Пираты Атлантики: Путь к свободе

ТАЙМСКВЕР — Идеальный шторм

Ты идеальный шторм, ты идеальный шторм Ты идеальный, ты нереальный шторм Я кинулся в океан, поздно узнал о том Что ты идеальный шторм Ты идеальный, ты нереальный шторм Мой парус ломала тьма, но мне было всё равно Ведь ты идеальный шторм Ты идеальный, мой нереальный шторм Пролиты слезы, пройдены раны, сломаны иллюзии Времени волны смоют нас за борт, связи обрывая нить С тобой отпуская последний вдох, я жду, пока память уйдет на дно Но кто бы сказал мне, где наше завтра, чтобы до него доплыть? Я кинулся в океан, поздно узнал о том, Что ты идеальный шторм Ты идеальный, ты нереальный шторм Мой паруса ломала тьма, но мне было всё равно Ведь ты идеальный шторм Ты идеальный, мой нереальный шторм Буря эмоций, пламя объятий, словно на воде круги До боли знакомый повод быть рядом там, где мы опять одни Прошу, не плыви мне навстречу сразу, пускай в этот миг все идет на дно И нам не придется снова блуждать от ненависти до любви Я кинулся в океан, поздно узнал о том, Что ты идеальный шторм Ты идеальный, ты нереальный шторм Мой парус ломала тьма, но мне было все равно Ведь ты идеальные шторы Ты идеальны, мой нереальный шторм Ты идеальный шторм Ты идеальный шторм Ты идеальный, мой нереальный шторм Мой нереальный шторм

Солнце пробивалось сквозь узкое окошко каюты, играя бликами на полированной поверхности стола и высвечивая пылинки, танцующие в воздухе. Гарри открыл глаза, чувствуя приятную тяжесть на груди. Драко. Свернувшись калачиком, он уткнулся лицом в его плечо, растрёпанные платиновые волосы щекотали кожу. Сонный и беззащитный, он казался совсем мальчишкой, контрастируя с тем надломленным, полным отчаяния существом, которого Гарри встретил на торговом судне. После вчерашних слёз глаза Драко слегка припухли, добавляя ему детской трогательности. Гарри осторожно провёл пальцами по его волосам, чувствуя, как тот вздрагивает во сне. Вчерашний вечер был… необычным. Не только Драко сейчас находился в стадии знакомства с самим собой, словно отважный исследователь, открывающий новые земли внутри своей души, но и сам Гарри пребывал в некотором замешательстве. Жёсткий капитан, жестокий пират, привыкший только брать и никому не отдавать, вдруг проявлял не только терпение, достойное святого, но и… нежность! Нет, не просто нежность, а трепетную нежность, будто держал в руках хрупкий цветок, боясь раздавить его. И этот мальчишка всего третий день на «Молнии», а уже, казалось, вьёт из Гарри верёвки, превращая безжалостного пирата в… кого? В заботливую няньку? Да быть этого не может! Что-то внутри капитана менялось, размягчалось, и этот процесс одновременно пугал и завораживал. Стараясь не разбудить Драко, Гарри осторожно высвободился из-под его веса и встал с кровати, натягивая штаны и рубашку. Мышцы ныли после вчерашней тренировки, напоминая о резких выпадах и о том, как этот хрупкий мальчик яростно сражался, словно маленький разъярённый тигр. Он обернулся, посмотрев на спящего парня. Драко по-прежнему лежал в той же позе, свернувшись клубочком, будто пытался спрятаться от всего мира. Гарри улыбнулся краешком губ. Милый. — Доброе утро, — пробормотал капитан, наклоняясь и целуя Драко в лоб. Лёгкий, невесомый поцелуй. Драко вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Лёгкий румянец проступил на бледных щеках, делая его ещё более беззащитным. — Ч-что… — он попытался сесть. — Всё болит, волчонок? — саркастично поинтересовался Гарри, наблюдая, как Драко морщится. В голосе прозвучала насмешка, но глаза выдавали заботу. Драко кивнул, исподлобья глядя на капитана. — Что ж, говорят, лучшим лекарством является тренировка, — усмехнулся Гарри, без тени злорадства. — Но, к сожалению, у меня сейчас нет времени. Дела, знаешь ли. Так что вот тебе задание: поменяй воду в бадье. Драко опешил, удивлённо вскинув брови. — Как? Если мне нельзя выходить на