Кореяцест: Невинный рай.

– Привет, давно не виделись! – Россия подошёл к северокорейцу. – О, действительно, – улыбнулся КНДР. – Ты тоже за свитера взялся? – РФ указал на шерстяной чёрный свитер с высокой горловиной того, – Выглядит круто. – Да, спасибо. Твой бежевый тоже милый, – КНДР натянуто улыбнулся. Всё это заставило его вспомнить вновь, почему же ему пришлось надеть свитер и теперь париться в нём на собрании стран. А где-то, за несколькими рядами спереди, сидел главный виновник. В светлом костюме, в брендированной рубашке, Республика Корея приветствовал торговых патнёров и вытаскивал разные документы для подписи. За день до этого, воскресенье. КНДР зашёл в резиденцию брата с несколькими бумагами. На самом деле ему не хотелось заходить в эти апартаменты. И не хотелось дружить с ублюдским РК, который кажется всем самым милым и добрым существом, хотя на деле является сущим дьяволом. "Надо было зайти с Китаем, но Джонгуо уже задолбался со мной таскаться. И чего мне бояться? Действительно!" – КНДР горько засмеялся, – "Всего-то он насильник и извращенец, а я не могу даже дать отпор! Потому что он капиталистическая свинья, а я кимчиобразный дрыщ и вынужденный веган!" – КНДР пошарил в кармане электрошокер, – "Нет, в этот раз я приму стоящий отпор..." – он вспомнил, как раньше дрался с братом, потому что раздражал того своими действиями и политикой. Да, он вёл себя по-мудакски с РК, но и РК не лучше. И вообще, Хангук постоянно добивал Чосона. Почему КНДР напрашивался на очередную драку? Это ничего не стоит. Да, его изобьют. А он и сам помахает кулаками. А потом разойдутся. К тому же он мужчина! Да и ходит постоянно в военной полёвке из рубашки и штанов. Но теперь всё иначе. Всё зашло дальше домогательств. И делать вид, будто всё как прежде, становилось тяжело. Нужно держать лицо. Всё тело напряглось, до боли в мышцах. Слабость, кружилась голова, будто само тело говорило не идти туда. "Я оставлю у входа документы и свалю. Я не пойду туда", – решил Чосон и позвонил в звонок. – Кто там? – ответила домработница на корейском. – КНДР, – ответил и услышал, как по ту сторону недовольно прокашлялись. Затем дверь открыли. Он зашёл в калитку и пошёл по вымощенной дорожке через сад к почтовому ящику. Тут же он увидел Японию в белой рубашке и сером костюме. Это очень обрадовало Чосона, хоть он не подал виду. – Здравствуй, КНДР! – поздоровался японец. – Здравствуйте, – сдержанно улыбнулся КНДР. Он посмотрел холодно на японца, что последнему стало не по себе. Они попрощались. Тут дверь открыл Хангук в футболке и шортах, а также в жёлтых тапочках. Домашний вид. – Ой, братик! – он лучезарно улыбнулся, прямо перед Японией, чтобы тот видел, какой РК хороший брат, и какой КНДР мудак. Но в действительности всё было наоборот. – Здравствуй, – сказал Чосон и подал тому документы, – Я хотел оставить в почтовом ящике, но, раз представился случай, передам тебе, – он говорил холодно и официально. Япония с интересом наблюдал за двумя братьями. – Я рад, что ты решил зайти ко мне, братик! – РК тепло улыбнулся, предлагая войти, – Ты же знаешь, мой дом всегда открыт тебе, даже если мы в ссоре. – Нет, у меня дела. Ладно, до свидания, – Чосон подошёл к Японии и хотел идти с тем. Они уже спускались по мощённой дорожке к выходу. – Нет, братик, нам нужно обсудить некоторые положения из документа, который ты мне дал! – тут крикнул Корея и подбежал к гостям. – Давай, поговори с братом, Чосон, – сказал, улыбаясь, Япония и вышел за калитку, которая закрылась на магнит. Это был конец. Чосону не убежать от брата. – Нет, я не хочу с ним говорить! Нихон, вытащи меня! Ниппон! Чёрт! – КНДР стал дёргать чёрную железную решётку, надеясь на помощь японца, который лишь помахал тому и ушёл. "Нет, нет, нет! Пожалуйста, не оставляйте меня наедине с моим братом извращенцем!" – на глаза навернулись слёзы, которые