Прикосновения

Женщина с усталостью и недоверием смотрела на своего пациента, согласившегося снять полностью кофту, но не свою голубую кепку, которую, если честно, доктор хотела бы видеть реже, однако сама настаивала на столь частых визитах. Винни бы и сам хотел появляться тут реже, а лучше вообще не появляться. Но врач, несмотря на усталость, была всё так же полная энтузиазма разгадать его случай и вылечить, назначала всё новые и новые приёмы, хотя мужчине не нужна была "разгадка", он и сам прекрасно знал причину своего недуга, ему нужно было лишь лекарство. Но пока надежда на то, что оно существует, таяла, отвращение к этому месту только лишь росло. Противный резкий запах неприятно щекотал нос, клеенка на кушетке липла к вспотевшим ладоням, выдававшим волнение, непрерывные звуки из коридора раздражали. Хотелось сбежать, но нельзя, хотя бы из уважения к работнице. Резиновые перчатки врача, пахнущие тальком, начали шуршать, ощупывая кожу, которая будто становилась всё тоньше и чувствительней, от чего нажатия с каждым приёмом ощущались всё более болезненно, но, конечно, эта боль не сравниться с прикосновениями его сожителя. Как же Винни устал от всего этого, в особенности делать вид, что ему не всё равно на своё здоровье, хотя, может, не так давно так и было. Несмотря на это, сейчас он вместо усталости и раздражения выражал на своём лице обеспокоенность, внимательно следя за тем, как доктор села за свой стол и что-то записала скорее для себя, чем для него. Она прикрыла глаза, чуть жмурясь, и раздражённо начала тереть переносицу. Сколько это будет продолжаться?! Прошло уже несколько месяцев с инцидента, а этому мужчине, который по началу, наоборот, казался счастливчиком, что смог укрыться на корабле ниндзя, в отличие от других жителей города, не становилось лучше. Сейчас все, наконец, улеглось, а вот первые дни после так называемого "Марша óни" были просто кошмаром! От пациентов не было отбоя, нахождение в этом облаке тьмы, очевидно, не прошло бесследно для людей. И для почётной обладательницы белого халата в том числе, с одной стороны это, конечно, плохо, но с другой ей предоставлялась возможность изучать это интересное явление в любое время, даже на самой себе. Тёмно-фиолетовые полосы с неестественным лёгким магическим сиянием, расположенные на совершенно любых частях тела после óни-катастрофы присутствовали практически у каждого жителя города. Они не болели, не зудели, в целом кроме своего внешнего вида ничем не пугали, на первый взгляд. Но абсолютное большинство жаловалось на слабость, повышенную утомляемость, эти симптомы сопровождались сероватым оттенком кожи, который довольно быстро пришёл в норму, а после и сами извилистые фиолетовые линии исчезали. Пока ощутимых изменений в поведении и проблем со здоровьем ещё ни у кого не зафиксировали, возможно, это будет иметь последствия в дальнейшем, но пока город продолжал жить как ни в чём не бывало. И, возможно, её пациент станет первым, кто покажет эти последствия в полной красе, если они не найдут лекарство... Или же... Стоит искать не лекарство, а раздражитель, что всё время мешал ране пройти? Эта мысль чувствовалась как озарение! Доктор наконец открыла глаза и вновь посмотрела на мужчину, который пустым задумчивым взглядом уставился на следы выкачивающей жизненные силы магии óни, покрывавшие кожу от запястья по локоть. — Мистер Фолсон, а у вас случайно нет дома кусочков от расколотых масок óни? — женщине стоило спросить об этом гораздо раньше, но Винни сумел произвести ошибочное впечатление разумного и осторожного гражданина. — Разве это влияет? — глупый вопрос, Винни и сам это знал. — Конечно! — внутри женщины бурлило возмущение, от её строгого взгляда непутёвый пациент лишь съëжился, — Избавьтесь от него, мистер Фолсон, иначе добром это не кончится, ваша травма только прогрессирует. Неужели вам самим не больно от прикосновений? Прекратите свои мучения. Доктор с удивлением ловила растерявшийся взгляд своего пациента, что смотрел так, будто ему сказали избавиться от любимого котёнка, на которого у него появилась аллергия. Раз по какой-то причине ему так дорог этот сувенир, то нужно ещё сильнее припугнуть его. — Иначе придётся ампутировать руку, — хмуро добавила женщина. Эта тёмная магия действительно могла довести и до таких мер. — Не нужно, я позабочусь об этом, — бодро заверил мистер Фолсон, уже одеваясь. Похоже, до него всё же смогли достучаться, доктор спокойно выдохнула, когда мужчина, пожелав хорошего дня, покинул её кабинет. Но улыбка быстро сползла с лица Винни, когда он, наконец, вышел из поликлиники и завернул на безлюдную дорожку в парке. Выходить из кабинета врача с