Взаимные чувства

Император не принадлежал сам себе. Он не мог отвести взгляд. Не от акробатки под потолком. Не от элегантной дамы и не от молоденького офицера. Александр. Николай за всю жизнь столько не смотрел на него, как за этот вечер. Сначала его привлекла широкая, но от того не менее аристократичная спина, потом шея, потом руки, потом лицо. Лицо стал рассматривать тщательнее. Морщины его нисколько не портили, темные глаза при свете казались не черными, а медовыми. Всё это заворажило императора. Очень хотелось потрогать, погладить, аккуратно провести пальцем от затылка до самого копчика, коснуться шеи носом, потом языком... Николай уже не видел бал, не слышал музыку, он был в каком-то (совершенно не важно в каком) затемненном помещении, главное, чтоб там было что-то мягкое, он сел на это, но Александр велел сразу лечь, ещё он что-нибудь сказал. Например, "вы сводите меня с ума, Ваше Величество, не один монарх не имел и не возымеет надо мной такой власти, какую имеете вы". Нет. Это было слишком. Николай понял, что ему трудно дышать от собственных фантазий, он всё-таки пересек ту грань, когда возбужденное состояние мыслей переносится на тело и становится действительно заметным. По спине бегала мелкая дрожь, руки не могли долго держать бокал. Однако главным было не это, а то, что Александр поймал пристальный императорский взгляд и его легкая улыбка заставляла Николая опасаться наличия у графа телепатических способностей. Александр не отводил глаза, а только перемещал фокус внимания то на ворот мундира – на шею, то на манжеты – на руки, то на расшитый золотом пояс – на... Романову от этого взгляда стало не по себе. Ему казалось, что там, где только что задержались глаза Бенкендорфа, его касалась теплая, чуть шершавая рука и очень нежно, даже невесомо (наверно потому что была воображаемой) гладила выбранный участок императорского тела так, как будто одежды там не было. Александр медленно, словно специально, пошёл к императорскому столу. Сейчас он всё увидит. Сейчас он точно всё поймёт. Николай не мог больше здесь находиться. Ещё секунда этого взгляда, ещё один шаг в его сторону и он... Он сам не знал, что с ним произойдёт и узнавать об этом на глазах у стольких людей (которые по большей части даже не разу не взглянули в его сторону после приветственного поклона) крайне не хотелось. Он быстро встал из-за стола и сразу развернулся спиной к залу, прямо за местом, где он только что сидел была дверь – там коридор с пустующими гостевами спальнями. Надеясь, что никому из приглашенных также не понадобится уединиться, он зашел в самую первую. Их всего было три, а выбирать ту, которая посередине или тем более последнюю ему как-то не хотелось. Он не мог уже ничего объяснить даже самому себе. Ноги сами подвели к кровати, согнулись, усадили. Руки сами вяло взяли край покрывала и накинули на бёдра. Для приличия. В висках запульсировало, а воображаемая рука продолжала успокаивающе гладить по спине. Пальца, заплетаясь, пытались расстегнуть пуговицы на брюках. В голове крутились обрывки сегодняшнего вечера. Почему именно сегодня Александр вдруг обрёл такую привлекательность в глазах Николая? Почему он вообще её обрёл? Как Александр был красив... внимателен... как он ему предан. Да, Николай и раньше отмечал эти качества, но дыхание сбивается не от этого, дрожь терзает тело не от этого, возбуждает не это, а то, что этот человек просто стоит перед тобой, смотрит на тебя, и ты понимаешь, что пропал. Николай сам не мог описать своих чувств, они казались ему чужеродными, вытесняя собою мысли, планы, привычки, запоняя его сознание до отказа. Однако ощущение, что его Александр, сам того не зная, уже имеет над его сердцем и над ним самим безграничную власть оказалось на удивление приятным, даже сладким. Оно только сильнее подстёгивало Николая быстрее расправиться с пуговицами и он не мог противиться. За дверью послышался звук шагов. Император только сейчас открыл для себя, что походку Александра узнает из тысячи даже в таком состоянии. Сейчас он зайдёт и что увидит? Что сделает, когда увидит? А вдруг уже догадался? Это к лучшему – не придется ничего объяснять. Меньше всего хочется объяснять. Александр зашёл без стука со стаканом воды в руке. Его лицо оставалось абсолютно нечитаемым, когда он подошёл почти вплотную к Николаю, откинул одной рукой покрывало и коленом чуть раздвинул ноги. – Александр... Вы не... Ведь я..