ᛕᛠᛟ ᛠⰓᛆ?

***

      Проснувшись утром, Чан видит перед собой своего спящего демоненка, так сладко развалившегося на второй половине кровати, от чего его накрывает легкое возбуждение. Пододвинувшись ближе, Чан оглаживает сначала спину плавно переходя к талии и бедрам. Возбуждение накрывает его с головой словно мед переливают в банку и Чану не терпится уже окунуться в теплое нутро младшего. Работа отнимает столько сил и времени, что Чан уже и не помнит когда в последний раз горячо любил своего младшенького, а сейчас этот самый демоненок так сладко спит, при этом совращая старшего, как тут не удержаться? Вот Чан и не удержался. Он пытался не разбудить его, но младший все-таки начинает копошиться и в скором времени просыпается.              - Мм, хен, Что ты делаешь? - не успев проснуться, Сынмин почувствовал, как руки Чан-хена блуждают по его телу, плотно сжимая его на талии и бедрах.              - Доброе утро мой мальчик, ты так сладко спал, что я не удержался, - наклонившись к младшему, мягко и слегка игриво прошептал Чан на ушко, прикусывая его, тем самым вызывая табун мурашек у младшего.              Сынмин сонно приоткрыл глаза, потом перевернулся на спину, пытаясь сфокусироваться на лице старшего. Полусонное состояние медленно отступало, уступая место приятной истоме. Чан смотрел на него с обожанием, его глаза горели тихим огнем желания. Сынмин приподнялся на локтях, провел рукой по взъерошенным волосам Чана и страстно коснулся его губ своими.              Чан углубил поцелуй, его руки крепче сжали талию Сынмина, притягивая его ближе. Сынмин ответил на поцелуй со всей страстью, на которую был способен, забывая обо всем на свете. Их тела соприкасались, согревая друг друга теплом и желанием.              Время замерло. В комнате остались только они, их дыхание и тихие стоны, сливающиеся в одну мелодию страсти. Чан нежно перевернул Сынмина на живот, осыпая его шею поцелуями, плавно спускаясь ниже. Сынмин застонал, запрокинув голову, наслаждаясь каждым прикосновением. Утро обещало быть жарким.              Сынмин почувствовал сильное возбуждение, упирающееся в него, от чего он мягко застонал в поцелуй. Оторвавшись от спины младшего, старший снимает с него пижамные штаны с нижним бельем, после чего тянется к нижнему ящику за смазкой. Чан не любит делать больно своим младшеньким мальчикам, поэтому выдавив небольшое количество, он бережно разогревает ее в своих пальцах. Сынмин же пытается найти удобную позу, попутно подкладывая под себя подушку. Закончив с разогревом массы, Чан пододвигается ближе к младшему, сжимая половинку и отодвигая ее в сторону. Перед ним появляется сжимающееся от возбуждения колечко мышц, завораживая старшего. Надавив на него смазанными пальцами кольцо пропускает сразу два пальца, обволакивая теплыми мышцами и возбуждая старшего еще сильнее. Начиная разводить мышцы в стороны, Бан опускается на поясницу младшего, покрывая его мокрыми поцелуями, тем самым отвлекая от неприятных ощущений. Закончив с растяжкой, старший освобождается от своей одежды, после чего возвращается к младшему. Выдавив небольшое количество смазки на свой член и размазав ее по всей длине, старший постепенно входит в младшего. Почувствовав узость Сынмина, Чану сносит крышу, но он упорно держится, чтобы окончательно не потерять голову. Войдя в младшего до конца, Чан ждет пару минут, после чего начинает медленные движения, краем уха слыша тихие, сладкие стоны младшего, от которых на губах появляется улыбка. О черт, как же давно он хотел это сделать. Как давно он не ощущал своего мальчика, не слышал его тихих сладких стонов, не ощущал его манящего, стройного тела. Демон. Его демон. Настолько маленький в руках старшего, что даже эти самые руки могут с легкостью сомкнуться на его талии.              Двигаясь сначала в медленном темпе, Чан постепенно начал набирать скорость и уже через пару минут буквально втрахивал младшего в кровать. Хорошо что кровать могла выдерживать все их страстные ночи. Сынмин громко стонал и бился в агониях. Он очень скучал по хену, что уже и не помнил, когда у них был секс, но тело помнит, и очень громко отзывается. Громкие шлепки тел и стоны младшего наполняют комнату и напитывают ее сексом. Перехватив младшего под талией, Чан переворачивает Сынмина лицом к себе, продолжая вбиваться в него со всей силой, напоминая, кому принадлежит этот демоненок лени.              