ᛕᛠᛟ ᛠⰓᛆ?

***

      Бежать. Отчаянно, не оглядываясь. Нужно вырваться из цепких лап этого кошмара. Каждый вдох – обжигающая боль, каждый шаг – удар по израненной душе. Впереди – спасительный поворот направо, мерцающий призрачной надеждой. Если успеет… Если только судьба не сыграет с ним в свою жестокую игру… Он бежит, выплескивая остатки сил, словно воду из пробитого сосуда. Звенят оковы на ногах, отсчитывая секунды до неминуемого. Выход… Он почти у цели, но милосердие – не та черта, что присуща этому проклятому месту. Внезапно, словно из ниоткуда, возникает густой, непроницаемый туман, поглощая все вокруг. Коридор, по которому еще мгновение назад бежал измученный ангел, растворяется в призрачной дымке. Исчез. Просто исчез. Что это? Новое испытание лабиринта? Куда его забросило на этот раз? Комната. Смутно напоминающая покои Джисона, но наполненная чужой, гнетущей атмосферой. Даже воздух здесь кажется свинцовым. Высокие шторы, цвета запекшейся крови, зловеще колышутся от невидимого ветра. На полках – причудливые статуэтки, словно насмехающиеся над его отчаянием. Но хозяина нет. Отлично. Может быть, на этот раз удастся незаметно улизнуть? Главное – не наткнуться на новую ловушку. Ангел осторожно ступает к двери, но комната, словно живое существо, не собирается его выпускать. Двери, насмехаясь, отдаляются, ускользая из –под дрожащих пальцев. С каждой секундой дотянуться до спасительной ручки становится все сложнее. Паника захлестывает, сковывая волю. И вдруг… Прямо за спиной раздается леденящий душу смех, пробирающий до костей, заставляющий кровь стыть в жилах. Ангел замирает, парализованный ужасом. Демон. Судя по голосу, возвышается над ним, как скала над песчинкой.              – Какая прелесть пожаловала в мои скромные владения, – хриплый, приглушенный голос обволакивает сознание. Демон, приблизившись вплотную, проводит носом от макушки до шеи ангела, словно хищник, оценивающий свою добычу.              Ангела пробивает озноб. Он пытается отпрянуть, вырваться из плена, но демон мгновенно смыкает руки на его талии, разворачивая к себе лицом и прижимая вплотную. Вдыхает терпкий, дурманящий аромат падшего ангела, будоражащий разум.              Ангел замер, словно птица, угодившая в стальную клетку. Демон возвышался над ним – воплощение силы и тьмы. Его объятия – безжалостные тиски, лишающие всякой надежды. Пряди черных, как сама ночь, волос скрывали глаза, налитые кровью, а пухлые, словно спелая вишня, губы расплылись в хищной улыбке, обещающей мучительную погибель. Тщетная попытка вырваться разбилась о каменную твердь его тела. Жаркое дыхание опалило шею, сильные руки сжали талию, причиняя острую боль, предвещая россыпь багровых отметин. Ледяные мурашки пробежали по коже, а страх, парализующий и всепоглощающий, сковал волю, превращая в безвольную марионетку в руках тьмы.              – Не бойся, малыш, – шепчет демон, его голос – шелест сухих листьев в ночи. – Я не причиню тебе вреда. Пока, – последнее слово звучит с такой неприкрытой похотью, что у любого другого от этого томного шепота подкосились бы ноги от возбуждения, но Феликса лишь сильнее охватывает первобытный ужас.              Демон слегка ослабляет хватку, позволяя ангелу немного отстраниться. Внимательно изучает его лицо, пытаясь разгадать его тайны. Ангельские глаза, обычно полные небесного света и надежды, сейчас отражают лишь страх и отчаяние. Растрепанные темные волосы обрамляют бледное лицо, а серые, трепещущие крылья выдают его смятение. Демону это нравится. Безумно нравится.              – Ты такой красивый, – мурлычет демон, нежно проводя пальцем по щеке ангела. – Жаль, что ты оказался здесь. Но раз уж ты здесь, давай немного поиграем.              Демон отпускает ангела и отступает на шаг, одаривая его хищной улыбкой. Он ждет, предвкушая его реакцию. Ангел стоит, словно парализованный, не в силах пошевелиться. Он понимает, что нужно бежать, но ноги не слушаются. Он в ловушке. Выхода нет.       

