Daddy?

В доме семьи Аоки стояла гнетущая тишина. Мейса не разговаривала с матерью уже несколько дней. Даже не видела её. Если они и пересекались на кухне, то обходили друг друга по разные стороны стола. Попытки матери наладить контакт и хотя бы как-то поговорить заканчивались закрытой дверью комнаты Мейсы и тишиной. — Ты можешь ещё остаться дома… до конца недели, — осторожно предложила Кейко, наблюдая за тем, как дочь собирается в коридоре на занятия. Она медленно протянула руку к лицу дочери, но Мейса отбила её. — Нет, — отрезала девушка. — Ты сама сказала: мои баллы упали. А у меня важный тест по математике. — Синяк просто ещё не сошёл… На следующий день после их ссоры там вспухла гематома — кажется, кольцо на пальце только усилило удар. Уже третий день подряд Кейко смотрела на тёмное пятно на красивом лице Мейсы, и каждый раз что-то болезненно сжималось у неё внутри. — Домашнее насилие, — хмыкнула девушка. — Мейса, прости… — Ты уже извинялась. Не раз. За синяк. — Но ты всё ещё злишься… Мейса подняла на мать тяжёлый взгляд. — Я злюсь не из-за этого. — А из-за чего? — Из-за того, что ты меня оклеветала. Решила, что я сплю с Учихой-саном. Обвинила и его, и меня. Кейко сжала губы до боли. Она ничего не хотела слышать о Мадаре — ни его имени, ни его голоса, ни даже отголосков тех дней, которые теперь казались ей сплошным обманом. Больше всего на свете ей хотелось стереть его из памяти вместе с тем унижением, что она пережила. Дочь она уже почти простила; даже страшнее — в глубине души винила во всём только себя. Но Мадаре прощения не было. Кейко до сих пор не верила ни единому слову, сказанному в тот субботний вечер… ни им, ни её дочерью. Но всё же поведение Мейсы заставляло её сомневаться. Она была спокойной. Слишком. — Я уверена в том, что видела! — Что ты видела? Тунец? — фыркнула Мейса. — У тебя нет никаких доказательств. — Так и у тебя нет никаких доказательств того, что ты была с Итачи! — снова прикрикнула мать, ощущая, как спокойный и уверенный тон дочери снова загоняет её в угол. — Есть! Мейса достала телефон и, разблокировав экран, сунула гаджет под нос матери. — Смотри, мы вместе! Но из-за тебя уже нет! — она быстро показала фото с боулинга, стараясь не задерживать на нём внимание Кейко. — А теперь — «извини». Мне надо на занятия. Её мутило и тянуло на рвоту, но она не хотела, чтобы мать это заметила, а ещё хуже — услышала, как её выворачивает в одном из туалетов. Поэтому наспех закинув последние вещи в сумку и, с трудом сдерживая подступающую к горлу тошноту, она взяла куртку и вышла на улицу, где её уже ждал Ирука. Заметив девушку, он тут же замешкался, словно хотел раствориться в утреннем воздухе, и отвёл взгляд. Когда она подошла, он поспешно открыл перед ней дверцу машины. — Доброе утро, Мейса-сан, — неловко пробормотал он. — Да ладно тебе, Ирука, — хмыкнула она. — Мы почти семья. Кейко-сан освободила тебе достаточно места в шкафу? — Мейса-сан… Проигнорировав попытку Ируки заговорить, Мейса скинула свои вещи и опустилась на заднее сиденье. Увидев, как мужчина, обойдя машину, сел на своё место и начал посматривать на неё через зеркало заднего вида, Мейса прикрыла глаза. Не хотелось ни говорить, ни слушать оправдания водителя. Хотелось только абстрагироваться от происходящего. Когда они выехали с парковки, Мейса открыла глаза. Смотря в окно и считая в этот раз прохожих вместо книги, Мейса старалась контролировать дыхание. Воздух в салоне казался тяжёлым, и дышать становилось всё труднее. Каждое движение машины отдавалось в живот. Она чувствовала, что была вся напряжена. Настолько, что вспотели ладони, а на лбу выступила испарина. Мейса пыталась сдержать подступающий к горлу ком, но не смогла. Её вырвало прямо под ноги. — Прости, — выдохнула она, облокачиваясь на спинку сиденья. Горло жгло, глаза слезились. — Столько стресса... тошнит в прямом и переносном смысле. — Простите, Мейса-сан. Я не ожидал, что Вы узнаете о нас с Вашей матерью именно так. — Не имеет значения, — устало отмахнулась она. — Но если хочешь хоть как-то выглядеть в моих глазах лучше, не говори матери, что меня стошнило. Она и так сейчас за меня переживает. — Хорошо, Мейса-сан. Заметив, что Ирука вновь сосредоточился на дороге, она вытащила из сумки телефон. Пальцы дрожали, и ей едва удалось разблокировать экран. Открыв поисковик, Мейса несколько секунд бессмысленно смотрела на него, а после торопливо вбила название клиники. Нужно было срочно записаться к врачу — убедиться, действительно ли она беременна. Убедиться, что тесты были ошибочными. Все. Четыре.

