Daddy?

— Мейса? Мадара приподнял бровь, когда, открыв дверь, увидел девушку на пороге. Он едва успел выключить воду в душе, как услышал звонок, и уж точно не ожидал увидеть здесь Мейсу. Она же лишь усмехнулась и, не дожидаясь приглашения, прошла внутрь, скинула обувь и обернулась к Мадаре, который только успел закрыть входную дверь. — Почему удивлён? — спросила она, скользнув по нему взглядом и прикусив нижнюю губу. — Ты же сам написал, чтобы я не забыла про свои вещи. — Это не повод врываться ко мне без предупреждения, — произнёс он, подходя чуть ближе. Он лишь напомнил ей про вещи и точно не рассчитывал, что она появится на пороге меньше чем через час. — Ты не рад? Её взгляд медленно прошёлся по его бёдрам, на которых держалось лишь полотенце, поднялся выше — по напряжённому торсу — и остановился на глазах. Лёгкая улыбка тронула её губы, и она подошла вплотную, почти не оставляя между ними расстояния. Не отрывая взгляда от его карих глаз, она уверенно скользнула пальцами под край полотенца и провела ими по внутренней стороне его бедра, поднимаясь выше. — Кажется, всё-таки рад, — тихо отметила она, чувствуя, как под её неспешными движениями он начинает реагировать, и как полотенце едва держится на бёдрах. — Мне нужно на работу, — произнёс Мадара ровно, глядя ей прямо в глаза. На его лице ничего не дрогнуло, будто он намеренно игнорировал её ладонь на своём члене. — В субботу? В десять утра? — она чуть склонила голову, продолжая неторопливо двигать рукой. — Это важная встреча, — сказал он строже. Но Мейса только расплылась в хитрой улыбке. Она видела, как его взгляд потемнел, стал напряжённее. Он держался, но она чувствовала, что он хочет большего. — Тогда, может, стоит расслабиться перед ней? — прошептала она, почти касаясь его губ. — Я знаю, что тебе нравится. Она провела языком по своим губам и, не дожидаясь ответа, отступила. В два шага пересекла гостиную и остановилась у дивана. Не сводя взгляда с замершего в проходе мужчины, она легко стянула с себя платье и отбросила его в сторону. Затем так же плавно опустилась на край дивана, оставаясь к Мадаре спиной, и медленно наклонилась вперёд, вытягиваясь по-кошачьи — подчёркивая изгиб спины и линию бёдер в белом кружевном белье, которое он когда-то подарил ей. — Ты ехала в этом в метро? — произнёс он, подходя к ней. Полотенце с его бёдер соскользнуло вниз и упало на пол. — Да… — Мейса обернулась на Мадару, почувствовав тепло его тела за собой. — Хотела оставить «горячее» на вечер, но поезд в твою сторону приехал раньше. Решила — это судьба. — В мою сторону? Его ладонь скользнула по её ягодицам, мягко проводя вниз. Кончики пальцев задержались между её ног, а затем медленно прошлись по влажным половым губам. От этого дразнящего прикосновения из груди Мейсы вырвался шумный выдох, а бёдра сами подались назад, навстречу его руке. — И где ты собиралась быть в таком виде целый день? — спросил он, вводя в неё сначала один палец, а затем второй. — У Сакуры, — ахнула она от новых ощущений, — но она подождёт. Уголок губ Мадары едва заметно дрогнул. Пальцы продолжали двигаться внутри неё ровно, но в груди у него неприятно сжалось. Дело было не в том, что она ехала к подруге, а в том, что он не знал, правда ли это. — Кажется, «Сакура» — твоё вечное прикрытие. — Лучшее. Она снова подалась бёдрами назад, будто не желая отпускать его пальцы, но Мадара осторожно вытащил их из неё, и с её губ тут же сорвался недовольный стон. Усмехнувшись, он чуть сильнее прижался к Мейсе сзади и склонился к её уху: — Так сильно хочешь? — Хочу, — сладко протянула она, ощущая его влажное дыхание на своём ухе и чувствуя, как напряжение внизу живота становится почти невыносимым. Он тихо хмыкнул и выпрямился. Его взгляд прошёлся по её позе: по тому, как были раскиданы её волосы, как