палубу? Гарри закатил глаза, демонстрируя показное раздражение. — Бадья здесь, балбес, — сказал он, кивнув на грубо сколоченную ёмкость в углу каюты. — В углу ведро, под столом верёвка, в стене окно. Сначала вычерпываешь старую воду, затем набираешь свежую. Полагаю, утонуть ты не должен, если, конечно, не постараешься. Хотя, зная тебя… — Гарри многозначительно замолчал, подмигнув Драко. — Ну, давай, волчонок, нечего валяться. Дело не ждёт! И перед тем, как вычерпать воду, постирай своё тряпьё. Драко, не моргнув глазом, сбросил с себя одеяло, обнажив худощавое, но удивительно изящное тело. Стесняться? Ха. Это чувство выжгли из него раскалённым железом ещё в борделе, когда он впервые понял, что его голое тело — товар, который нужно выставлять напоказ. Чёрная рубашка Гарри, слишком большая для его хрупких плеч, сползала с одного из них, открывая бледную ключицу и часть груди. Ткань скользила по его бёдрам, едва прикрывая то, что, возможно, стоило бы прикрыть получше — но кому какое дело? Он же не девчонка, чтобы краснеть. Гарри, уже схватившийся за дверную ручку, замер на мгновение, почувствовав, как внизу живота вспыхивает знакомый жар. Чёрт возьми. Этот мальчишка даже не старался, а выглядел так, будто сошёл прямо с одной из тех похабных гравюр, что пираты прятали под подушками. Рубашка скользила, открывая длинные ноги, и Гарри вдруг представил, как бы она смотрелась, если бы Драко был сверху, раскинув колени, а эта чёрная ткань медленно съезжала бы вниз… Морские дьяволы, да он просто создан, чтобы сводить с ума. Но нет. Не сейчас. Резким движением он захлопнул дверь, отрезая себя от искушения, и глубоко вдохнул солёный морской воздух. А потом — разразился гром. — Эй, псы помойные! Вы тут спите или работать собрались? Мачты сами себя почистят, паруса сами натянутся, да? Или, может, вы ждёте, пока сам Нептун явится и приведёт корабль в порядок?! Бродяга лишь вздохнул, потирая виски. — Капитан, доброе утро, — пробурчал он, явно уже привыкший к таким пробуждениям. — Доброе?! — Гарри оскалился, указывая на пару матросов, лениво перекидывающихся костями у борта. — Этим двум уродам я велел чистить пушки. Один из них, рыжий детина с лицом, будто побывавшим под копытами лошади, робко поднял руку. — Капитан, мы просто… — ПРОСТО?! — Гарри шагнул вперёд, и матросы инстинктивно отпрянули. — «Просто» — это когда ты уже в аду, а я «просто» решаю, кинуть тебя в котёл сразу или поджарить на углях! Бродяга почесал бороду. — Ну, ты сегодня особенно весел. Гарри бросил на него взгляд, полный обещания медленной и мучительной смерти, но старпом лишь усмехнулся. Он поднялся на квартердек — руки в боки, глаза сверкали, как два изумруда, заточенных на убийство. Солнце только-только выползло из-за горизонта, а команда уже умудрилась разозлить его так, будто они не пушки чистили, а лично ему в утренний грог насрали. — Боцман! — рявкнул он так, что чайки в панике сорвались с рей. — Ты мне объяснишь, почему твои оболтусы вместо подготовки к рейду кости швыряют, будто бабки у церкви?! Боцман, здоровенный детина с носом, переломанным в трёх местах, попытался сделать вид, что не понимает, о чём речь. — Капитан, ну перекур же… — ПЕРЕКУР?! — Гарри аж подпрыгнул от возмущения. — Да я тебе устрою перекур, шакал! На реях! Вниз головой! И пусть чайки тебе в глотку срут, пока ты не осознаешь, что через три дня мы будем грабить, жечь и веселиться, а не в кости играть! Бродяга, стоявший рядом, крякнул, скрывая смех. Гарри тут же развернулся к нему. — Ты чего ржёшь, старый пёс? Тоже хочешь чистить гальюн языком? — Да нет, капитан, просто… — Бродяга почесал затылок. — Напомнило, как ты в прошлом году того купца заставил гребцом работать, а он оказался епископом. Гарри злобно сверкнул зубами. — И что? Море всех равняет. Тут же раздался грохот — один из матросов уронил ядро прямо на палубу. Гарри медленно повернул голову. — Ты. Матрос, тщедушный