Сынмин обвил ногами талию Чана, притягивая его еще ближе. Его глаза были полузакрыты, взгляд затуманен похотью. Он жадно ловил каждый вдох Чана, чувствуя его горячее дыхание на своей шее. Руки Сынмина блуждали по спине старшего, царапая кожу в моменты наивысшего наслаждения. Он издавал тихие скуления, заглушая их поцелуями в плечо Чана.              Чан чувствовал, как его тело горит, а по спине стекают капли пота. Он уже давно потерял контроль, отдавшись во власть страсти. Каждый толчок был глубже и сильнее предыдущего, заставляя Сынмина извиваться под ним. Он видел, как удовольствие искажает лицо младшего, и это только подстегивало его. Чан прошептал что-то неразборчивое на ухо Сынмину, чувствуя, как тот вздрагивает в ответ.              Комната наполнилась запахом возбуждения и пота. Они оба были на грани, готовые сорваться в пропасть наслаждения. Чан резко остановился, заставив Сынмина застонать от разочарования. Он посмотрел в глаза младшему, полные желания и нежности. Затем, одним мощным толчком, он достиг пика, увлекая Сынмина за собой.              Взрыв удовольствия прокатился по телам обоих. Сынмин закричал, сжимая Чана в объятиях. Чан уткнулся лицом в шею младшего, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Они лежали, тяжело дыша, не в силах оторваться друг от друга. Тишина в комнате была нарушена только прерывистым дыханием и стуком сердец.              Чан медленно отстранился, посмотрев на Сынмина с любовью. Он нежно поцеловал его в лоб, проводя пальцами по его растрепанным волосам.              - Я люблю тебя, Сынмин~и, - прошептал Чан, зная, что эти слова были правдой. Сынмин улыбнулся в ответ, прижимаясь к нему еще ближе.              - Я тоже люблю тебя, хён, - прошептал он в ответ. Утро для этих двоих было достаточно обжигающим).

***

      Проснувшись рано утром, Феликс не сразу осознает, в каком помещении находится, но когда осознание накрывает его с головой, а воспоминания резко врываются в его сознание, от чего голова начинает гудеть, глаза Феликса приобретают форму бусин, а руки трясутся в страхе. Он. Стал. Трофеем. Почему именно он? Зачем судьбоносный шар определил его падшим ангелом? Почему верховный ангел солгал всему Раю? Ответов на эти вопросы найти уже не получится.              Полежав еще немного, Феликс пытается подняться, чтобы осмотреть помещение. Потянув руку к вискам, Феликс замечает стальные оковы на руках и ногах, цепи которых, кажется, тянутся в саму пропасть, выбраться из которой кажется просто не выполнимой задачей. Под ногами ощущается мягкий ковер, устилающий всю поверхность пола, от чего Феликсу вспоминается такой же дома. Дом. Как же хочется домой, в уютную, теплую кровать. Как же хочется укрыться одеялом до головы, образовав кокон, и уснуть, забыв все это, словно страшный сон. Хочется смотреть в кухонное окно, выходящее в небесный город, и пить свежесваренный кофе, хочется проводить время в саду, любуясь прекрасными цветами, сидя в уютной беседке.              Паника охватывает Феликса внезапно, от чего он отчаянно пытается избавиться от оков, но эти оковы как зачарованные, сжимают его с еще большей силой, из-за чего Феликс прекращает попытки выбраться. Подняв голову, Феликсу сначала казалось, что он находится в пространстве без стен, без окон и дверей, но, сконцентрировав взгляд, Феликс замечает стальные прутья, берущие начало с пола и уходящие в потолок, растворяясь в нем.              “- Это что? Клетка?” - подумал Феликс и оказался совершенно прав.              Это действительно была клетка. Стальная клетка. Его клетка, ждавшая своего хозяина с момента своего создания. Она была создана лично королем Ада и имела свойство блокировать силы ангела, чтобы он не мог воспользоваться своей магией. В клетке было много мягких подушек и одеял, имитирующие подобие самой мягкой кровати. Вот из-за чего Феликс не сразу понял, где он находится. Осмотревшись и не заметив больше ничего интересного, Феликс попытался подняться на ноги, чтобы выйти, но его ноги были будто из ваты, поэтому ему удалось подойти к выходу не сразу. Подойдя ближе, взору Феликса предстал огромный тронный зал, темная энергия которого пугала и заставляла склонить голову, но Феликс стойкий ангел и смог выдержать ее, продолжая изучать пространство за пределами клетки. Но его наблюдение продолжалось не долго. Входные ворота отворились, пугая ангела, из-за чего Феликс резко поворачивает голову на источник шума и замечает в проходе три фигуры. Это были Кристофер, Минхо и Чанбин. Заметив шевеление в клетке, они подходят ближе, замечая настороженного ангела, от чего на лице Кристофера появляется хищная улыбка.              - Моя пташка уже проснулась? Надеюсь, тебе сладко спалось, - произнес Кристофер.              