XXX

Доехав до школы, Мейса сразу упала в объятия Сакуры, которая ждала её у класса. Харуно крепко прижала подругу к себе, вкладывая в это объятие всю свою заботу, любовь и поддержку. — А это… что это? — Сакура осторожно коснулась синяка под глазом Мейсы, который просвечивался даже сквозь тональный крем. — Это — подарок от Кейко. И причина, по которой я пропустила занятия. Первые два дня его было видно даже из космоса. — Она ударила тебя? — Ну… будем честны. Было за что. — Не ожидала от неё… Сакура внимательно всмотрелась в глаза подруги, а потом снова посмотрела на гематому у неё на щеке. Внутри всё сжалось — нетрудно было представить, каким сильным оказался удар и как больно, должно быть, было Мейсе. Не только из-за синяка, но и из-за всей ситуации в целом. Но Мейса держалась удивительно стойко — оставалась собранной, почти безразличной. Однако Сакура знала, как много стоит ей это спокойствие. Знала, что подруга держится из последних сил. Чувствовала. — Ты выполнила мою просьбу? Он прислал тебе фото? — спросила Мейса, заметив, как внимательно Сакура её рассматривает. Этот взгляд ей не нравился. Она не хотела, чтобы её жалели. Не хотела заставлять Сакуру волноваться и тем более чувствовать, будто та ничем не может ей помочь. — А, да, — резко смутилась Сакура и протянула телефон подруге. — Только посмотри так, чтобы никто не видел. Мейса понимающе кивнула и, оглянувшись, чтобы убедиться, что рядом никого нет, разблокировала телефон Сакуры. На её лице медленно появилась довольная улыбка — не то от того, что она увидела на снимке, не то от того, как это может ей помочь. — А Итачи… хорош, но скажу, немного уступает Дею. И как это он согласился его тебе отправить? — вскинув бровь, спросила девушка у подруги, на что Харуно покраснела ещё больше. — Ну, пришлось и своё отправить… — совсем раскрасневшись, призналась она. — Только, Мейса, если он узнает, что я переслала тебе его голое фото… — Какое голое фото? Голос Дейдары прозвучал рядом так внезапно, что Сакура вздрогнула. — Что замолчали? — уточнил он, глядя то на покрасневшую, как рак, Сакуру, то на бледную, как смерть, Мейсу. — Больше не посвящаете меня в свои сплетни? — Посвящаем. Мы говорим о голом фото Итачи, — спокойно ответила Мейса, будто речь шла о погоде. — Я думал, ты спишь с Мадарой? — удивился Дейдара и посмотрел на Сакуру. Та нервно хихикнула и тут же перевела взгляд на Мейсу. Снова заметив на лице подруги след от этой лжи, Сакура почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Взваливать на неё ещё и это враньё она не хотела. У Мейсы и так сейчас хватало проблем. И, кажется, подходящий момент рассказать всё Дейдаре подвернулся сам собой — хотя Сакура уж точно не ожидала, что это случится посреди школьного коридора, в среду утром. — С Итачи сплю я, — на одном дыхании вымолвила Сакура, ощущая, как сердце начинает колотиться всё быстрее. — Дейдара… прости, но я не могу с тобой встречаться. Мы столько лет дружили, для меня это странно. Ты для меня как брат… особенно я поняла это, когда мы с Итачи стали ближе. Она говорила быстро, чётко, глядя прямо в глаза парня, стараясь уловить хоть какую-то реакцию. Но Дейдара был на удивление спокоен. Не был зол. Даже не был удивлён. Скорее приятно удивлён. — Чёрт, Сакура… спасибо, — выдавил он облегчённо. — Спасибо? — переспросила она. — Спасибо?.. Она повторила это, будто пыталась убедиться, что правильно его услышала. — Я предложил встречаться, потому что думал, что тебе это нужно. Ты же тогда меня поцеловала… я подумал, это намёк, а ты отличная девчонка, почему бы не попробовать, но… ты и правда как сестра. — Вообще-то это ты меня поцеловал, и… стоп, — резко тормознула Харуно, переварив слова парня, — то есть ты сам не особо хотел со мной встречаться и ждал, пока я тебя брошу? — Ну, типа того… Дейдара пожал плечами и виновато потупил взгляд. — Почему ты раньше не сказал?! — замахнулась