паренёк с лицом испуганной крысы, замер. — Я?! — Да, ты, мешок с костями! — Гарри махнул рукой. — Возьми это ядро, привяжи к своей жопе и прыгай за борт. Если выплывешь — можешь остаться. Матрос побледнел. — Капитан, я же… — Нет, ты уже ничего не «же»! — Гарри взмахнул руками, как проповедник, объявляющий конец света. — Все на палубу! Пушки проверить, паруса осмотреть, ножи наточить! Кто через час будет сидеть — тому я лично кишки на грота-рей вывешу вместо флага! Команда рванула врассыпную, словно тараканы от света. Гарри удовлетворённо хмыкнул и схватил штурвал. Бродяга подошёл к нему с таким видом, будто собирался сообщить, что их корабль вот-вот атакуют русалки с похмелья. Но вместо этого старый морской волк склонился к его уху и прошипел так, чтобы не слышали остальные: — Капитан, если у тебя в каюте сейчас сидит такая конфетка, то почему ты орёшь, как тысяча чертей, которых только что облили святой водой? Или… — Бродяга ехидно приподнял губу, обнажив пару золотых зубов, — мальчонка тебя не удовлетворяет? Гарри замер. Не то чтобы он забыл, как дышать — просто его мозг на секунду отключился, оставив только образ Драко: полураздетого, с этой чёртовой рубахой, которая сползала с плеча, с этими глазами, пустыми и в то же время такими… живыми, когда он злился. Такого одновременно невинного и развратного. — Ты, — Гарри медленно развернулся к Бродяге, — либо сейчас замолчишь, либо я тебе устрою такой перекур, что ты будешь мечтать о гальюне. Бродяга, конечно, не испугался. Он прожил слишком долго, чтобы бояться угроз капитана, особенно когда тот был явно на взводе. — Да ладно, Гарри, — старпом хлопнул его по плечу, — команда уже шепчется, что ты либо сошёл с ума, либо… — он многозначительно опустил взгляд ниже пояса Гарри, — у тебя там проблемы. Гарри аж передёрнуло. — ПРОБЛЕМЫ?! —рявкнул он. — Я тебе сейчас устрою проблемы, старый козёл! — О-о-о, — Бродяга закатил глаза. — Значит, всё-таки не удовлетворяет… Гарри схватил его за воротник. — Слушай сюда, — он прошипел, притягивая старпома так близко, что тот мог рассмотреть каждую искру ярости в его зелёных глазах. — Если через пять секунд ты не исчезнешь с моих глаз, я тебя привяжу к пушке и выстрелю в сторону Испании. Понял? — Ладно, ладно… Только знаешь, капитан, если ты не выпустишь пар, то к вечеру взорвёшься, как перегретая бомба. А тогда кто-нибудь пострадает… и, боюсь, это буду не я. Гарри посмотрел на него с таким выражением лица, будто уже мысленно отправил его на корм акулам. Но… чёрт. Он был прав. Гарри горел. Каждый раз, когда он заходил в каюту и видел Драко — то ли спящего, то ли сидящего у окна, то ли просто существующего — его тело реагировало с предательской готовностью. А этот мальчишка… он даже не понимал, что делает. Не понимал, как выглядит. Не понимал, что каждое его движение, каждый взгляд, каждый вздох сводили Гарри с ума. Но он обещал. Не трогать. Не брать силой. Не быть для него ещё одним чудовищем. — Чёртовы принципы, — Гарри провёл рукой по лицу, чувствуя, как кровь стучит в висках. Ему нужна была разрядка. Иначе он действительно кого-нибудь прибьёт. И тут его взгляд упал на океан, тёмный и бескрайний. Лучше уж холодный душ. Гарри взмахнул рукой, будто отсекая не только слова Бродяги, но и всю свою накопившуюся ярость. — Отдать якорь! — его голос прокатился по палубе, как пушечное ядро. — И если хоть одна крыса решит последовать за мной — утоплю лично! Команда замерла. Даже чайки на реях притихли. Гарри не стал ждать реакции. Он сорвал с себя рубаху, стянул ботинки и одним плавным движением перемахнул через борт. Холод. Океан принял его, как старый любовник — резко, без предупреждения, но в такие знакомые объятья, что аж перехватило дыхание. Гарри нырнул глубже, чувствуя, как вода сжимает его тело, вымывая из пор всю дурь, всю ярость, всю эту чёртову напряжённость. Но даже здесь, в сине-зелёной