Отголоски твоих ошибок

Pandora - 2WEI, Edda Hayes

      Маленькая квартира на Секфорд-стрит давно стала неприступной крепостью — количество защитных чар, наложенных на неё, исчислялось десятками. Гермиона сбилась со счёта ещё пару лет назад. Разрешение на аппарацию было лишь у четы Поттеров и семейства Уизли. Но даже при этом предупреждающая сова была обязательной перед визитом. Пусть в мирное время не было тех, от кого стоило защищаться, но военные привычки оседали тяжёлым налётом, как мазут. Сложно просто так отделаться.       Жаль, что защитные заклинания не могли спасти от гостей, которые любили наведываться по ночам. Квартира теряла статус безопасного места, стоило солнцу опуститься за горизонт, уступая бразды правления ночным демонам. Гермиона встречала каждого, как старого друга, отдавая собственное сознание в распоряжение призракам прошлого.       Первое время после войны повторяющиеся сны объяснялись пережитыми событиями, постоянными похоронами и упоминаниями в газетах. Спустя пару лет на прикроватной тумбочке поселилось зелье Сна без сновидений. Но и этот запас был исчерпан. Колдомедики из Мунго так не любили пилюли, дающие временный эффект. Словно крепкий сон был под запретом для героев войны. Со временем она привыкла просыпаться в холодном поту, мечась по кровати в поисках палочки. В поисках помощи от снов, сопровождающихся учащённым дыханием и запутавшимися кудрями.       В детстве мама часто говорила об объятиях Морфея, ласково окутывающих плечи, стоит лишь услышать сказку на ночь и прикрыть глаза. Особый ритуал, включающий в себя мягкие подушки и тёплые одеяла, явно было не повторить в сырой палатке на тонком матрасе. В то время проспать более четырёх часов было скорее везением, а сны, пропитанные беззаботностью, не любили показываться в беспокойные ночи. Наверно, поэтому Гермиона не удивилась, когда впервые во сне оказалась в Запретном лесу. С пеленой на глазах и палочкой у виска, стоило только прилечь на ещё не остывший матрас.       Он был всегда одинаковым. Грейнджер стояла, плотно прижавшись к дереву. Тело пробивала мелкая дрожь, пока в груди разрасталось отчаяние, смешиваясь с тупой болью у виска. Она знала, как чувствуется палочка, приставленная к горлу. Помнила, как заклятие, выпущенное на расстоянии, может поразить, пуская тёмную магию в кровоток. Эта боль была другой. Лёгкое давление, вызванное древком, было наполнено страхом, смешиваясь с недоверием к происходящему. Так не похоже на физические увечья.       Солёная влага скатывалась по нежным щекам, подкармливая горечь, которой был пропитан каждый фрагмент этого кошмара. Ровно до того момента, пока не звучал хриплый, надломленный голос.       — Тише, тише, зато ты останешься жива, — шёпот, кажущийся таким знакомым, но вычленить из памяти его обладателя казалось невозможным даже спустя столько лет.       Каждую ночь, ложась в мягкую постель, Гермиона изучала составляющие послания, как редкое зелье. В нём чётко читались ноты страха и отчаяния. И с каждым разом — всё отчётливее. Казалось, маленькая фраза не способна вместить в себя столько чувств, но варево постоянно напитывалось новыми ингредиентами. И никогда образами.       Сегодня же смятые простыни стали свидетелями внезапно спавшей пелены. Будто кто-то настроил резкость, зажигая Люмос и призывая рассмотреть силуэт того, кто из раза в раз набатом звучал в её голове, стоило лишь открыть глаза и очутиться в одиноких стенах собственной спальни. Сбитое дыхание, мокрый завиток у виска и дико бьющееся сердце. Стало даже жутко, насколько повторяющийся сценарий являлся частью её привычной реальностью. Малейшее изменение породило хаос среди дотошно упорядоченных мыслей, пропитав выдыхаемый воздух липким страхом.       «Тише, Грейнджер, тише» — приговаривал внутренний голос, успокаивая, словно обещая, что это мелочь. Незначительная деталь. Всего лишь сон. Только Гарри тоже видел сны. И однажды они обернулись пепелищем в стенах Хогвартса.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Скрипка и мягкий, обволакивающий голос приковывали внимание посетителей ресторана, пока Гермиона оценивающим взглядом блуждала по залу. Живая музыка и тёплый свет торшеров создавали в этом магловском местечке атмосферу уюта и уединённости, словно в помещении не было никого, кроме них. Это было…романтично. Совсем не в его стиле.       