Время перемен. Kyle Alessandro/JJ

Кайл опешил, он одновременно и ждал, и был удивлён его явлением в проёме дверей, но он выпалил короткое: — Проходи. — и Джей зашёл. Он присел на кровать ближе к краю, куда обычно садился, и принялся искать что-то взглядом. — У тебя стаканы есть? — Кайл быстро пробежался по номеру, заглянул в крайний ящик и нашёл там два каких-то стакана для виски. Хоть он и не видел, какой алкоголь принёс Джей, он всё равно потащил эти стаканы, ибо пить больше не из чего. — Такие надеюсь пойдут. — Кайл протянул их Йоханнесу, и тот принялся разливать содержимое бутылки по ним. Это был дорогой кофейный ликёр. Когда Питч открыл его на весь номер, запахло алкоголем и кофе. Запах был бьющим по носу, но одновременно приятным — будто Кайл уже где-то слышал его, но вроде бы Алессандро не был приверженцем частого употребления алкоголя. — А какой у нас повод? — Младший всё-таки решил поинтересоваться, ведь просто так не пьют? С чего это вдруг такое резкое желание напиться и выпить всю двухлитровую бутылку ликёра? — Знаешь, повод всё-таки есть. Наверное, я бы прежде всего хотел выпить за наше знакомство и пожелать друг другу удачи в этом непростом и волнующем конкурсе. Тем более завтра наш последний выходной, а дальше только бесконечные репетиции и выступления. Так принято. — Йоханнес говорил это так уверенно, даже не заикаясь, но по нему было видно, что он не репетировал эту речь. Он импровизировал; наверное, особого повода то и не было — было лишь одно: желание. А там пусть что будет — либо Питч решил найти себе собутыльника помладше. Тем временем напиток уже был в стаканах. — Ну получается тогда. За наше знакомство — Кайл поднял стакан вверх и чокнулся со своим уже собутыльником. Йоханнес и Кайл не пили крепкие напитки, а если и пили — то редко и по праздникам. Первый глоток дался им тяжело: алкоголь резко коснулся губ, обволакивая всю полноту рта. Приятная горечь и жжение прошлись по языку, а потом тепло прошло от гортани до самого желудка. Это был лишь первый шаг в неизвестность — кто знает, что будет дальше и в каком состоянии они будут ближе к ночи. Беседа шла хорошо: они снова узнавали друг о друге что-то новое; находили схожести и различия; делились радостью и грустью. На душе становилось хорошо. Пусть оба особо не любили алко-вечера, но иногда они были так нужны — так принято: организм иногда требовал расслабления. Да, — искать это в алкоголе было глупо и по-детски, но а по-другому ведь они не умели. Может быть, алкоголь даже поможет им рассказать что-то важное или наоборот взболтнуть лишнего. Тут же сразу вспоминается фраза: «Что у трезвого в голове — то у пьяного на языке». После третьего или четвёртого даже неполных стакана виски у Кайла всё плыло, а Йоханнес казался ещё более невменяемым. За это время они уже успели излить друг другу душу, обсудить соперников, сравнить шансы, выплакаться, потанцевать и сделать ещё кучу других вещей — что обычно делают за пьяными посиделками. Бутылка была почти опустошена: в ней осталось чуть больше, чем на один стакан, но оба уже понимали — нельзя больше пить: это их предел. Дышать становилось тяжелее; тело странно горело; голова кружилась; ноги были ватными. Йоханнес сам того не понимая начал говорить и открываться по-новому: — Кайл, ты такой красивый… — И вот эти пьяные глаза — которым так хочется верить… Но если поверишь — это будет самая большая ошибка в жизни. Кайл понимал это, но почему-то комплимент всё равно привёл его в смущение: щеки залилась румянцем; глаза игриво опустились вниз; губы растянулись в улыбке. А Йоханнес сам не понимал, что несёт; видно было, что он носил это в голове давно — ему просто не хватало сил признаться в этом младшему на трезвую голову. Питч сам отрицал какие-либо чувства к нему и всё остальное в этом роде: даже если у них что-то получится после Евровидения… Он уедет в Австрию; Алессандро — к себе в Норвегию… А дальше что? Непонятные отношения через интернет… От одной этой мысли становилось плохо; но Питча будто чёрт тянул его за язык. — Окажи мне одну услугу, пока я пьян, и не вспомнил этого завтра. — Алессандро вопросительно поднял глаза и посмотрел на оппонента. Он не понимал, чего тот хотел и почему ему нельзя было это вспомнить на утро. — Поцелуй меня. — Кайл опешил за этот вечер дважды. Он не ожидал ничего подобного и подумал, что ему послышалось. — Что? В смысле? Мне кажется, ты