пустоте, перед глазами стоял он. Драко. Чёрт. Гарри выпустил воздух, и пузыри рванули к поверхности, словно спеша сообщить миру, что капитан «Молнии» окончательно спятил. Почему? Почему этот мальчишка, этот сломанный, избитый жизнью щенок, не давал ему покоя? Гарри плыл, будто сам морской дьявол гнался за ним по пятам — резкими, яростными гребками, он хотел оторваться не только от корабля, но и от собственных мыслей. А они, мерзавцы, цеплялись за мозг, как ракушки к обшивке судна. Драко. Опять Драко. Вот он, этот чёртов мальчишка, сидит в его каюте, такой… такой… Гарри даже подходящего слова не нашел. Изумительный? Нет, слишком слащаво. Соблазнительный? Ближе, но всё равно не то. Проклято прекрасный? Да, вот это точнее. Каждая капля морской соли на его коже жгла, как воспоминание о тех серых глазах, пустых и в то же время бесконечно глубоких. Гарри нырнул снова, пытаясь затопить в пучине образ Драко, развалившегося на его кровати в этой чёртовой рубашке и с голыми бёдрами. Гарри вынырнул, фыркнул и швырнул в небо брызги, будто мог отправить туда же и свои мысли. — Капитан! — донеслось с борта. — Вы там не утони́те, а? — Если утону — считайте, что вам повезло! — рявкнул он в ответ и поплыл ещё дальше, к скалистому выступу, торчащему из воды, как палец старой карги. Там, на камне, уже грелась пара чаек. Они посмотрели на него свысока, словно знали, что он тут не за рыбой приплыл. — Чего уставились? — проворчал Гарри, хватаясь за скользкий камень. — Никогда не видели капитана, который готов прыгнуть за борт из-за того, что не может трахнуть собственного пленника? Чайки гаркнули в ответ. Видимо, видели. Гарри вздохнул, запрокинул голову и закрыл глаза. Солнце жгло веки, но даже сквозь красноту он видел его: Драко с его бледной кожей, которая на солнце отливала перламутром, с губами, чуть приоткрытыми в моменты, когда он задумывался… Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Ты же обещал, — прошипел он сам себе. — Обещал не быть ещё одним ублюдком в его жизни. Но разве это считалось, если он просто… представлял? Если он мечтал о том, как эти губы, такие умелые в одном и такие невинные в другом, приоткрывались бы не для слов, а для его имени, выдохнутого между поцелуями? Гарри оглянулся через плечо. Корабль был далеко, скрыт за скалистым выступом, и ни одна живая душа не могла его видеть. — Ну что, девицы? — бросил он чайкам, которые всё ещё смотрели на него с высокомерием. — Будете смотреть или участвовать? Чайки гаркнули в ответ, и Гарри принял это за одобрение. Его рука быстро спустилась к поясу, пальцы ловко расшнуровали штаны, освобождая уже напряжённый член. Он обхватил его, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, а на губах играет вызывающая улыбка. В воображении вспыхнула картина: Драко, стоящий на коленях перед ним, с губами, облизывающими головку его члена, с серыми глазами, в которых наконец-то появился огонь — не страх, не пустота, а желание. — Ну же, волчонок, — прошептал он, ритмично двигая рукой, — покажи, на что ты способен. Вот так… медленно… — прошептал Гарри, проводя большим пальцем по головке, представляя, как Драко играет, пробует, наслаждается, а не просто выполняет работу. Волны бились о камень ритмично, как удары сердца. — А потом… ты бы взял глубже… — он двинул бедрами вперёд, воображая, как тот давится, но не отстраняется, и смотрит снизу вверх, с вызовом. — Вот так, — прошипел Гарри, чувствуя, как напряжение нарастает. — Вот так, чёрт возьми. Чайки взлетели с возмущённым криком, когда капитан застонал громче. Дыхание становилось прерывистым. — Да, вот так… глотай… — его рука двигалась быстрее, и он уже не мог отличить, где море, а где небо. В голове мелькали другие картины: Драко, прижатый к стене его каюты, с ногами, обвитыми вокруг его талии, с губами, покусанными от поцелуев, с голосом, срывающимся на крик, когда Гарри входит в него… — Ты