я буду ждать, моя любовь

How could you love somebody like me?

Tryna be cold, but it's making you weak

I couldn't hurt somebody so sweet

But it's turning me on just watching you leave

How could you love somebody like me? Ah

Could you? Could you?

***

Пальцы дрожат от никотина. Я вдыхаю ещё, комкаю зубами фильтр. Окна открыты во всех комнатах. Как ты хотела. Как ты любила, Лэйн. Я сижу в нашей спальне на подоконнике, а на кровати лежит ветер. Теперь он грохочет дверьми и ледяными пальцами забирается под мою рубашку. Мне опять холодно. И хотелось бы, чтоб это была ты. Я помню, что ты любила осень. Холодная от кончиков пальцев до извилин мозга, ты раскрывала окна настежь и дышала, дышала, дышала до сумасшествия. Ты говорила, что я не понимаю. Ты действительно хотела, чтобы я полюбил протяжные стоны ветра и тоскливое серое небо над головой. Я не хотел любить осень, я просто хотел любить тебя. А помнишь, как мы впервые переспали? О, да, я отлично это помню. Я поймал тебя тогда на улице. Одинокую, колкую и злую. Ты готова была вгрызться мне в руку, разорвать кожу до мяса и глодать мои кости. Мы не были друзьями. У меня было мало шансов попасть в круг тех людей, которых ты называла ими. А были ли они у тебя вообще, милая? В тот вечер тебе просто хотелось сорвать злость. На мне, на моем теле, на моих искусанных губах. И ты с этим отлично справилась, Лэйн. Я до сих пор помню, как сильно саднили шрамы от твоих острых коготков. Но ты трусишка, Лэйн. Ты почувствовала что-то и сбежала. Просто оставила меня одним прекрасным утром. Без записки, без сладких слов прощания. Я даже номера твоего не знал, Лэйн. А ведь мы столько жили вместе. Закрытая, кусачая, непонятная с тысячами скелетов в шкафу. Вернись ко мне, моя девочка, и я даже не буду играть в гордость. Я просто нагну тебя на этом чёртовом подоконнике. Или нет, чёрт возьми, просто вернись ко мне. Пожалуйста, Лэйн... Я уже устал быть сильным без тебя. Снова выкуриваю пачку сигарет, скидываю их в пепельницу рядом. Взгляд ненароком цепляется за горящее окно напротив. Кошка на подоконнике. Горшок с растопыренным уродом-кактусом. И убийственный запах жареных котлет. Оттуда, наверное? Вот заходит хозяйка, одергивает занавески, смотрит в упор. Я улыбаюсь ей. Она в ответ. Такая по-мягкому странная улыбка на покорёженном, жестком лице. С ней живет сын и, кажется, муж. Они часто ходят из одной комнаты в другую, но я этого почти не вижу, потому что другие комнаты у них выходят на трассу. Такая мирная жизнь, мимолетный полет золотой молью по планете тебя никогда не устраивал, да? Женщина пропадает в своем надушенном котлетами уютном мирке. Только занавески еще колышаться, помня ее сухие тонкие пальцы на себе. Как странно, что я даже не знаю ее имени. Звонок в дверь. Честно сказать, я не уверен, в мою ли это вообще дверь. Мое существование никого в принципе не волнует. Однако, звонок продолжается и вынуждает меня встать. Ноги едва не подкашиваются от дешевого никотина, растекшегося по венам. Дверь открывается сама, как только я подхожу. У меня же не заперто. Щелкает и опускается ручка, тяжелая дверь стукается о стену. В темноте моей прихожей стоишь ты. Меня сразу оглушает тайна твоего существования. Твоё присутствие накрывает меня с головой. В ушах звенит, как при погружении, в висках кровь судорожно гоняет неостывшие остатки сигарет. Я замираю, ты тоже. Смотришь на меня из-под прикрытых ресниц. Не улыбаешься, просто смотришь. -Ян?.. -ломким шепотом тянешь ты, не решаясь зайти. И вновь накрываешь меня омутом своих черных глаз. Своих невообразимо ядовитых, острых и таких красивых глаз. -Лэйн?..