Отголоски твоих ошибок

Tommee Profitt feat. Fleurie - Undone

      Шелест министерских мантий заполнял пространство Атриума, гулом отдаваясь от каменных стен. Этим утром всё было иначе. Цепляла каждая деталь, что выбивалась из привычного ритма министерства, встречавшего очередного хорошо выдрессированного работника. Начало новой недели ощущалось в каждом выглаженном галстуке, начищенных ботинках и кипе бумаг, с которой сновали секретари от одного отдела к другому. Подходя к лифту, коллеги едва заметно кивали, создавая атмосферу дружелюбия. Словно за обедом они не будут перешёптываться за спиной об ордене Мерлина, проложившем путь Гермионе Грейнджер к отдельному кабинету и должности — слишком высокой, по мнению многих, в столь юном возрасте.       В ушах звенело — последствие очередной бессонной ночи, ставшей привычным ритуалом последних нескольких лет. Теперь жизнь шла рука об руку с призраками прошлого, послевоенными травмами и знаниями, щедро приобретёнными не только в библиотеках, но и в сражениях, о которых так любят вспоминать теперь лишь на годовщинах. Базовый комплект каждого, кто пережил Вторую магическую войну. Но только этим перестали впечатляться. Этого стало недостаточно. Но не для неё.       Грейнджер было не привыкать к острым, как отравленный клинок Беллатрисы, взглядам, выискивающим изъяны в каждой произнесенной речи для нового выпуска Пророрка. Ей хватало демонов, так бережно и аккуратно высасывающих последнюю уверенность в собственных заслугах, чтобы обращать внимание на тех, кто в военные годы был лишь на словах против антимагловской политики. Люди оставались на должностях, обменивая верность на парочку дней жизни для близких, пока Гермиона вместе с мальчиками грела сырую землю в промозглой палатке. Она их не винила. По крайней мере — не сегодня.       Стук каблуков, зарезервированных для особо важных выходов и спешно призванных Акцио с верхней полки, эхом отражался в пустом коридоре от стен административного этажа. Туфли, выбранные Джинни пару лет назад, привлекали внимание, производя помпезный эффект, что, честно признаться, претил самой Гермионе. Рабочую встречу, подобную этой, хотелось бы отложить — желательно на ту самую верхнюю полку, вместе с туфлями. Ещё недавно поручения от министра казались тем самым золотым билетом, открывающим путь к заветной должности. Теперь предстоящая встреча не вызывала того восторга, который рисовался ведьме на занятиях по профориентации — во времена, когда воздух не трещал от переизбытка тёмной магии.       В приёмной министра всё осталось без изменений, помимо улыбчивой секретарши, забывшей наложить согревающие чары перед уходом. Сердце бешено стучало, выбивая собственный ритм — учтиво подсказывая перебрать в голове заранее спланированные сценарии предстоящей встречи. Оставалось пару минут до назначенного времени. Гермиона подошла к двери, замечая мурашки на не прикрытом пиджаком участке тела, прокручивая в голове кадры последнего разговора с Кингсли.       Встреча с министром не была пунктом в стандартном расписании работника Отдела магического правопорядка. Зайдя в приёмную, Гермиона отметила: на месте секретаря сидела девушка, ещё ни разу не мелькающая на публичных встречах. Видимо, новенькая.       Расположившись в кресле ожидания, она перекинулась парой дежурных фраз с незнакомкой и уткнулась в датированный блокнот. День не был наполнен срочными встречами, переписыванием квартальных отчётов, заседаниями в Визенгамоте. Такие дни, как правило, оставляли на задворках навязчивое ощущение бесполезности, но возвращаясь домой, Грейнджер неизменно находила себе занятие — забирала новые книги из магазина, просматривала отчёты других отделов, корректировала планы новых проектов, реже — встречи на Гриммо или вылазки к родителям. Что угодно, лишь бы не оставаться наедине с непрерывным потоком мыслей. Не возвращаться к картинкам, крадущим её спокойствие даже во сне.                    Этот день мог быть таким же, если бы самолётик из приёмной министра не назначил срочную встречу прямо перед обедом. Опыт подсказывал — срочные встречи не назначались для парочки совместных кружек кофе или ностальгии по вечерним собраниям в Норе. Была причина. И чутьё подсказывало — она явно к ней не готова.       — Мисс Грейнджер, министр вас ожидает, — отозвался любезный голос секретаря. Вынырнув из потока мыслей, Гермиона захлопнула ежедневник, поправила юбку и прошла в кабинет.       — Мистер Бруствер, вы хотели меня видеть, — чётко, собрано.       — Да, Гермиона, присаживайся.       Она подошла ближе и присела в кресле напротив.       — Как идут дела? Слышал, последний проект одобрен Визенгамотом.       — Когда старший Аврор Поттер — твой напарник, сложно не справиться, — с улыбкой ответила она.       — Ваше сотрудничество и в министерстве продолжает давать хорошие плоды, — Гермиона промолчала, и взгляд Кингсли устремился на неё.       