красиво оттопырены её упругие ягодицы, как блестело в промежности у её ног — настолько, что мокрой была даже ткань так называемого белья. Медленно он провёл членом по её влажной промежности, не входя до конца, лишь очерчивая её контуры, чувствуя, как она едва заметно вздрагивает от каждого его прикосновения. Она была полностью готова отдаться ему здесь и сейчас, и это сводило его с ума. Смочив член слюной, он сжал её бедро и резко вошёл в неё. Мейса дёрнулась и попыталась приподняться, но он тут же прижал её голову к дивану, не позволяя отстраниться. — Продолжай так лежать, — сказал твёрдо он, двигаясь в ней, даже не давая и секунды привыкнуть. — Ты сама попросила. — Д-да… — простонала она, чувствуя его резкие и глубокие толчки. Она знала, что эта поза была его любимой. В этой позе он доминировал над ней сильнее всего. И в этой позе она не могла видеть в его глазах, как он теряет контроль. Она могла лишь ощущать — в его чуть более жёстких, чем обычно, толчках. В том, как он, запутывает пальцы в её волосы, натягивая их. В том, как вдавливает её грудью в подушку, в матрас, во всё, что попадается под ними. В том, как заводит её руки ей за спину, лишая возможности прикасаться к себе. Он держал её крепко. Каждый толчок сопровождался звучным хлопком кожи о кожу. Она пыталась сдерживать стоны, стиснув зубы, но дрожь в её бёдрах выдавала всё. — Хочешь? — уточнил он. — Очень... пожалуйста... — прошептала она, пытаясь насаживаться на него в его темпе, словно могла хоть на что-то повлиять. Но только он решал. Мадара чуть ослабил хватку, и вскоре она почувствовала его пальцы на своей пульсирующей точке. Он массировал её клитор уверенно, жёстко — и стоны вырвались из её горла: глухие, сдавленные, вгрызаясь в угол подушки, которую она схватила с дивана. — Пожалуйста... — простонала она снова, уже не в силах сдерживаться. Она была близка. Он чувствовал это — по напряжению мышц, по волне влаги, по судорожному вскрику, когда снова резко вонзился в неё. Ещё. И ещё. Но он хотел большего. Хотел, чтобы она кричала. Громче. Чтобы извивалась, захлёбывалась от наслаждения. Осознание того, что это он вызывает в ней такие реакции, что он управляет её оргазмом, сводило с ума уже его самого. Он хрипло застонал, чувствуя, как её тело срывается — дрожит, сжимается. Подчиняется. Мадара продолжал насаживать её на себя — всё сильнее, всё резче. Его пальцы вонзились в её бёдра с такой силой, что завтра наверняка останутся следы. Дыхание стало хриплым, тяжёлым. С каждым новым толчком она дрожала всё сильнее, позволяя ощущениям захватить себя целиком. Она будто растворялась под ним — в его ритме, в его жадности. Не прекращая терзать её клитор, он продолжал двигаться в ней до тех пор, пока она не сдалась окончательно, дрожа в этом мучительном, но таком сладком оргазме. Он ощутил, как Мейса машинально пыталась соскользнуть с его члена — отстраниться, ускользнуть — но он не дал. Не позволил. Несколько секунд он не двигался — просто оставался внутри. Он чувствовал, как утихает её дрожь, слышал, как постепенно выравнивается дыхание, и это разжигало его желание с новой силой — даже сильнее, чем до этого. Он медленно провёл ладонью по её спине — вдоль линии позвоночника, по плавному изгибу её тела, одновременно успокаивая и будто заранее предупреждая. Затем снова начал двигаться в ней — неторопливо, словно растягивая вкус момента, то почти полностью выходя, то вновь входя до конца. — Не можешь больше? — произнёс он с лёгкой усмешкой, наблюдая, как она пытается слегка отстраниться и удержаться на руках. Мейса выдохнула, колени дрожали, тело ныло, она с трудом удерживала себя, а он не спешил ни покидать её, ни кончать. Она хотела сказать «не могу», но вместо слов с уст вырвался стон, в котором смешались отчаяние и наслаждение. — Хорошо, — усмехнулся