История одной слабости

Все вокруг поражались, наблюдая пристально и внимательно за старательным юношей с черными, как смоль, волосами и яркими льдисто-голубыми глазами, которыми тот словно карал каждого, на кого падал его секундный взгляд. Холоден и беспристрастен ко всем, но то, сколь страстным и ярким юношей он мог быть, знали лишь приближенные к нему люди - несколько друзей, наставник да некоторые редкие девушки, случайным вихрем приглашенные в его личную ночь. Кто-то сталкивался с его редкими улыбками и преданностью, кто-то - с отметинами его пальцев и зубов, упоённых страстным голодом, и никто - ласк слегка обветренных губ, обычно сжатых в узкую линию. Ману, привычный верный друг, брат по оружию, сидел совсем рядом, хитро-ласково щурясь и улыбаясь хмельно, когда одна из десятка девиц, танцевавших перед ними, позволяла себе сделать шаг ближе, стрельнув подведёнными кайалом глазками в сторону крепких юношей в непростых одеждах. Амен не сдержал расслабленной, слегка пьяной усмешки - друг уже приманил её к себе пальцем, одно движение мужской головы - и она извивается на его коленях. Амен не цеплялся за тех, кто так отчаянно стремился овладеть их вниманием - сегодня ему хотелось выцепить для себя нечто больше, но пока что ни одно из накрашенных личиков не цепляло, как бы девушки не пытались завладеть его вниманием. Он одним взглядом показал девушке, что посмела ближе без разрешения подойти, чтобы вернулась на своё место и усталым от поисков взглядом обвел душное помещение. Здесь всё пропитано похотью, постоянной недостачей тепла, изнывающим голодом от переполняющих низменных желаний. Девушки разных мастей, из разных городов были на любой вкус и цвет, разодетые в самые откровенные наряды, но... Почему-то сегодня не было желания ни одну из них взять. Он осматривался вокруг, пока не заметил небольшое скопление девушек в другом конце дома на разбросанных по полу подушках. Его взгляд зацепился за одну - длинные темные локоны волнами струились по открытым плечам, тонкие рукава платья полупрозрачны, спускались от предплечий по тонким аккуратным рукам струящейся тканью, приковало его внимание и декольте, куда так кстати впадала тонкая цепочка с каким-то украшением, которое он не мог разглядеть. Абсолютно белоснежная ткань платья подчёркивала каждый изгиб, тонкие золотые нити, которыми оно было обшито, аккуратно подчеркивали грудь и тонкую девичью талию, и следом его взгляд зацепился за неожиданный разрез на белоснежном подоле, оголяющий вытянутую стройную ножку, на которой блестела застежка миниатюрных босоножек. Он медленно, всматриваясь, провел дорожку глазами обратно, цепляясь за округлость юного личика, на котором не было косметики, растянутым в легкой улыбке губам, аккуратному носику со вздёрнутым кончиком, краем глаза отметил, как в её ушках покачиваются тоненькие длинные серьги с маленькими полумесяцами на кончиках цепочек, и внезапно для самого себя встретился с её внимательным взглядом. Голубые глаза девушки, такие нетипичные для человека со столь темным цветом кожи, приковывали ещё больше внимания. Почувствовав колыхнувшийся в груди интерес, он подмигнул ей, едва сдерживая хищную ухмылку, когда она тут же поспешила отвести глаза, залившись бледным нежным румянцем. Он подозвал к себе одну из наставниц дома, которая через секунду его брошенного взгляда уже стояла перед ним с заискивающей улыбкой на пухлых губах, и кивнул на привлекшую его внимание девушку. - Ох, господин, эти девочки намного дороже. - она не сдержала ещё более широкой улыбки, понимая, что один из самых редких и дорогих товаров приковал внимание юного господина. - Меня интересует только одна. - он холодно щурит глаза, вглядываясь в выражение лица наставницы, и та понимающе кивает, но улыбаться не перестает. - Почему же дороже? - Так девочки ещё, господин... - пожимает словно невинно плечами женщина, отводя взгляд в сторону, дабы он не увидел ликования в её глазах. Она-то с опытом уже точно знала - возьмёт. - Нетронутые совсем, юные. Но совершеннолетние, об этом не беспокойтесь. - она давит ласковую улыбку, быстро поправляясь, зная, что он, как и любой другой ученик небезызвестного Себека, не потерпит поделить ложе с совсем юной малышкой, хоть и такие у них были. - Раз так... - он кидает ещё один задумчивый взгляд на девушку, сразу же ловит в ловушку своего взгляда её глаза. Она, оказывается, его рассматривала, пока он говорил с наставницей. Это вызывает усмешку, как и то, как она вновь вспыхивает, спешно отворачиваясь, чтобы