Он редко заводил разговоры о работе, почти никогда не выведывал детали проектов, ещё реже отмечал заслуги. Дело было не в том, что их отношения изменились. Нет. Просто после пережитого хотелось выдохнуть. Встречи стали неформальными — ужин в Норе, чтобы почтить память погибших после официальных церемоний. Обмен парочкой дежурных фраз между заседаниями. Не более. Поэтому этот разговор ощущался странно, неестественно. Оттого и вызывал едва уловимое напряжение в теле.       — У меня есть предложение насчёт нового проекта. Ты знакома с Мистером Гринграссом?       — Его дочь училась со мной на одном курсе, — осторожно, не выдавая нарастающую тревогу, ответила девушка.       — После войны многие благотворительные проекты финансировали частные попечители, мистер Гринграсс вкладывал немалые суммы и помогал восстанавливать Министерство. Приглашал иностранных специалистов.       — Весьма щедро с его стороны, — Гермиона пыталась скрыть настороженность в голосе, но с каждым словом министра сделать это становилось сложнее. Гринграсс напрямую не участвовал в войне, но многое указывало на связь с пожирателями. Финансирование помогало очистить его имя от подобных слухов, и первые годы после войны Кингсли с опаской относился к таким проявлениям со стороны чистокровных.       — После годовщины Битвы за Хогвартс, ряд особенно уважаемых волшебников в министерстве и за его пределами — во главе с мистером Гринграссом — начали лоббировать новый проект. Он не похож на благотворительные мероприятия, которые устраивались нами ранее. Это предложение о программе реабилитации тех, кто… не по своей воле примкнул к стороне Лорда.       Мерлин, что? Гермиона удивлённо посмотрела на Кингсли. Из его уст это предложение казалось первоапрельской шуткой, особенно сильно выбивающейся из устоявшейся реальности.       — Но…при чём тут я? — голос потерял былую собранность.       — Выслушай. Они предлагают пересмотр дел волшебников, кто сейчас находится в Азкабане и, например, не участвовал активно в сражениях, не использовал непростительных. В чью пользу выступал Орден.       Программа реабилитации для тех, кто оказался не по своей воле на той стороне? Это даже звучало смешно. Всё внутри сопротивлялось этой идеи. Тот, кто оказался там не по своей воле, давно пропитал землю собственной кровью, отдав последние крупицы, ещё не прогнившей до конца, души. Или что там у них было на месте морального компаса.       — Понимаю, как это звучит. Мне самому непросто об этом говорить. Но я долго думал, кто бы мог стать куратором. Совместить интересы нынешней политики и реализацию проекта, и ты — отлично подходишь на эту роль.       — Министр Бруствер…       — Просто Кингсли.       — Кингсли… — она выдохнула, напряжение тисками сковало плечи, — при всём уважении, вы же понимаете, как к этому отнесутся люди. Как отреагирует Орден.       — Война окончена. Орден отошёл от дел, — мягкость в голосе сошла на нет, и она почувствовала, как все возможные пути отступления начали покрываться сизым дымом. Непривычно было видеть Кингсли таким, — Я прошу тебя не спешить с выводами, разработать пробный вариант. Можешь обсудить это с Гарри. Или я могу предложить этот проект кому-то другому…       — Но почему я?       — Ты героиня войны, люди знают, что ты не станешь представлять проект, который мог бы навредить. Они поверят тебе. К тому же ты собиралась претендовать на должность заместителя министра. Ещё один успешный проект даст пробиться вперёд среди претендентов.       Гермиону будто окунули в чан с ледяной водой, а после пропитали в чём-то вязком и склизком. Это не было предложение. Кингсли не собирался обсуждать. Он отдал ей этот проект, вытащив козырь, и носом ткнул в собственное преимущество, обрубая любые пути к отступлению.       — Встретимся через пару месяцев и обсудим наработки? Документы доставят завтра, — он встал с кресла и протянул руку, — Уверен, что только тебе по силам эта задача.       Может, причина мурашек была вовсе не в отсутствии согревающих чар, а в том, что она правда справилась. И это казалось дикостью. Несколько недель бессонных ночей, гора прочитанных фолиантов и парочка ссор с Роном. Со временем сомнения ушли на второй план, уступив место привычному любопытству.       Это действительно было неплохой идеей, если правильно подойти к изучению дел, выстроить чёткие критерии и поработать над подачей для прессы. Гермиона готова дать второй шанс тем, чей выбор был сделан под свет зелёных искр убивающего — так чётко летящего в близких. Ведь Гарри тоже готов был однажды дать шанс искупить вину монстру, раскаявшемуся лишь в том, что недостаточно убивал.       Теперь в руках папка, с дотошно проработанным планом. Чётко прописанные критерии, по которым Аврорат будет переворачивать архив перед первыми заседаниями. Имена, что никогда не откажутся перед верховным чародеем Визенгамота.       