несчастным видом могло бы напрячь других пациентов, поэтому пришлось терпеть. Может и вправду ампутировать руку, раз ничего не помогает? Нет уж, лучше умереть полноценным человеком с руками и ногами, чем прожить остаток жизни, будучи инвалидом... Хоть Винни и искренне восхищался теми, кто, несмотря на врождённые или приобретённые неизлечимые недуги, продолжал жить дальше, приспосабливаясь, он не считал себя настолько сильным, чтобы суметь сделать это... Наверное, Гармадон ради своего выживания даже отгрыз бы своими острыми зубами собственную руку, если б пришлось. Ещё одна причина не рассказывать ему о красивом и опасном фиолетовом узоре, что расползся по его руке. Винни ведь так долго пытался добраться до Гармадона, почему же именно когда это, наконец, получилось, ему стало так больно и плохо? За что ему такое наказание? Это Первый Мастер мстит за то, что Винни очень глубоко старался изучить сенсея Гармадона, тайно следя за ним? Так ведь все делают! Как ещё узнать человека, который очень нравится, поближе? Пусть у Винни и было достаточно друзей, много приятелей и хороших знакомых, но при виде них он не чувствовал себя так странно и взволнованно. Как бы цинично не звучало, но всех их можно было бы легко заменить, такой вывод напрашивался опять же от большого количества людей, с которыми оператору НГТВ удалось познакомиться. Но сенсей Гармадон не был таким как все, отчего Винни было не только интересно, но и страшно сказать или сделать что-нибудь не так при нём. Это его и подтолкнуло сначала изучить всё возможное, а потом уже пытаться подружиться, но со временем в парне проснулись не просто дружеские чувства, из-за чего более близкое знакомство пришлось отложить в ещё более дальний ящик. В любом случае, он же никак не навредил ему, так и не набравшись смелости позвонить ему после взятого вместе с Гейл интервью, а потом стало уже слишком поздно... Но Винни до последнего не верил, что это конец. Это было бы слишком ужасно осознать, что первый человек, в которого он влюбился, умер так и не узнав о его чувствах, только потому что Винни оказался трусом. Он молил Первого Мастера о втором шансе, который всё же выпал благодаря уже покойной принцессе Харуми. Как же трепетало его серде, когда он наконец увидел в дверном глазке забавно расплющенное лицо Гармадона! Но вся радость вдруг улетучилась, когда его грубо схватили за руку и затрясли в неумелом рукопожатии. Маленькое напоминание о марше óни в миг разрослось вновь, от прошибшей боли Винни даже потерял дар речи, что помогло ему выглядеть более натурально и испуганно, будто это не он следил по городским камерам за Гармадоном и развешивал в местах, где тот святился чаще всего, объявления о поиске сожителя, где подписывался не своим полным именем и фамилией, а привычным для лорда "Винни из новостей НГТВ". Да, в этот раз его действия стали наглее, чем просто слежка, отчего определённый груз вины давил на него. Ведь и их встреча на Даре Судьбы, и сожительство – всё подстроенно, взаимоотношения, что начались с лжи, обычно ни чем хорошим не кончаются, но кому будет легче от правды? Гармадону, который поймёт, что он опять просто пешка в чьей-то игре, как это было с мастером Ченом, Оверлордом и Харуми? Винни, который лишится любого доверия, открыв эту постыдную часть себя? Именно об этом говорить действительно не стоит, но ложь подступалась к горлу словно мерзкий комок всё ближе и ближе, ведь Винни никому не мог рассказать о Гармадоне и поделиться своими чувствами и переживаниями насчёт него, ради его же безопасности, ведь тот злодей как-никак, пусть и бывший. Но парня печалило осознание того, что если б не этот важный факт, то ему бы всё равно было бы не с кем поделиться своими мыслями, пусть он и был окружён людьми, а список контактов был забит, но от одиночества его это не спасало. Его новый сожитель был первым, кому он решил пусть и скомкано и сухо, но всё же рассказать о паре довольно неважных, однако беспокоящих его вещей. Стоило озвучить их вслух, как их значимость и вовсе растаяла, теперь даже и не вспомнить, что конкретно это было, от этого стало вдруг стыдно, можно было справиться и самому, но, несмотря на это, так приятно, что его выслушали и даже попытались дать совет. Может, если рассказать Гармадону об оставшемся следе магии óни, то всё будет также? Пусть страх того, что Гармадон уйдёт от него, решив, что слишком опасен для сожительства с Винни, всё ещё сковывал последнего, но скрывать это больше не было сил. Фолсон решил, что сегодня они должны поговорить, ведь если вечно откладывать нечто важное, то в итоге может стать вновь слишком поздно, только в этот раз не для Гармадона, а для Винни.