она на парня, желая отвесить ему ещё ту затрещину. Если бы они раньше перестали притворяться парой, ей бы не пришлось чувствовать себя так плохо. Унизительно. Чувствовать, что она изменяет парню, который её любит. А он просто ждал!? — Ну, прости, — усмехнулся он, приобнимая подругу, тем самым блокируя её удары. — Эй, погоди, это ты мне изменила? — Прости, Дейдара… — она отвела взгляд от голубых глаз друга, а потом снова посмотрела на него. — А ты знала? — перевёл он взгляд на Аоки, которая только пожала плечами. — Не хотела ранить твоё сердце, — выдохнула она, прикладывая руку к груди, чем заставила Дейдару недовольно скривиться. — Итачи не знает, что я с тобой встречалась, — тихо пробормотала Харуно, всё ещё находясь в объятиях парня. — Не говори ему, пожалуйста… Дейдара на секунду задумался, а затем слегка ослабил объятия и хитро посмотрел на подруг. — Ладно, не скажу, если покажете мне фото. — Ещё чего, нет, конечно! Это личное! — возмутилась Сакура, отбивая его руку, уже тянувшуюся к телефону в руках Мейсы. — Ну я должен знать, на что ты меня променяла, нет? — продолжал подшучивать парень. Его мужское достоинство, конечно, было задето, хоть он и старался этого не показывать. — Не переживай, — влезла в эту перепалку Мейса, — она многое упускает. — Мейса говорит, — начала Сакура, убирая телефон подальше, чтобы не дай бог Дейдара его не выхватил, — что у тебя больше. А я… — Мейса? — перебил Дейдара, не давая Харуно договорить. — Когда это ты видела меня голым? — Дейдара… — закатила глаза она. — В лагере. Ты напился, возбудился и стал приставать. — Так это была ты? — удивлённо произнёс он. — А всё думал, с кем же переспал… — Мы не спали. Ты просто отрубился. — Не спали? Ну ты коварная, заставила меня мучиться столько лет… — усмехнулся он. — Думал, вдруг она залетела и у меня сейчас где-то там ребёнок? Прикиньте?! Я и отец. Слово «залетела» неприятно резануло слух. Сакура издала нервный смешок и посмотрела на Мейсу, которая криво улыбнулась. Или, вернее, попыталась изобразить подобие улыбки. Как вовремя Дейдара вспомнил об этой ситуации — будто подсознательно чувствовал, что подруги ещё что-то недоговаривают… — А оказывается, ничего не было. Годы мучений зря. И всё из-за тебя! — Эй, — резко осадила его Мейса.— Ты сам придумал, что с кем-то переспал. Я в этом не виновата. Парень напрягся от её холодного тона, с которым Мейса произнесла эти слова. Даже Сакура на секунду испугалась. — Ты права… — прокашлялся он, не желая нагнетать обстановку. — Извини. Просто я обрадовался, что не молодой папаша. Сакура нервно теребила пальцы, наблюдая за перепалкой друзей. Когда градус, кажется, немного спал, она уже хотела предложить пойти в классы, но Дейдара успел раньше. Он приобнял Мейсу, а другой рукой слегка притянул к себе Сакуру. — Так что, вечером идём куда-нибудь отмечать нашу «дружбу»? Мейса слегка толкнула парня в плечо, пытаясь скинуть его руки с себя. Ей не хотелось, чтобы кто-то сейчас её трогал. Во-первых, она боялась, что её стошнит от лишнего движения. А во-вторых… Дейдара обнял её слишком крепко. — Я так понимаю, это значит «да»? — улыбнулся он, глядя на сопротивление подруги. — Да. План Дейдары отметить «воссоединение» дружбы не казался таким уж ужасным в этот и без того не самый приятный день. Мейса подумала, что это может помочь ей хоть немного отвлечься, пока она ждёт ответ из клиники, а заодно и слегка поднять настроение. Но ответ из клиники пришёл намного быстрее, и настроение, которое так и не успело подняться, стало ещё хуже. В разгар третьего урока её внимание привлекло уведомление на телефоне: «Уважаемая Аоки Мейса, мы можем предложить вам время сегодня в 14:30. Вы готовы прийти на приём?» Не раздумывая, она отправила ответ: «Да». Остановись она хотя бы на мгновение, наверняка передумала бы. Но медлить было нельзя. Она всё ещё не знала, какой срок, а значит, каждый день был решающим.