больше вообще на него не смотреть. - Отдельную комнату, потише. - он передаёт наставнице мешочек с монетами - привычный залог, как со всеми, остальная сумма за девушку выплачивается после проведенной совместно ночи. Дамира, забирая его, с улыбкой и легким поклоном удаляется, быстрым шагом подходя к девушке и подзывая ту к себе, вместе с ней спеша уйти из общей комнаты. Лишь через двадцать долгих минут он вновь видит Дамиру - та спешит подойти к нему, вкладывая в его ладонь ключ от комнаты. - Второй этаж, упрётесь в дверь. Она войдет после вас. - Дамира поджимает губы на секунду, но всё же говорит. - Она неопытная совсем, господин, мало что делала. Уверены, что не нужно... - Уверен. - сжимает в пальцах ключ, одним глотком допивая из чашки вкусное вино и встаёт, покидая комнату тем же путём, куда Дамира уводила девушку. Он ступает медленно и уверенно, не спеша тут же оказаться в выделенной комнате, но хмельная улыбка растягивает губы, когда он вспоминает, как от одного взгляда голубых глаз внутри просыпается жаркое, тягуче сладкое желание. Он на секунду останавливается, оказываясь в коридоре, и видит несколько поворотов и прямую дорогу, которая заканчивается дверью. Ему туда. Вспоминая, как алели нежным девичьим румянцем её щеки, он уже предвкушал очень сладкую ночь, как вдруг, проходя мимо одного из поворотов в другие коридоры, его едва ли не сбил с ног белоснежный вихрь. Он по иннерции придержал влетевшую в его грудь девушку, которая опалила его кожу горячим дыханием, подняв глаза и издав тихое, удивленное "ой". Тут же узнав в ней свою сегодняшнюю слабость, он сжал её талию крепкой крупной ладонью крепче, улыбнувшись уголками губ - тонкая совсем, теплая. Он наклонился слегка, чтобы девушка не могла отвести глаз, не опустив голову, и сделал вдох... И ещё один, более глубокий. Ягоды и мята. Освежающе, пьяняще. Заметив, как её щеки вновь краснеют, но она не спешит отвести от него взгляд, рассматривая его вблизи широко распахнутыми красивыми глазками, он не сдержал хитрой ухмылки. - Что, убежать от меня решила? - мягкий бархатный смех вырывается из груди, и она на него ещё больше реагирует - во все глаза смотрит так удивленно, словно впервые вообще смех чей-то услышала. Она невольно опускает взгляд - резко, всё ещё смущенно, и вместо глаз смотрит на фиолетовую ткань, которая туго обтягивает его грудь, даже издалека казавшуюся ей слишком большой и чертовски крепкой. Она тут же себя одёргивает, поднимая взгляд... Нет, это точно что пытка. Его глаза внимательно следят за каждым её вдохом, каждым секундным взглядом, и её это из колеи выбивает абсолютно, она и слов найти не может, чтобы что-то сказать, лишь головой качает отрицательно. - Отлично. - он улыбается, нехотя выпуская из рук тонкую талию, проводя по ней поглаживающим жестом прежде, чем отстранить ладонь, и кивает на закрытые двери, передавая ключ закусившей нижнюю губу девушке. Заметив это, он тут же оказывается с ней лицом к лицу, заставляя её вновь смотреть на него удивленно. Ухмыляется, касаясь её подбородка и слегка надавливая большим пальцем, чтобы разомкнула губы. - Если не хочешь, чтобы я зацеловал тебя прямо здесь, не делай так. - он упивается моментом, когда от его слов и от того, насколько близко к её лицу он это говорит, опаляя её кожу своим дыханием, её щечки вновь медленно покрываются нежным румянцем, и совсем не обращает почему-то внимания, что именно сказал. Поцеловать? Он дарил поцелуи очень редко - чтобы вызвать в нем желание поцеловать, нужно было очень постараться довести его до звёздочек в глазах, и лишь тогда, опьяненный не только алкоголем, но и оргазмом, он мог не сдержаться, впившись в губы девушки, целуя так, что не каждая могла дышать, выдержать его напор. Но эти губы... И эта девушка слишком уж привлекали внимание, ему слишком хотелось узнать её на вкус. Она смотрит на него удивленно, словно его слова доходят до её ушей медленно, но он не верит своим глазам в следующую секунду - она, дернув уголком губ, словно хотела улыбнуться, вновь прикусывает нижнюю губу, и взгляд голубых глаз меняется – наполненный таинственной хитринкой, искренне игривый. Он и не пытался сдерживаться. Впившись в податливые губы, тут же разомкнувшиеся под его напором, он уверенно проник языком в её рот, краем сознания отметив, что это - нечто новое, ярко вспыхнувшее жаром по телу ощущение после того, как он почувствовал её юркий влажный язычок, с не меньшим напором ему отвечающий, хоть и ощутимо неумелый, было почему-то таким правильным, как и