бы стонал… не так, как с ними… а по-настоящему… Драко… — он выдохнул имя, и это стало последней каплей. Капитан вскинул голову, чувствуя, как удовольствия накрывает с головой. Он застонал, сжимая камень под пальцами. И тут волна ударила сильнее, обдав его холодными, брызгами, и Гарри кончил с рыком, выпуская семя в солёную воду, будто метя территорию. Чайки, сидевшие поодаль, гаркнули что-то неодобрительное. — А вам-то что, суки? — проворчал он, откидывая мокрые волосы со лба. Он зашнуровал штаны, потянулся и глубоко вздохнул. Море, солнце, чайки — всё это казалось теперь немного ярче, немного живее. Гарри улыбнулся, чувствуя, что его ярость и напряжение ушли, развеялись, как туман над океаном. Но в голове, как и всегда, оставался он. Драко. Его волчонок. — Ну, держись, мальчишка, — пробормотал Гарри, отталкиваясь от камня и пускаясь вплавь к кораблю. — Мы только начинаем. Мысли, наконец-то освобождённые от тумана похоти, начали выстраиваться в стройные (или не очень) ряды. Ты что, совсем охренел, Гарри? Выпрыгнул за борт, чтобы подрочить, как мальчишка! И на кого? На восемнадцатилетнего парня с глазами, как у затравленного зверька? Но тут же в памяти всплыло другое: не пустота в этих серых глазах, а огонь, когда Драко вцепился в него, царапаясь и рыча, как дикий волчонок. Гарри фыркнул, выплюнув солёную воду. Но что дальше? Ты его не отдашь команде — это ясно. Но и держать в каюте тоже не выйдет. Пират, блин. Надо сделать из него пирата. Или хотя бы… Хотя бы что? Вот тут капитан мысленно споткнулся, будто на палубе в темноте. Хотя бы человека? Гарри резко перевернулся на спину, позволяя воде нести его, и уставился в небо. Облака плыли лениво, будто насмехаясь: «Ну что, морской волк? Расклеился из-за мальчишки?» — Да пошло оно всё, — проворчал он, но в груди что-то ёкнуло. Ладно. Допустим, ты хочешь его… не просто трахнуть. Допустим, тебе нравится, как он огрызается. Допустим, ты готов убить любого, кто на него посмотрит. Но что ЭТО, если не… — Не договаривай, — резко сказал он сам себе вслух. Потому что, если это назвать — значит, признать. А признать — значит, дать этому силу. Он перевернулся обратно и зарычал, принявшись грести к кораблю с яростью. Всё просто. Ты научишь его драться. Научишь пить. Научишь материться. А там… посмотрим. Но где-то в глубине, под рёвом волн и скрипом мачт, шевелилось другое: А если он захочет уйти? Гарри стиснул зубы. — Тогда чёрт с ним. Но сердце, предательское и глупое, не соглашалось. А корабль становился всё ближе. Капитан вынырнул из воды, как морской дьявол, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, и с выражением лица, которое явно говорило: «Да, я только что дрочил в море, и что вы мне за это сделаете?» Он схватился за канат, свисающий с борта, и с ловкостью вскарабкался на палубу. Команда замерла, уставившись на него с таким скептицизмом, будто он только что объявил, что океан — это на самом деле суп. Бродяга стоял впереди всех, скрестив руки на груди, с едва заметной ухмылкой на лице. — Ну что, капитан, — начал он, растягивая слова, — мальчишка не справляется, и ты решил поискать утешения в объятиях русалки? — А ты, Бродяга, знаешь, куда русалок трахать? — огрызнулся он. Команда тут же оживилась, как стая голодных чаек. — Ну, это… смотря, что у них под хвостом, — начал один из пиратов, почёсывая бороду. — Да ну, хвост — он и есть хвост, — вступил другой. — Главное — рот. — Рот? — перебил третий. — А если у неё зубы, как у акулы? — А вдруг под хвостом дырочка есть? — Да вы, блядь, дегенераты, — Гарри фыркнул, но не удержался и влез в спор. — Если уж и трахать морскую нечисть, то только в рот. И то, если предварительно оглушить. — О, кэп знает толк! — захихикал Бродяга. — Видать, практиковался. Гарри послал его на хуй, но беззлобно, и направился к камбузу, насвистывая. В животе урчало, а в голове были куда более интересные мысли.

