Лучше бы я промолчал...

Вспышка. Пространство рвётся — с шипением, как будто воздух не выдержал давления. Тьма на секунду обволакивает всё. И вдруг — каменный пол. Холодный, шероховатый, без намёка на свет. Мир стабилизировался. Эбардо оказался в мрачной комнате — ни окон, ни солнца, только блеклое мерцание каких-то каменных узоров на стенах. Магия. Замкнутое, чужое пространство. — Твою мать! — Эбардо резко поднялся с пола, тяжело дыша. — Где я, черт тебя побери?! Он дёрнулся, будто собирался метнуть огненный заряд или разбить пол, но магия даже не дрогнула. Всё было слишком… глухо. Словно само пространство не хотело подчиняться. — Ах ты, ублюдок! — рявкнул он, обернувшись к Вививилке, который уже стоял неподалёку, всё так же спокойный, с руками за спиной. — Ты охренел совсем? Думаешь, я какой-то питомец, чтобы таскать меня туда-сюда, когда тебе вздумается?! Он сделал шаг вперёд, глаза пылали. Но Вививилка не двигался. Он просто наблюдал. — Хм… — спокойно произнёс тот, — ты слишком шумный для того, кто недавно сидел один в замке и ждал приговора. Но мне нужно, чтобы ты немного… поуспокоился. Он вытянул руку вперёд. Пальцы чуть дрогнули — и из портала, который тут же вспыхнул в воздухе, вылетел набор скинтонитовых браслетов. Они были тяжёлыми, отполированными до металлического блеска, с углублениями для цепей и гравировкой неизвестного языка. Оковы, которые блокируют магию и возможность перемещения между мирами. Эбардо замер. — Не смей. Даже не думай… Щёлк. В одно движение Вививилка оказался за спиной. Первая пара наручников сомкнулась на его запястьях. — ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — взревел Эбардо, пытаясь вырваться. — Да чтоб ты сдох, масочный ублюдок! — Это... предосторожность. — холодно, почти уставшим тоном сказал Вививилка, щёлкая второй парой браслетов — теперь уже на ногах Эбардо. — Мне нужно, чтобы ты был… стабилен. Хотя бы внешне. — Да я тебе шею вырву, как только… — он зашипел, но движение магии внутри него будто врезалось в глухую стену. Он ощутил, как скинтонит начал сдавливать не просто тело, а силу, впиваясь в неё, как иглы. — …сволочь… — прошипел он сквозь зубы. — Ты понимаешь, с кем играешь? Я тебя порву… — Нет. Не порвёшь. — спокойно сказал Вививилка, отходя чуть в сторону. — Сейчас ты просто моя пешка. Без порталов. Без магии. Без власти. Он наклонил голову. — Ты нужен мне живым. Пока. Молчание повисло, тяжелое, как дым после пожара. Эбардо сплюнул на пол и буркнул: — Я тебя запомню, мразь. И если хоть на секунду ослабишь хватку… ты будешь звать смерть, как лучшего друга. Вививилка тихо хмыкнул, не споря. Он знал. Именно за это он и выбрал Эбардо. Холодный пол, стены, покрытые прожилками пустотной энергии, и глухой, давящий потолок. Всё здесь было выстроено так, чтобы даже само пространство не давало покоя. Эбардо, прикованный скинтонитовыми браслетами, ещё осматривался, как бешеный зверь, не веря в то, что его так легко "вынесли". Вививилка стоял напротив, скрестив руки на груди, как будто только что закончил обычную прогулку, а не молниеносную операцию по похищению одного из самых нестабильных созданий мультивселенной. — Закончил бросаться словами, Эби? — с притворной теплотой бросил он. Голос — насмешливо-сухой, с лёгкой тенью сарказма. — Или, может, хочешь ещё повозмущаться, как девчонка после бала? Эбардо заскрежетал зубами, и в следующий миг наорал бы проклятие, но Вививилка уже шагнул ближе, и... щёлк — скинтонитовый ошейник защёлкнулся на его шее. — Надеюсь, не жмёт, — добавил Вививилка, будто речь шла о галстуке. На запястья и щиколотки Эбардо — такие же гладкие, тяжёлые браслеты. Наручники были не простые: в них были проделаны специальные выемки, в которые при желании можно было вставить цепи. Пока — свобода, насколько это возможно. Но иллюзия свободы здесь — вещь тонкая. — Ты не в камере. Ты — в привилегированном положении. И не потому, что я тебя люблю, — Вививилка прищурился. — А потому что ты мне нужен. Он начал медленно