Свидание, назначенное в середине рабочей недели, стало поводом выдохнуть, переключиться от суеты, наполняющей каждую минуту в зале заседаний. Гермиона старалась оставлять работу в стенах Министерства, по вечерам погружаясь то в романы, то в разговоры с Джинни. Но мысли всё равно предательски возвращались к складкам на малиновых мантиях и речам защиты.       Официант долил в бокал красного вина, когда внимание Гермионы вернулось к Рону. Сегодня он был настолько внимательным и до того учтивым, что пару раз хотелось проверить парня на оборотное. Реальность стремительно менялась, и ей хотелось, чтобы хоть что-то оставалось привычным, знакомым. Но каждый был будто в сговоре с чарами, разбавляющими полотно повседневности новыми вводными.       — Так…как дела на работе? — не глядя в глаза, взволнованно спросил Рон.       — На этой неделе я бываю в Визенгамоте чаще, чем в собственном кабинете, — осторожно, словно уклоняясь от опасного заклинания, ответила Грейнджер.       — Реализация проекта в самом разгаре?       — Рон, не надо… Я знаю, что ты не любишь об этом говорить, — сделав глоток, она улыбнулась, — Всё в порядке.       Неловкость чувствовалась в каждом слове, устанавливая невидимые тиски между ними. Это было ценно… что Рон пытался. Но она была уверена — ссора была не той частью «привычного», к которой хотелось бы возвращаться.       — Я знаю, знаю… — он взял паузу, а после, нервно продолжил, — Но я бы хотел знать, что с тобой происходит, даже на работе.       Гермиона резко подняла взгляд. Ещё немного, и она точно проверит его на оборотное. Возможно, магловское вино развязало ему язык.       — И ты не станешь устраивать скандал, если я скажу, что на днях перед Визенгамотом будет стоять Драко Малфой? — она видела, что слова, как заточенная бритва, полоснули по ничего не подозревающей физиономии Рона, стирая прежнюю заинтересованность.       Мысль о том, что на предстоящем слушании главную роль будет играть Малфой, была Бомбардой замедленного действия. Она знала — рано или поздно рванёт. Тогда уж пусть заодно сорвёт со всех эти маски беспечности, обнажая истинное отношение к происходящему. Гермиона ненавидела напускную дипломатичность.       — Это шутка, да? — брови Рона расслабились, как индикатор неверия в серьёзность сказанных слов. Но Гермиона промолчала. — Мерлин, ты не шутишь… Но как его допустили?       — Аврорат всё проверил. Он, кажется, идеальный кандидат, — она пожала плечами, — Гарри одобрил.       — Но… — в глазах Рона промелькнуло едва уловимое осознание. Это раздражало. Казалось, только она оставалась в неведении по поводу судьбы Малфоя, — Ты говорила с ним? С Гарри…       — Нет. Во время заседаний было не до этого, а в перерывах он уходит куда-то с Джинни, — ей казалось, Гарри прятался, прекрасно понимая, что у неё есть вопросы, — Мне хочется верить, он уверен в том, что делает.       — Наверно. Ты же знаешь Гарри. Он порой…       — Делает, как считает нужным и выигрывает войну. Знаю, — губы скривились, пытаясь скрыть нарастающее раздражение.       Неловкая пауза повисла между ними, как раз когда скрипка умолкла и буря аплодисментов, явно посвящённая убаюкивающему голосу вокалистки, наполнила зал.       — Но если Малфоя выпустят, как он… — он начал, нервно перебирая тканевую салфетку.       — Ну… ему будет запрещено покидать стены Малфой Мэнора без сопровождающего в первое время. Выдадут новую палочку, которая каждую неделю будет проверяться, — она перечисляла, как по памяти, словно читала пункты с пергамента в синей папке, — Устроят внештатным сотрудником в один из отделов Министерства. Кто-то из работников Визенгамота должен проверять его дом каждые 2–3 недели. И так в течение двух лет.       — Одним словом, он под надзором, — язвительно, как и всегда при разговорах о пожирателях, вынес свой вердикт.       — Типа того.       — Я бы никогда не выпустил змеёныша раньше срока. Уверен, на заседании будут споры.       — Мы готовимся к этому. Это будет самое громкое слушание, особенно — если его выпустят.       Пресса не присутствовала на заседаниях. Не ошивалась у здания министерства, желая выкрасть хоть какую-то сплетню, которая могла бы разлететься по всем желтушным газетам Магической Британии. По крайней мере, пока всё было тихо. Но чутьё подсказывало — после слушания Малфоя — ей будет не так то просто отделаться от вспышек фотокамер и смазанных вопросов толпы репортёров.       Одного из осуждённых оправдали. Им был связной из Хогсмида. Даниэль Смит. Визенгамот счёл прошлые обвинения беспочвенными, что добавило долю энтузиазма в глазах некоторых волшебников, считавших «Репаро» пустой тратой времени. Это подкупало. Проект всё-таки имел смысл.