ощущение её губ на своих - идеальным. Он подхватил её под бёдра, впечатывая спиной в стену, глухо простонал, когда почувствовал, как она по неосторожности укусила его за губу - этот контраст легкой боли напополам с накрывающим волной возбуждением был невероятным. Тонкие длинные пальчики, обнявшие крепкую шею, были до мурашек приятно ощутимы на коже, как и захват её ножек, которыми она обхватила талию молодого господина, не пытаясь сопротивляться. Когда дыхания стало совсем не хватать, он, тяжело дыша, уткнулся в её шею, жадно вдыхая её запах, впился пальцами в округлые мягкие ягодицы, даже сквозь ткань платья чувствуя жар её кожи. Оторвавшись от стены и едва сумев оторвать свое лицо от её шеи, он быстро огляделся, и в несколько шагов преодолел расстояние до двери комнаты с девушкой на руках, которая умудрилась уткнуться ему в шею прохладным кончиком носика. Обычно он бы от такого лишь отмахнулся, но сейчас приятные мурашки бежали по коже от одного лишь факта, что её кожа касается его. Стоит ему войти внутрь, как он чувствует неожиданное - её губы касаются его шеи, посылая по его коже ещё один табун приятных мурашек. Он не сдерживает очередную усмешку, останавливаясь посреди комнаты с ней на руках и проводит кончиком носа под подбородком, очерчивая её скулы. - Такая нетерпеливая... - сбитое всё ещё дыхание опаляет её кожу, и он видит, как её шея покрывается мелкими мурашками от его голоса. Она ловит его глаза своими, заговаривая тихо, смущаясь, но скрывать сейчас что-то - глупость. - Слышала, многие девушки хорошо о тебе отзываются... Поэтому и не сильно боязно. - она пожимает плечами, поджимает губы на секунду, но взгляд смущенный всё же отводит, не выдерживая долго ему в глаза смотреть. - У них были мужчины и до меня. - понимающе кивает, аккуратно опуская свою ношу на постель и сразу же опрокидывая её на спину, нависнув сверху, упершись одной рукой в промявшийся тут же матрац. - Но не волнуйся, я не стану причинять тебе боль. - Надеюсь, господин. - шепчет, не выдержав вновь всматриваясь в его глаза ровно напротив. Не выдерживает, прикрывая веки, когда он ладонью сквозь ткань платья оглаживает её талию, спускается к бедрам, внимательно смотря как трепещут ресницы на её прикрытых глазах от каждого его прикосновения. В эту ночь он делает много непривычных вещей, не торопится поскорее раздеть и раздеться, ему, напротив, хочется растянуть это время как можно дольше, наслаждаясь тем, как трепещет в его руках девичье тело, отданное сегодня лишь ему. На краю сознания мелькает мысль, от которой он тут же отмахивается - подумает позже, сейчас же он жаждет узнать каждую эмоцию, мелькающую на юном девичьем личике. Он пальцами подевает разрез подола, оголяя её ноги, оглаживает нежную кожу горячими пальцами, не скрытую ничем, с ласковой усмешкой и слегка пьяным от вина и возбуждения взглядом с легким прищуром всматриваясь в то, как она то и дело вздыхает - тихо и томно, прикрывая то и дело глаза. Ему нравится то, что она не пытается просто "отлежаться" - тянется к нему руками, оглаживает плечи и шею, сдвигая слегка ткань накидки на его груди, впивается ноготками в плечи, когда он проводит пальцами с ощутимым нажимом по внутренней стороне бедра, и резко сводит ножки, удивленно выдохнув, зажимая бедрами его руку, вцепляется в его запястье, на что он вопросительно поднимает бровь. Она ничего не говорит, закусывая вновь нижнюю губу и медленно убирает руку с его запястья, едва расслабляя ноги. С кем-то другим его бы это возмутило, но в пьяных мыслях почему-то прочно засело, что ей все его прикосновения непривычны, впервые, и реакция её тела вызывала лишь ласковую усмешку - бесчисленную за начало этой ночи. Он подается своим желаниям - меняет положение, оказываясь сидящим возле её согнутых в коленках ног. Не смотря на то, что всё его тело ощутимо горит желанием обладать этой девушкой, он не спешит, не смотря на то, что мог бы просто взять что желает и уйти. Отчего-то кажется важным каждый томный вздох и каждая секунда, когда трепещущие ресницы прикрывают хмельные от пьянящего удовольствия глаза. Он медленно поднимает подол платья движением руки под ним, которой оглаживает стройные ножки девушки, чувствуя, как она мелко дрожит от касаний, а следом за поднимающейся тканью её нежной кожи касаются его губы - чередуя легкие, безболезненные укусы и и ласковые, невинные прикосновения он прокладывает дорожку из его следов по её ногам, от едва расслабившихся коленок до бёдер, которые аккуратно разводит, оказываясь между ними