***

— Долго будешь молчать? — хмурясь, спросил Гармадон, теряя терпение спустя где-то пять минут, где тот важный разговор насчёт той загадочной травмы, на который он надеялся? — Я... — вдруг почти поверженный страх вновь вернулся, а сил противиться больше не было, — Расскажу тебе потом, обещаю, — Винни проглотил комок в горле и отвёл от Гармадона глаза, но тот пришёл в ярость от такого ответа. Он всегда переступал себя, своё прошлое, всё своё недоверие к этому миру, был честен со своим... другом, неужели ждать ответной честности это что-то настолько недосягаемое?! Гармадон грубо схватил успевшего немного отойти Винни за запястье, притягивая к себе и заставляя смотреть прямо в красные горящие глаза, строгий взгляд которых не смягчил ни болезненный крик, не судорожные попытки вытащить руку из крепкой хватки. — В этот раз ты не улизнёшь от меня, Винни из новостей НГТВ. — прошипел Гармадон, не желая отступать и пропуская мимо ушей дрожащие просьбы отпустить, — Я настолько противен тебе? Ты ведь спокойно трогаешь других, верно? Лжец. — несмотря на всю суровость тона, в голосе сквозила обида, чистая детская обида, ведь уже в детстве Гармадону приходилось привыкать быть обделённым и отвергнутым. Стоило бы привыкнуть за столько лет. — Н-нет, не противен... — с трудом выдавил из себя Винни, прорываясь к этим словам через всю пучину боли, раздиравшую его. Больше он не мог сказать ничего, тело прошибало лихорадочной дрожью, тяжело было дышать, а думать попросту не удавалось, перед глазами всё поплыло, веселя страдающий мозг разноцветными пятнами. В один миг рука будто заледенела, отмерла, а проклятые узоры, словно черви-паразиты, нашедшие пищу, размножились, разрослись, начав простираться от кончиков пальцев до щеки, а потом поползли вниз, к груди. Наконец увидев фиолетовые магические жилки на шее Винни, Гармадон от неожиданности резко выпустил его, отчего вымученное тёмной магией тело упало на пол. От злости не осталось и следа, звонкий шок вытеснил её вместе с долгожданным осознанием происходящего, но стоила ли столь желанная правда этого? В одно движение Гармадон поднял Винни с пола и почти что кинул на диван, стараясь не прикасаться лишний раз, он разорвал кофту, чтобы зачем-то убедиться в том, что проклятие продолжало расползаться по телу дальше. В голове всё гулело от стресса, собственная никчёмность душила, ведь он не настоящий óни, он не умел колдовать по-настоящему, он в очередной раз испортил то, что ему дорого... Но вдруг смотрящие в пустоту тёмно-карие глаза на миг оживились и зацепились за его тёмную фигуру, а губы изогнулись в... улыбке? — Глупый Винни из новостей НГТВ, ты собрал последние жизненные силы ради этого... — с нервной усмешкой ответил Гармадон на эту молчаливую уверенность в том, что всё будет хорошо, в памяти всплыло выражение лица Харуми перед её смертью, в нём было куда больше осознанности, сожалений и страха, вот как нужно падать в объятия смерти, а не с улыбкой. Она больше не верила в спасение, не верила в своего императора, а Винни зачем-то продолжает верить в своего друга, отчего бездействие всё больше и больше казалось непростительным преступлением. Вдруг в голову Гармадона пришла идея, жалко только, что была она из разряда "можно попробовать, ведь хуже уже не будет". Но в этот миг перед глазами Винни уже всё потухло, погрузившись во мрак. Правда ли, что перед смертью мозг проигрывает самые счастливые воспоминания? Похоже, что нет, либо же жизнь Винсента Фолсона была лишена истинного счастья, ведь пока было тихо и пусто, возможно, его голова просто ещё слишком трезвая для сумбурной прокрутки всей жизни перед глазами. Значит, можно немного помечтать. Представить, что он здоров и наконец-то решился признаться Гармадону в своих чувствах, как вместо непонимания или осуждения