***

      А теперь давайте вернемся назад и попробуем разобраться, как Феликс угодил в комнату Хенджина, да еще и при таких обстоятельствах?              Прошла целая неделя с тех пор, как Феликс, получивший унизительное звание «Трофей», оказался в золотой клетке у короля демонов Кристофера. Вот он просыпается, скованный по рукам и ногам цепями. Вот отчаянно ищет выход, и, словно по волшебству, оказывается в бесконечном коридоре. Вот он задувает зачарованную свечу и перемещается в покои Джисона. Вот засыпает в одной постели с самим демоном. Вот на следующий день Минхо, словно драгоценную ношу, несет его на своих сильных руках в тронный зал, потому что король демонов соскучился по своему "трофею". Вот Кристофер, при всей своей темной свите, провозглашает его своей собственностью. Вот его назначают королевским советником по вопросам судьбы грешных душ. Но что же дальше?              Спустя неделю, на одном из заседаний, в котором Феликс принимал непосредственное участие, десять грешников были отправлены в преисподнюю, а трое других, благодаря настойчивости Феликса, вернулись обратно на Землю, поскольку их грехи были совершены не по собственной воле. После долгой и утомительной работы Кристофер пригласил Феликса в обеденный зал, чтобы вместе пообедать и обсудить некоторые условия его заточения.              – Птичка моя, с твоего прибытия прошла целая неделя, и я подумываю о том, чтобы разрешить тебе постепенно ознакомиться с замком. Здесь предостаточно свободных комнат и даже целых этажей, так что, если какая –нибудь тебе приглянется, я рассмотрю твою просьбу, – сказал Кристофер, небрежно нарезая сочный стейк на аккуратные кусочки.              Феликс кивнул, внимая словам Кристофера, и в его глазах робко затеплилась надежда. Надежда на освобождение. Вот оно! В голове вспыхнуло столько мыслей, что он не сразу заметил появление еще пяти демонов в обеденном зале. Чанбин, Минхо и Джисон, а следом за ними – Сынмин и Чонин. Заметив задумчивого Феликса, демоны обратили на него свои взоры. Им было крайне интересно, о чем же он так увлеченно размышляет. Первым к Феликсу подошел Сынмин. Он бесшумно подкрался сзади и, облокотившись на стол, заключил его в своеобразную ловушку, положив обе руки по обе стороны от Феликса. Вынырнув из своих мыслей, ангел вздрогнул от неожиданной близости с демоном.              — О чем же так увлеченно задумался мой ангел? — прошептал Сынмин, обдав ушко Феликса бархатным дыханием. Его голос, сонно –низкий, словно густой мед, обволакивал слух, заставляя мурашки плясать по коже Феликса в смущенном трепете. Казалось, для Сынмина заря только занималась, когда для остального мира день уже вовсю кипел.              — Н –ни о чем, тебе показалось, Сынмин, — прощебетал Феликс, густо заливаясь краской. В зале пронесся шепот смешков, вызванный видом покрасневшего ангелочка.              Сынмин, озорно блеснув глазами, выпустил Феликса из объятий. Обогнув стол, он лениво подошел к Кристоферу и оставил на его щеке сочный, словно спелый персик, поцелуй, желая ему адски продуктивного дня. Но едва Сынмин успел отстраниться, направляясь к своему месту, как Кристофер, словно хищник, перехватил его руку и впился в губы страстным, обжигающим поцелуем, руками обхватывая тонкую талию, притягивая к себе, словно желая навсегда приковать к своим коленям. Поцелуй был сладок, как запретный плод, и пропитан чувственностью, вызывая легкую дрожь. Для остальных это было привычным зрелищем, но для Феликса эта картина оказалась слишком интимной. Кровь бросилась ему в лицо, заливая щеки пунцовым румянцем. Он попытался спрятать смущение за маленькими ладонями и прядями волос, но тщетно – его замешательство не укрылось от пяти внимательных глаз.              — Ах вы, черти! Посмотрите на личико нашего ангелочка, он сейчас словно спелый помидор! Все из –за вас, исчадия ада, — расхохотался Минхо. — Не волнуйся, Феликс, скоро привыкнешь. Чан просто обожает своих младшеньких, поэтому его поцелуи всегда такие голодные и обжигающие, — подмигнув Феликсу, Минхо продолжил наполнять свою тарелку принесенным обедом.              