и продолжает вслушивается, как она на каждое прикосновение его губ или зубов к коже томно вздыхает и иногда шипит сквозь зубы, но тут же расслабляется, стоит ему кончиком языка зализать место укуса. Её руки не находят покоя, пока он всецело отдаёт внимание её ногам - сжимают и комкают простыню, впиваются в его руку, которой он сдвигает ткань платья вверх, оголяя её ноги, несмело пытаются удержать ткань на границе с нижним бельём, комкают собственное платье. Глаза сквозь ресницы смотрят на него томно, в ожидании, распахиваются, когда он резко приближается к её лицу и втягивает в поцелуй - жарче предыдущего. Жадно вылизывает её рот языком, смешивая слюну, которая стала текти по подбородкам, держит вес на одной руке, пока второй жадно сжимает податливое нежное тело сквозь ткань всё ещё находящегося на ней платья. Она понимает тут же - привстает совсем слегка, позволяя его руке скользнуть на спину, где находилась маленькая застёжка и резко дернуть ползунок вниз. Он прерывает поцелуй, тянет её на себя, заставляя, как и он, сесть, стягивая одним движением верх её платья и наслаждаясь тем, как она тут же одной рукой прикрыла грудь, шикая из-за того, что задела пальцами возбужденные соски, отвела глаза, смущенная. Каким бы Амен не был аккуратным, первое, чего он хотел - полностью обладать ею, а уж когда увидел её реакцию на её же наготу, заинтересовался ещё больше не только он, но и его давно уже возбужденный одним видом этой девушки член, дёрнувшийся в широких хлопковых штанах. - Ляг туда, обопрись на подушки. - отбрасывая её платье в сторону, он кивает ей на взбитые подушки у изголовья кровати, и она, не решающаяся сейчас смотреть на него, всё ещё прикрывая грудь одной рукой, спиной двигается к ним, послушно опираясь на них. - Посмотри на меня. - его голос, звучащий хрипло от выпитого вина и возбуждения, заставляет её тело вновь покрыться мурашками, но она не решается ослушаться - поднимает на него заинтересованно-смущенный взгляд голубых глаз. Он в несколько движений руки избавляется от накидки на груди, усмехается хищно, внимательно смотря за тем, как она тут же пуще краснеет, но не может не рассматривать его грудь. Её свободная рука слегка сжимает пальцами простыню, и Амен это улавливает, так же быстро избавляясь от штанов и забираясь обратно на кровать, с улыбкой качая головой, когда она по инерции прижимает коленки к груди, держа ножки сведёнными. Она краснеет, хотя кажется уже больше некуда, и старается смотреть куда угодно, лишь бы не опускать взгляд на налитый, уверенно стоящий чуть вздёрнутой головкой кверху член, губы едва ли не до крови закусывает, но понимает, что сказать надо... - Господин... Не влезет же... - Исфет, от этого смущенного в край голоса он уже едва ли не кончает, но всё что может выдать - удивленно-восторженный ласковый смех. Она его добивает осознанием - видимо, она даже сама себя там ещё не трогала.. Что же, тогда то, что он планирует делать, будет ещё более кстати. - Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы не было больно. - и всё же ласковой улыбки не сдерживает, склоняясь к её смущенному личику, которое подевает за подбородок указательным пальцем и приподнимает его, тут же впиваясь в поблескивающие от влаги губы. Она, слегка расслабившись от ласк его языка и в попытках отвечать ему с не меньшим запалом упускает момент, когда её ноги расслабляются, и он тут же успевает обустроится между них, а когда она пытается их резко свести, то лишь сжимает крепкие бока юноши бёдрами, которые он ненавязчиво ласкает легким как перышко прикосновением подушечек пальцев. Она кусает нижнюю губу, стоит им разорвать поцелуй, ловит взглядом его усмешку, но не находит сил посмотреть прямо в глаза, тут же бегло отводя взгляд в сторону. Он издаёт тихий смешок, склоняется к ней вновь, но не пытается повернуть её лицо к себе. Он прокладывает дорожку поцелуев от её ушка по шее, прикусывая и посасывая периодически кожу, уверенно сжимает её бёдра, идеально уместившись меж ними так, чтобы сейчас легким движением таза тереться о влажные складки членом, каждый раз проезжаясь яркой розовой головкой по клитору. Она в первый раз дёргается, удивленно вскрикнув, но тут же не сдерживает первый, тихий сладострастный стон, когда он, сгорбившись и убрав её руку с груди, одной рукой мягко прокручивает в пальцах сосок, пока другую накрывает губами, играясь кончиком языка внутри с набухшим от возбуждения соском, заставляя её удивленно ловить ртом воздух, раскрыв опухшие от поцелуев губы. Она скользит