***

Каюта встретила его тишиной и лёгким плеском воды. Драко стоял на цыпочках у иллюминатора. На парне была всё та же рубашка Гарри — слишком большая, непослушно спадающая с одного плеча, едва прикрывающая его худенькие бёдра. Однако сейчас, перегнувшись через окно, парень являл миру восхитительную картину. Рубаха предательски задралась, обнажая аппетитную, круглую попку. Белые, словно снег, ягодицы соблазнительно выпирали, а меж ними виднелась тёмная впадинка, манящая и обещающая неземные наслаждения. Длинные ноги были немного расставлены, и, если присмотреться, то можно было заметить краешек чего-то ещё, не менее соблазнительного… Гарри снова захотелось совершить заплыв. Он замер на пороге, затаив дыхание. А, так вот почему ты выпрыгнул за борт, чтобы дрочить в море. — Ну что, волчонок, справляешься? — Гарри бросил на стол две тарелки с рыбой, от которой даже чайки бы нос воротили. Запах был настолько ядрёным, что мог бы отпугнуть акулу. Драко вздрогнул, но не обернулся, он как раз вытягивал ведро, полное воды. — Да, — ответил он коротко. Гарри оглядел каюту. На верёвке висела постиранная одежда: узкие штаны и рубашка, и он молил всех морских чертей, чтобы она высохла поскорее. Потому что, если он ещё раз увидит его в этой рубашке, он точно не выдержит. Сам капитан, не стесняясь, снял с себя мокрые штаны и начал переодеваться в сухие. Он чувствовал, как Драко наблюдает за ним, и, обернувшись, увидел, что парень замер с ведром в руках, глаза его были прикованы к нему. — Что, красивый? — Гарри усмехнулся, поднимая бровь. Драко не моргнул. Он не отпрянул, не опустил взгляд, не сделал ни единого движения, которое могло бы выдать хоть каплю стыда. Серые глаза, холодные и ясные, как утро после шторма, скользнули по Гарри с ног до головы — медленно, оценивающе. — Да, — ответил он просто, и в этом слове не было ни лести, ни игры. Только факт. И этот факт хлестнул Гарри, как солёный морской ветер по лицу. Никакого смущения, никакого жеманства. Только констатация очевидного, как если бы Драко оценивал породистого скакуна на ярмарке. Впрочем, если задуматься… а чего стесняться? Тел он насмотрелся предостаточно. Голых, полуголых, и тех, что уже ничем не прикроешь. Драко вырос в мире, где плоть была товаром, где всё — от макушки до пяток — оценивалось и продавалось. Стыд? Это роскошь, которую он не мог себе позволить. — Тогда возьми, — Гарри подошёл ближе, намеренно медленно затягивая шнуровку на штанах. Драко прикусил губу. Пират заметил это — крошечное, почти незаметное движение, и его дыхание споткнулось, воздух застрял где-то в груди, не дойдя до лёгких. — Я не в этом смысле, — сказал Драко, отводя взгляд к иллюминатору. — Просто… приятно смотреть. — Да, — сказал Гарри и провёл пальцем по его скуле, — на тебя тоже приятно смотреть. Капитан замер, ощущая, как его палец подрагивает на щеке мальчика. Кожа под его прикосновением была прохладной, как морская гладь перед рассветом, но в омуте этих серых глаз бушевал шторм. Что за чёрт? — Ты уже не боишься меня? Голос был хриплым, будто пропущенный через песок и соль. Он не узнавал себя. Драко медленно опустил ведро, вода в нем плеснулась и растеклась лужицей возле босых ног. Его пальцы разжались плавно, без дрожи — он не боялся уронить, не боялся быть наказанным. — Нет, — ответил он. Просто. Твёрдо. И в этом одном слове было больше силы, чем во всех угрозах, что Гарри когда-либо бросал в лицо врагам. Пират замер. В горле застрял комок, словно недожёванный сухарь. Воздух в каюте стал густым, как ром, оставленный на солнце. Капитан чувствовал, как жар поднимается от груди к шее, как пульс бьётся в висках, будто барабанная дробь перед абордажем. Он — пират, привыкший брать без спроса то, что хотел, теперь стоял, как мальчишка перед первой любовью, с глупым вопросом на языке. Но в этом и была фишка. Он хотел, чтобы Драко понял: он не очередной хозяин, не очередной клиент. Что он сам решает, сам всё контролирует и имеет права́ на любой выбор. — Можно тебя поцеловать? Если бы кто-то сказал ему неделю назад, что он, Гарри, капитан «Молнии», будет просить… он бы рассмеялся тому в лицо. Но сейчас ему было не до смеха. Драко не отшатнулся. Не застыл в ожидании удара. Он лишь слегка наклонил голову, изучая Гарри, будто видел его впервые. — Зачем спрашиваешь? Голос был тихим, но не робким. В нём звучало недоверие, но не страх. Гарри провёл рукой по своим спутанным волосам, вдруг осознавая всю нелепость ситуации. — Потому