-эхом отзываюсь я. - Пришла поздравить с двадцатилетием? Как старый верный друг ?- Я знаю, что язвлю. Ты вспыхиваешь, смотришь на носки сбитых сапог. Твои красивые погнутые плечи сгибаются ещё сильнее под тяжестью моих слов. Прости, любимая, но ты слишком долго заставила меня ждать. -Зачем ты..? Ты ведь знаешь, что мы никогда не были друзьями.-обиженно шепчешь ты мягким голосом -Тогда зачем ты пришла, Лэйн?-выплевываю тебе в лицо, размазываю поверх твоего идеального макияжа. Ты обнимаешь себя за плечи, будто от холода. Твоя макушка едва заметно дрожит. В подъезде холодно и сыро, но ты заслужила это, Лэйн. Я не приглашал тебя, но ты заходишь сама. Ступаешь каблучками по твердому паркету, не поднимаешь головы. Я чувствую твой запах. Приторный, густой, удушливый в своей сладости. Второй рукой ты быстро закрываешь мою дверь. По привычке. Или специально. -Зачем ты пришла, Лэйн?..-вновь спрашиваю. Еще жестче, еще хлестче, чем в первый раз. Ты всё сильней опускаешься под моей холодностью. Твои кривые позвоночки едва держат голову, грудная клетка едва слышно заходиться от быстрого дыхания. Ты почти что на коленях, беззащитная и маленькая в своем черном пальто. В прихожей так темно, что я едва вижу тебя. Цепляюсь взглядом за твои белоснежные коленки над линей длинных сапог. И вновь смотрю на потупленную голову. Кажется, протяну руку — маленькая пахучая макушка упрется мне в ладонь. -Ян.. Я пришла, потому что..- ты чуть-чуть поднимешь голову, снизу вверх смотришь на меня. - Потому что я скучала..- -Как мило, Лэйн. Ты скучала.- тяну я еще ядовитее, слова бьют тебя по лицу, ты вздрагиваешь. -Ян, прости меня, пожалуйста..- наконец выдыхаешь ты. О моя гордая девочка, так даже лучше. -Нет, Лэйн, - говорю я твёрдо. -Я не прощаю тебя. И ты сдаёшься. О да, ты по-настоящему сдаёшься. Ты накреняешься, как поверженная громом птичка, взмахиваешь тонкими чёрными прядками и падаешь на колени. Твой взгляд вцепляется в меня, разъедает радужку. Бледные руки откидываются назад. Ты как на исповеди, Лэйн. Хотя ты, кажется, не веришь в Бога? Твои пальчики неуверенно, легконько хватаются за мои ноги. Ты едва балансируешь на круглых коленных чашечках. Сладкая, текущая реками из твоих глаз подавленная гордость. Ты скрипишь зубами, но сидишь. Неужели ты так скучала ? -Вставай, Лэйн, - командую я, едва сдерживаясь. - Вставай, и иди, откуда пришла. - Ты с жгучей ненавистью смотришь на меня. Фальшивлю, знаешь. Но мне впервые досталась такая роль, дорогая. Позволь мне показать тебе, как сильно я тебя ждал. Как сильно хотел разрезать тонкие ниточки вен кухонным ножиком, выпустить из них кровяно-красную струю жизни и растаять в сумбурности, нелепости этой страсти. Погибнуть ради тебя. Ты резко встаешь, пошатываешься. И падаешь на меня. Раздавленная, изрезанная, как я шрамами, едкими словами. Ты цепляешься за меня, обхватываешь по бокам, врастаешь в меня, как ветки дерева. Я не обнимаю тебя в ответ. Но мне хочется. Мне больно, и от этого ещё сильнее хочется. Мне так хочется тебя. Ты плачешь. Я чувствую дорожки твоих слез на своей рубашке. При мне ты никогда раньше не плакала. Уходила в другую комнату и ревела в подушку. Но всегда была сильной. А сейчас сломалась. Сладко хрустнул механизм в твоей душе. Как твои хрупкие косточки, которые я наконец обхватываю сквозь пальто. Тихо посыпались детальки, как твои слезы. Нежные, приторные женские слёзы. Я провожу рукой по твоей спине. И чувствую неожиданную гладкость. Тёплую естественность твоей кожи. Странно. Второй рукой скольжу под заворот пальто и нащупываю горячую