Стрелка на часах добралась до назначенной отметки, Гермиона потянулась к ручке двери и вдруг услышала шаги позади себя.       — Грейнджер, если ты хочешь открыть дверь, стоит всё-таки приложить усилия, — змеиные повадки даже спустя столько лет не выветривались из представителей этого факультета.       — И тебе привет, Забини, — уже куда более собранно отозвалась девушка, каблуки всё же поделились с ней уверенностью, — Что ты здесь делаешь?       — Я секретарь Визенгамота. А он, кажется, играет не последнюю роль в твоём деле. Кингсли вызвал, — Забини подошёл ближе и надавил на дверную ручку, пропуская Грейнджер, — Дамы вперёд.       Она готова поклясться, что неприязни к львиным представителям в нём было не меньше. Но не стала продолжать словесную перепалку. Гермиона точно знала, куда потратить оставшиеся силы.       — Мисс Грейнджер, Мистер Забини, — Кингсли поприветствовал их едва заметным кивком и указал на кресла перед собой, — Прошу, садитесь.       Гермиона перевела взгляд на бывшего сокурсника и заметила в руках малиновую папку. Такие обычно выдавались членам Визенгамота на заседаниях.       — Министр, я принёс протокол. По нему будут проводиться предварительные слушания, — произнёс Забини голосом, без которого не обходилось ни одно заседание. Собранным.       — Признателен вам, Мистер Забини. Прошу остаться, как представитель Визенгамота, вы должны ознакомиться с проектом Мисс Грейнджер.       Гермиона резко перевела взгляд на Кингсли. Должен быть в курсе? Да что этот змеёныш вообще здесь делает? Почему именно он? Кровь закипала от этих нарочито учтивых реплик между двумя мужчинами. Мерлин... Вдох, выдох, тише, Грейнджер, ты справишься.       Она взмахнула палочкой, и синяя папка плавно поднялась в воздух. Через пару мгновений необходимая руна была вычерчена — и одна копия документа оказалась на столе министра, вторая зависла прямо перед Забини.       — Документ перед вами представляет собой поэтапную реализацию проекта «Репаро».       — Как банально, Грейнджер, — змеиному сарказму не страшны даже встречи с министром.       — Боюсь, что на этом этапе такие серьёзные правки внести не получится, мистер Забини, — съязвила в ответ, все-таки словесную перепалку стоило закончить в приёмной.       — Мисс Грейнджер, пожалуйста, продолжайте, — переведя взгляд на девушку, произнёс министр.       — Проект включает в себя реабилитацию осуждённых волшебников и их дальнейшую интеграцию в магическое сообщество. Первый этап — сотрудничество работников архива и аврората при подборе дел, подходящих под критерии.       — Критерии? — лениво, не глядя в документ, произнёс Забини.       — Волшебники не должны быть старше 35 лет. Исключено использование непростительных заклятий во время Второй магической войны. Необходимо обладать особенными магическими навыками, которые могут быть полезны для Министерства, — Гермиона сделала глоток и перевела взгляд на Забини. Тот листал документ, будто знал наизусть каждый приведённый пункт. Одним словом — раздражал. Вернув внимание к Кингсли, она продолжила, — Гарри готов оказать содействие. Каждое дело пройдёт проверку Аврората.       — Прекрасно, когда вы сможете приступить к реализации? — будничным тоном произнёс Бруствер.       — Но… я же не… — Гермиона запнулась, заметив жест остановиться.       — Вы проделали большую работу. Я бы хотел увидеть, как это работает на практике, — в голосе ни намёка на сомнение, — Перед тем, как сообщить прессе, проведём первые заседания. Подберите с Авроратом несколько дел. Те, кто был осуждён на небольшой срок и был бы полезен. Забини организует слушания и отправит запрос в Азкабан.       — Но…Кингсли.       — Мисс Грейнджер… — снова тон, отрезающий все возможности для обсуждения, — Ваш интеллект — вне сомнений, но подобные проекты не имеют значения без реализации.       Гермиона впилась пальцами в подлокотники. Казалось, что даже в воздухе можно заметить раздражение, заполнившее каждую её клетку. Он выслушал ровно то, что сам же преподнёс пару месяцев назад. Девушку не покидало ощущение, что она была втянута в игру, правила которой нужно додумать само́й.       Выдох. Ладно. Ладно.       — Я отправлю запрос в архив. Всего доброго, — В голосе можно было заметить упрёк, если вслушаться. Но Кингсли уже переключился на протокол Забини.       Дверь позади захлопнулась, и она почувствовала, как мурашки снова пробежались по телу. Секретарша так и не вернулась. В приёмной было чертовски холодно.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Звук ключа в замочной скважине стал самым приятным за прошедший день. В такие дни Грейнджер нравилось добираться до дома магловским способом, несмотря на капризную октябрьскую погоду. Прогулка по Лондону помогала выветрить из головы назойливые мысли, выровнять внутренние счёты между физической и моральной усталостью. Последний рабочий день недели высосал из неё остатки сил, оставляя после себя лишь зудящее чувство неудовлетворённости. Она мечтала оказаться дома сразу после встречи с Кингсли — сбросить с себя напряжение, сковывающее каждую мышцу. Гермионе казалось, что она так и осталась стоять с папкой в кабинете министра, делая вид, будто у неё не возникло множество вопросов после назначения первых заседаний.       