Феликс молчал, прожигая взглядом Кристофера. Ярость, смешанная со страхом, клокотала в его груди, но он не собирался показывать им свою слабость.              - Что вам нужно? - прохрипел Феликс, пытаясь придать своему голосу уверенности, но предательская дрожь выдавала его истинное состояние. Кристофер усмехнулся, его глаза горели дьявольским огнем.              - Неужели ты не понимаешь, ангел? Ты - мой трофей. Награда за победу. Ты будешь служить нам, Феликс. Исполнять все наши желания, - Кристофер сделал шаг ближе к клетке, его пальцы скользнули по стальным прутьям. - А если будешь непослушным, мы найдем способ тебя усмирить. Поверь, ангел, мне бы очень хотелось увидеть ужас и смирение на твоем лице, хотелось бы слышать твои сладкие стоны во время наказания, чувствовать твои эмоции, но ты ведь послушный ангел и будешь слушаться, не так ли? - сказал Чан с оскалом на губах, словно хищник, возвышающийся над пойманной добычей.              Минхо и Чанбин молча наблюдали за происходящим. В их глазах читалось предвкушение. Они знали, что Феликс - сильный ангел, но они также знали, что оковы и темная магия Ада ослабят его. Он станет послушной марионеткой в их руках. Феликс стиснул зубы. Он не позволит им сломить себя. Он будет бороться.       Минхо наблюдал за поведением ангела, переводя взгляд сначала с хена, затем на взъерошенного ангела и ощутил слегка неудовлетворенную ауру, выходящую из хена, поэтому, подойдя ближе к клетке и наклонив голову, Минхо ласково задает вопрос хену:              - Чан - хен, что же такого произошло, что ты с утра пораньше поедаешь взглядом бедного ангела, да и твой помятый вид говорит о ненасытности этой ночью. Интересно, кто же неудовлетворил нашего хена? - произнес Минхо.              - Нет, котенок. Ничего не случилось. Просто Сынмин~и соскучился по своему хену, поэтому это утро было просто пиздец каким горячим, - ехидно ответил ему Кристофер, повернув на него голову.              - Оу, так вот кто забрал демоненка, а то Джисон мне все уши прогрыз о том, как он скучает по младшенькому, а тот даже и не забегает к нему, хотя их комнаты самые близкие друг к другу, - с усмешкой оповещает Чанбин всех присутсвующих демонов, затем поворачивает голову к клетке, наблюдая за трофеем.              Феликс не ответил, лишь сильнее сжал кулаки, до побеления костяшек. Разговор демонов вызывал у него отвращение. Он не понимал их шуток, их намеков. Он был чист, и их грязные игры были ему противны.              Кристофер отстранился от прутьев клетки, отвернувшись от Феликса. Его взгляд скользнул по залу, словно оценивая обстановку.              - Ладно, хватит болтать. У нас много дел. Минхо, проследи, чтобы ангелу принесли еду и воду. Чанбин, подготовь ритуал. Мы должны убедиться, что он не сможет использовать свою силу.              Демоны кивнули и разошлись. Кристофер еще раз взглянул на Феликса, прежде чем покинуть тронный зал. В его глазах читалось нечто большее, чем просто интерес. Там была и заинтересованность, и любопытство. Феликс чувствовал это. И это пугало его еще больше.              Когда демоны ушли, Феликс остался один в клетке. Тишина давила на него, словно тяжелый груз. Он опустился на подушки, чувствуя, как силы покидают его. Он должен был придумать план. Он должен был выбраться отсюда. Но как? Оковы сжимали его, магия Ада отравляла его кровь. Он был в ловушке. Но он не сдавался. Он был ангелом. И он будет бороться до конца. Феликс закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он должен был вспомнить все, чему его учили. Все молитвы, все заклинания, все техники, которые могли бы помочь ему вырваться из этой западни. Но разум его был словно затуманен. Магия Ада проникала в него, подавляя его собственные силы. Он чувствовал, как его крылья слабеют, а венок из шипов давит на голову неподъемным грузом.              Он попытался призвать свою ангельскую силу, но в ответ получил лишь болезненный укол в груди. Магия демонов была сильнее. Они знали, как подавлять ангельскую силу, как лишать их возможности использовать свои способности. Феликс понимал, что ему нужно найти другой способ. Более хитрый, более изобретательный.              Он начал внимательно осматривать клетку. Прутья были толстыми и прочными, на них были выгравированы руны, которые подавляли магию. Замок был сложным и, скорее всего, зачарованным. Но Феликс не сдавался. Он продолжал искать, надеясь найти хоть какую-то лазейку, хоть какую-то возможность.              