он, давая понять, что сейчас это была её ошибка. — Ведь я ещё не кончил. Мейса протяжно простонала, когда он снова вошёл в неё во всю длину. Каждое движение отдавалось словно сладкая пытка, от которой одновременно хочется плакать и стонать. Потерянная между жарким и стыдным наслаждением, она громко стонала, уткнувшись в подушку. Голова кружилась, эмоции смешались. Она больше не сопротивлялась — просто отдавалась ему, а он не останавливался, лишь входил в неё ещё напористее. Он наслаждался её податливостью: ему нравилось, как она больше не может сопротивляться, как становится мягкой, тёплой, податливой. Его. Пальцы Мадары запутались в её волосах, а толчки внутри неё становились более обрывистыми, резкими. Мейса чувствовала, как мокро между ног, как скользко, жарко, как он входит в неё до упора снова и снова. От смеси нестерпимого желания и накатывающей второй волны ощущений, жгущих каждую клетку, она сжала пальцами обивку дивана так, что те побелели. Ноги тряслись сильнее, не в силах больше удерживать собственное тело. Эта волна накрыла её полностью. Почувствовав это, Мадара отпустил её волосы и обеими руками вцепился в её бёдра. Сильно. Удерживая её в этом пике, он вонзился в неё до конца. Его последний толчок был самым грубым и самым личным. С губ сорвался низкий, глухой стон, после чего он кончил. Член тут же выскользнул из неё, оставляя следы вязкой спермы. Мадара на мгновение задержал взгляд на этой картине перед собой, а затем провёл пальцами по её телу. Он почувствовал, как она вздрогнула, когда его пальцы коснулись влагалища, и лишь усмехнулся. Пальцами он провёл по копчику, пояснице и влажной промежности, медленно размазывая своё семя по её коже, смешивая его с её собственной смазкой, словно намеренно оставляя на ней этот след. Лишь после этого он отстранился. Подняв ближайший плед, он положил его рядом с девушкой, куда она тут же упала и посмотрела на него. Их взгляды встретились, но она молчала, так же, как и он. Мадара лишь наблюдал за тем, как тяжело поднимается её грудь, как дрожат губы, как горят её глаза. — Ты явно наказал меня, — хрипло выдохнула Мейса, ощущая, как внутри всё ещё сжимается, а по внутренней стороне бедра течёт. — …И точно не за то, что опоздал на совещание. Она видела, что он был доволен. Доволен тем, как она выглядела сейчас: грязно, распущено. Доволен тем, как её тело ещё содрогалось в послевкусии оргазма, до которого довёл её он. А ей нравилось быть наказанной. Им. — Это на случай, если Сакура — это вновь прикрытие, и ты ехала к Итачи, — бросил он наконец, почти сквозь зубы. — Причём здесь твой племянник? — всё ещё пытаясь наладить дыхание, уточнила она. — Вчера в боулинге твою выносливость явно проверяла не подруга. Мейса не сразу поняла, о чём он говорит, но вскоре до неё дошло — Мадара не уехал от боулинга. Он остался и видел её с Итачи… — Оу, — выдохнула она, понимая, что Мадара застал вчера то представление, которое она устроила, чтобы прикрыть подругу. — Ты поэтому не поехал на дегустацию с Кейко? Мамочка, кстати, очень расстроилась. Даже предположила, что у тебя есть другая. — Что? Мадара застыл возле ванной, куда в очередной раз собирался пойти. Он не заметил, как напрягся. Но это заметила Мейса — как в его глубоких карих глазах на мгновение исчезло привычное спокойствие. Она хмыкнула и рассказала Мадаре о том, как мать в последнее время устраивает допросы, как вчера буквально выплеснула в неё свои догадки, как всё утро снова расспрашивала дочь и даже спросила, не виделась ли она с Мадарой, будто подозревала именно её. Хотя, казалось бы, Мейса не дала Кейко ни единого повода заподозрить, что между ней и Мадарой может быть что-то. По её версии, мать видела их вместе исключительно в своём присутствии: на ужинах дома, в спа, в ресторане, на дне