⚡︎⚡︎⚡︎

      — Гарри Джеймс Поттер… если ты сейчас же не поговоришь со мной, я прокляну тебя прямо в министерстве магии, — угрозы никогда не были сильной стороной Гермионы, но кровь закипала, когда она увидела, как друг снова спешно покидает зал заседания, стоило молотку коснуться деревянной поверхности.       Остановившись, он не обернулся, словно проверял возможности отступления. Грейнджер заметила, как напряглись его плечи, а руки будто пытались вернуться к привычной расслабленности. Да что с ним?       — Почему ты избегаешь меня? — догнав, спросила она тоном, словно отчитывала непутёвого ребёнка.       — Я… не избегаю. Было много дел, — Гарри забыл добавить уверенности в голос, чтобы звучало правдиво. Недостаточно искренне, — Прости, Гермиона… Просто…       — Просто ты подсунул мне дело Малфоя и даже не удосужился объяснить, почему он внезапно оказался в списке подходящих кандидатов? — голос надломился из-за нахлынувших чувств. Она ощущала, как каждая реплика впитывала в себя накопленную злость.       — Но он же подошёл… — глядя куда-то мимо, пробормотал Гарри.       — Именно. И я пытаюсь понять, почему, — каждое произнесённое слово давалось с усилием.       Волшебники начали выходить из зала, пока их голоса сливались в гул, в котором было сложно что-то разобрать.       — Пойдём в мой кабинет. Я постараюсь всё объяснить.       Время, потраченное на перемещение, стало отличной возможностью в сотый раз перебрать накопленные за эти несколько дней вопросы, разъедающие её изнутри. Снова и снова.       — Так что у тебя по делу Малфоя? — раздражающая аврорская маска прилипла к лицу Поттера. Кажется, за пару этажей и он успел всё обдумать, всё-таки находя пути отступления.       — Он помогал Ордену? Почему ты ничего не сказал? — вот он, главный вопрос, который навязчиво крутился в её голове. Ногти впивались в кресло в ожидании ответа.       — Вся информация передавалась мне напрямую. Это было условием нашей сделки, — Гарри расхаживал по кабинету, не встречаясь с ней взглядом, он говорил об этом так, словно Гермиона прокралась на запрещённую территорию, — Поэтому я один выступал на стороне защиты, несмотря на то, что в Мэноре его семья спасла нас всех.       — Но как…       — Я предоставил воспоминания. Но уставшим от войны волшебникам хотелось расплаты. Они не собирались вдаваться в детали, слыша фамилию Малфой, — уловив нотки сожаления, будто то решение было его личным поражением, Гермиона молча кивнула. Пазл начал складываться.       — Но это не помогло…       — Статус избранного быстро потерял былую силу после битвы за Хогвартс.       Она всматривалась в друга и пыталась уловить то спрятанное, совсем личное, что все эти дни пытался скрыть Гарри. Навязчивое ощущение недосказанности витало в воздухе, не давая схватить истинную причину.       — Но почему ты не сказал нам? — хмурясь, откликнулась Гермиона.       — А какой был смысл? Война окончена. Реддл мёртв. Малфой в Азкабане.       — Ты… — она не успела договорить. Свет озарил комнату: патронус Кингсли известил о начинающемся заседании. Так вовремя.       — Поговорим об этом позже, — он протянул к ней руку и шепотом произнёс, — Спасибо.       Грейнджер не проронила ни слова, повторяя в голове услышанное, пока они добирались до зала. Пыталась утихомирить нарастающее беспокойство где-то под рёбрами. Она раз за разом мысленно прокручивала это «спасибо», словно старалась разгадать тайну, тщательно спрятанную между строк.       Но Гарри был честен с ней. Это чувствовалось в его расслабленных плечах, будто с них, наконец, спал тяжкий груз. В улыбке, которой он обменивался с другими Аврорами. Но снова и снова поток мыслей возвращался к невысказанному вопросу, растворившемуся в сиянии Патронуса. Может, поэтому Гарри так поддерживал её во время подготовки проекта. Он чувствовал вину. О чём она ещё не знала?