Вдруг его взгляд упал на небольшую трещину в полу клетки. Она была почти незаметной, но Феликс почувствовал, что это может быть его шанс. Он подполз к трещине и начал осторожно ощупывать ее пальцами. Она была достаточно широкой, чтобы просунуть туда руку. Может быть, он сможет расширить ее и выбраться из клетки. Это был рискованный план, но у него не было другого выбора. Он был ангелом. И он будет бороться до конца.       Феликс начал осторожно ковырять трещину ногтями, пытаясь расширить ее. Камень был твердым и острым, но Феликс не сдавался. Он работал медленно и осторожно, боясь привлечь внимание демонов. Его пальцы уже кровоточили, но он продолжал ковырять, надеясь проделать достаточно большую дыру. Спустя несколько часов, измученный и израненный, Феликс смог просунуть руку в трещину. Он почувствовал облегчение, но знал, что это только начало. Теперь ему нужно было расширить дыру настолько, чтобы выбраться из клетки.       Он начал царапать камень локтями, коленями, всем телом. Боль была невыносимой, но он не останавливался. Он представлял себе свободу, чистый воздух, яркое, нежное небо, его дом, там на границе Рая и Ада, маленький, но уютный, его прекрасный сад. Это придавало ему сил. Медленно, но верно, трещина становилась все больше и больше. Феликс чувствовал, как его тело слабеет, но он продолжал бороться. Он знал, что если остановится, то все будет напрасно.              Наконец, после долгих часов мучений, Феликс смог пролезть в дыру. Он был свободен! Но он понимал, что его побег только начался. Он все еще находился в Аду, и демоны скоро обнаружат его отсутствие. Он должен был действовать быстро. Феликс огляделся по сторонам. Он находился в темном и узком коридоре. Он понятия не имел, куда идти, но знал, что должен двигаться вперед.              Собрав последние силы, Феликс поднялся на ноги и побежал по коридору, надеясь найти выход из этого проклятого места. Он бежал, не зная, куда, лишь бы подальше от клетки, подальше от демонов. Только вот не знал он одного. За ним все это время наблюдал Кристофер. Он знал, что ангел не будет верно сидеть и ждать его возвращения. От этого его кровь закипала, словно лава. Забавно было наблюдать за этим ангелом. Он и боится и кусается одновременно, от этого его хочется распробовать и поглотить только сильнее.              - Моя пташка решила поиграть в догонялки? - усмехаясь, пробубнил Кристофер. - Что ж, давай поиграем, ангел, - последнее слово он выделил в похотливой ноте, облизывая свои пухлые губы.       

***

      Казалось, бесконечный коридор затянул Феликса в свой зловещий лабиринт, где каждый поворот был предательски похож на предыдущий. Пятый? Шестой круг ада? Одинаковые двери, зеркальные отражения углов, монотонные надписи, словно вытравленные кислотой на стенах, и навязчивое мерцание настенных ламп. И все это под аккомпанемент мучительных воплей грешных душ, эхом отдававшихся в голове. Он остановился, вглядываясь в эту дьявольскую карусель. «Из любого лабиринта есть выход», — пронеслась в голове фраза одного из учителей в райской академии. Закрыв глаза в отчаянной попытке сосредоточиться, он вновь открыл их, пытаясь уловить малейшее отличие. И вот оно – едва заметное отклонение от нормы. Феликс коснулся кончиками пальцев колбы лампы, стоявшей на покосившемся комоде. Пламя горело, но тепла не излучало. Фальшь. Он потушил свечу, и мир вокруг рассыпался в прах, уступая место сумрачной комнате. Тяжелые портьеры, словно саваны, скрывали очертания кровати, не позволяя разглядеть, кто там может находиться. Но Феликс кожей чувствовал давящую, гнетущую ауру, заставляющую двигаться крадучись. В поисках выхода он случайно задел цепями что-то, стоявшее на полу.              Звон цепей разорвал тишину, заставив Феликса замереть. Тишина сгустилась, словно осязаемая тьма, и он почувствовал на себе чужой взгляд. Медленно обернувшись, он увидел, как дрогнули портьеры на кровати. Сердце бешено заколотилось, но он стоял, готовый к любому кошмару. В мгновение ока портьеры распахнулись, и из клубящейся тени явилась кудрявая макушка демона. Демон похоти, разбуженный от сна. Демон протер сонные глаза и устремил взгляд на источник беспокойства. Увидев ангела, закованного в цепи и с окровавленными пальцами, демон сразу понял, кто перед ним. Трофей Хена.              – Не думал, что наша встреча обернется таким сюрпризом. Как ты попал в мою обитель, ангел? Или я все еще сплю? – сонно пробормотал демон, потягиваясь.              Феликс стоял неподвижно, почти не дыша, словно уменьшившись до ничтожных размеров перед этой демонической сущностью. Он молчал, боясь нарушить хрупкое равновесие.              – Не люблю, когда меня игнорируют, – прозвучало из кровати, и глаза демона вспыхнули зловещим багрянцем. Ярость.              – Я не знаю, – прошептал Феликс. – Я… я потушил свечу, а потом оказался здесь, – произнес он, судорожно сжимая руки на груди.              – Свечу? Ту самую? Неужели ты разгадал мой секрет? – удивился демон. – А ты не так уж и глуп, для ангельского трофея, – усмехнулся он, поднимаясь с кровати и приближаясь к Феликсу. Когда демон предстал во всей красе, Феликсу показалось, что перед ним игривая белочка с милыми щечками, а не исчадие ада. Но внешность обманчива.              – Не бойся, я не причиню тебе вреда, иначе Хен меня убьет, – подойдя вплотную, демон взял руки Феликса в свои. – Твои раны ужасны. Ты сбежал? – спокойно произнес демон, его голос был мягким, словно колыбельная. – Нужно обработать их, иди сюда, – сказал он, ведя Феликса к огромной кровати. – Меня зовут Джисон, а тебя? – пробормотал демон, осторожно промывая раны.              – Феликс.              – М, Феликс, словно Феникс, красивое имя, тебе подходит, – улыбнулся Джисон, продолжая свое колдовство над ранами Феликса. Он ловко и нежно обрабатывал порезы и ссадины, что-то успокаивающе бормоча о целебных травах и чудодейственных мазях. Феликс, опьяненный его близостью и завораживающим голосом, почти перестал чувствовать боль. Он смотрел на демона, пытаясь понять, как в этом существе может быть столько заботы и нежности.              – Готово, – произнес Джисон, заканчивая перевязку. – Тебе нужен отдых. Приляг.              Феликс нерешительно забрался на кровать, чувствуя себя неловко. Он ведь искал выход из этого проклятого места, а вместо этого его приглашают отдохнуть в покоях у самого демона. Джисон улыбнулся, заметив его смущение.              – Не переживай, я не кусаюсь. И не расскажу Хену, что ты был здесь, если ты этого не хочешь, конечно, – пошутил он, устраиваясь рядом с ним. – Просто отдохни. Я присмотрю за тобой.              Феликс закрыл глаза, чувствуя, как усталость берет свое. Он чувствовал себя в безопасности рядом с этим странным демоном, который казался совсем не таким страшным, каким его представлял. Он провалился в сон, убаюканный тихим мурлыканьем Джисона. Джисон наблюдал за спящим Феликсом, не отводя глаз.              – Хён, что ты намерен делать с этим ангелочком? – прошептал Джисон, и тень в углу дрогнула, выпустив вперед Кристофера.              – Ничего, бельчонок. Просто немного терпения. Весь этот маскарад – лишь для тех, кто забыл свое место в Преисподней и вожделеет нашего ангела, – промурлыкал Кристофер, скользнув за спину Джисона. Он коснулся губами его макушки, а затем, притянув ближе, невесомо поцеловал в губы. – Отдыхайте. Нашему ангелу еще предстоит испить чашу до дна, – прошептал он и растворился в густой темноте комнаты, оставив их наедине. Джисон придвинулся ближе к спящему ангелу, любуясь его безмятежным лицом, и вскоре сам погрузился в объятия Морфея.              Феликс проснулся в коконе тепла. Во сне Джисон крепко обнимал его. Он попытался высвободиться из цепких объятий, но демон держал его намертво.              – Еще минутку, – пробормотал Джисон сонным голосом. – Не каждый день ангелы согревают мою постель, – ухмыльнулся он и снова провалился в сон. Феликс лежал в его руках, озадаченный добротой демона.              Вскоре Феликс сдался. Усталость сковала его тело, а разум отказывался понимать происходящее. Он просто лежал, чувствуя тепло Джисона, его дыхание на своей шее. В душе его терзали противоречивые чувства: страх и странное, непривычное умиротворение. Неужели он в безопасности? Неужели этот демон, который должен ненавидеть ангелов, проявляет заботу?              Время текло словно патока. Феликс потерял счет минутам, пока Джисон не проснулся. Демон лениво потянулся, не размыкая объятий, и открыл глаза. В его взгляде плескалась мягкость и тепло, совсем не то, чего Феликс ожидал от демона.              – Доброе утро, ангел, – прошептал Джисон с улыбкой. – Как спалось?              Феликс густо покраснел. Он не знал, что ответить. – Спасибо, – пробормотал он, отводя взгляд.              