по его плечам обеими руками, не стесняясь сжимать и царапать ноготками бледную кожу, когда ощущения резко обостряются, для неё непривычные. Вздрагивает, полоснув ноготками по лопаткам, когда он сдвигается и головка его члена буквально дёргает складки у клитора, отстраняясь, внимательно смотрит за каждым его движением и он ловит в её глазах непонимание, когда спускается ниже, ведя дорожку поцелуев ниже пупка. Когда он проводит языком по складкам, раздвигая их и буквально вжимается лицом прямо туда, она, покраснев пуще прежнего, неожиданно громко, протяжно стонет, впиваясь пальцами в чёрные волосы, распахивая глаза широко, сжимает темные пряди, но он не позволяет себя отстранить - всасывает чувствительную кожу, и, найдя маленькую, гладкую от влаги горошину, принимается жадно дразнить её, удерживая язык в постоянном напряжении самого кончика. Она от неожиданности и интенсивности его действий дрожит крупно, дёргаясь и пытаясь свести прошибающие дрожью ноги, которые он уверенно удерживает руками за бедра. Переместив руку так, чтобы предплечьем удерживать её бедро, он помогает себе рукой - раздвигает пальцами сверху влажные губы и проходится снизу вверх вылизывающим движением, поддевая кончиком языка клитор и тем самым добивает её - она вздрагивает, пытаясь сжаться несколько беспорядочных раз, не сдерживаясь стонет громко, надрывно, её бедра постоянно вздрагивают то расслабляясь, то вновь пытаясь сжаться. Он поднимается, одним движением стягивает её пониже, чтобы легла полностью и наслаждается видом - волосы раскиданы по подушке, глаза под закрытыми веками бегают, налитые кровью губы искусаны от попыток быть потише, сейчас жадно глотают воздух, постоянно облизывает их кончиком языка. А когда она открывает глаза, он понимает, что пропадает под этим абсолютно томным взглядом ставших на тон темнее глаз, в которых он видит искреннее удовлетворение и возбуждение. Он не пытается сдержаться - уверенно устроившийся между её ног, просто помогает ей крепко ухватится за его талию, и одним движением меняет их положение - теперь он опирается спиной на подушки, пока она слегка ёрзает, удобно устраиваясь на его бёдрах. Он с жадностью сжимает её талию, наверняка зная, что потом там нальются красным следы от его пальцев, пока она сама, перебарывая стеснение, упирается одной рукой в его торс, скользя влажным нутром по его члену и не сдерживая постоянные полувздохи-полустоны, вздрагивает, когда он с прежней жадностью метит ярко-алым её шею, худые плечи, острые ключицы, мычит через стон, когда его руки сжимают её грудь, одновременно пальцами прокручивая соски. В какой-то момент он опускает руки на её ягодицы, с жадностью сжимая в пальцах нежную кожу и приподнимая её, ровно до той секунды, когда головкой члена чувствует её вход и одним глубоким толчком насаживает её на себя, тут же ловя губами громкий вскрик девушки и останавливаясь, дав ей привыкнуть. Не смотря на сильное желание и алкоголь, он помнит, что нужно дать ей время, а потому сейчас, став более ласковым, нежно гладит руками обмякшее от неприятных ощущений тело, сцеловывает солёные дорожки всё же сорвавшихся с уголков глаз слёз, тихо, хрипло шепча что-то успокаивающе. Он, сам того не понимая, использует правильный контраст - ласкает её не жадно и вожделенно, а нежно и ласково, что позволяет ей выдохнуть, привыкнув быстрее к ощущению наполненности внутри, вернуть возбуждение, которое, разумеется, стало спадать. Она улыбается уголками губ слегка устало на его слова, податливо кивая и молча благодаря за то, что дал ей передышку. Мягко целуя опухшие из-за поцелуев губы юноши, слегка оттягивая зубками нижнюю губу, чем вызывает его усмешку, на пробу аккуратно приподнимается и опускается сама, упёршись обеими руками в торс молодого господина, тихо шипит из-за ещё присутствующего дискомфорта, но не сдаётся, пока он позволяет ей самой справится с новым состоянием. Он лишь мягко гладит её тело, едва сдерживаясь от желания жадно сжать её в своих руках и увеличить темп, но даже так она сводит его с ума - медленно и поступательно. В какой-то момент, привыкнув к новым ощущениям, она перемещает руки за спину, упираясь в его бёдра и резко выстанывает - удивленно, громко, от неожиданного прошибающего позвоночник удовольствия закатив глаза. Смена позы помогла найти точку, от которой она не может сдержать сладкой дрожи по всему телу, невольно сжимая его изнутри и пытаясь ускорится, что он тут же улавливает, и она чувствует, как крепкие руки с длинными пальцами возвращаются на её