бредишь. — Кайл кинулся в раздумья, сердце пропустило удар и облилось кровью, тело начало температурить. Такой стресс он ощущал впервые. Возлюбленный, который не подавал никаких знаков внимания и намёков, вдруг просил поцелуя. Но это мог быть его последний шанс. Кайл подошёл к окну, посмотрел вдаль и прислонил руки к лицу. — Поцелуй меня, всего один раз, я большего не прошу. Пока я ещё в состоянии. Поцелуй меня. — Йоханнес в голове крутил пальцем у виска. Зачем он это делает? Зачем? Он ведь сейчас мог сказать столько всего, но почему-то решил попросить именно этого. Йоханнес аккуратно подошёл к Алессандро сзади. Тот стоял неподвижно и пребывал в шоке. Но раздумья не продлились долго. Мозг отключился, и Кайл кинулся к Питчу. Он подошёл с опаской, ещё раз посмотрел ему в глаза, затем на губы и прильнул к ним. Алессандро словно прыгнул с высокой скалы вниз, ощущая страх и тревогу. Ноги подкашивались, а руки и губы делали своё дело. Алессандро положил руки Йоханнесу на шею, а Питч обнял младшего за талию. Поцелуй был словно из фильма: не слишком откровенный, но и не пустой. На губах чувствовался мягкий привкус алкоголя, который снова обжигал и опьянял ещё больше. Целовались они, как будто в последний раз в своей жизни, цепляясь за каждый момент, проведённый в это время. Парни вскружили друг другу головы этим поцелуем. Всё это казалось нереальным. От нехватки воздуха всё же пришлось отлучиться друг от друга. Кайл обнял Питча и, нежно положив голову ему на плечо, сонно сказал: — Как я тебя люблю. — Он не ждал реакции или чего-то другого, потому что просто уснул и вряд ли вспомнил бы это на следующее утро. У Питча в сердце что-то откликнулось. Сегодня он, похоже, поломал все свои принципы. Отношения для него всегда должны были строиться на доверии. Сама любовь была интимнее секса. Но у Джея всё-таки остались травмы от прошлых отношений. Йоханнес считал, что его не могут искренне полюбить, и думал, что все вокруг притворяются, что он им интересен, лишь бы не казаться грубияном. Йоханнес часто загонялся по этому поводу, и даже после всего того, сколько слёз было пролито, он не мог осознать, что имеет право любить и быть любимым. От этого на душе было ещё хуже, а в голове звучал один вопрос: «Почему?» Но этого уже не объяснить. Поступок был сделан, и чувства к Кайлу тоже были, но, может, Питчу это не доходило, или он поставил блок на такую любовь. В любом случае, думать сейчас об этом не хотелось. Надеясь на лучший исход, чтобы Кайл этого не вспомнил, Джей заплёлся на кровать и заснул мёртвым сном. Ночь быстро сменилась на утро, точнее, на день. Йоханнес встал в три часа дня. Голова предательски болела, в комнате стоял запах перегара, казалось, нужно было проветривать весь отель. Джей быстро вскочил с кровати и пошёл к окну. Он открыл его, и в комнату повалил свежий воздух, который был освежающим глотком в этой душной обстановке. Лёгкие были переполнены тёплым кислородом, напитанным влагой, который затуманивал голову Йоханнеса, но дующий ветерок умывал сознание, приводя его в чувства. От такого расслабления Джей подошёл к сумке за таблеткой от головы, выпил её и стал ждать эффекта. Времени он не стал терять и начал вспоминать, что произошло вчера. Он решил идти по порядку: вспомнил сначала, как пришёл, потом как объяснял своё резкое появление, а потом словно наступил пробел и туман. Но в голове Питча всё же вспыхнуло яркое воспоминание о поцелуе с Кайлом. Йоханнес сначала подумал, что это был дурной сон, и что не нужно так заморачиваться, но нет, всё это реально. В голове пролетели слова Кайла, которые звучали как признание в любви. Но нужно ли верить этим словам? Питч, сам того не понимая, не хотел верить этому… или ему так казалось? Надеясь, что Кайл этого не вспомнит, Джей думал, что ему делать дальше: сделать вид, что ничего не было, и продолжать общаться, как раньше? Признаться во всём или оттянуть признание? Намекнуть? В итоге Йоханнес всё же не пришёл к единому выводу. С одной стороны, было бы хорошо поступить так, а с другой — по-другому. Но Йоханнес знал одно: он всё-таки влюблён в младшего, и с чувствами ничего не поделаешь. Вспоминалась фраза: «Сердцу не прикажешь». Она словно звучала в глубине души Питча, напоминая о той безмолвной силе, которая управляет человеческими чувствами. Это предложение описывало ту самую искру, которую невозможно ничем подавить. Она загорается внутри и приносит