что раньше мне было плевать, чего ты хочешь, — прошептал он, приближаясь так близко, что их дыхание смешалось. — А теперь… теперь мне важно. Драко замер. Губы, бледные, с едва заметным шрамом в уголке (подарок какого-то «клиента»), слегка приоткрылись. — Нет, — произнёс он тихо, но твёрдо. Гарри не смог сдержать улыбку. Он ожидал отказа, но даже не представлял, как это будет звучать из уст Драко. И, чёрт возьми, это было сексуально. — Почему? — Гарри наклонился чуть ближе, в попытке прочесть ответ в глазах парня. — Потому что я не хочу, — ответил уже не мальчишка, но волчонок. Его голос звучал спокойно, без капли страха и дрожи. — О, вот как, — Гарри рассмеялся, отстранившись. — Ну что ж, твоё право. Он сделал шаг назад, расставляя руки в стороны, как бы показывая, что не собирается давить. Но в его глазах блеснул огонёк, как будто он только что нашёл новую цель для своего любопытства. Драко всё ещё стоял у иллюминатора, рубашка по-прежнему непослушно спадала с плеча, открывая тонкую, бледную кожу. Он смотрел на Гарри с немым вопросом, словно ожидал, что капитан сейчас взорвётся, накричит, может быть, даже ударит. Но вместо этого Гарри только усмехнулся. — Ну что ж, волчонок, — он повернулся к столу, где стояли две тарелки с рыбой, — если не хочешь целоваться, давай хотя бы поедим. Ты же знаешь, что голодный пират — злой пират. Драко едва заметно улыбнулся. — Согласен, — он подошёл к столу, осторожно садясь на край табуретки. Во время еды воцарилось молчание, нарушаемое лишь звуками чавканья (в основном со стороны Гарри). Драко ел с аппетитом, но движения были выверенные до миллиметра, будто он боялся запачкать невидимое кружево на своей рубашке. Ел он, конечно, уже не как шлюха, тут прогресс был налицо, но эта маниакальная аккуратность просто выводила Гарри из себя! Господи, что с ним творится? Сердце колотилось, как чайка, угодившая в корабельный трюм, дыхание спёрло. А это его «нет»… До чего же сексуально звучало это «нет»! Серьёзно, Гарри никогда бы не подумал, что отказ может быть таким возбуждающим. Но дело было даже не в этом. Главное — Драко говорит то, что чувствует. Он больше не был той сломленной куклой, готовой исполнять любые прихоти. Он начинал исцеляться, и это вызывало у Гарри прилив… гордости? Уважения? Да, именно так! Желание, конечно, никуда не делось, но к нему прибавилось что-то большее, что-то такое, что заставляло Гарри чувствовать себя… другим. Пропал ты, кажется, пропал! Утонул в бездонной пучине серых глаз. Впервые за свои тридцать лет он чувствовал такое. Это было одновременно страшно и безумно интересно. Боги, за что вы так со мной? Может, действительно не стоило издеваться над этим епископом? — Ты обещал рассказать, — сказал Драко, указывая вилкой на шрам Гарри. Капитан замер с куском рыбы на полпути ко рту. — Обещал? — Да. Вчера. Перед тем, как начал облизывать меня. Гарри фыркнул, чуть не поперхнувшись. — Ах, вот оно что. Ну ладно, волчонок, раз уж ты так настаиваешь… — он отложил вилку, откинулся на спинку стула и провёл пальцем по шраму. — Видишь ли, это не просто царапина. Это напоминание о том, что даже самые идиотские поступки иногда оборачиваются молнией в лоб. Драко вопросительно приподнял бровь. Гарри замолчал, внезапно осознав, что сейчас будет рассказывать историю. Не похабную байку для команды, а что-то… настоящее, личное, и то, что ещё отзывается болью в груди. — Лет пять назад, — начал он, глядя куда-то мимо Драко, в иллюминатор, где плескались волны, — мы объединились с другими пиратами для набега на крупный порт. Их флагман звался «Морской Змей» и, скажу тебе, название оправдывал. Драко слушал, не шелохнувшись. — Понимаешь, я всегда был против насилия над детьми. Меня так воспитал мой приёмный отец. И на «Молнии» это правило железное: дети — табу. Но эти ублюдки с «Морского Змея»… Они нашли девочку. Лейлу. Ей было лет десять. Она выжила… но не знаю, сколько из них успело её изнасиловать до того, как я забрал её. Драко не дрогнул. Но его пальцы сжали край стола так, что ногти впились в дерево. — Я забрал её к нам, — Гарри провёл рукой по лицу, словно стирая воспоминания. — Месяц возился с ней… как сейчас с тобой. Видимо, у меня слабость к сломанным игрушкам. Волчонок хмыкнул и потупил взгляд. — Она была не такой, как ты, — продолжал капитан. — Не пустой. Она злилась. Я думал, она поправится. Что ей просто нужно время. Она кричала, царапалась — но это же хорошо, да? Значит, борется. — А она не боролась, — тихо