рождения… — Ты должна была сказать об этом, — ровно произнёс он. — Зачем? С матерью я разберусь сама, а вот с тобой… — она продолжала смотреть на Мадару. — Ты что, ревнуешь меня к Итачи? — Это не ревность. — А что же? — Ты просила, чтобы я был только с тобой, — спокойно, но холодно начал он. — Так и у меня такое же требование. — Я просила тебя только не спать с Кейко до свадьбы, — её взгляд метнулся к Мадаре. — А не быть только со мной. — Значит, так? — уточнил он, правильно ли понимает её слова. — Да, — отвела она взгляд. В следующий момент она услышала как дверь в ванную захлопнулась, отчего Мейса невольно дёрнулась. Оставшись в комнате одна, она плотнее укуталась в плед. Взгляд сначала был устремлён на белую стену, а затем медленно прошёл по квартире Мадары — минимум вещей, максимум холода. Всё было оформлено минималистично: ни одного цветка, ни единой фотографии, ни намёка на жизнь. Здесь было пусто. И одиноко. Девушка дернулась и выпрямилась на диване. В голове моментально всплыл их вчерашний диалог, и она хмыкнула. Мечты Мейсы явно не вписывались в картину мира Мадары и его желаний. Она хотела вырваться, получить образование, строить свою жизнь. Кейко же была другой — она хотела брак, семью. Хотела быть любимой и не чувствовать себя одинокой. Она действительно была тем самым «неплохим вариантом» для Мадары… Погрузившись в размышления, Мейса даже не заметила, как в ванной стало тихо. Вскоре оттуда вышел Мадара и начал медленно одеваться. Мейса следила за каждым его движением: как он натягивает рубашку, застёгивает пуговицы, как уверенно и привычно двигаются его руки, как он направляется в коридор. Она слышала, как он надевает обувь. — Не отменяй помолвку с Кейко, если правда её любишь, — крикнула она в стену. — Просто потрахаемся, пока вы не поженитесь, а потом будете изображать счастливую семью. Чтобы ты не чувствовал себя одиноко на семейных праздниках. Мадара прервал своё занятие и вернулся в зал, чтобы посмотреть на Мейсу. Её взгляд был серьёзен, как и тон, которым она только что произнесла эти слова. И, кажется, она действительно имела в виду то, что говорила. — Извини, — сказал он, подходя к Мейсе. — Я уже принял решение. Он провёл рукой по её щеке, задержав взгляд на её карих глазах, и слегка улыбнулся. — Закажи себе поесть, я вернусь только после обеда. Мейса кивнула, и Мадара ещё раз провёл рукой по её щеке, затем вернулся в коридор. Она услышала, как захлопнулась дверь. Немного посидев, она направилась в душ. Включив горячую воду, она хотела смыть с себя присохшее семя и последние остатки утреннего наслаждения. Но, набрав в рот воды, внезапно дёрнулась к унитазу — её стошнило. Раз. Потом сразу второй. Она задрожала, но уже от холода. Оттого, как тело что-то отторгало. Возможно, ему не понравился утренний грубый секс… Слушая шум бегущей воды, Мейса сидела на холодном полу, прижавшись лбом к такой же холодной крышке унитаза. Она ждала, пока её немного отпустит, и когда ей показалось, что тяжесть в теле чуть ослабла, она, собрав остатки сил, медленно вернулась под тёплые струи воды и, уже без спешки, наконец домылась. Укутавшись в полотенце, она вышла из ванной и подошла к холодильнику Мадары. В нём было пусто — лишь яблочный сок стоял на одной из полок. Но пить не хотелось. Как и есть. Во рту всё ещё оставался противный, кислый привкус, и даже зубная паста не смогла с ним справиться. Оставаться одной в его квартире тоже не хотелось. Здесь она хотела быть только с ним, а одна она могла побыть и дома. К тому же нельзя давать Кейко ещё больше поводов сомневаться в дочери. Подсушив волосы и наспех одевшись, Мейса взяла все свои вещи и покинула квартиру. Спускаясь на лифте, она открыла поисковик. Внизу живота тянуло, виски пульсировало, пальцы дрожали, но она набрала нужное слово: «аптека».