кореец поспешил вытереть. Тем временем рука "любимого брата" упала на плечо бедного коммуниста. – Братик, разве ты мне не рад? – Хангук состроил обиженное лицо. – Ты мерзавец! Убери от меня свои руки! – КНДР отпрыгнул и врезался спиной в ограду, – Агх, – в спине всё отдалось болью. Он был похож на зашуганного зверька. – Чосон, тут камеры. Хочешь, чтобы все видели наши настрящие отношения? – пролепетал с Хангук, подходя ближе к брату, – А я не против. Прямо здесь, на улице, – он стоял уже вплотную к Чосону и хотел схватить того, как ощутил жгучую боль в руке, отпрыгнул назад, теряя координацию, и упал на газон, – АААА, – крик южнокорейца заполнил всё пространство. – Не трогай меня, изврашенец! – КНДР держал перед собой электрошокер. – Братик, я не понимаю, чего это ты, – давяще сказал Хангук, поднимаясь. Он был зол и хотел разнести всё кругом. Вот и думал, как бы избавиться от штуки в руках младшего брата, – Давай поговорим спокойно, – деланная улыбка, КНДР ощущал, как атмосфера вокруг сгущалась и тяжелела. Хангук был до невозможности зол. – Выпусти меня! – это было единственное требование Чосона. – Выпустить? Ладно, конечно, братик, – через боль Хангук улыбался, – Только я пойду за картой, чтоб открыть калитку. Подожди. Можешь даже пойти за мной, если не веришь. – Нет, спасибо, – КНДР знал, что его брат сродни хитрому лису, не спустит всё просто так. Хангук, шатаясь после удара током, пошёл в дом. Он думал над тем, как бы вырвать оружие с рук северокорейца. А ведь что мешает ему самому прибегнуть к оружию? Он оставил дверь открытой и зашёл внутрь. Доложил домработнице не открывать калитку. Затем нашёл дубинку. "Что ж, братик, хочешь играть? Я не против", – решил Хангук и спрятался в шкафу за дверью. План был до безобразия прост. Чосон, не дождавшись Хангука, всё-таки пошёл в дома. Когда он шагнул через порог здания, он ощутил боль по груди. Его ударили, и Чосон упал назад. Дубинкой Хангук отбил из рук младшего брата электрошокер. Всё произошло быстро. – Айгх! – простонал от боли КНДР, сжавшись к комок. РК стоял над ним, забрав электрошокер. – Братик, это не игрушка, – РК покрутил средством защиты. Он спустился к тому на корточки и продолжил издеваться, – Ну что, я так соскучился по своему братику. Нам стоит столько всего наверстать! – Отстань! – Чосон привстал. От удара останутся синяки, – Я не хочу с тобой ни во что играть. – Ой, да что ты, братик, так нельзя! – Хангук поднял северокорейца, – Сам пойдёшь или мне тебя нести? – и пригрозил электрошокером. Страшась боли, Чосон, сглотнув, пошёл. Он боялся. Всё пошло не так, как он хотел. И теперь даже сопротивляться было себе дороже. Братья поднялись по лестнице на второй этаж и пошли в комнату Республики. КНДР помнил этот маршрут. С каждым шагом серде билось быстрее. Он боялся повторения насилия. К тому же он разозлил Хангука. – П-прости, – начал Чосон, пытаясь облегчить свою судьбу, – С электрошокером, – это удивило южанина. – Правда? Ты просишь прощения? Ох, братик, ты такой милый, – Хангук забавился, – Но удар был очень болезненным. У старшего брата будет потом след, – он говорил с нарочито детским тоном, и это раздражало Чосона, но делать нечего, приходилось подыгрывать. Сила за РК. – Мне жаль...– произнёс КНДР, и они оказались перед нужной дверью. Чосон, сглотнув, открыл её. – Тогда братик должен искупить вину. Сделать приятно старшим, – тон Хангука стал игривым. Они вошли внутрь. Хангук толкнул брата в кровать и навалился на него. Южнокореец схватил кисти рук младшего, нависая над тем. Чосон был напуган и смущён. Он нахмурился, пытаясь сохранить мнимый контроль над собой и ситуацией, однако всё шло через одно место. Его место. – Нет, прекрати! – с непринятием прикрикнул КНДР, пытаясь освободить руки. Старший брат встал между его ногами. Страх наступал на Чосона, отдаваясь непервариваемой болью в