сказал Драко. Гарри посмотрел на него. — Нет. Она притворялась. Он замолчал, глядя на свои руки. — Я выпустил её на палубу. Думал, воздух поможет, — Гарри замер, его голос стал глуше. — Она разбежалась и прыгнула за борт. Драко не шелохнулся. — А ты? — Мы шли на полном ходу. Попутный ветер. «Молния» — чертовски быстрый бриг. Я кинулся следом… Он коснулся шрама. — Ударился головой о сруб. Рассёк лоб, потерял сознание. Бродяга вытащил меня. А Лейла… Гарри посмотрел в иллюминатор, где солнце играло на волнах. — У моряков есть легенды. Говорят, утопленницы становятся сиренами… Тишина. Драко медленно поднял глаза. — Ты веришь в это? Гарри усмехнулся. — Верю ли я, что девочка, которую я не смог спасти, теперь поёт в глубинах и топит корабли? — он наклонился вперёд. — Нет. Но иногда… когда шторм, и ветер воет в снастях… мне кажется, я слышу её голос. Табуретка грохнулась об пол с резким стуком. Драко вскочил так стремительно, что Гарри даже не успел моргнуть. Шаг. Ещё шаг. И вдруг — горячее прикосновение губ к его небритой щеке. Грубоватой, пропахшей морем и солью. Капитан замер. — Почему? — прошептал он, но уже знал ответ. Драко стоял так близко, что Гарри чувствовал дрожь его тела, слышал прерывистое дыхание. Глаза — серые, как предштормовая зыбь, — блестели влагой, взгляд метался, лихорадочный, почти дикий. — За то, что прыгнул, — голос Драко звучал хрипло, будто ржавый якорь скрёб по дну. — За то, что отнял у пиратов. За то, что спас меня. За то, что ты такой… Пауза. — Я не прыгну за борт. — Ох, волчонок, если бы я знал, что ты за историю поцелуешь… — его пальцы постучали по столу, губы растянулись в похабной ухмылке. — Тогда я бы тебе рассказал, как мы однажды отбили шлюху у солдат, а она потом, в благодарность, дала нам по кругу и даже денег не взяла. Ты бы тогда в губы поцеловал? Или, может, ниже? Драко аж поперхнулся, лицо залилось краской — не от смущения, а от злости. — Ты невыносим! — он резко развернулся, пытаясь отойти, но Гарри был быстрее. Жёсткие руки обхватили его за талию, подхватили, как пушинку, и в следующий миг Драко уже сидел у капитана на коленях, прижатый спиной к его груди. — Куда это ты собрался? — прошептал Гарри прямо в ухо, чувствуя, как Драко весь напрягся, а потом… расслабился. Неловко, но — расслабился. Тишина. За иллюминатором плескались волны, солнце золотистыми бликами танцевало на воде. Драко медленно повернул голову, и его глаза — будто туман над холодным морем — впились в Гарри. В них была глубокая звериная тоска. — Один клиент рассказывал… Каждое слово падало, как камень в воду, создавая круги на поверхности тишины. — …что сирены не просто поют и приманивают моряков. Гарри не шевелился, лишь пальцы чуть сильнее сжали Драко за талию. — Они поют о тех, кто их погубил. Драко говорил, а капитан чувствовал, как под ладонью дрожит его тело — то ли от воспоминаний, то ли от чего-то ещё. — О тех, кто не спас. Губы Драко искривились в чём-то, что не было ни улыбкой, ни гримасой боли. — О тех, кто предал и сломил. Гарри вдруг осознал, что Драко не просто рассказывает легенду. Он знает эту песню. — О тех, кто не нашёл… или не искал. И в этот момент капитан понял. Драко не боится сирен. Он завидует им. Потому что у них есть голос. А у него было только молчание. — Говорят, сирены поют для тех, кто потерял что-то важное, — Гарри наклонился ближе, и его губы почти коснулись шеи Драко, когда он шептал, — для тех, кто тонет не в море, а в себе. Его пальцы скользнули по руке Драко, ощущая на тонкой коже каждый шрам. Вот она — твоя карта боли. Вот где ты тонешь. — Может, Лейла теперь среди них. Может, она поёт для таких, как ты. И тогда что-то в Драко сломалось. Он резко развернулся, вцепился в рубаху Гарри, и его голос вырвался хриплым, сдавленным рычанием: — Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНА ПЕЛА ДЛЯ МЕНЯ! Гарри притянул его к себе, обхватив так крепко, что тому пришлось вдохнуть — глубоко, с надрывом. — А что ты хочешь, волчонок? Драко поднял глаза, и в них была надежда, такая хрупкая, что Гарри боялся дышать, чтобы не разрушить её. — Я хочу жить, — сказал он, и в его голосе была такая искренность, что Гарри почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось. — Тогда живи, — прошептал он, его губы коснулись лба мальчика. — А я помогу. Драко засмеялся. Коротко. Горько. Но смеялся. А за иллюминатором шумело море, и где-то в глубине, может быть, сирены действительно пели. Но их песня больше не была для него.