XXX

Мейса ушла со следующего урока и поехала в больницу, которая находилась почти в полутора часах езды от школы. Доехав до женской клиники, она устроилась в коридоре ожидания и невольно огляделась по сторонам. Вокруг сидело ещё несколько женщин. Кто-то, скорее всего, пришёл просто на приём, а у кого-то уже заметно округлился живот. Все они казались старше, спокойнее, увереннее неё, будто действительно ждали того, кто уже рос у них под сердцем. В отличие от Мейсы. Она к этому точно не была готова. Ни сейчас, ни в ближайшие десять лет своей жизни. И уж тем более не от мужика, пусть и бывшего, своей матери. Только подумав о ней, Мейса почувствовала, как в руке завибрировал телефон. На экране высветилось имя Кейко, но Мейса сбросила звонок. Сейчас точно был не самый подходящий момент говорить с ней. Матери, скорее всего, уже позвонил Ирука и доложил, что она не вышла из школы и забирать было некого. Отбросив мысли о предстоящем скандале дома, Мейса снова посмотрела на время. Время приёма подходило. Её вот-вот должны позвать в кабинет. Но оно будто замерло. Минуты шли, но её так и не звали. Её взгляд уже будто прожёг дверную ручку, которая всё никак не спешила дёрнуться. — Аоки-сан, очень извиняемся за задержку, — медсестра вышла из кабинета и поклонилась. — Пожалуйста, проходите, доктор готов вас принять. — Наконец-то. Мейса резко поднялась и поспешила войти в этот долгожданный кабинет, где её сразу встретила врач. Женщина лет пятидесяти сидела за столом и уставшим взглядом оценила Мейсу. — Присаживайтесь, Аоки-сан, — вежливо улыбнулась она. Девушка выдохнула и села на стул возле врача, которая снова на неё посмотрела. — С чем обращаетесь? Жалобы есть? — Похоже, я беременна. Мейса с трудом произнесла эти слова. Было странно слышать собственный голос, произносящий это вслух. Она и «беременна». Это казалось чем-то невозможным, но в то же время достаточно логичным стечением обстоятельств: она соврала, что пьёт таблетки, и сама позволяла Мадаре кончать в неё. Тогда это только обостряло ощущения от их близости. О последствиях она не думала. Или не хотела думать. Наверное, потому что всегда знала: если что, итог будет один. И эту проблему она решит. — Хорошо. Ответьте на пару вопросов. Ваш возраст? — Восемнадцать, — коротко ответила она. — Последние менструации? — Давно, — Мейса пожала плечами, а потом, заметив поднятую бровь врача, раздражённо добавила: — Что? Я не помню. У меня такой стресс, они нерегулярные. В позапрошлом месяце их не было, в прошлом тоже. И в этом, похоже, уже тоже не будет. Врач кивнула, делая пометки. — Половой партнёр? — Один. — Предохраняетесь? — Нет. Врач снова кивнула. — Тогда начнём осмотр, Аоки-сан. Разденьтесь ниже пояса и ложитесь на кресло. Мейса поднялась со стула и, раздевшись, забралась в кресло. Сердце бешено стучало — она и так не любила врачей, а сейчас этот врач, возможно, подтвердит самую неприятную вещь в её жизни. Нервно переведя взгляд на доктора, которая подошла к аппарату, она затаила дыхание, когда та достала длинный тонкий датчик. — Постарайтесь расслабиться, — сказала она, усаживаясь ближе. Мейса глубоко выдохнула и следом почувствовала холодный гель, а затем — как в неё что-то погружается. В кабинете резко стало тихо, было слышно лишь, как гудит аппарат. Врач медленно двигала датчик, слегка меняя угол, внимательно наблюдая за изображением на мониторе. А Мейса наблюдала за лицом врача. — Есть… — наконец сказала она. — Беременность подтверждается. Мейса услышала, как сердце застучало в ушах. — Срок примерно семь недель, — продолжила врач. — Плодное яйцо видно, сердцебиение прослушивается. Хотите взглянуть? — Нет, — отрезала Мейса, не раздумывая. — Я хочу сделать аборт. Доктор кивнула и внимательно посмотрела на девушку. Она казалась безразличной, но, заметив синяк под её глазом, врач немного напряглась. — Вы действительно хотите прервать беременность? Это ваше решение — или кто-то вас к нему подталкивает? — Что вас заставляет