он получил взаимность. И пусть Винни проигрывал в голове подобные сценарии много-много раз, ему никогда не надоедало представлять, как его обнимают и прижимают к груди так крепко, что он слышит стук чужого сердца, чувствует руки (можно две, а лучше все четыре!) Гармадона на своей спине... Неожиданно для Винни, его воображение разыгралось слишком сильно, напоследок подарив ему и тихое повторяющееся "тук-тук" под ухом, и тепло чужих ладоней на спине, продолжавших настойчиво гладить его. Но вокруг была всё ещё темнота, которая уже начинала давить. Винни собрал оставшиеся крупицы жизненных сил и разлепил глаза, увидев перед собой знакомую бежевую ткань домашнего халата своего сожителя. Парень слегка потерся об неё щекой — слишком мягкая, чтобы быть настоящей. Он всё ещё в своих предсмертных фантазиях? Неоткуда взявшийся прилив энергии только подкрепил его мысли, Винни слегка отстранился и поднял голову на Гармадона, уставшее и напряжённое лицо которого быстро сменилось на полное облегчения и радости. Но он не успел и слова сказать, как его губы ощутили на себе мягкость и трепет чужих губ, что длилось считанные секунды. Винни из новостей НГТВ продолжал его шокировать, но на фоне того смертельно опасного ужаса, что он скрывал до этого, такое нелепое признание в романтических чувствах казалось не таким уж неожиданным, главный урок за этот день был для Гармадона в том, что от этих людишек можно ожидать чего угодно. — Неужели так рад меня видеть? — с беззлобной усмешкой спросил Гармадон, чтобы как-то унять подкравшуюся неловкость, ведь он никогда не думал о Винни в подобном ключе, похоже, им придётся поцеловаться ещё несколько раз, чтобы Гармадон точно смог разобраться в своих чувствах. — Чего? — ничего не понимая, сказал Винни, но осознание ударило его резко и безжалостно, отчего к щекам прилила кровь, — Так я не умер?.. — стыдливо спросил он, уже зная ответ. — Да, можешь поблагодарить меня позже, — Гармадон недовольно цокнул, считая, что, несмотря на смущение, его человек мог бы выглядеть и посчастливее, — Я не смог избавиться от заклинания полностью, но теперь оно работает в обратную сторону: превращает магию óни в твои человеческие жизненные силы. Так что... Придётся нам ещё немного так посидеть, чтобы ты восстановился полностью, — Гармадон прижал Винни покрепче к себе, будто всё ещё не до конца веря, что у него получилось спасти его. Теперь он мог порадоваться тому, что он не чистокровный óни и спокойно может отдавать эту часть себя. — Я знал, что у тебя получится, — с мягкой улыбкой сказал Винни, как вдруг заметил, что мало того, что он сидел на коленях Гармадона, будучи в его объятиях, так ещё и с голым торсом, — А... а где моя кофта? — смущённо спросил парень, пытаясь прикрыться руками. — Кому есть дело до таких жалких мелочей?! Ты выжил, радуйся! — Гармадон возмущённо фыркнул, ногой пнув разодранные лохмотья, которые недавно были кофтой, куда-нибудь подальше. — Ты прав... — Винни глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь, — Спасибо тебе и ну, — парень замялся и засмущался, — прости, что поцеловал, был не в себе после "откачки", — Винни нервно усмехнулся, когда перестал запинаясь оправдываться. — Винни из новостей НГТВ, ты так долго скрывал от меня одну важную вещь и посмотри к чему это привело. Давай в этот раз ты просто расскажешь всё как есть, и мы пропустим тот этап, где ты почти умираешь? Винни тихо засмеялся, вряд ли невысказанные чувства могли бы привести их к похожему исходу, но для общего спокойствия ему действительно лучше пересилить себя и озвучить то, что уже кажется очевидным. Теперь уже незачем переживать из-за того, что он лишь человек, который не проживёт и половины оставшейся жизни Гармадона, ведь теперь пока они вместе, то жизнь в нём будет цвести и больше не увянет.