Сняв пальто, девушка прошла в комнату и поставила чайник. Этот день мог спасти только хороший какао и горячая ванна. Забрав сумку из коридора, Грейнджер вытащила синюю папку, слишком резко бросив её на стол. Будто именно она была виновата в тех терзаниях, что оставила после себя встреча с Бруствером. Разговор оказался сухим, — пугающе формальным. Гермиона думала, что давно всё для себя решила. Проект был прекрасной возможностью показать себя, дать понять людям, что героиня войны не только способна скакать по карьерной лестнице за счёт проектов по спасению эльфов и других обделённых магических существ. Что в этом и было отличие нынешней политики от идеалов чистокровных — теперь магическое сообщество готово дать второй шанс тем, кто этого заслуживает. Ну или хотел бы заслужить. Но равнодушие Кингсли раздражало.       Всё это время она держалась на плаву благодаря постоянной работе с Гарри. Девушка даже не ожидала, что именно он откликнется и отнесётся к возможностям проекта как к чему-то совсем обыденному в рутине министерских задач. Он часто вспоминал Сириуса, попавшего в Азкабан по ошибке, и если аргументы Гарри про крёстного Гермиона могла оспорить, то когда речь заходила о Снейпе… всё становилось куда сложнее. Она и подумать не могла, что Гарри — всем сердцем ненавидящий профессора зельеварения, сможет пропитаться сочувствием к его судьбе.       Присланные документы лежали на столе мёртвым грузом, превращая кабинет Грейнджер в самое неуютное место Министерства. Они были чем-то инородным, абсолютно чужим, не вписывающимся в установленный ею порядок. Девушка до последнего надеялась получить самолётик от Кингсли с новостями: нашёлся кто-то другой, проект отменён, дела осуждённых невозможно найти в архиве. Что угодно — лишь бы отсрочить погружение в то, с чего могла бы начаться её политическая карьера. Но самолётик так и не прилетел. Избегание прекратилось в тот день, когда Гарри заглянул к ней и спросил, получала ли она документы от министра, о которых тот упоминал другу за обедом.       — Так ты знаешь? — тот пожал плечами.       — Кингсли спрашивал, как продвигается наша совместная работа, — Гарри не выглядел озадаченно, скорее растерянно, — Так… что за проект?       Девушка была уверена — друг ни за что бы не поддержал проект. Война оставила слишком много шрамов на нём, чтобы пропитаться сочувствием к тем, кто мог быть ошибкой в списке осуждённых. Он изучил документы, задал пару вопросов. И…согласился. Было в его согласии что-то личное, обнажённое впервые за много лет после войны. Словно старые раны снова налились кровью, напоминая, что мальчик-который-выжил, точно мог спасти и тех, на ком отпечатки войны оставлял сам Тёмный Лорд.       Рядом с Гарри работа над проектом казалась чем-то естественным. С ним проект казался частью чего-то большого, почти правильного. Словно пересмотр дел осуждённых входил в перечень обязанностей каждого сотрудника отдела магического правопорядка. Энтузиазм Поттера вызывал зудящее чувство тревоги, пропитавшее каждый просмотренный документ за время подготовки. Он постоянно ссылался на опыт крёстного, разговоры с Люпином, слушания, что проводились сразу после битвы за Хогвартс. Побег некоторых пожирателей сеял страх среди волшебников, и они старались посадить всех, кто был хоть как-то причастен.       — Римус говорил, как быстро узники теряют рассудок рядом с Дементорами. Однажды он спросил: правда ли я считаю, что есть люди, которые заслуживают подобного наказания, — листая документы, серьёзно произнёс Гарри.       — Но мы ведь оба знаем — такие люди есть, — с сомнением ответила Гермиона.       — Да. Но вспомни Сириуса. Хагрида. Справедливостью там и не пахло, — магловские фразочки изредка проскальзывали в словах друга, словно он не был старшим Аврором.       Встречи с ним напоминали школьные годы, где бесконечные споры всегда перерастали в безумные приключения, оставляя пару шрамов на теле и зазубрин на палочках. Реже — несколько дней в компании выговоров мадам Помфри. Хогвартс остался тёплым воспоминанием, но всё, что касалось войны, вызывало чувство, будто можно что-то исправить. Словно прошлое легко было изменить парочкой спасённых волшебников.       — Я был на тех слушаниях, давал показания, которые могли оправдать волшебников, дать второй шанс. Не сработало. То, что сейчас предлагает Кингсли… хороший вариант, — что-то в словах Гарри раз за разом убеждало Гермиону продолжать перебирать документы, засиживаться допоздна в архиве, оставляя прошлое беспокойство на страницах прочитанных фолиантов, — Не всем повезло оставить после себя что-то хорошее.       