голую грудь. Чертовка. Злость почти накрывает меня с головой. Ты знала, ты всё знала. Но ты выворачиваешься, целуешь в губы. Касаешься мокрыми щеками моего лица. Теплая, гладкая кожа с запахом кокосового масла. Плотные губы. Я отвечаю тебе, попутно расстёгиваю пуговицы пальто. Голая. Ты чертовски голая и холодная. Пальто тяжело падает на пол вместе с моей злостью. Ничего не остается. Только ты, полностью нагая, мчащаяся через город. Сквозь ливень — да, твои волосы, еще мокрые от дождя,— сквозь ветер, пробирающийся в тебя через эту тонкую бледную кожную прослойку. Ты плачешь сильнее. Грудь сотрясается от рыданий. И я, благодаря твоей изобретательности, чувствую каждое биение твоего суматошного сердца и хлопающих легочных плевр. Мне жалко тебя. Я прижимаю тебя ближе, теперь ласково. Теперь любовно, как привык. - Ты вся дрожишь..- замечаю, зарываясь носом в твои волосы. - Наверное, околела на улице. - Не на улице. Без тебя..-поправляешь ты, набрасываясь на мою шею, выскальзывая из своих сапог. Ты тянешь меня от стены, почти тащишь в комнату. Жадная, голодная. Ты напоминаешь мне океанский шторм. Разрушительный цунами в моей спальне. Твои загребущие ручки толкают меня на холодную, незаправленную кровать. В царство черных простыней с запахом жирного кокосового масла. Это твой запах, дорогая. Ты ведешь носом, вдыхаешь затхлый квартирный воздух и прикрываешь глаза. Помятая, заплаканная, девственно-голая садишься на меня сверху, обхватив горячими разворотами бёдер. Я не смотрю на твое тело, меня куда больше занимают глаза. Прикрытые, непроницаемые. В твоих глазах не читалась душа. Я частенько думал о том, действительно ли она у тебя имеется. - Ты купил мои духи. О, Ян.. Неужели засыпал каждую ночь, опрыскивая постель этим запахом? - в забытьи шепчешь ты, криво-косо улыбаясь. - Отпугивал моль,- бросаю я и хватаю тебя за плечи, резко притягивая. - И таких как ты.- Ты смотришь на меня жалостливо. Ласково притираешься мокрой щекой к носу, дрожишь. Кажется, твое тело сотрясает куда большее цунами. Меня снова накрывает. Не разобрать уже что: злость, страсть, зверство. Радости слишком много, что она перерастает в жестокость. Я опрокидываю тебя на кровать, резко стаскиваю с себя. Из твоей груди вырывается судорожный, хриплый вздох. Ты такая мягкая и хлипкая, что мне ничего не стоит тебя поломать. Я фиксирую твои руки на месте, не позволяю себя касаться. Твой испуганный взгляд почти что разрывает эту беспросветную завесу, застилающую тёмную, неизведанную душу. Я уверен, что ты ждала моей нежности. Но я слишком устал без тебя. Я слишком изрезан осколками этой боли. Оправдания срывают мне крышу. Я буду оправдывать себя, кусать язык за каждое неосторожное движение, но продолжу. Утоплю в никотиновой крови мораль, нежность, преданность, ласковость. То, что ты так любила во мне. О нет, Лэйн, сегодня моя очередь срывать свою злость. Я привстаю над тобой, призывно смотрю в глаза. Ты медленно тянешь руку вниз по моему телу, пальцы твои дрожат. В комнате так темно, ты меня наверняка не видишь. У тебя же такие слабенькие глазки, любимая, я помню. Твои руки останавливаются на линии брюк. Я выдыхаю тебе в губы. Дрожащий испуг тает, прищуренные близорукие глаза пронзают меня насквозь, затягивают. Плевать, что там делают твои руки. Я хочу наблюдать твою душу в её самом искреннем проявлении. Ты судорожно, рвано хватаешься за пряжку ремня. Почти рвешь её, словно забыла, как правильно расстегивать. Конечно, забыла. Нужно почаще вспоминать, как ты по мне скучаешь. Я гашу в себе едкие мысли, отдаю себя в твои руки. Делай, что хочешь. Только