необъяснимую, а порой даже непредсказуемую страсть или привязанность. Сердце, словно не связанно с головой, — ему нельзя дать команду, его ритм и желания идут своим путём, независимо от логики и разума. В этом есть и грусть, и свобода — ведь мы не всегда можем контролировать то, что чувствуем. И в этом — вся красота и трагедия человеческой пароды: сердце всегда найдёт свой путь, несмотря ни на что, даже если этот человек младше тебя на пять лет, даже если он живёт в другой стране, даже если вы знакомы три дня. Может, Йоханнес себя так успокаивал, но мысль о том, что Алессандро всё вспомнит на утро, будоражила Питча. Поэтому он решил хотя бы мельком заглянуть, чем занимается Кайл, который наверняка уже не спит. Йоханнес подошёл к двери, вежливо постучался, но, не услышав определённого ответа, приоткрыл дверь. Там он увидел всё ещё спящего Кайла. Тот сладко спал, посапывая и причитая себе что-то под нос. Йоханнес метался между тем, чтобы разбудить его, и тем, чтобы оставить всё как есть и уйти. Но Питч всё же выбрал первый вариант. — Доброе утро, Кайли, — Джей нежно толкнул Алессандро, а тот просто перевернулся и продолжил спать. — Кайл... — протянул Йоханнес, и только тогда младший соизволил встать. Тот испугался, думая, что он раздет, но, вспомнив количество выпитого вчера алкоголя, понял, что переживать не о чём, и он спит в шортах и халате. — Сколько мы выпили вчера? — спросил Кайл, интересуясь, откуда у него взялась головная боль с самого утра. — Около двух литров. — Два литра? — тот резко подскочил и чуть ли не был готов побежать. — Скажи честно, что я вчера натворил. После этой реплики Питча, словно, отпустили все мысли. Кайл ничего не помнил со вчерашнего вечера. Ни признания в любви, ни поцелуя… Но, может, это и к лучшему? Хотя можно было бы и поговорить, и разрешить этот вопрос сразу, но оба явно не были к этому готовы. Оба сомневаются в себе и своих способностях, оба смущаются от комплиментов по отношению друг к другу, поэтому о разговоре пока не могло идти и речи. Поскольку Питч чувствовал себя гораздо лучше, он быстро прибрал весь бардак в комнате Кайла и помог тому встать с кровати. Не дай бог сейчас встретить кого-то: близнецов, Мериану с Сисаль, а что ещё хуже — продюсеров. Поэтому Йоханнес решил перебиться до вечера у Кайла. Впрочем, день как день — в этот раз ничего нового не произошло. Парни всё так же смеялись, говорили, слушали и дурачились. В общем, развлекали друг друга как могли. Дни шли, и пришло время начинать готовиться к серьёзным репетициям, тренировкам, расписанию, съёмкам и прочим вещам. На третий день плотного графика уже чувствовалось некое эмоциональное выгорание. Всё давило на молодые разумы, тянуло за собой туман усталости, опустошения и безразличия, превращая каждый день в борьбу с невидимым противником, то бишь с самим собой. Тело будто застряло в бесконечном цикле пустоты и разочарования. Не было сил радоваться или надеяться, оставалось только ощущение, что ты тонешь в океане без возможности выбраться. По этой причине Джей и Кайл отдалились друг от друга за три дня. Йоханнес ни разу не пришёл к младшему, а Алессандро, в свою очередь, не сказал ни слова Питчу. Это было словно игрой и проверкой — кто же сделает второй шаг. Что Йоханнесу, что Кайлу — это не нравилось, но такова была судьба. Нет сил, нет времени, нет возможности. Оба парня сейчас подавлены и находятся в некой апатии. А что ещё поделать, когда ты выкладываешься на полную, а прогресса не видно? Всё как будто даже становилось хуже, и без поддержки было крайне тяжело. Но вот если у Джея были знакомые, то Кайл боялся подойти даже к братьям, поэтому он всегда ходил один и грустно смотрел куда-то вдаль, пока к нему не подсели те самые девушки, которые часто мило беседовали с Джеем. Кайла это раздражало и вызывало порывы ревности. Внутри словно бушевал ураган, взорвавшийся внезапно и без предупреждения. Он охватил душу с такой силой, что казалось, будто всё внутри сжалось и зашевелилось в тревоге и страхе. Кайл стал пленником своих же чувств. Он был одновременно завистливым, раненым и безумно уязвимым к любым атакам. А внутри бушевала злость — то ли от страха потерять, то ли от желания удержать, — и всё это переплеталось в ощущение несправедливости и боли. Поэтому он с неким презрением отнёсся к жесту девушек, но отсаживаться от них не стал. Всё-таки Кайлу надо было с кем-то поговорить.