Гермиона не сразу поняла, что Гарри говорит о Снейпе. Всё, что касалось бывшего директора Хогвартса, было обрывками, хаотичными мазками на полотне мирных дней. Он остался тёмным пятном в истории управления школой. Но не для Гарри.       Пару лет назад, сидя на Астрономической башне вместе с Роном, друг упомянул, что Снейп был двойным агентом. Что Смерть Дамблдора была планом, продуманным им заранее. Рону трудно было поверить. Сложно вписать в привычный портрет хмурого волшебника что-то светлое, когда в памяти остались только грязные котлы и парочка подзатыльников. Поттер упомянул что-то о записях Снейпа, переданных профессором Макгонагалл во время восстановления Хогвартса. Но и без этого было что-то в его словах, едва осязаемое, что заставляло сомневаться в судьбе Снейпа. Гарри почти не отвечал на вопросы, больше не говорил об этом. Все разговоры о войне оставляли после себя только горечь. Вязкую тишину.       — Я не уверена, что общественность примет этот проект. Героиня войны освобождает осуждённых волшебников — не лучшее начало политической карьеры, — неуверенность сквозила в каждом произнесённом слове. Ей так хотелось услышать что-то, что могло бы развеять её сомнения.       — Кингсли не оставит тебя. С тобой будет работать аврорат. Я лично проверю дело каждого заключённого, — в голосе друга ощущалась твёрдость, которой так не хватало Гермионе.       Это правда сработало — вера Гарри.       За пару месяцев работы девушка по крупицам крала уверенность у бумаг из архива, пергаментов, переданных Поттером, воспоминаний присяжных, присутствующих на первых заседаниях. Гермиона убедилась в незаконности проведённых слушаний, а значит, проект имел смысл. Она начала видеть то, чего раньше не замечала. Понимать тех, кому предстоит появиться перед членами Визенгамота. Возможно, была готова их защищать.       Наверное, именно это имел в виду Кингсли, говоря о её кандидатуре. Погрузившись во что-то настолько глубоко, перестаёшь делить на чёрное и белое, приправляя это речами о праведности и милосердии. Ей просто хотелось сделать что-то значимое. Осуждённые волшебники тоже были чем-то обделены.       Сварив горячий какао, Гермиона вернулась на кухню, аккуратно переложив папку на рабочий стол. В конечном итоге проект был уже представлен, а с последствиями, как и с оставленными шрамами, она как-нибудь разберётся.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Свет от камина играл в кудрях Гермионы, создавая тёплые переливы золотого и каштанового. Она так любила посиделки на Гриммо — здесь нет места прилизанным локонам и туфлям, что делали её выше, к вечеру оставляя после себя ноющую тяжесть в лодыжках. Всё было до мелочей знакомым. Стол, за которым обменивались Рождественскими подарками с семейством Уизли. Картины, что хранили в себе тайны семьи Блэков. Дом Поттеров пропитался запахом яблочного пирога, треском поленьев и звонким смехом Джинни. Вечера с миссис Поттер включали пару бутылочек сливочного пива, оставляющих после себя лёгкое покалывание на кончиках пальцев и сплетни, которые молодая журналистка успела собрать на матчах по квиддичу.       Гермиона была убеждена — сегодня не было особого повода для встречи. Но друзья решили иначе. Последние недели она не появлялась на Гриммо, поставив на первый план доработку проекта. Рон лишь изредка вытаскивал поужинать и настаивал о моратории на обсуждение работы — особенно, того проекта.       Он был не в восторге от слов Кингсли про повышение как рычаг давления, поэтому каждый разговор о проекте заканчивался ссорой и особенно громким хлопком двери. В какой-то момент они нашли компромисс — не обсуждать. Благодаря поддержке Гарри, Грейнджер не отказалась от проекта. Но ей не хватало Рона.       Казалось, их период притирок и склок давно прошёл, но нет… Уизли так и не смог переступить через такую преграду, как пересмотр дел осуждённых. Он не верил в раскаяние, считая всех причастных справедливо приговорёнными. Никакие уговоры Гарри не помогли взглянуть на проект с другой стороны, оставаясь для Гермионы поддержкой, а не ещё одним поводом для переживаний.       — Невилл и Луна скоро будут. Рон так и не ответил? — спросила Грейнджер у Джинни, войдя на кухню.       — Нет, но я сомневаюсь, что мой нерадивый братец пропустит ужин в честь своей девушки, — строго, как и полагается дочери Молли, ответила Уизли.       — Он не в восторге от этого проекта, тем более — от его скорой реализации.       — Рональду может многое не нравится, но это не повод не поддерживать свою девушку. Ему и так слишком повезло с тобой, — добавила Джинни. Несмотря на родство, она всегда была на стороне подруги, и для Гермионы это было лучше тысячи поддерживающих слов.       Звук аппарации в соседней комнате заставил девушек обменять взглядами.       — Я же говорила. Он ещё не настолько обезумел, — с ухмылкой заметила миссис Поттер.       Гермиона оторвалась от натирания бокалов и поспешила в гостиную.       — Рон, ты всё-таки… — девушка резко остановилась при взгляде на парня и ошарашенно посмотрела на букет у него в руках, — Но ты же никогда…       — Не дарил цветы? Знаю, — немного смущённо ответил Рон, — Судя по твоему выражению лица, я правильно сделал, что принёс.       Он и правда был далёк от романтических жестов так присущим парням в их окружении. Совместные вечера за просмотром матчей по Квиддичу, ужины в Норе и несколько свиданий в значимые места Хогсмида, как напоминание о начале их истории — этого было достаточно. Но и иногда Грейнджер не хватало чего-то, напоминающего, что они — пара. В самом слащавом смысле. Порой её посещали мысли, что так и должно быть — они давно вместе, знают друг друга от и до, да и романтическая пора была нагло украдена военным временем.       Гермиона взяла букет, крепко обняв Рона. Уткнувшись носом в плечо, рецепторы учуяли родной запах — цитрусы и корица. Она правда скучала по нему. И сейчас на неё накатывало знакомое ощущение безопасности, а значит, между ними всё хорошо.       — Я поставлю букет в вазу, — растерянно произнёс Гарри, и Гермиона почувствовала, как объятия ослабли. Он так не любил прилюдные выражения чувств — с этим она тоже смирилась.       Накрыв на стол, Джинни встретила Невилла и Полумну, и компания села ужинать. Долгопупс делился новостями из Хогвартса, расхваливая новое поколение учеников и их интерес к травологии. Луна заворожённо слушала его, в ответ рассказывая о новом виде мозгошмыгов, встретившихся в экспедиции вместе с отцом.       Вечера с друзьями создавали ту атмосферу, что всё происходящее за пределами этой комнаты казалось ненастоящим. Улыбки друзей выветривали с подкорки мысли о трудностях на работе и сложностях в отношениях с Роном, оставляя после себя лишь расслабленность в теле и солёную влагу на щеках от смеха.       Звон металла о бокал привлёк внимание, и Грейнджер повернулась к рядом сидящему парню.       — Я хочу кое-что сказать, Гермиона, — напряжённый тон Рона напоминал уроки Зельеварения, когда Снейп просил перечислять ингредиенты, — Последние недели я много думал о нас, наших отношениях и понял одну важную вещь…       Голоса умолкли, все взгляды устремились на Рона, когда тот отодвинул стул и присел на одно колено. Гермиона почувствовала, как сердце ускорило свой ритм, а руки начали дрожать. Мерлин, ему стало плохо? Что происходит?       Прокашлявшись, парень продолжил:       — Ты самый замечательный человек, которого мне повезло встретить. Без тебя я не знаю, как бы мы закончили Хогвартс и пережили войну. Ты простила меня после моих обвинений в сторону Живоглота, сидела со мной в лазарете на 6 курсе… Даже помогла мне пройти в сборную Гриффиндора, — Рон улыбнулся, и Гермиона заметила, как его рука потянулась к карману брюк, — Знаю, я не всегда тебя поддерживаю. Бываю…как ты там говоришь…       — Импульсивен, — подсказала Гермиона, замечая растерянность в голосе.       — Да, импульсивен. Но я хочу провести всю свою жизнь рядом с тобой, — он протянул ей маленькую коробочку, — Открой.       Пальцы предательски дрожали, показывая каждому в этой комнате волнение, поглотившее девушку. Подушечки прикоснулись к дереву, и невербальное Акцио явило всем присутствующим содержание коробочки. Серебряное кольцо с маленьким белым камнем. Разноцветные вкрапления искрились в свете камина. Опал.       — Гермиона Джин Грейнджер, ты выйдешь за меня? — голубые глаза смотрели в карие осторожно, словно боялись увидеть ответ.       Повисла тишина. Гермиона задавалась вопросом — почему она молчит, ответ же так очевиден. Она любит его. Они так давно вместе. Но что-то внутри требовало этой паузы, пронизывая ожиданием каждый сантиметр этой комнаты. Вместе они прошли через многое, и уверена, пройдут в будущем. Маленькие недопонимания бывают у всех.       Пауза затянулась, Гермиона собралась с силами. Прикрыла глаза, сделав глубокий вдох, и на выдохе уголки губ поползли наверх.       Это же её Рон.       Открыв глаза, она уверенно произнесла:       — Рональд Артур Уизли… я выйду за тебя, — улыбка растянулась на лице парня, и он поспешил надеть кольцо.       Раздались радостные крики друзей, все начали обнимать Рона и Гермиону. Джинни подмигнула — мол, «Я же говорила, он не безнадёжен». Да, не безнадёжен. Может, всё это время, безнадежным был не он. Так, в копилку дома на Гриммо добавилось ещё одно воспоминание.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Кабинет уже не напоминал поле битвы — после встречи у Кингсли всё вернулось в привычное русло. Папки аккуратно сложены, пергаменты убраны. Чашка кофе, заботливо сваренная секретаршей Гейл, была всё ещё тёплой. Суматоха больше не пронизывала каждый сантиметр пространства, возвращая порядок на свои места. Гермиона просматривала ежедневник, когда прозвучал стук в дверь.       — В этом кабинете заседает новоиспечённая невеста? — улыбка так шла Гарри, не оставляя и шанса не улыбнуться в ответ.       — Проходи, — голос был бодрым, впервые за долгое время.       — Мы в субботу так и не поговорили, Джинни сказала, ты искала меня, пока я рылся в чулане.       — Да, ничего… Кажется, в субботу было не до разговоров о работе, — успокаивающе произнесла Грейнджер.       Он подошёл к столу, оставляя несколько чёрных папок прямо перед Гермионой.       — Что это? — спросила девушка с лёгким замешательством.       — Осуждённые для первого слушания.       — Уже? — голос терял былые нотки хорошего настроения.       — С учётом выделенных критериев — не так уж и сложно, — Гарри перевёл взгляд с папок на подругу, — Так о чём ты хотела поговорить?       — Кингсли. Он вёл себя странно во время презентации проекта.       — Продолжай, — улыбка сошла с его лица. Теперь перед ней был уже не просто Гарри, а главный Аврор.       — Он не задавал вопросы, не дослушал презентацию… а ещё пригласил Забини, — протараторила девушка.       — Блейза?       — Да. Что ты знаешь о нём?       — Помимо того, что он секретарь Визенгамота? После Хогвартса устроился в министерство. В делах пожирателей не замешан, поэтому без труда добрался до своей должности, — Гарри на секунду задумался, — Он чист, Гермиона.       — Знаю. Просто… — Гарри протянул руку, сжав её ладонь.       — Ты волнуешься. Это нормально. На моём первом деле я тоже волновался. Но Кингсли не дослушивает отчёты лишь от тех, кому доверяет.       — Не думаю, что здесь дело в доверии.       — Ты работаешь не одна — каждое дело проверяет аврорат. Я лично проверяю, — Голос Гарри сочился уверенностью, замедляя возрастающее волнение. Гермиона ненавидела сомневаться.       Она опустила взгляд на папки. Казалось, в них не было и пары страниц — настолько они были тонкими. За что же осудили людей, если их дело могло уместиться на парочке пергаментов. Только одно выделялась из остальных — на его прочтение она потратит больше времени, но вряд ли это может затянуться на несколько недель, оттягивая предстоящие заседания.       — Когда закончишь, отправь список Забини. Он направит уведомление от моего имени в Азкабан.       — Хорошо.       — Мне пора, и, Гермиона... — встав с кресла, Гарри подошёл к двери, — По части правильных решений ты всегда была на шаг впереди нас с Роном.       Оставшись наедине, девушка открыла первую папку, чтобы расправиться с этим как можно скорее. К обеду осталось последнее дело. Всего их было четыре: двое егерей, ни разу не сталкивавшихся с пожирателями; связной из Хогсмида, однажды получивший распоряжение из Хогвартса. Всё чисто.       Довольная собой, Гермиона отправилась на обед. Начало недели пророчило толпу голодных министерских работников — она решила выйти заранее, заняв любимое место. Иногда к ней присоединялся Гарри, но сегодня друг даже не появился — ни с коллегами из Аврората, ни с Джинни, спешно пробегающей за перекусом.       Вернувшись в кабинет с чашкой кофе, она удобно устроилась в кресле, скинув туфли. Это были те самые привилегии — единственные, что не вызывали ноющее чувство стыда где-то под рёбрами — которые мог себе позволить тот, кто имел собственный кабинет. Открыв папку, глаза остановились на имени. Дрожь по телу — лёгкая, словно Круцио не в полную силу. Напоминание о нём коротило что-то на уровне рёбер, сбивая ритм. Почему его имя здесь?       В последний раз она видела его в битве за Хогвартс. После выручай комнаты. Он говорил что-то Гарри. Гермиону удивило то, с каким вниманием слушал друг. Но времени подумать об этом не было. Память об этой встречи улетучилась вместе с языками Адского пламени. Чем он занимался во время войны? Почему Гарри одобрил его дело?       Перелистнув пару страниц, девушка заметила, что Поттер присутствовал на слушании. Участвовал в защите. Пробежавшись глазами, Гермиона отметила, что его дело подходит по всем критериям. Не использовал непростительные. Обладает продвинутой магией разума. Осуждён на 8 лет. Оказывал содействие Ордену. Что?       Ком в горле нарастал, пока девушка во второй раз перечитывала содержимое папки. Осуждённый не просто подходил. Он был идеальным кандидатом. Аккуратным почерком Гермиона вывела последнее имя на пергаменте. Самолётик с шорохом взмыл вверх и вылетел из кабинета. Как и в самом начале работы над проектом, к Гарри появились вопросы. Протянув руку к чашке, губы коснулись холодного напитка. Кофе был холодным. Снова.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Солёный воздух оседал на стенах камеры, напоминая о приближении ноября. Наступление зимы не было поводом наложить согревающие чары, даже на этаже особых заключённых. Такая забота...       