не бросай. Я бы прошептал тебе это в губы первым стоном, но это звучит слишком беззащитно. Слишком по-приторному нежно для сегодняшнего вечера. Я скажу тебе потом. Да, завтра. Когда ты встанешь, как обычно, позже и обнимешь меня сзади. Я скажу тебе, как я умирал без тебя и давился ядом в этой пустой чёрной квартире. Обязательно прошепчу тебе мои тоскливые одинокие слёзы, длинные ночи в агонии без тебя. И обниму тебя в ответ, и расцелую каждое колено и буду долго и преданно заглядывать в твои глаза-омуты. Завтра, да завтра. Наконец-то у меня будет завтра с тобой. А сейчас я жёстко, со всей силы сминаю твою нежную кожу на талии. Натягиваю так, что чувствую рёбра. Припоздавшее возбуждение подкрадывается снизу, жаром ошпаривает внутренности. Я плавлюсь, а ты ведёшь рукой под брюки, пробираешься под бельё. Я шипяще выдыхаю сквозь зубы, твои ледяные руки почти больно хватаются за меня. Бескровно-холодные пальцы сжимают член. Контраст нашей кожи и тающая нежность в твоих глазах. Я не целую тебя. Ты ласково касаешься моей щеки рукой, вторая начинает медленно двигаться вверх-вниз. Лёгкое, невесомое касание пронзает меня насквозь. Я наваливаюсь на тебя, освобождаю дрожащий, неправильный стон тебе в плечо. Уязвимо прижимаюсь к твоей руке всем телом. Ты двигаешь рукой быстрее, увереннее. Так можешь только ты. Только твои безжизненные пальцы могут довести меня до срывающихся всхлипов. Только тебе я позволяю видеть тёмную радугу моей беззащитности. И ты этим пользуешься. Бессовестно наращиваешь темп, заставляя мычать в твои волосы, не закрывая рта. Я чувствую, как твои ледяные пальцы согреваются от трения, как ты сглатываешь и тяжело дышишь мне на ухо. - Ян.. Мой хороший, мой нежный мальчик. Прости меня. Ты самый, самый лучший..- и замолкаешь, вслушиваясь в мои стоны. - Я глупая.. Понимаешь, нет ? Я думала, что всегда смогу вернуться к тебе. Что ты всегда будешь здесь. Тёплый, живой, ласковый. Что я вернусь, и все будет так, как было. Прости меня, прости, Янушка. Моя Божья Милость , моя самая щедрая божья милость.. - Я уже не могу нормально соображать. Твоя нежность раскаляет меня до предела сильнее, чем пальцы. Голова в тумане, член ощутимо пульсирует, готовясь к разрядке. Тебе наверняка тяжело, рука затекла, но ты продолжаешь. Упрямая, напористая в своем желании доставить мне удовольствие. -Лэйн.. Я, отпусти..- загнанно шепчу ей в губы. Она протестующие машет головой, в глазах сияет, как весенняя гроза, искра упрямого страха и дрожащего желания. Ты подумала, что я хочу тебя оттолкнуть? Черт, да если бы я мог.. -Что? Нет. Зачем ты просишь? Ты же близко..- растерянно, бегло говоришь в ответ. - Пусти.- ласково прошу, чуть отстраняюсь. -Ян..? Ну что, что я не так сделала?- теперь на грани слёз, срывающимся, душераздирающим шёпотом. Я мягко улыбаюсь тебе. Впервые за вечер целую в аккуратный острый нос и сажусь на кровать. Смотрю на твое одинокое, холодное тело морской сирены. Длинные водоросли волос оплели всю кровать, от них поднимался пряный жар с запахом ванильного шампуня. Чёрные на чёрных простынях. Чёрные на кристаллически белом теле. Снимаю брюки вместе с бельём, всё ещё чувствуя потушенный огонёк оргазма на кончиках пальцев. Аккуратно откладываю их в сторону, не решаясь смотреть на тебя. Ты громко, по-грудному радостно выдыхаешь и тоже садишься, натягивая копны волос на свои узкие плечи. Я вижу твои глаза. Нет, теперь я вижу твою душу. Я вижу, как твои ресницы дрожат, заходятся от радости. А в глазах твоих, очищенных влажными слезами, горит тёплый огонёк. И пахнет, кажется, жареными котлетами. Я целую