⚡︎⚡︎⚡︎

      Стоило дверям захлопнуться за спиной, как взгляд Гермионы зацепился за женщину — Эллен Гейл, главный редактор «Ежедневного пророка» — сидевшую на её месте в зале суда. Она о чём-то говорила с Кингсли, внимательно оглядывая всех присутствующих. Запоминала лица каждого, кто пришёл полюбоваться очередным шоу. От назойливых репортёров теперь не отделаться.       — Грейнджер, — чужая рука на плече заставила резко обернуться, чуть не сбив парочку волшебников, пытающихся успеть на свои места, — Пойдём, у тебя новое место. Надеюсь, у тебя с собой есть мантия члена Визенгамота?       Забини. Как секретарь, он присутствовал на всех заседаниях, документировал каждое сказанное слово, примерно отыгрывая свою роль. Гермиона старалась не пересекаться с ним даже взглядом, пока малиновые мантии выносили свой приговор. Губы сжимались в прямую линию, стоило Блейзу появиться где-то поблизости.       — Зачем мне мантия? — скептически поинтересовалась Грейнджер.       — Нам не хватает одного судьи, — будничным тоном ответил Блейз, — Кингсли предложил твою кандидатуру. Так что доставай мантию и займи своё место на судейской скамье, — такие распоряжения смешивали в ней прошлую растерянность с нахлынувшей волной раздражения. Годрик, всё-таки парочка Петрификусов ему бы не помешала…       Заняв новое место, Гермиона призвала невербальным Акцио мантию из сумочки, спешно надев её на себя. Она обменялась парочкой приветствий с расположившимися рядом волшебниками, пока адреналин в крови распространялся по телу, вызывая нервное покачивание правой ноги. Верховный чародей занял своё место, когда в середине зала из пола выдвинулась клетка. По спине пробежал холодок. Драко Малфой.       Она пыталась разглядеть в нём бывшего сокурсника. Мальчишку, что вечно задирал нос, сыпля оскорблениями в сторону золотого трио. Но чем больше она вглядывалась, тем меньше находила похожие черты. Зал затих. Гермиона будто не дышала. Это будет сложнее, чем она думала.       Малфой не выглядел удивлённым. Скорее… в нём считывалось едва уловимое удовлетворение. Словно показательная порка была спродюсированным шоу, сценарий которого он прописывал собственной рукой. Это не укладывалось в голове. Злило. То, с каким равнодушием он стоял посреди толпы.       За это время он стал выше. Чистая одежда, аккуратно уложенные волосы, острые скулы и… слегка заметная ухмылка. Бросая взгляд на судейскую трибуну, он склонил голову и как-то странно посмотрел на Верховного Чародея. Будто отдавал приказ начинать. Мерлин.       — Апелляционное слушание от пятого ноября объявляю открытым, — по залу пронёсся голос главы Визенгамота, — Пересмотр дела о прямом участии Драко Люциуса Малфоя во второй Магической войне на стороне Волан-де-Морта. Допрос ведут: Ричард Стэмпанк, верховный чародей Визенгамота; Секретарь суда — Блейз Забини.       Гермиона почти не слышала вступления. Лишь чувствовала, как волнение в зале нарастало, устремляя все взгляды на Малфоя. На его реакцию. На каждое движение.       — Подсудимому вменялись следующие обвинения: полная лояльность режиму Пожирателей смерти; использование продвинутой магии разума в целях обнаружения и преследования членов Ордена Феникса.       На слушаниях не было ни защитника, ни адвоката — только он сам. И судя по выражению лица, Малфой был к этому готов. Гермиона позавидовала бы его манере держаться.       — На первом заседании в вашу защиту выступал Гарри Джеймс Поттер. Его показания и воспоминания были приобщены к делу, — Стэмпанк продолжил зачитывать протокол. Механически, как и полагалось главе Визенгамота.       — Вы — Драко Люциус Малфой, признаёте ли правомерными обвинения в вашу сторону? — не глядя в глаза осуждённого, он задал главный вопрос. С этого начиналась та часть слушания, которую растащат на цитаты, превращая их в первые полосы газет.       — Не признаю́, — голос, ещё не привыкший к длинным речам, отдавал лёгкой хрипотцой. Гермиона пыталась отследить малейшие изменения на его лице.       Если бы у наблюдающих была возможность говорить, зал бы утонул в хаосе, сопровождающемся язвительными замечаниями каждого, кто когда-либо имел личные счёты с семейством Малфой.       — Визенгамот готов выслушать вашу версию по выдвинутым обвинениям.       — Если все на скамье Визенгамота ознакомлены с показаниями Поттера, то мне сто́ит добавить, — голос стал твёрже, отголосок той мальчишеской кичливости, которую Гермиона помнила еще в стенах Хогвартса, — Люциус был верным сторонником Тёмного Лорда. И я оказался там не по своей воли. Мне было шестнадцать. Мальчикам в этом возрасте, знаете… иногда свойственно стараться соответствовать отцовским ожиданиям.       Перешёптывания прошли по рядам. Речь Малфоя породила ещё больше шума, но у него был главный козырь — показания Гарри. Пусть статус избранного и потерял былую ценность, сейчас он — главный Аврор. Это вызывало доверие.       — У членов Визенгамота есть вопросы? — женщина с первого ряда подняла руку.       — Мистер Малфой, вы утверждаете, что не по своей воли служили Волан-де-Морту, но почему, учитывая показания мистера Поттера, не обратились за защитой?       — Родители бы не перешли на сторону Ордена. Не думаю, что Тёмный Лорд оставил бы их в живых, укройся я под защитой Поттера.       — Вы участвовали в поимке членов Ордена и преследование маглорожденных волшебников? — отозвался мужчина, сидящий рядом со Стэмпанком.       — Нет, — сухо ответил он.       — Какие заклинания вы использовали в целях поиска?       — Легилименс. Моя мать из семьи Блэков. Этого достаточно.       — Если бы вам предложили ответить на все вопросы под сывороткой правды, вы бы согласились?       — Да, согласился бы, — Гермиона знала — это был способ подловить. В случае отказа, Визенгамот настоял бы на использовании зелья, но это ограничивало возможность задавать любые вопросы.       — Подтверждаете ли вы, что в Малфой Мэноре были заключённые?       — Подтверждаю. Если вы изучали материалы дела, то могли заметить, что я помог в их освобождении, — это был ответный выпад.       — Ещё вопросы? — Стэмпанк оглядел всех, в ответ было лишь молчание.       — Тогда… Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным в рамках апелляционного слушания?       Пауза. Один за другим члены Визенгамота поднимали руки. Впервые с начала заседания, все наблюдавшие волшебники перевели взгляд на судейскую скамью, ожидая вердикта. Какое бы решение ни было принято, Гермиона знала наверняка — им не хватило. Они ожидали показательную порку, желая вытащить как можно больше деталей. Сплетен, что разносились бы по кабинетам министерства. Но, видимо, это было условием Гарри. Не вдаваться в подробности его показаний. Похоже, Кингсли согласился. Ведь если Малфоя отпустят, министерству придётся заняться и его защитой.       Рука словно приросла к скамье. Гермиона сама видела его дело. Знала, что возможность пересмотра была высока. Пусть словам Малфоя не хватало должного подкрепления. Но Гарри… по какой-то неведомой причине верил в него. И этого оказалось достаточно. Грейнджер посмотрела в сторону друга, поймав взгляд. Он едва заметно кивнул. Мерлин, хорошо…       — Двадцать четыре, — посчитал Забини.       — Кто за то, чтобы оправдать подсудимого? — обратился мистер Стэмпанк так, будто итог слушания ещё не был ясен.       Голоса в зале будто исчезли. Гермиона подняла руку.       — Двадцать пять, — заканчивая счёт, взгляд Блейза остановился на ней и тот усмехнулся.       — Хорошо. Драко Люциус Малфой оправдан по всем пунктам, — и стук молотка пронёсся сквозь зал, словно выстрел.