думать, что меня кто-то подталкивает? — с насмешкой фыркнула Мейса и, заметив, как взгляд врача упал на её щеку, быстро коснулась её. — А это? Я играю в теннис. Зарядила себе на днях в лицо. Так заигралась. Врач кивнула и посмотрела в сторону медсестры, которая, быстро нащелкав что-то в компьютере, оповестила: — Есть окно в следующий понедельник в 10:30, вам подходит? — Да, — не раздумывая, ответила Мейса, и медсестра сделала очередную пометку в компьютере. — По сроку возможен медикаментозный или вакуумный аборт, — продолжила врач. — Сейчас я возьму у вас мазок. Мейса кивнула, ощущая, как врач берёт у неё анализ. Затем женщина дала ей салфетки, чтобы вытереться, и попросила одеться и подойти. — Сейчас вам нужно пройти в лабораторию и сдать кровь. После вам позвонят и пригласят на предоперационную консультацию. А пока возьмите эти буклеты — в них вся необходимая информация. И, Аоки-сан, — замялась врач, — если по какой-то причине передумаете, приходите всё равно на приём, мы поставим вас на учёт. Мейса молча кивнула, поднялась с кресла и покинула кабинет гинеколога. Так же быстро она поднялась на другой этаж, чтобы сдать кровь. Всё прошло намного быстрее, чем она ожидала, и от осознания, что скоро избавится от проблемы, ей стало спокойнее. Ещё спокойнее было от мысли, что Мадара так ничего и не узнал. И уже не узнает. — Вот и всё, — выдохнула она, выйдя на улицу. Она достала телефон и увидела на нём несколько пропущенных от Кейко, а после — от Мадары. В отличие от женщины, он позвонил лишь один раз, а следом прислал краткое сообщение: Daddy: «Позвони.» Стараясь оставаться невозмутимой, Мейса набрала номер и услышала гудки. — Что за спешка, папочка? — Где ты? — В школе, — хмыкнула она. — Ты не в школе. — Зачем тогда спрашиваешь, если знаешь, что я не там? — Потому и спрашиваю, где ты, — сказал он строже. — Ко мне заходила Кейко. Искала тебя. Точнее, она была уверена, что ты здесь. — Ого, — ахнула Мейса, — мамочка, смотрю, совсем с ума сошла. Ну ничего, мы это уладим. — Мейса, где ты? — будто игнорируя её слова, снова спросил он. Последние три дня они общались мало, боясь, что Кейко вырвет телефон и проверит все переписки, звонки. Мейса удалила почти все сообщения от мужчины, как и входящие вызовы, которые он делал каждый вечер, чтобы узнать, что происходит дома и как это отразилось на ней. Но Мейса говорила, что всё в порядке. — Я была у врача, — призналась она. — У какого? — У аллерголога, — соврала она. — Началась аллергия на эту ситуацию. — Мейса… — строго повторил он и Мейса убедилась, что Мадара был точно недоволен. И, кажется, он понял, что она соврала. — Серьёзно, — нервно закусив губу, сказала она, — покрылась какой-то странной сыпью. Повисла недолгая пауза. — И что это? — спросил он. — Стресс. Мейса не придумала ничего лучше. И по тому, как Мадара по ту сторону телефона замолчал, кажется, её короткий и сухой ответ заставил его задуматься. — Мне нужно идти, — спустя недолгую паузу сказал он, — дай знать, когда будешь дома. — Ладно. Девушка сбросила вызов. За разговором она как раз дошла до ближайшего метро. Но ехать домой не хотелось — кажется, её ждал очередной разговор с Кейко. И хоть она была к нему готова, желание разговаривать с матерью от этого не прибавилось. По пути домой она пыталась не думать о том, что её сейчас ждёт. Пыталась даже почитать, но мысли о том, что Кейко настолько сильно подозревает её связь с Мадарой, что даже заявилась к нему на работу, не покидали её. — Почему ты ушла с уроков? Где ты была? — уточнила мать, преграждая путь на второй этаж наконец-то вернувшейся домой дочери. — Поздно заниматься моим воспитанием. Дай мне пройти. Кейко едва сдерживала себя, глядя на спокойное лицо дочери. Внутри её трясло. Она смотрела на Мейсу и просто не знала, как себя вести. Сегодня она уже совершила один импульсивный поступок — заявилась к Мадаре на работу, требуя вернуть дочь. Сердце всё ещё стучало от той встречи, и теперь Кейко не хотела делать