прохаживаться кругами вокруг Эбардо, как хищник, который не спешит нападать. — Думаешь, я поверил в твоё геройство, Эо? — выделил это имя особенно ядовито. — Ох, как же ты сладко врал в той роли. Гарант. Моралист. Местный спаситель. Серьёзно, у тебя талант. Он усмехнулся. — Но знаешь, в чём разница между нами? Я не лгу себе. И не цепляюсь за остатки былого величия. Он резко остановился, теперь стоя почти вплотную. — Мне не нужно твоё доверие, Эби. И не надо искать здесь человечность. У нас с тобой сделка без слов. Ты жив, потому что мне выгодно, что ты дышишь. И ты всё ещё сам по себе, потому что я пока не дернул за цепь. Он отстранился и снова откинулся на ближайшую колонну, лениво глядя на Эбардо: — Захват мультивселенной — не игрушка. Я не Ло. Я не твои сраные любовники, друзья или жертвы. Я тот, кто дойдёт до конца. Он склонил голову чуть набок. — А ты, милый Эби... либо станешь моим ключом, либо останешься вечной декорацией в этих стенах. Ты ведь и сам не хочешь умирать. Не сейчас. Не так скучно. Несколько секунд повисла тишина. Пустота будто затаила дыхание. — Так что сиди. Осмотрись. Отвыкай от гордости. Скоро начнём работать. Он повернулся, уходя вглубь зала, но на полпути, будто вспомнив что-то, бросил через плечо: — А если попытаешься что-то выкинуть — я тебе напомню, кто здесь настоящий демон. Не Ло. Не ты. Я. Эбардо молчал, глядя вслед Вививилке. Он смотрел, как тот спокойно, почти легкомысленно расхаживает по залу, будто обсуждает прогноз погоды, а не расклад на судьбу мультивселенной. Сквозь стиснутые зубы он медленно выдохнул — выдох больше напоминал шипение. Этот ублюдок. Его взгляд опустился на скинтонитовые наручники, холодно блестящие на запястьях. От них веяло чем-то чужим, липким, как воспоминание о предательстве. Материал впивался в кожу, но боль была не физической — это была пощёчина его гордости. Его нельзя было поймать. Его не держали. Он сам выбирал, где быть и с кем воевать. А теперь… — Думаешь, я игрушка? — процедил он в пустоту. Никакого ответа. Только глухой шелест воздуха и едва слышимый гул стены — убежище дышало, словно само наблюдало за ним. — Дерьмо… — пробормотал Эбардо и, стиснув зубы, попытался активировать свою силу. Прыжок. Пространственный скачок. Привычный, отточенный, как плевок в лицо закону. Ничего. Вибрация пространства погасла, словно кто-то одним пальцем раздавил его попытку, как комара. Он снова попытался. Ещё раз. С болью. С яростью. Тишина. И только тонкий, предельно издевательский щелчок — будто невидимая ловушка хохотнула. Эбардо в ярости ударил кулаком о стену — скинтонит резанул по запястью, но он даже не заметил. Взгляд горел. — Ты думаешь, что подчинишь меня этим цирком? Думаешь, я стану твоим псом, "Эби", тварь?! — он заорал, уже не сдерживая ни голоса, ни ненависти. — Да я тебя найду, даже если мои кости сгниют в этом бункере! — Слишком громко, Эо, — отозвался где-то сбоку голос Вививилки. Спокойный, почти зевающий. — Тут эхо, оно любит драму. Но тебя даже оно не спасёт. Из тени вышел он сам — и подошёл, медленно, как будто не шёл, а падал на каждое слово. — Я тебя не сдерживаю. Ты сам себя держишь, — прошептал он. — Вся твоя ярость — это не сила. Это остатки страха, Эби. Ты боишься, что я прав. Что ты — не волк, а раненый шакал. Что без своих прыжков и понтов ты ничто. Он подошёл вплотную и, наклонившись, прошептал почти ласково, как яд, стекающий в ухо: — Продолжай. Злись. Ори. Пытайся вырваться. Мне это даже помогает. Я ведь лучше узнаю, что сломать первым. Эбардо метнул в него взгляд, полный огня. Но ударить — не смог. Ни по-настоящему, ни силой. Пока. — Помни, — добавил Вививилка, — если ты сам себя не сожжёшь, я тебя переплавлю. Он развернулся и снова исчез в тени, оставив после себя только холод и тишину. Эбардо остался стоять, дыша тяжело, как зверь, загнанный в тупик. Он ещё не знал, что дальше будет хуже. Что пока это лишь проба пера. И он пожалеет, что не сдержался. И, возможно, пожалеет, что вообще выжил.