Именно в это время года особенно чувствовалось, как водная стихия пыталась отвоевать кусок от каменной глыбы, стоявшей посреди океана. Словно имела с тюрьмой свои давние счёты. Стоило солнцу зайти за горизонт — волны набрасывались на Азкабан, как стая голодных волков. Желая откусить лакомый кусочек, забрать своё, будто им что-то принадлежало в этом про́клятом месте. Где гнили те, в ком общество не нашло ничего важного.       Комната, служившая домом более 5 лет, была пропитана смрадом, сыростью и кашей на воде, называвшейся особенным завтраком. Склизкая мерзость в первое время казалась насмешкой от надзирателей, но в Азкабане ко всему привыкаешь. Только не к холоду, что окутывал этаж при появлении Дементоров. Мурашки на коже извещали о прибытии тварей гораздо быстрее, чем крики заключённых. Заключённому номер 195 повезло больше — Дементоров сюда пускали в случае дисциплинарных проступков. И так, лишь напугать. В отличие от тех, кто питал нижние этажи собственным разумом. Точнее, их остатками, ведь тёмные существа редко щадили даже избранных.       Первое время казалось — поцелуи, пропитанные холодом и отчаянием, не самое худшее наказание в этих стенах. Куда страшнее было остаться наедине с собственными мыслями. Они словно раковая опухоль — разрастались с такой скоростью, заставляя раз за разом пересматривать кадры из прошлого, обнажая изъяны, что обязательно давали новые мысленные метастазы.       Если бы этой хреновой магловской болезни были доступны волшебники, ему бы точно диагностировали её в первый год заключения. Навыки окклюменции, приобретённые под заботливым наставлением тётушки, первое время работали так, словно он никогда и не был личным легилиментом Тёмного Лорда. Но, как и ко всему остальному, к этому тоже можно было привыкнуть.       На второй год у заключённого выработалось чёткое расписание, гребанная рутина, хоть немного успокаивающая зуд под кожей. Физические упражнения, похожие на те, что так обожали давать на Пожирательских учениях. Ледяной душ с привкусом пафосных речей надзирателей об ущербности всех присутствующих. Дневной сон на матрасе, который с годами сравнял счёты по удобству с тем, что остался в покоях замка. И постоянные уроки окклюменции, чтобы не сойти с ума — по-настоящему — к концу срока, отведённого малиновыми мантиями. Поэтому Дементоры не были худшим в этих стенах. Нет. Худшим была тишина, пропитанная ядом, сваренным кем-то, кто каждую ночь преследовал его в кошмарах, обещая в следующий раз поиграться с разумом подольше.       Эхо подошв становилось всё громче, когда этим утром заключённый открыл глаза. В каждом шаге чувствовалась министерская дотошность — в этих стенах она ощущалась совсем инородной. Словно здесь правилами было запрещено ходить тем, чьим домом Азкабан не был. Достигнув нужной камеры, шаги стихли, глухой звук взмаха палочки — и в окошке камеры заключённого №195 появились карие глаза.       — Заключённый №195. В соответствии с поправкой, внесённой 18 октября текущего года Отделом Магического правопорядка, уведомляем вас о назначении слушания по пересмотру вашего дела. Вы обязаны явиться 5 ноября в зал заседаний №12 для участия в апелляционном слушании. Все необходимые меры для вашего безопасного и своевременного перемещения из Азкабана будут обеспечены Министерством. Просим вас сохранять порядок и следовать указаниям сопровождающих. С уважением, Гарри Джеймс Поттер. Главный аврор Отдел Магического Правопорядка Министерства Магии Великобритании, — протараторил грубый мужской голос.       Взмах палочки — и голос, сообщивший новость, исчез, словно это было галлюцинацией. Возможно, он до сих пор спит или же дементоры правда добрались-таки до его камеры, накормив воспалённое сознание фальшивой картинкой. Только ни в одной из магических вселенных эти твари не приносили весть, похожую на возможность досрочного освобождения. Затылок коснулся каменных стен, прикрыв глаза, уголки губ приподнялись вверх. Почти улыбка. Он мог поспорить, это тоже было против правил.       Давно забытое чувство азарта пропитывало каждое из нервных окончаний, отравляя организм едкой верой в реалистичность происходящего. Имя избранного в сообщении не случайно. Поттер знал, что он не поверит. Не после того, как даже его показания не помогли избежать срока, пусть и короткого по местным меркам. Поправка министерства. В их стиле лишь было сажать преступников, но никак не отпускать. Наверно поэтому мысли метались, опережая друг друга, пытаясь понять, кому вдруг понадобилось вспомнить об изгоях волшебного сообщества.       В последний раз подобная надежда была утрачена в Хогвартсе на шестом курсе, когда искра на конце палочки угасла вместе с его планами. Но он любил оставлять лазейки, ещё не завершив партию. Давая возможность случаю почувствовать себя победителем, почти забрать выигрыш. Но Малфой был бы не Малфоем, если бы у него не остался туз в рукаве. И теперь, благодаря заботе министерства, реванша не избежать.