- императорские попытки оправдываться были пресечены. Александр взял его за подбородок и приподнял голову, заставляя смотреть в глаза. Большим пальцем аккуратно провел по губам, немного надавил и император, не думая, приоткрыл рот. Александр усмехнулся и сказал: – Тише, Ваше Величество, не говорите ничего, я видел, что вы не спускаете с меня взгляд. Уж испугался, что прожжёте дырку. - улыбка стала шире, под глазами сложилось ещё несколько морщин. - Или может хотите сказать, что я понял всё неправильно и моё поведение неприемлемо? Император только помотал головой. – Отлично. Тогда воды? И простите мне мою дерзость, я не поприветсвовал Ваше Величество должным образом, объяснюсь тем, что мне трудно сосредоточиться сейчас на чем-то, кроме вас и вашей проблемы - он протянул стакан Николаю, но его пальцы всё ещё не слушались. Александр не растерялся, а убрал руку с подбородка Николая и прислонил стакан к его губам. Император сделал несколько маленьких глотков. Он старался приложить все силы к тому, чтобы не захлебнуться, ведь другой рукой Александр грозил не оставить ни одной застегнутой пуговицы. Он отложил в сторону императорский мундир, расстегнул вторую часть пуговиц на брюках. – О какой проблеме вы говорите, Александр? - с придыханием поинтересовался Николай, утолив жажду, ему всё ещё не удавалось ровно дышать, особенно, когда Александр отставил стакан, снял перчатки и жестом предложил императору лечь, приблизившись вплотную и проведя пальцами по этой проблеме. – Вот, о чём я, Ваше Величество. - он провёл ещё раз, как бы собирая натекшаю смазку. – А...- император чуть не сорвался на стон, - а с чего вы взяли, что это – проблема? Вам не приятно такое внимание Августейшей особы к себе? - несмотря на все обстоятельства, Николай не мог просто растаять в этих чудесных и желанных руках, хотя ему очень хотелось, но остатки гордости не позволяли оставлять вольности Александра без каких-либо замечаний. – Просите, Ваше Величество, наоборот, я до глубины души польщён таким вниманием и доверием, приложу все усилия, чтобы его оправдать. - последнюю фразу он уже сказал почти шёпотом, наклоняясь и целуя Николая в бедро, продолжая движения рукой. Император смял простынь в сжатых кулаках, ноги сами собой обвили спину Александра, притягивая его ещё ближе. Уже после первых движений он перестал сдерживать себя и стонал не стесняясь никого. Он видел как Александру нравится его откровенность и поэтому выгибался навстречу его рукам и губам. Как же хорошо. Ещё. Ещё. Ещё. Чтобы это никогда не закончилось. Однако уже скоро Николай понял, что долго держаться не сможет. Александр, да вы просто чудо. Видя, что император на пределе, что в руках не осталось сил мучать простыни, а из горла вырывается сбитое и немного хрипящее дыхание Александр действительно быстро довёл дело до конца. Он достал из кармана платок, вылил на него немного воды из стакана и вытер испачканные участки императорского тела, оттер несколько пятен с покрывала и наконец со своей руки. Николай приподнял голову, мир вокруг казался декорацией придворного театра. Он должен быть счастлив. Перед ним Александр, такой прекрасный Александр, как всегда внимательный, аккуратный и какой-то оберегающий, надежный, который только что... Но было страшно. Вдруг граф сделал всё это лишь из чувства долга, просто посчитал, что обязан, невзирая на отсутствие чувств. А самое ужасное, если из чувства страха. Вдруг он теперь его ненавидит, тайно презирает или того хуже – безразличен к нему. Николай подумал, что наверное может сейчас расплакаться. Он посмотрел на Александра и, сглотнув ком в горле, спросил: – А.. вы? Вас никак не тронуло? - он старательно смотрел в глаза, старался ни в коем случае не опускать взгляд ниже. – Что вы, Ваше Величество, очень тронуло. - на лице снова появилась улыбка. - Но я не смею вас более беспокоить или обременять, уж тем более обязывать к чему-то. Отдыхайте, Ваше Величество, видно, что вы утомились. - Александр коротко поклонился и направился к выходу. – Стойте. - Николай не мог дать ему уйти, вдруг Александру взбредёт в голову сделать вид, что ничего не было и ему захочется спокойно жить как раньше. Нет. Александр не мог так поступить, но перестраховаться было необходимо. - Стой. - поправил себя император. - Я должен тебя... поблагодарить... Но слова здесь как будто бы неуместны, тебе не кажется? Что бы там для тебя это всё не значило, поверь, я сделаю так, что проблема в следующий раз будет у тебя и конечно ты можешь рассчитывать на мою помощь. - высказав всё, император положил голову на подушку и почувствовал, что стремительно проваливается в сон, даже страх и накатившая тревога начали отступать. – Как скажете, Ваше Величество. Я почту за честь, если вы окажите мне такую услугу. - Александр старался вести себя максимально сдержанно. По его скромному мнению императору не могли быть интересны его чувства и их надо затолкать куда подальше, по крайней мере сейчас. Николай его уже не слышал. Он действительно очень утомился и крепко заснул. Александр только сейчас понял, что возможно завтра его уже не будет в Петербурге. Конечно. На что он рассчитывал? После такого его отправят служить в такие места, которые он с ходу не найдет на карте. Разве можно всерьёз верить, что Император к нему небезразличен? Нет, его рассудок ещё не до конца помутнился, но он верил, потому что любил Николая и сейчас снова подошел к кровати, прикоснуться или даже наклониться к спящему он не решился. Только накрыл его одеялом. Исключительно из заботы о благополучии государства. Разве можно ожидать чего-то хорошего от простывшего императора? Нет конечно. И от неудовлетворенного тоже. Поэтому в итоге Александр покинул комнату в весьма положительном расположении духа, ведь он решил целах две проблемы, которые грозили негативно сказаться на управлении государством. А ещё он всё-таки надеялся.