⚡︎⚡︎⚡︎

      Взгляды волшебников, все ещё выискивающие за что бы зацепиться, один за другим покидали зал. Создавалось ощущение, словно он был зверем в клетке: подойди чуть ближе — и останутся рваные раны. Он мог припугнуть, стоило лишь бросить взгляд в их сторону. Но это не вызывало интереса. Больше нет.       Апелляционное слушание прошло быстрее, чем ожидал Драко. Неужели министерство теперь настолько уверенно в своей власти? В голове рисовались сцены жарких споров. Обвинения, щедро приправленные грязными сплетнями. За его фамилией перешёптывания вечно сновали по пятам. Малфой почти помнил какого это. Не сомневался — покинув зал заседаний, чёртовы нормы морали не дадут этой кучке волшебников отказать себе в удовольствии разнести эту новость по всем уголкам Магической Британии.       Помещение уже опустело, когда двое волшебников в аврорской форме щёлкнули замком, жестом приглашая за собой.       — Мистер Малфой, вам полагается новая палочка. На неё наложены ограничивающие чары, — протянув древко, Аврор отвёл взгляд.       Палочка. Драко ощутил, как слабый импульс магии пробежал по телу. Помнил, как впервые почувствовал магию на кончиках пальцев, передавая древку возможность показать, на что он способен. Давно забытое чувство. Это не его палочка, но… не так уж и плохо. Виноградная лоза.       — Мы проводим вас до каминной сети.       Выходя из зала, Малфой пытался уловить вкус свободы, великодушно предоставленной членами Визенгамота. Салазар… какая честь. Его мало интересовали перемены, произошедшие в магическом мире за время отсутствия. Перед слушанием ему выдали свежий костюм — если это вообще можно так назвать — и дали время привести себя в порядок. Похоже, новости о досрочном освобождении хватило, чтобы не дать увидеть, как с внешней оболочкой обошёлся Азкабан.       Но присутствие сопровождающих не ощущалось как свобода. Тяжесть давила на виски. Не хватало палочки из боярышника, фамильной реликвии на пальце и… вкуса огневиски на кончике языка. Ужасно хотелось выпить.       — Мне поручено сопровождать Мистера Малфоя, — раздался знакомый голос позади, как только их процессия добралась до лифта, — Приказ министра.       Забини. Авроры переглянулись и отступили на шаг, давая ему возможность войти в лифт вместе с Драко.       — Секретарь, — усмехнулся Малфой.       — Я не удивлён, Азкабан не выветрил из тебя ни грамма самодовольства, — Блейз бросил ему ехидную ухмылку.       Сколько бы костюмов ни висело в гардеробе Забини, Драко хорошо помнил Слизеринца, дерзко плюющего на все, что не соответствовало его интересам, несмотря на идеальный табель с оценками. Он доверял Блейзу. Видел в нём что-то такое, что позволило тому остаться в стороне от пожирательских дел и занять должность секретаря Визенгамота.       Атриум встретил Малфоя шумом снующих самолётиков, толпой неизвестных чиновников и памятником, под тяжестью которого больше не были скованы маглорожденные. Ему не хотелось осматриваться, привыкать к стенам, что успеют порядком надоесть. Но путь к каминной сети оказался слишком длинным, чтобы не заметить… Грейнджер.       Она стояла в окружении репортёров, спешно отвечая на посыпавшийся град вопросов. Скользнув по ней взглядом, он заметил деталь, так тщательно спрятавшуюся за трибунами. Отблеск серебра красовался на безымянном. Плечи напряглись. Надо же, Уизел постарался.       — Почему к ней такое внимание? — задал вопрос так, что мог услышать только Забини.       — Она куратор проекта. В каком-то смысле ты на свободе благодаря ей, — он улыбнулся, и Малфою не хотелось знать, что означала эта улыбка.       Куратор проекта. Эти слова отпечатались на подкорке, забирая всё внимание на себя. Министерство явно постаралось назначить героиню войны главой программы реабилитации бывших пожирателей. Любопытно.       Очередь у каминной сети растаяла, стоило волшебникам заметить Малфоя в сопровождении Забини. Он обернулся, встретившись взглядом с омутом карих глаз. Грейнджер смотрела с такой растерянностью, словно пыталась убедиться, не было ли произошедшее в зале суда иллюзией. Но нет, Грейнджер. Я здесь. С твоей подачи.       — Пойдём, — Блейз взял горсть летучего пороха и произнёс, — Малфой Мэнор.       Перемещение отозвалось в теле лёгкой дезориентацией, знакомым чувством из детства, когда путешествовал с отцом. Но Драко не подал виду.       — Домовые эльфы служат в Хогвартсе, — Блейз ступил на территорию поместья, как к себе домой, — Мы отправим запрос, чтобы их вернули. И ещё…       Забини потянулся к внутреннему карману министерского пиджака, и палочка из боярышника, будто ожидавшая своего часа, выскользнула показаться хозяину.       — С возвращением домой, дружище, — сказал Блейз , протягивая её.       И вот это уже было похоже на обещанную свободу.