что-то глупое ещё раз. Ей было достаточно унижений в последнее время. Но она не могла так просто оставить ситуацию. — Покажи… фото ещё раз, — попросила она у дочери. — Какое фото? — С Итачи. — Это фото, — усмехнулась она и полезла в карман за телефоном. Трясущимися руками Кейко забрала телефон, будто боясь найти там что-то, что ей совсем не понравится. Но то, с какой лёгкостью и без малейшего сопротивления дочь отдала ей устройство, немного успокоило её. Открыв фотогалерею, Кейко быстро пролистала к фотографиям со дня рождения, на которых Мейса стояла рядом с Итачи. Тогда они только познакомились: держались чуть поодаль друг от друга, но выглядели красивыми и довольными. Кейко пролистала ещё несколько снимков, дошла до фото с боулинга. — Сакура и Дейдара тоже были? — скорее утвердила, чем спросила она, заметив, что на фото они вчетвером. — И Шисуи. Она заметила ещё одного парня и мотнула пальцем на следующее изображение. — Да, у нас было двойное свидание. А он был пятым колесом, — спокойно ответила Мейса, пока мать продолжала листать. Она напряженно наблюдала за каждым движением Кейко, прикусив губу. Её взгляд неотрывно следил за тем, как мать приближается к самому главному фото в галерее. Когда Кейко резко отдёрнула телефон от себя и ахнула — скорее от неожиданности, чем от самого содержимого, Мейса еле сдержала довольную ухмылку. — Это… что такое?! — она развернула телефон к дочери. — Голый Итачи, — спокойно ответила Мейса. — Я вижу, — прошептала Кейко, и её голос предательски дрогнул. — Что он делает в твоём телефоне? — То же, что и мои голые фото — в его, — невозмутимо ответила Мейса. — Когда мы далеко друг от друга, мы присылаем фото. Чтобы не было так… одиноко. Кейко покачала головой и пролистала ещё одно фото — уже неосознанно, будто на автомате. И тут же вздрогнула. — Ещё и куришь… — выдохнула она, показывая дочери снимок, где та с Сакурой сидят на крыше с сигаретами. — Да, мама. Представляешь? Я курю и занимаюсь сексом, — спокойно и нарочито холодно произнесла Мейса. Кейко чувствовала, как сердце стучит всё сильнее, будто вот-вот вырвется из груди. В том, что Мейса ей врала и стала такой, была её вина. Сначала Кейко винила бывшего мужа, который оставил их, оставил свою дочь, но и сама Кейко, хоть и осталась с Мейсой физически, эмоционально тоже ушла. Последние годы она была погружена в собственную жизнь: строила карьеру, пыталась устроить личное счастье, создавая новую семью, забывая о той части семьи, которая у неё уже была. Забывая о Мейсе. Неудивительно, что дочь так изменилась за эти годы — стала колкой, резкой. Ей пришлось повзрослеть слишком рано, стать самостоятельной и сильной. Научиться справляться со всем самой, потому что защищать её оказалось некому. Возможно, именно это имел в виду Мадара, когда говорил, что Мейса не ребёнок? От этой мысли стало только хуже — чужой человек, который знал её дочь несколько месяцев, увидел в ней то, что она не смогла разглядеть за все эти годы? Понял то, чего сама Кейко так и не смогла понять: что её дочь одинока, даже живя с ней. Кейко чувствовала, как ей становится плохо. Не желая больше продолжать копаться в «белье» дочери, которое та, по сути, и так развернула перед ней добровольно, она вернула ей телефон. Не сказав ни слова, она медленно пошла вниз. В голове гудело. Кейко не могла поверить, что то, что она придумала насчёт Мадары и Мейсы, оказалось лишь её фантазией — каким-то дурацким стечением обстоятельств. Проводив мать взглядом, Мейса поднялась к себе. Скинув вещи, она прошла в ванную и встала под горячий душ. Хотелось смыть с себя всё — запах больницы, этот неприятный разговор и самого ребёнка, который сейчас где-то рос внутри неё. От этой мысли её невольно передёрнуло. Она опустила взгляд на живот, затем положила на него руку и на мгновение замерла. Будь она мягкой и ранимой, как Сакура, она бы уже давно рыдала в подушку или думала над именем будущего ребёнка. Но Мейса была другой и она уже приняла решение.