ягодицы, жадно сжимая их, как он сам слегка подаётся вперёд, впиваясь ртом в её грудь, прикусывая - не больно, но от ощущения зубов прямо вокруг соска её прошибает ещё одной волной дрожи. Он сгибает ноги в коленях так, чтобы она всё ещё могла в них упираться, и чтобы он мог, опёршись ступнями в матрац, увеличить темп толчков, помогая и ей двигаться быстрее, приподнимая и опуская её на свой член, крепко сжимая в руках её ягодицы. Когда она дрожит совсем крупно, постоянно, он перемещает одну руку вперёд, просовывая её между ними и накрывая её клитор, потирая тот пальцами и чувствует на них невероятное количество влаги. Незримый Бог, неужели ему удалось в первый раз так сильно возбудить и распалить её? Он не сдерживается, кусает кожу под подбородком, впивается в постоянно пытающиеся глотнуть побольше воздуха губы мокрым поцелуем. Он отстраняется вовремя, когда она едва ли не прикусывает его язык из-за того, что её тело всё сжимается и она резко сдвигается, с громким стоном вскакивая с его члена, но отодвинуться он ей не позволяет, всё ещё добивая дрожащую, пытающуюся уйти от его рук девушку, то и дело стонущую, пока не видит на своих пальцах, двумя из которых проник внутрь, а большим потирал возбужденный клитор, белую вязкую жидкость, и не сдерживает широкой, хищной ухмылки, вновь заставляя её лечь на спину и быстро пристроившись между её ног, полностью её вылизывая. Она сжимает простыню пальцами до треска натянутой ткани, выгибается в пояснице, пытаясь уйти от его языка, что не удаётся из-за крепких рук на её бедрах, и лишь когда она умудряется кончить в третий раз, он её опускает, и она с громким, протяжным стоном, перестав дрожать лишь через пару минут, успокаивается, всё ещё жадно глотая горячий воздух опухшими губами. Он смотрит на неё с ласковой усмешкой, пока она приходит в себя, поглаживает её бедра горячими пальцами, наблюдая за тем, как следы его поцелуев и зубов уже налились красным, отпечатавшись на её коже, берёт стоящую на прикроватной тумбочке чистую ткань, которой аккуратно вытирает влагу с её бёдер и ягодиц, и удивленно наблюдает за её действиями - придя в себя немного, девушка мягко, но настойчиво усаживает его на край кровати и, смущенная, но пытающаяся не показывать этого, почти уверенно устраивается между его ног. Не смотря на неопытность, она сразу поняла, что он разрядки не получил, и ей очень хотелось доставить ему максимум удовольствия за то, что он действительно позаботился о ней в её первый раз - она точно знала, что не всем так везёт с первыми мужчинами. - Уверена, что хочешь...? - Амен говорит тихо, хрипло, облизывает губы, блестящие от её влаги, кончиком языка, вновь вызывая полюбившийся ему румянец на округлых щёчках и не сдерживает ухмылки, которая исчезает почти сразу. Она вместо ответа наклоняется и просто оставляет поцелуй на самой головке, заставив его резко подавится воздухом, вздрогнув. Она неуверенно, но смело скользит подушечками пальцев по всей длине, на уровне инстинктов понимая, что к чувствительному члену не стоит прикасаться ноготками, осторожничает, но ведёт себя всё смелее, когда слышит первый, низкий и тихий, стон и поднимает взгляд, смотря как трепещут на лице юноши тени от ресниц, когда он прикрывает глаза. Он опирается руками в матрац по обе стороны от себя, не пытаясь взять её за волосы или сделать что-то ещё - даёт ей полную волю, и она не заставляет себя ждать. Нежно обводит язычком яркую влажную головку, размазывая кончиком выступающий предэякулят, прокладывает по его члену свою дорожку, лаская язычком набухшие вены, вслушиваясь в каждый малейший вздох её господина, который, судя по звукам, остаётся довольным, не смотря на её неопытность. Она с интересом изучает его - мягко играется с крупными поджатыми яичками, обхватывает губами головку его члена, аккуратно пытаясь взять глубже так, чтобы не задеть столь чувствительное место зубами, изнутри старательно гладит, как может, языком, игнорируя быстро устающую от таких игр челюсть, чувствует, как внутри неё все растекается магмой внизу живота, когда она слышит его хриплые стоны, которые тот не сдерживает, и чтобы добить его окончательно - она старательно начинает двигать головой вверх и вниз, обхватив губами едва ощутимо пульсирующую и подрагивающую в её рту плоть, одновременно перебирая в пальчиках поджавшиеся яички. Чувствуя на своём языке первые ощутимые капли спермы, она вспоминает, как девочки ей рассказывали, что лучше всего в первый раз не пытаться её проглотить, а потому она выпускает член