Джисон тихо рассмеялся. – Не стоит стесняться, – сказал он, наконец отпуская Феликса. – Чувствуй себя как дома. Или как в аду, если тебе так больше нравится. Он подмигнул и поднялся с кровати, направляясь к столу. – Ты ведь ничего не ел вчера. Сейчас принесу тебе что-нибудь. Надеюсь, ты не питаешься одной святой водой? – бросил Джисон через плечо, проходя мимо огромной двери, которую Феликс тщетно пытался найти вчера. Это его шанс сбежать, пока демон стоит к нему спиной, но Феликс слишком слаб и измучен голодом, чтобы думать о побеге. Поэтому все еще смущенный Феликс сел на кровати, наблюдая за Джисоном. Тот двигался с какой-то странной грацией, не свойственной демонам, как представлял себе Феликс. Он ожидал увидеть что-то злобное и устрашающее, а вместо этого перед ним был парень с растрепанными волосами и сонной улыбкой.              Джисон извлек из ящика стола несколько фруктов и хлеб. – Вот, угощайся. Не знаю, чем питаются ангелы, но надеюсь, это тебе подойдет.              Феликс взял яблоко, с сомнением глядя на Джисона. Откусив кусочек, ощутил сладость плода. – Спасибо, – повторил он едва слышно.              Джисон присел напротив, не сводя глаз с Феликса. – Что ты намерен делать? – выпалил он вдруг. – Теперь, когда ты здесь.              Феликс замер. Он не знал. Бежал, надеясь на спасение, и очутился здесь. В аду. С демоном, проявляющим о нем заботу. – Я… я не знаю, – честно признался он. – Хочу домой, но не знаю, где он теперь.              Джисон, не отрываясь, любовался красотой Феликса. Падший ангел был невероятно прекрасен, его хотелось заключить в объятия и никогда не выпускать, спрятать от всего мира, чтобы никто не увидел. Залюбовавшись, Джисон подался вперед и повалил Феликса на кровать, пригвоздив его руки к простыне. Испуганный Феликс тут же начал вырываться, но железная хватка демона не давала ему и шанса, да и силы покинули его.              – Что ты делаешь, отпусти! – взмолился ангел, но демон не шелохнулся, продолжая держать его в плену.              – Ты говорил о доме, так вот он. Твой дом теперь здесь, среди нас, демонов. Потерпи немного. Думаю, хён скоро отпустит тебя. Да и ты в комнате демона-искусителя, думаешь, сможешь причинить мне боль своими маленькими, израненными руками? – Джисон взял одну из его ладоней и прикоснулся ею к своим губам. Символ власти и обладания в мире демонов.              Ужас сковал взгляд Феликса. Он отчаянно пытался вырваться, дрожь пронзала все тело. Слова Джисона звучали как приговор, обрекающий на вечное заточение в этом мрачном месте. Слезы градом покатились по щекам, смешиваясь с отчаянием и яростью. Он не хотел оставаться здесь, среди демонов, не желал быть их игрушкой.              Джисон наблюдал за его мучениями с терпкой смесью жалости и вожделения. Он понимал, что причиняет Феликсу боль, но не мог остановиться. В глубине души он верил, что сможет убедить его, что здесь, в аду, ему будет лучше, чем где бы то ни было.              Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина с пронзительным взглядом – Минхо. Он окинул взглядом развернувшуюся сцену, и тень неудовольствия скользнула по его лицу.              – Так вот где ты прохлаждаешься, потеряшка, – произнес он властным тоном. – Я ищу его по всему замку, а он тут с Джисоном развлекается, – сгорая от гнева, Минхо приблизился к кровати.              Джисон, словно очнувшись от забытья, неохотно ослабил хватку. Феликс, воспользовавшись моментом, отполз в угол кровати, сжавшись от страха. Он смотрел на двух демонов, гадая, что будет дальше, осознавая, что его судьба – в их руках.              – Ц, хён, как не вовремя, я только хотел подкрепиться, а ты всю малину обломал, – проныл Джисон, обнимая Минхо за плечи. – Взгляни на бедного ангела, ты его напугал.              Минхо повернулся к Джисону, невесомо коснувшись его лба губами, немного умерил свой гнев и, тяжело вздохнув, посмотрел на Феликса.              – Тебя ждут. Пойдешь сам или помочь? – спокойно спросил Минхо. Не дождавшись ответа, Минхо притянул к себе цепь и резко дернул. Цепь зазвенела, и Феликс мгновенно оказался рядом с демонами. Крепкие руки Минхо подхватили ангела, и он направился к выходу.              Минхо, неся Феликса на руках, покинул комнату, бросив Джисону прощальный взгляд. В коридоре царил полумрак, свет факелов едва пробивался сквозь плотную завесу тьмы. Феликс дрожал, не столько от холода, сколько от страха перед неизвестностью. Он отчаянно пытался вырваться из крепких объятий демона, но тщетно.              – Не дергайся, – прорычал Минхо, – будет только хуже. Ангел замер в руках демона, устремив на него испуганный взгляд. Минхо ничего не ответил, продолжая свой путь по коридору, ощущая невесомость ангельского тела. "То ли из-за ангельской природы, то ли слишком исхудал", – подумал он. Окинув взглядом израненное тело, он заметил перебинтованные пальцы, разбитые колени, искусанные до крови губы и взгляд, полный ужаса.              