XXX

Дорога домой прошла как в тумане. В метро её мутило сильнее, чем в ванной. Она уже не могла дождаться, когда окажется дома. Ей казалось, что там она хотя бы сможет закрыться в своей комнате и ни о чём не думать. Однако, открыв дверь и на автомате скинув обувь, она замерла. В голове вихрем пронеслась тонна мыслей, когда она увидела у стены пару ботинок. Чёрных. Не её. Не матери. Мужских. Сердце бешено заколотилось в груди, и Мейса ощутила, как ком вновь встал поперёк горла. С секунду она смотрела на эту обувь, а затем резко развернулась и бросилась наверх. И уже на лестнице услышала — их. Стоны. Кейко стонала громко. Женщина была точно уверена, что в доме она одна. Мейса даже не успела осознать, как добежала до спальни, как схватилась за ручку двери и резко дёрнула её на себя. — Ты… — начала она и тут же замолчала. Слова застряли в горле, а тело будто парализовало, когда она увидела, что над телом её матери, раскинувшейся в простынях, нависал не Мадара. Совсем не он. Это был… Ирука. Когда их с Мейсой взгляды встретились, мужчина вздрогнул, резко побледнел и быстро соскользнул с Кейко, поспешно завернувшись в одеяло. Кейко же даже не смутилась — лишь прикрылась краем простыни и лениво повернула голову к дочери. — Ты… рано вернулась от Сакуры, — поёжилась она в кровати. Кейко старалась вести себя обыденно и не показывать дочери, что та застала её врасплох. А она застала. Мейса моргнула, будто пыталась проснуться. — Да… Неважно себя чувствую… — глухо выдавила из себя она. — Будьте… потише. — О-обязательно, — невинно пробормотал Ирука, хлопая ресницами. Мейса захлопнула дверь почти так же быстро, как её открыла. Спина покрылась испариной. В груди всё ещё грохотало сердце, эмоции путались. В секунду, когда она увидела мужскую обувь, в голове тут же всплыл Мадара. Мысль о том, что его «важная встреча» была с Кейко, пронеслась просто молниеносно. И в ту же секунду её будто разорвало изнутри — от унижения, от ярости, от чего-то ещё, чему она даже не могла дать название. Но это оказался не он. Он правда ушёл по делам. Не к Кейко. Медленно она отступила от спальни и, не оглядываясь, дошла до своей комнаты. Закрыв за собой дверь, она сползла по ней на пол и посмотрела на свою руку. Ладонь дрожала, как и всё тело. Нервно выдохнув, она прислонилась головой к двери и дала себе пару минут, чтобы прийти в себя. Слишком много произошло за это утро. — Чёрт, — выругалась она, вспомнив, что оставила сумку внизу. С трудом отлипнув от двери, Мейса спустилась на первый этаж, где сразу захватила свои вещи и уже собиралась вернуться наверх, но решила, что должна всё-таки хотя бы что-то поесть или хотя бы попить. Скинув сумку у лестницы, она зашла в кухню и, открыв холодильник, ухмыльнулась. Еды было достаточно, но есть всё ещё не хотелось. Найдя яблочный сок, она налила его в стакан и, обернувшись, чуть не облила его на себя, когда заметила на входе Кейко. Мейса даже не услышала, как мать спустилась. — Вы поругались с Сакурой? — начала мать, проходя в кухню. — Ты что, это же Сакура, — отмахнулась девушка. — Меня просто мутило. Не хотела загадить ковёр в её комнате. — Тошнило? — настороженно переспросила Кейко. Её взгляд метнулся к дочери, но та даже не повела бровью. — Кажется, мешать курицу терияки с ванильным мороженым было лишним, — съязвила она, не желая вдаваться в подробности. Их она и сама не знала. Но, заметив очередной настороженный взгляд матери, Мейса натянуто улыбнулась. — Всё в порядке, мама. — Уверена? — уточнила Кейко, теперь присаживаясь за кухонный стол. — Уверена. — А то, что ты застала меня с Ирукой… — Ты об этом, — облегчённо выдохнула Мейса, которая уже успела снова напрячься, решив, что дала матери повод сомневаться в ней. — Ну, переспала и переспала. Ты сама говорила, вы не спите с Учихой-саном. Мейса не знала, что сказать. Хочет Кейко сейчас услышать поддержку? Или нотации? Осуждение? — Да, — кивнула Кейко, и её голос внезапно дрогнул. — Но мне всё равно… так стыдно перед ним. Кейко тяжело вздохнула и начала рассказывать дочери, как с Мадарой всё казалось идеальным. Спокойным, зрелым — таким, каким должно быть счастье. Даже когда он стал реже звонить, меньше касаться её, она убеждала себя, что всё наладится. Списывала всё на стресс, на усталость от подготовки к свадьбе, на кучу работы. Даже позволила себе думать, что у него любовница. А он просто продолжал работать. Трудиться во имя их свадьбы, которую Кейко хотела отметить с размахом. Она винила себя, что сама загнала его в такое и сама не дождалась. Не пережила этот небольшой кризис в их отношениях — и просто изменила ему. И не с кем-то состоятельным, не с мужчиной, который мог бы сравниться с Мадарой, а просто с личным водителем. Мейса слушала исповедь матери, не зная, куда себя деть и как себя вести. Она уже не первый раз слышала, как «счастливые» отношения Кейко оборачивались провалом. И если раньше причиной чаще была Мейса, то в этот раз Кейко сама поспособствовала ситуации больше обычного. — Не переживай, — тихо выдавила она, делая шаг ближе, больше из вежливости, чем из желания. — Давай просто… не скажем ему об этом. — Да… — кивнула Кейко, обнимая дочь, чувствуя её тепло, вдыхая аромат её волос. — Не скажем ему об этом. Мейса слегка приобняла мать в ответ, а затем, сославшись на то, что ей нужно позаниматься, взяла фрукты и, под пристальным и задумчивым взглядом Кейко, отправилась обратно в спальню.