господина изо рта, поднимает взгляд, сталкиваясь с его светлыми глазами и рассматривает его, пока, обхватив его член двумя руками, быстрыми нежными движениями доводит его до пика, прикусывая губу, чтобы сдержать улыбку, когда видит, как он откидывает назад голову с громким низким стоном, как черные волосы прилипают ко взмокшему лбу, как он сам кусает собственные губы, пока кончает, как мышцы на его животе резко сокращаются, и он вздрагивает снова и снова, и лишь тогда он кладёт ладонь на её голову, собирает пальцами её волосы, но не тянет - сам склоняется к ней, опьяненным от внезапно даже для него накрывшего оргазма взглядом рассматривая её личико. - Умница, моя девочка. - абсолютно севший низкий баритон играет на её нервах, она приоткрывает влажные губы, удивленно смотря на него, и он тут же в них впивается - влажно, по собственнически. Он лишь на секунду прерывает поцелуй, чтобы, резко и сильно сжав её талию в своих руках, одним движением поднять её, усадить к себе на колени и продолжить целовать, чувствуя, как её тонкие пальчики скользят по взмокшей обнаженной коже, как она хватается за его шею, зарывается пальцами в волосы, как царапает кожу, оставляя яркие отметины на его плечах и спине. Он сам не сдерживается, тщательно оставляя метки, кусая и зализывая, наслаждаясь тем как его следы сразу же наливаются ярко-бордовым, как она вздрагивает на каждое его прикосновение. Он шипит от неожиданности, но не сдерживает широкой ухмылки, когда чувствует её зубки на своей шее - перестала бояться, тоже его метит, не сомневаясь уже, что он позволит.

***

Эва шипит, стоя недалеко от кровати перед зеркалом, позволяет ткани простыни соскользнуть с плеч и слегка разводит руки, смущенно оглядывая своё тело - сплошь в ярких пятнах недавней страсти, от которых она постоянно и вздрагивает, мысленно чертыхаясь - у неё саднят даже соски, а на шее сплошной кошмар - следы зубов буквально всюду. Она могла бы возмутится за это, ведь ей теперь не с ним лишь работать, и другие клиенты не должны видеть на ней подобного, но когда она захотела его разбудить, чтобы сказать это, и стянула простынь, прикрывавшую обнаженную грудь, на которой Эва проспала всё время, она тут же закусывает нижнюю губу, расширенными от удивления глазами смотря на яркие полосы по всей груди и животу, плечам, рукам, уходящие следами на спину и не решается - оказывается, она этой ночью была не лучше. Она лишь берёт вторую простынь, которой они так и не воспользовались, и накидывает ткань на плечи, тут же зашипев с непривычки, когда каждый оставленный им след на нежной коже начинает саднить, стоит ткани прикоснуться, и она спешит к зеркалу. Задумчиво скользя по своему телу взглядом через зеркало, она не замечает тень за своей спиной и вздрагивает всем телом, когда его руки ложатся ей на плечи, оборачивается, быстро прикрывая руками грудь, смотря на него неуверенно. Он внимательно осматривает собственные метки, мягко гладит кожу пальцами, выслушивая её шипение сквозь зубы, и не сдерживает усмешки - расслабленной и мягкой, уже уверенный в своём решении, идея которого пришла ещё ночью. - Немного перестарался. - говорит севшим голосом, когда прекращает рассматривать её тело и встречается с её глазами. Она хочет опустить голову, смутившись настолько прямого уверенного взгляда, но он не позволяет, удерживая подбородок пальцами. - Сильно болит? - Немного, господин. - она по привычке кусает нижнюю губу, но не ожидает что он на это наклонится и быстро её поцелует, заставляя девушку раскрыть рот, удивленно на него таращась. - Я ещё вчера предупредил. - мягко усмехается, отходя от неё и ищет свои штаны на полу у кровати, пока она всё ещё удивленно его рассматривает. Вообще ласки после были не приняты. Собственно, как и нахождение в одной комнате со жрицей до самого утра. В домах любви вообще многое было не принято, исключения бывали лишь в том случае, если какой-то господин пожелал видеть одну конкретную жрицу в роли его личной, выкупив её у наставницы, чтобы та не предлагала её другим клиентам. И именно поэтому существовало правило отсутствия имён - жрица не могла сказать своё, пока её клиент о нём не спросит, а клиенты, не желающие выкупить жрицу, не должны были спрашивать её имени. До выкупа даже наставницы к ним обращались по номеру лота, коим они являлись. Она задумчиво рассматривает его, слегка наклонившегося, чтобы получше рассмотреть валяющиеся по полу вещи и тут же вспыхивает, смущенно отворачиваясь и прикрывая ладонью глаза, которыми только что