Казалось, бесконечное путешествие по лабиринтам замка никогда не закончится. Феликс пытался запомнить дорогу, но все вокруг было однообразно – каменные стены, факелы, тусклый свет. Наконец, они остановились перед огромными коваными воротами. Минхо толкнул их, и ворота с грохотом распахнулись, открывая вид на просторный зал и пустую стальную клетку.       В центре зала, словно изваяние жестокости, возвышался трон, на котором восседал король Ада. За ним, немым стражем, застыл тот самый, знакомый Кристоферу демон. Тень скрывала лицо Кристофера, но Феликс ощутил, как его взгляд, словно лезвие, пронзил его насквозь.              – Наконец-то ты здесь, ангел, – слова Кристофера, полные зловещего восторга, эхом отозвались в зале, – Я ждал тебя. И одним взмахом руки Феликс, вырванный из рук Минхо, взмыл в воздух, словно листок, подхваченный ураганом, и оказался в объятиях Кристофера. В его руках страх стал осязаемым, удушающим. Если ауры Джисона, Чанбина и Минхо он мог хоть как-то выносить, то аура Кристофера обрушилась на него подобно каменной плите, лишая воздуха, сковывая движения.              Феликс отчаянно пытался вырваться, но хватка Кристофера была железной, не знающей пощады. Он чувствовал, как силы покидают его, как отчаяние поднимается волной, грозя захлестнуть. Он не хотел быть рабом, игрушкой в руках короля Ада, терять свою свободу, свое достоинство. Но выбор, казалось, был отнят.              Кристофер усадил Феликса на колени, сдавил подбородок, заставляя смотреть в глаза, полные ледяной надменности. – Решил поиграть в догонялки? Как видишь, тебе это не дано. Посмотри на себя, весь изранен. Ц, ц, ц. Что же мне с тобой, таким непослушным, делать?              Кристофер провел большим пальцем по искусанной, кровоточащей губе Феликса, и тот вздрогнул, словно от удара. – Не бойся, я не причиню тебе вреда… если ты будешь послушным, – прошептал он, притягивая ангела ближе к себе. Феликс замер, оцепенев, не зная, что ждет его впереди.              – Ты нужен мне, ангел, – продолжал Кристофер, и в голосе его слышалось что-то, похожее на… надежду? Или это всего лишь иллюзия? – У меня есть для тебя работа. Ты будешь моим личным советником. Будешь помогать мне принимать решения, направлять меня. Твоя ангельская мудрость необходима мне в управлении этим… местом.              Феликс не мог поверить своим ушам. Советник? После всего, что произошло? Он ожидал пыток, унижений, чего угодно, только не этого. Неужели король Ада действительно нуждается в его помощи? Или это всего лишь изощренная уловка, чтобы сломить его волю, раздавить его душу?              – У тебя есть выбор, – сказал Кристофер, словно читая его мысли, – Ты можешь отказаться, и тогда я отдам тебя своим демонам. Они найдут тебе… применение, уверяю тебя. Но если ты согласишься, я обещаю тебе защиту и достойное место рядом со мной. Выбирай.              Феликс смотрел в глаза Кристофера, пытаясь разглядеть истину, разгадать его намерения. В них он видел лишь холодную решимость и безграничную власть. Но где-то в глубине, словно уголек под пеплом, тлело что-то еще. Возможно, тень сомнения? Или страха? Он понимал, что выбора у него нет. Отказ – это верная смерть или, что еще страшнее, вечное рабство. – Я… я согласен, – прошептал он, и тишина в зале стала оглушительной.              Ледяной страх пронзил его сердце, сковывая каждое движение. Он ощущал себя маленькой беззащитной птичкой, попавшей в лапы хищника. Согласие сорвалось с губ, словно предсмертный крик, оставляя после себя лишь зияющую пустоту. Он предал себя, предал свою сущность, ради призрачной надежды на спасение.              Усмешка Кристофера обожгла Феликса больнее любой пытки. В ней читалось торжество, презрение и… что-то еще, чего Феликс не мог понять. Возможно, тень разочарования? Или это лишь игра света в холодных, как лед, глазах короля Ада?              – Хороший мальчик, – промурлыкал Кристофер, и от этого прикосновения Феликсу захотелось вырваться, бежать без оглядки, лишь бы не чувствовать этой мерзкой близости. Но он стоял, словно прикованный к месту, парализованный страхом и отчаянием.              Он чувствовал, как его ангельская сущность съеживается, гаснет под взглядом Кристофера. Как его свет, его чистота оскверняются этим пропитанным грехом местом. И в этот момент Феликс понял, что, согласившись, он продал не только свое тело, но и свою душу. Он стал пленником тьмы, навеки связанным с королем Ада. И в этом не было ни капли надежды на спасение. Только вечная, гнетущая тоска по утраченному раю.       