XXX

Оказавшись в своей комнате, она переоделась в удобную домашнюю одежду и села за рабочий стол, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании. Математика никогда не была её сильной стороной, поэтому задание заняло гораздо больше времени, чем ей хотелось бы. Периодически она переписывалась с Сакурой, скидывая ей свои решения, и Харуно охотно проверяла их, поправляя, где надо. Закончив с этим, Мейса взялась за химию. Учебник лежал в сумке — той самой, с которой она утром уходила «к подруге делать уроки», и которую, вернувшись домой, закинула подальше. Daddy: «Где ты?» Сообщение от Мадары появилось неожиданно между сообщениями Сакуры. Она на секунду задумалась над ответом, параллельно ища под столом в сумке учебник по химии, но снова нащупала покупку из аптеки. Она достала пакет, а следом из него — коробку с надписью «тест на беременность». Meichan: «Делаю уроки с Сакурой. У меня скоро важный тест.» Девушка отправила сообщение мужчине, а затем попыталась сосредоточиться на химии, учебник которой всё же нашла в сумке. Минут тридцать она думала над формулами, параллельно вертя в руках коробку. Выдохнув, она сделала снимок теста и отправила его Сакуре. Звонок не заставил себя долго ждать. — Ты залетела? — уточнила обеспокоенно она. — Не знаю, меня тошнило утром, — ответила девушка и посмотрела на дверь — заперта. Однако она всё равно на всякий случай говорила тише, чтобы ненароком Кейко ничего не услышала. — Мейса... — тяжко выдохнула Сакура по ту сторону трубки, и Мейса поняла, что та была поистине за неё обеспокоена. Ведь Сакура называла её полным именем только в самые критические ситуации. — Мне страшно, — призналась девушка. Покупая утром тест в аптеке, она была более смелой, но от мыслей, что он и правда покажет две полоски и создаст головную боль, становилось не по себе. — У тебя правда есть повод... бояться? — осторожно уточнила подруга. Она знала, что Мейса не сильно любила презервативы, поэтому принимала таблетки. Но насколько Сакуре было известно это, настолько же она знала, что последние полгода она их не принимала. — Да. Я соврала ему, что всё ещё на таблетках. Мы спали без... защиты. И он…кончал в меня. Не один раз, — обрывисто говорила Мейса, всё ещё боясь, что Кейко, не дай бог, подслушает этот диалог. — Чёрт… Повисла тишина. Мейса не знала, что сказать. Она держала тест в руках и смотрела на него, будто сейчас на нём автоматически появится информация о том, что она не беременна. И это просто стресс, как она решила утром, когда её стошнило. И как она думала, пока покупала этот самый тест. Но сейчас она понимала, что это был самообман. Она уже тогда знала, что это может быть. — Я буду с тобой. Сделаем его вместе. И решим проблемы тоже, — сказала Сакура, вновь считывая ситуацию даже будучи на расстоянии от подруги. Она точно знала, что Мейса не будет рожать. Что она не скажет об этом Мадаре. Что этот звонок и результат теста останется только между ними. — Спасибо, любимка. — Пойдёшь сейчас? — Если у тебя есть время. — Для тебя — всегда. Мейса осторожно приоткрыла дверь спальни и неслышно прошла в уборную. Внизу доносился звук телевизора — она предположила, что Кейко сейчас именно там. Войдя в туалет, она ещё несколько минут не решалась начать тест, хотя, судя по времени разговора с Сакурой, прошло уже намного больше — десять, а потом и пятнадцать минут. — Я с тобой, — услышала она голос подруги. — Угу, — тихо ответила Мейса, в конце концов положив трубку и отойдя к туалету. Она достала из коробки тест, сняла колпачок и, зажмурившись, начала молиться всевозможным богам. — Всё, — тихо сообщила она. — Сколько нужно ждать? — Написано — десять минут. — Ладно, я повешу с тобой на линии. Мейса хотела вновь поблагодарить Сакуру за поддержку, за то, что та не занимается своими делами, а уже почти час висит с ней на телефоне. Но вдруг раздался резкий крик и звон