пялилась на упругие ягодицы и крепкие широкие бёдра... Исфет, нельзя! - Чего смутилась так? - хрипловатый голос раздаётся совсем рядом, и она неуверенно поворачивается к нему, смотря, что он уже оделся - не только в штаны, теперь и грудь прикрывала фиолетовая ткань накидки, едва ли по швам не треща. Её щеки вновь заалели, когда она вспомнила, насколько у него, оказывается, она крепкая, ведь она упиралась в неё руками, налегая всем весом, пока тёрлась о него, с удовольствием получая ещё один оргазм и наблюдая, как кончает он уже во второй раз. Он наслаждался тем, как она смущается, прячет от него глаза, но не пытается куда-то уйти. Наслаждался, потому что понимал - ночью все её эмоции были искренними и настоящими, живыми, и это было непривычно и волнующе - всё же ни одна жрица с опытом не смогла принести ему такого удовольствия и жажды обладания, как неумелая, но искренне желающая доставить ему удовольствие девушка. - Метки, господин. Я не смогу работать с другими клиентами, пока они не сойдут... - решает она всё же сменить тему, старательно прогоняя стоящий перед глазами образ крепких мужских... Да твою ж... - А что, будут другие? - с легкой улыбкой спрашивает, и она заламывает брови, непонимающе смотря на него, пока до неё доходит смысл его слов. Её глаза превращаются в два больших блюдца, и он тихо смеётся на это, заставляя её вновь раскраснеется. В одно мгновение оказывается с ней лицом к лицу, не переставая улыбаться, проводит кончиком носа по подбородком, мягко целует её раскрытые губы, но не углубляет, отстраняется сразу же. - Одевайся. - говорит быстро, оставляя на её губах ещё один поцелуй и отстраняется, поспешив покинуть комнату, оставляя девушку удивленно смотреть ему вслед. Она открывает рот, но не издаёт ни звука, поджимает губы, чувствуя, как щиплет глаза, ищет глазами платье, комом валяющееся на полу и очень старается не чувствовать разочарование. Её имени он так и не спросил, но зачем же тогда надежду давать? Чертыхаясь сама на себя, она спешит одеться, привести себя более-менее в порядок, что занимает не мало времени, когда приходится тщательно вычесать волосы прежде, чем собрать их в причёску. Она сидит в кругу девочек, одетых в белые легкие платья, старательно пытается избежать вопросов о первой ночи, оставившей такой внезапный горький осадок (хотя, чего она ждала?), краем глаза видит своего господина... Тут же отводит расстроенный взгляд, не обращая внимания на то, что её выражение лица он заметил и теперь непонимающе смотрел прямо на неё. Кивает невпопад на вопросы сидящих рядом девушек, сама погрязшая в своих мыслях, а оттого крупно вздрагивает, когда к их кругу подходит наставница, и все замолкают, обратив всё внимание на Дамиру, которая прячет улыбку в уголках губ, подходит к Эве и передаёт ей черную прямоугольную коробочку, которую та без интереса раскрывает и замирает, переводя взгляд с блестящего золотого набора украшений на наставницу и обратно, всё более впадая в непонимающий ступор. - Амен выкупил тебя, Эвтида. Надень, теперь эти украшения - знак для всех, что ты занята. - Дамира мягко касается плеча своей подопечной, искренне радуясь за неё. В конце концов, она искренне заботилась и переживала о своих девочках, и знание, что одна из них будет лишь в одних руках грело душу наставницы. Эва переводит ошарашенный взгляд на юношу, с которым провела ночь и не произнеся ни звука, одними губами произносит "Амен", видя, что он внимательно смотрит на её реакцию. Он на это прищуривается, улыбаясь довольно, расслабленно, оглядывает взглядом так, что она едва сдерживает дрожь, будто вместо глаз её касались его руки. Она опускает голову на коробочку в своих руках и аккуратно достает украшения, позволяя Дамире помочь надеть ей колье, застегнуть браслет на руке и самостоятельно надевает серьги с небольшими, но дорогими камнями - явно не из жадности отсутствуют крупные украшения, лишь для удобства носящей. Когда они заканчивают и наставница уходит к другим женщинам, она вновь смотрит туда, где находился её господин... И он всё ещё там находится, рассматривая её, улыбаясь ласково, когда видит вновь вспыхнувшее смущение, но и сам не сдерживает смущённого смешка, отводя взгляд, когда она, явно перебарывая себя, смотрит на него, улыбаясь и подмигивает, тут же поспешив отвернуться. Что же, так началась история одной его слабости... И он знал точно - она не скоро закончится. С такими мыслями он покидает дом любви, в котором, кажется, впервые почувствовал нечто кроме всепоглощающей страсти.