***

      В тронный зал, где Кристофер восседал на троне, держа на коленях ангела, вошли два старших демона-хранителя из дальних подземных регионов. Поклонившись королю, они бросили взгляды на ангела, и в их глазах мелькнула алчность. Им почудилось, что это подношение за их труды. Загораясь вожделением, они едва сдержались, чтобы не потребовать ангела в награду, дабы предать его скверне. Но аура Кристофера, словно ледяной ветер, опалила их намерения, давая понять: ангел – не дар, а его личная собственность.              – Ваше величество, к чему вам этот жалкий ангел? Отдайте его нам! Мы верой и правдой служили вам в этой бездне, и нам бы не помешало немного отвлечься от вечной работы. А этот ангел мог бы стать… утешением, – с ухмылкой произнес один из демонов, Грей, не заботясь о дерзости своих слов в присутствии владыки.              – Знай меру, Грей! Не думай, что твои жалкие пять лет службы в аду могут сравниться с ценностью моего ангела. И кто дал тебе право смотреть в его сторону? – прогремел голос Кристофера, сотрясая тронный зал.              Грей побледнел, словно кровь в его жилах мгновенно превратилась в лед. Он никогда не видел Кристофера в такой ярости. Она исходила от короля, как волны раскаленной лавы, обжигая все вокруг. Казалось, сам тронный зал содрогается под натиском его гнева. В глазах Кристофера пылало такое собственническое безумие, что даже самые бесстрашные демоны ощутили леденящий ужас.              Кристофер нежно прижал ангела к себе, словно ограждая его от всего мира. В этом жесте читалась не только власть, но и глубокая нежность, почти отцовская забота. Ангел, казалось, ничуть не испугался вспышки ярости короля.              - Этот ангел принадлежит нам, - восседая на троне, сказал король Ада.....Мой ангел неприкосновенен! – слова прозвучали как удар грома, раскатываясь по всему залу. Это был не просто приказ, а утверждение самой сути его существа. В этом утверждении заключалась такая сила, такая решимость, что никто не осмелился возразить.              Грей и остальные демоны склонили головы, признавая свое поражение. Они осознали, что их мимолетная похоть, их ничтожное желание – ничто по сравнению с тем, что Кристофер испытывал к этому ангелу. Это была не прихоть, не трофей, а что-то гораздо большее, что-то непостижимое для их темных душ.              Разочарованные и пристыженные, демоны покинули тронный зал, оставив Кристофера наедине со своим ангелом. В тишине, воцарившейся после их ухода, Кристофер снова посмотрел на Феликса, на его оковы, сковывающие движения. Мановением руки он ослабил их хватку, но не освободил до конца. Он еще хотел немного поиграть с ним.              В этот момент в тронный зал вошла демонесса-секретарь с известием о предстоящем судилище, на котором должна решиться судьба очередных грешных душ. Их были тысячи, не счесть. Когда Кристофер разрешил их впустить, в глазах Феликса отразилось страдание и ужас. Избитые, раненные и изнеможенные, они выстроились вдоль стен тронного зала, склонившись в глубоком поклоне перед повелителем глубокой тьмы и ужаса подземелья. Канцлер, заранее приглашенный в тронный зал, громким голосом огласил вердикт каждой души. Но последнее слово, решение об их участи, оставалось за королем, то есть теперь за Феликсом. Это было его первое задание в качестве советника короля Ада.              Феликс смотрел на процессию несчастных душ с болью в сердце. Он, ангел, воплощение света и милосердия, оказался в самом центре царства тьмы, где страдания были нормой, а надежда – иллюзией. Но не стоит забывать о том, что он все-таки падший ангел, но он бы не хотел быть жестоким в глазах чужих душ, даже если их судьба уготована прожить в Аду всю загробную жизнь. Каждый приговор, оглашенный канцлером, отзывался в нем острой болью. Он видел отчаяние в глазах грешников, их мольбы о пощаде, которые тонули в гулком эхе тронного зала.              Кристофер наблюдал за ангелом, замечая перемену в его лице. Власть над душами, которая теперь была в руках Феликса, казалось, тяготила его. Кристоферу это нравилось. Он чувствовал, как ангел пытается сохранить свою чистоту в этом грязном месте, как он борется с тьмой, которая его окружает.              Когда канцлер закончил оглашать приговоры, Кристофер посмотрел на Феликса, ожидая его решения. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим стоном одной из душ. Феликс поднял глаза на короля, и Кристофер увидел в них решимость. Ангел произнес лишь одно слово, но оно прозвучало громче грома:              - Миловать.              Тронный зал взорвался ропотом. Демоны-слуги переглядывались в недоумении. Никто не ожидал такого решения. Кристофер усмехнулся. Он знал, что ангел не сможет просто так смириться с царящим здесь злом.              - Миловать, - повторил Феликс, твердо глядя в глаза Кристоферу. - Я требую милости для этих душ. В этот момент Феликс перестал быть просто ангелом в клетке. Он стал советником короля Ада, человеком, который бросил вызов тьме.              Кристофер сохранял невозмутимость, хотя внутри него бушевала буря эмоций и интереса к ангелу.              - Милость? - переспросил он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. - Ты требуешь милости в царстве, где ее никогда не было?              В его голосе слышалось лишь легкое удивление, но Феликс видел, как напряглись мышцы на его лице.              - Именно, - ответил Феликс, не отводя взгляда. - Я вижу в них не только грех, но и страдание. Если есть хоть малейшая возможность искупления, мы обязаны ее предоставить. Он говорил спокойно, но в его голосе звучала сталь.              Кристофер откинулся на спинку трона, задумчиво поглаживая подбородок. В зале стояла мертвая тишина. Все ждали его решения. Король Ада, известный своей жестокостью и непредсказуемостью, размышлял над словами ангела. Наконец, он поднял голову и посмотрел на Феликса с кривой усмешкой.              - Хорошо, - произнес он, словно делая величайшее одолжение. - Пусть будет так, - Кристофер поднял руку и, махнув ею, дал понять, что на этом судьбы душ определены. Ангел справился с первой задачей в роли советника.

***