Оторвавшись от губ Сынмина, Кристофер перевел взгляд на Минхо, неохотно выпуская младшего из объятий. — Минхо~я, разве вы все не мои младшенькие? И я люблю вас всех одинаково сильно, — усмехнулся Чан, одаривая каждого воздушным поцелуем. В его глазах плескалась глубокая нежность, которую не мог не заметить Феликс. «Самый властный демон, король Ада, может быть таким нежным к своим любимым» – подумал ангел. Он почувствовал себя немного лишним в этом помещении. Он уже было собрался встать и уйти, но вдруг ощутил на себе чей –то пристальный взгляд. Подняв глаза, он встретился с изучающим взглядом Кристофера.              — Я заставил пташку смутиться? — спросил он с лукавой улыбкой. — Прости, пташка, тяжело сдерживаться от манящих губок Сынмин~и, особенно сонного, — подмигнув Сынмину, произнес Кристофер. Обед продолжился. Кто –то обсуждал предстоящие планы, кто –то молчал, погруженный в свои мысли, кто –то слушал, наслаждаясь моментом.              — Кстати, почему Хенджин не пришел на обед? — заметив отсутствие одного из своих демонов, спросил Кристофер.              — Я его сегодня даже не видел, — ответил Чанбин, а Чонин кивнул в знак согласия.              — Хен спит после марафона с грешниками, — спокойно ответил Джисон, отвлекаясь от разговора с Минхо. — Что –то произошло в его галерее, поэтому, дабы никому не причинять дискомфорт, он срывался последние пару дней на сильно провинившихся грешников. Думаю, к вечеру мы его увидим, — пояснил он, глядя на Чана.              — Картинная галерея… Верно, у него же скоро открытие. Видимо, что –то идет не так, как ему хотелось бы, поэтому он такой замкнутый и хмурый в последнее время, — сказал Чонин, вспомнив свои недавние наблюдения за Хенджином.              — Вот почему аура в его крыле кажется более глубокой и тягучей. Я поговорю с ним, не волнуйтесь, ребята, — пообещал Чан, на мгновение погрузившись в раздумья. — Что ж, пташка, если ты закончил с обедом, нам пора возвращаться к делам, — обращаясь к Феликсу, Кристофер поднялся со своего места. — Увидимся вечером, ребята. Минхо и Чанбин, зайдите ко мне через двадцать минут, — закончил он и вместе с Феликсом покинул обеденный зал.              А дальше Феликс и Кристофер возвращаются к работе, в которой Феликс уже не принимал участие, а просто находился в «своей комнате» клетке. После последней встречи, Кристофер сказал что Феликс может прогуляться по замку. Бродя по огромному замку, Феликс подмечал для себя некоторые детали, чтобы в дальнейшем не заблудиться в этом адском лабиринте.              Каждый его шаг сопровождался звоном цепей и отдаленными криками грешных душ, к которым падший ангел уже привык. Замок был полон странных переходов и скрытых коридоров. Казалось, он дышит своей собственной жизнью, отдельной от его обитателей. Феликс, стараясь не привлекать внимания, скользил вдоль стен, запоминая расположение картин, статуй и гобеленов. Его взгляд цеплялся за детали: паутину, густо свисающую с потолка, потрескавшуюся штукатурку, покрытую плесенью, и полустертые надписи на латыни, выгравированные на дверных косяках.              В одном из коридоров его взгляд зацепился за приоткрытую дверь библиотеки. Едва уловимый шелест страниц манил внутрь. Феликс заглянул и увидел Сынмина, погруженного в чтение за огромным столом, утопающим в море книг и свитков. Тот, казалось, был отрезан от мира, поглощенный мудростью древних текстов. Феликс, не желая нарушать эту тихую симфонию знаний, бесшумно отступил, оставив Сынмина в его царстве слов.              Дальнейший путь привел Феликса в величественный зал, где высокий потолок терялся в полумраке, а витражные окна расцвечивали пространство калейдоскопом света. Солнечные лучи, проходя сквозь цветные стекла, рисовали на каменном полу мистические узоры. В центре зала возвышался орган, его трубы, словно кости исполинского мифического создания, тянулись к небесам. Феликс приблизился, коснувшись прохладных клавиш кончиками пальцев. Давно забытое чувство отозвалось в душе. Воспоминания о небесных сферах, о тех временах, когда он был ангелом, нахлынули с неудержимой силой.              Внезапно, словно расколов тишину, раздался протяжный звон колокола. Феликс вздрогнул, обернувшись на звук. Звон нарастал, превращаясь в оглушительный набат, пока из мрачного проема не вырвался Цербер. Огромный, черный зверь с тремя головами. Страж нижних уровней замка. Почуяв чужака, Цербер зарычал, обнажив клыки в хищной ухмылке. Феликс замер, парализованный ужасом. Мгновение надежды, что зверь его не тронет, разбилось о свирепый взгляд горящих глаз. Цербер бросился на него, и Феликс, развернувшись, помчался прочь, в лабиринт темных коридоров… Конец предыстории.       