желудке. – Какой же ты милый, братик, так и хочется тебя съесть, – с умилением заговорил Хангук и зарылся лицом в шею Чосону, вдыхая запах брата, – Пахнешь сладко, ты, наверное, очень вкусный, – и он впился в шею братика, покусывая тонкую кожу. Чосон захныкал от боли и страха. Он не хотел этого, это казалось странным и неправильным, что собственный брат идёт на такие извращения. Впрочем, а как ещё должно было идти их "слияние"? – Нет, так нельзя, отстань, – Чосон чувствовал, как брат вылизывает чувствительную кожу на шее, как тот с нежностью и любовью спускается губами вниз. КНДР уставился в белый потолок, ощущая своё бессилие и слабость. Это был не первый и не последний раз. Ему стоило смириться со своей ролью в их тандеме и попытаться получить хоть какое-то удовольствие. Особенно когда Хангук в хорошем настроении и очень ласковый. Северокореец прикрыл раскрасневшиеся глаза, слёзы потекли по щекам, но он прекратил барахтаться. Это заметил РК. – Братик, какой же ты милашка, – бархатный голос Хангука успокаивал уши. РК, не возымев терпения с пуговицами на рубашке КНДР, просто сорвал её, открывая вид на хрупкое тело брата. Пуговицы с полусвистом отлетели в стороны. Хангук принялся покрывать грудь поцелуями, нарочито чмокая. Чосон прерывисто дышал, он был слишком чувствителен. – Братик, я хочу тебя, – шептал Хангук, но чтобы Чосон всё слышал. Тот был красный от стыда и возбуждения. Когда РК стал снимать штаны с младшего брата, тот нервно задышал, ведь всё равно боялся, – Не волнуйся, я буду нежен, – с улыбкой произнёс Хангук, предвкушая их "объединение". – Ты так каждый раз, – бросил с недоверием КНДР и отвернулся. Он уже смирился. Всё равно стянут штаны и трахнут. Только в случае бунта поза будет неудобная, ну, и пару ударов под дых. – Прости, ты просто такой узкий, – штаны младшего оказались на полу, следом за ними полетели штаны старшего. Там же оказались и трусы. У Хангука уже давно стояло. Однако он был недоволен положением Чосона, ибо страх не позволял тому возбудиться должным образом. Тогда РК спустился ниже, к паху братика и взял в рот его член. Опытный в любовных делах, Хангук стал посасывать орган Чосона, играясь языком, губами, заставляя последнего выгибаяться и дрожать от ощущений. Выдавливая из Севера сладкие стоны и вздохи. Тем временем пару шаловливых пальцев уже проникли в дырочку северокорейца и начали там работу. КНДР терялся от ощущений, всё было слишком хорошо. Он не мог противиться. – Похотливый чёрт, – ругнулся Чосон и томно простонал, вздрогнув. Это было от пальцев внутри него. – Да, моя сладкая булочка, – Хангук поднялся, увидев, что его братик готов. Член плавно вошёл в нутро Чосона, раздвигая стенки. К КНДР пришло чувство наполненности изнутри. Он тонко ощущал, как горячий орган внутри подрагивает и взбухает. Движение, и член наполовину выходит, чтобы затем вновь зайти и наполнить северокорейца. Хангук уже научил братика безумному наваждению. КНДР стал испытывать удовольствие от того, что в него входили, от ритмичных движений внутри, от наполненности и от того, как в него кончают. Сейчас не был исключением. Чосон глубоко дышал, открыв рот, он был весь красный, глаза закатились от ощущений. – Ах, ах, оппа, – жалостливо произнёс Чосон, и старший брат его поцеловал, продолжая двигаться внутри. Темп нарастился. Руки старшего брата сжались от напряжения в ягодицах, хотя он старался двигаться плавно. Резкие толчки особенно отдавались КНДР. Оба оказались на пике. – Братик, я люблю тебя, – мило произнёс Хангук и тут же кончил в Чосона. Тот также кончил на живот старшему брату, ощущая семяизвержение внутри себя. – Оппа! А-ах! Я тоже, – тяжело дышал северокореец. Румянец захватил щёки. Да, такой хрупкий, милый Чосон и нравился Хангуку. Которого можно было вылизать и съесть. – Моя сладкая булочка, – ухмыльнулся РК и обнял того, целуя в лобик.