тебя. Без страсти, без жестокости, без звериной злости. К чёрту завтра. С моих губ ты пьёшь мои брошенные слёзы, мою тающую, трепетную грусть. Мою любовь к тебе. К этой острой, как нож, язвительной и жестокой тебе. Ты оставила меня, ты растоптала мои чувства. Ты сожрала заживо мое сердце, переварила и выплюнула себе в грудь. Там, где у тебя давно пустовало. И мне было абсолютно, критически плевать на это обстоятельство. Я бы отдал тебе свой глаз, если б у тебя отвалился левый, тот, который видит хуже. Была бы забавная разноглазая Лэйн. Один глаз в адское пекло, другой — в болотную заводь. И я отдал бы тебе всё, Лэйн. До последней клетки моего израненного тела. Мне сложно сдерживать себя. Моё тело тоже скучало. По тебе и по сексу в целом. Я ведусь у тебя на поводу, покоряюсь твоей ненасытности. Ты ласковая, это странно. Ты опять шепчешь нежности, и это заводит. Вновь завалившись на меня, ты обхватываешь моё лицо руками. Замираешь. Словно видишь впервые, проводишь взглядом по шраму, одновременно прижимаясь плотнее. Голая, холодная, о меня — горячего и возбужденного. Будто неумело, словно в первый раз находишь рукой мой член, взглядом в который раз пронзаешь, и медленно опускаешься. Я твой до конца. До остатка. До запрокинутой головы, больно стукнувшейся о изголовье кровати. Ты замираешь, искренне выстанывая через рот. -Пожалуйста, Лэйн..- скуляще выдыхаю я, чувствуя жар твоих стенок. - Двигайся, пожалуйста..- Ты неверяще целуешь меня в щёку, кладёшь голову на плечо, как я совсем недавно. И начинаешь двигать бёдрами, задавая темп. Твои губы преднамеренно остаются у моего уха, демонстрируют громкие выдохи, несдержанные, короткие полустоны. Я уже забыл, каково это. Ты, наверняка, нет. Сколько их у тебя было, пока я хранил тебе собачью верность? Ты приподнимаешься, меняешь угол проникновения, и мне уже всё равно, сколько. Я сейчас с тобой, в тебе, рядом. Всё остальное не имеет значения. Подавленное возбуждение вспыхивает во мне, я сам помогаю тебе насаживаться. Ты слабенькая, хоть и злая. Хрупкая, твои икры уже судорожно дрожат от напряжения. Ты благодаришь меня еще одним стоном. Пожалуйста, моя радость. Мы всегда понимали друг друга лучше, чем самих себя. - Люблю те.. бя. Тебя люблю..- вперемежку со слезами вдруг заходишься ты. Влажно, громко, неправильно стонешь и плачешь. Захлёбываешься своим слезами так сильно, что лицо в них тонет. И продолжаешь шептать, уверять и себя и меня. Любишь, ну конечно ты любишь меня. - И я тебя. - выдыхаю, чувствуя нарастающий в груди жар, глаза неправильно щиплет. Ещё минута и я расплачусь вместе с тобой. Твои бедра шлёпаются слишком быстро, слишком ненежно, но я знаю, что плачешь ты не поэтому. Темп ускоряется быстрей, чем ты могла выдержать, твое тело просто распластывается на мне, сжимаясь. Кощунственно продолжаю двигаться в тебе, выбивая из уставшего горла хриплые поскуливания. Наконец, ты выдыхаешь в последний громкий стон и расслабляешься, передавая мне свою дрожь. Мне не хватает сил разъединиться с твоим мягким, нежным телом даже тогда, когда волна удовольствия накрыла меня с головой. Я виновато, протяжно простанываю тебе в ухо, изливаясь внутрь твоего блаженного тела. - Прости..- на выдохе в твои волосы. -Ты меня прости. - просишь, дрожа всем обессиленным телом. Я, кажется, забыл, насколько ты маленькая. И беззащитно-искрення, Лэйн. В открытое окно залетает ветер, будто одеялом накрывает наши разгорячённые тела. Ноябрь. Месяц самоубийц и романтиков. Такой, когда зимы еще нет, и осень уже растаяла. Переменчивый, холодный и горький. Как и ты, любимая. Как и ты, Лэйн.