бьющейся посуды снизу. Мейса открыла дверь уборной и услышала голоса Кейко. И Мадары. — Чёрт, — выругалась она. — Я тебе наберу позже. Мейса закинула тест в комнату и поспешила вниз, но замерла на последней ступеньке. На полу кухни и в проходе были разбросаны осколки посуды. Ещё шаг — и она бы наступила в стекло. — Что случилось? Зачем ты бьёшь посуду? — ошарашенно посмотрела она то на осунувшуюся Кейко, стоявшую на кухне, то на Мадару, стоявшего чуть дальше в проходе, который удивился, заметив Мейсу. — Слышала где-то, что это на счастье, — выдохнула женщина, не то со злобой, не то с отчаянием. — Потому что в последнее время счастье мне будто не светит. — Светит, — спокойно сказал мужчина, — но не со мной. Мейса не сразу осознала, что услышала. Её глаза невольно расширились, взгляд застыл, будто время на миг остановилось. Сердце забилось чаще, и она посмотрела на Мадару — почти растерянно, словно искала в его лице подтверждение, что ей не послышалось. — Я так и знала, что у тебя есть любовница! — вскрикнула Кейко, судорожно хватаясь за очередную тарелку. В этот миг она заметила, как взгляд Мадары скользнул к застывшей на лестнице Мейсе. На лице женщины что-то дрогнуло. Страшная мысль, которую она всё это время гнала от себя, наконец стала слишком очевидной. — Ты спишь с моей дочерью!? Это был не вопрос. Скорее — утверждение. — Ты с ума сошла? Он же старый… — выплеснула первую попавшуюся отговорку девушка и снова посмотрела на Мадару. Тот едва заметно хмыкнул. Ещё утром он был явно не слишком стар, чтобы она стонала под ним. — Видно, не слишком старый, чтобы оставаться у него на ночь, трахаться с ним в его машине. — Кейко, — пытался будто остановить её Мадара. — Я пришла к тебе, — перебила Кейко, бросив на Мадару тяжёлый взгляд. — Тогда, с сюрпризом. На столе стоял недопитый яблочный сок. Мейса вечно его пьёт. Раз. — Лосось и тунец на завтрак? Ты никогда не ел тунца, а Мейса его обожает. Два. — Сиденье в машине вечно странно опущено. Да, ты правда мог там ездить, но однажды я нашла там розовый мех. Тогда я заподозрила, что у тебя любовница. Но не подумала о дочери. Ведь у неё нет такой кофты. — Ну вот, — прокашлялась Мейса, пока Мадара молча принимал факты, летящие в него словно кинжалы, — у меня нет такой кофты. — У тебя — нет, — подтвердила женщина, будто уже принимая ситуацию, — но у Сакуры была. Именно её она дала тебе, когда ты намокла после дождя. Кстати, промокла ты, наверное, потому что убежала тогда с его квартиры. Три. — Я разговаривала с мамой Сакуры. Ты не ночевала у них. Четыре. — Но даже не это окончательно убедило меня, — грустно отметила Кейко. — Ты… обняла меня сегодня. И ты… пахла им. Пять. Кейко будто сама не успевала за собственными мыслями, которые наконец сложились в страшную, невыносимую правду. — Ты врала мне всё время… Мейса нервно сглотнула, понимая, что её поймали. Их поймали. Она перевела взгляд с Кейко на Мадару — тот тоже смотрел на неё. И Мейсу будто прорвало. — Да, врала! — пошла она в нападение. Молчание затянулось, как и их взгляды друг на друга, и если она ничего не скажет, станет только хуже. — Но ты серьёзно думаешь, что я буду спать с ним? Он же… старше меня лет на двадцать! — На двадцать пять, — ровно сказал Мадара. — Тем более, — съязвила она в ответ, а затем перевела взгляд на мать. — Я правда… ночевала не всегда у Сакуры. Я была… Девушка снова перевела взгляд на Мадару, а потом на Кейко — оба ждали её ответа. Посмотрев ещё раз на Мадару, она резко бросила: — … я была с Итачи. — С Итачи? — переспросила женщина. — В машине Мадары? У него дома? — Она говорит правду, — спокойно согласился Мадара. Он хотел дать Кейко несколько минут, чтобы она переварила собственный гнев и смогла воспринимать информацию чуть адекватнее. Но Мейса сориентировалась быстрее и солгала сильнее, и ему ничего не оставалось, кроме как поддержать её легенду — ведь он пришёл разрывать отношения с Кейко, а не подставлять Мейсу. — У Итачи сейчас ремонт, и ему нужно было где-то останавливаться с девушкой. Я предложил ему квартиру. Одалживал ему машину. Возможно, тогда этот кусок одежды и выпал у Мейсы… Кейко мотала головой, не веря ни единому слову. — С Итачи, значит… — хмыкнула Кейко, а затем холодно, сдержанно посмотрела на Мадару. — Я не хочу больше видеть тебя рядом со своей семьёй. Ни со мной, ни с моей дочерью. А ты, — повернулась она к Мейсе, — держись подальше от всех Учих. Мы разрываем с ними любые связи. — Твоя размолвка с Мадарой, не значит, что... — Я всё сказала, — отчеканила она жёстко. — Мне звонили из школы. Говорили, что твои оценки упали. Теперь тебя будет забирать и отвозить Ирука: в школу, на тренировки, домой. Только он. — Оу, дашь своему любовнику такую важную роль? А что, если и я тоже не сдержусь от разлуки с Итачи и пересплю с водителем? Кстати, Учиха-сан, — она посмотрела на мужчину, — не чувствуйте себя слишком виноватым за то, что сорвали помолвку. Кейко тоже не без греха. — Мейса, замолчи! — прикрикнула Кейко и швырнула тарелку о стену, а после снова взглянула на Мадару. В её глазах плескалось предательство. И от холодного, безмолвного взгляда Мадары становилось только хуже. — Значит, сама спишь с водителем, но виноватым хочешь сделать только меня? — уточнил Мадара, глядя на женщину, которая поняла, как они оба сейчас перевернули ситуацию. — Я не верю, что она была с Итачи, — тяжело дыша, говорила она, закипая от гнева. — Я скорее поверю, что она влюбилась в тебя. Хотела твоего внимания, которого ей так не хватает от отца. Но ты… как ты мог её совратить? Она же ребёнок. — Она не ребёнок. Кейко нервно выдохнула. Мадара сейчас будто окончательно подтвердил все её догадки. — Пошёл вон отсюда! — сквозь зубы процедила она. Мадара понимающе кивнул. Продолжать этот разговор не имело смысла: Кейко уже не слышала ни его, ни себя. — Мне жаль, Кейко. Он вежливо поклонился и, бегло глянув на Мейсу, которая так и стояла на лестнице, пошёл к выходу. Когда дверь за ним закрылась, очередная тарелка разбилась на кухне, и Мейса подпрыгнула от неожиданности. — Мама... — позвала она осторожно, ступая по полу сквозь осколки. — Я не ожидала от тебя такого, — сказала женщина. Голос дрожал от злости, от унижения. — Хотя должна была. Все мои попытки построить новые отношения рушились из-за тебя. Из-за твоего характера. Из-за твоего поведения. Из-за того, как ты умеешь всё отравлять. Но я не думала, что ты предашь меня вот так. Что однажды зайдёшь так далеко и станешь… подстилкой. — Почему же нет? — вспыхнула Мейса от прилетевшего в неё оскорбления. — Что я видела последние годы своей жизни? Нового мужика каждые два-три месяца? А что слышала? Как ты стонешь там под ними в спальне? Секс — это ведь единственное, чем можно удержать мужика, да, мама? Так чего ты ждала? Что с таким воспитанием у тебя будет порядочная дочь? Мейса дернулась, когда Кейко ответила звонкой пощёчиной. Рукой она схватилась за щеку и повернула горящие от гнева глаза на мать. — И правильно, что Учиха-сан тебя бросил, — говорила Мейса, едва сдерживая ком в горле. — Вряд ли ты смогла бы воспитать его наследников лучше, чем воспитала меня. Кейко выдохнула, и посмотрела на дочь, которая всё ещё держала щёку после удара. — Иди к себе… — тихо сказала она. — Поговорим позже, когда я… приду в себя. — Вряд ли я захочу с тобой разговаривать. Мейса, уже не боясь пораниться, отправилась сквозь стекло обратно на лестницу, а оттуда — в свою комнату. Похоже, сегодняшний день решил уберечь её от очередной травмы, потому что ей удалось миновать все осколки. Войдя в комнату, она заметила лежащий на кровати тест, о котором совершенно забыла из-за истерик и ссор внизу. Задержав дыхание, она взяла его в руки. С уст сошёл нервный смешок, когда она смотрела на результат. Полосок на тесте было две.