      ***

      Внезапно демон взмахнул рукой, и по щелчку его пальцев комната рассыпалась, уступая место дремучей лесной чаще. Мрачный, непроглядный лес ощетинился колючими ветвями, а из глубины доносились тревожные крики птиц и неясный рык неведомых тварей. И словно из ниоткуда, прямо над Феликсом возник демон. Облаченный в черное, как сама ночь, с глазами, горящими зловещим рубиновым пламенем, он казался здесь воплощением власти и ужаса.              – Итак, ангел, сыграем в прятки, – промурлыкал демон, наслаждаясь замешательством в глазах Феликса. – У тебя есть всего пять минут, чтобы затеряться в этой глуши. Если мои псы тебя выследят, значит, ты плохой игрок, и твоя участь – в их когтях. Но если сумеешь выжить, вернешься домой целым и невредимым. Ах да, крылья – табу, – провозгласил он правила "игры". Демон направил на ангела руку, и поток темной магии сковал его крылья. Они остались недвижны, словно свинцом налитые, настолько тяжелые, что любое движение причиняло боль. – Что ж, старт! – Эхом по лесу прокатился леденящий душу вой тварей, жаждущих ангельской крови.              Феликс сорвался с места, мчась сквозь чащу, озираясь в поисках укрытия, где можно было бы обмануть неумолимых преследователей. Адреналин хлынул в кровь, заставляя сердце бешено колотиться. Феликс понимал: пять минут – ничтожно мало, чтобы оторваться от преследователей в таком лесу. Каждый шорох, каждый треск ветки отдавался в ушах набатом. Инстинкт самосохранения заставлял его двигаться вперед, невзирая на боль в скованных крыльях.              Он петлял между деревьями, стараясь не оставлять следов на мягкой лесной подстилке. Отчаяние и страх подгоняли его, заставляя действовать быстро и расчетливо. Феликс знал, что демон играет с ним, словно кошка с мышкой, и единственная его надежда – перехитрить хищника. Он приметил поваленное дерево, подгнившее и полое внутри. Это было рискованно, но другого выхода не оставалось.              С трудом протиснувшись в узкое отверстие, Феликс замер, стараясь унять дрожь. Внутри пахло сырой землей и гнилью, но сейчас это казалось спасительным убежищем. Снаружи послышался приглушенный вой, затем хриплое дыхание. Псы были близко. Феликс затаил дыхание, молясь, чтобы его не обнаружили.              Время тянулось мучительно медленно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем вой стих, а шаги удалились. Феликс, не веря своему счастью, осторожно выбрался из укрытия. Только вот радовался он зря. Как только он выбрался из укрытия, как огромная лапа зверя приковала его к земле, утробно рыча ему в лицо. Огромная пасть оказалась в миллиметре от лица ангела, слюна жажды капала прямо на его лицо и с каждой секундой ангел думал что его конец близко.              Феликс издал крик, тут же погребенный утробным рыком. Зверь обрушил на него свою мощь, вдавливая в землю с такой силой, что кости, казалось, хрустнут под чудовищным весом. В глазах твари плескалась первобытная ненависть, алчущая крови. Ангел отчаянно пытался вырваться, но тщетно. Лапа держала его мертвой хваткой, словно стальной капкан. Он чувствовал, как острые когти разрывают плоть, и горячая кровь, словно лава, заливает одежду.              В отчаянии Феликс потянулся к кинжалу, найденному в тайнике. Рука дрожала, словно осенний лист, непослушно цепляясь за спасительное оружие. Наконец, пальцы сомкнулись на рукояти. С предельным усилием выхватив клинок, он вонзил его в бок чудовища. Зверь взвыл от нестерпимой боли, и хватка его ослабла. Феликс, воспользовавшись мимолетной передышкой, вырвался и отскочил в сторону.              Рана лишь подстегнула ярость пса. Он, словно вихрь, обрушился на ангела, сбивая с ног. Феликс покатился по земле, чудом уворачиваясь от клацающих челюстей. Он понимал, что долго не продержится. Зверь был слишком силен и быстр. Но сдаваться он не собирался.              Собрав остатки сил, Феликс поднялся на ноги и приготовился к последней схватке. Он знал, что шансы на победу ничтожны, но намерен был сражаться до конца. В глазах ангела вспыхнул огонь – отблеск непоколебимой решимости, не сломленной даже перед лицом неминуемой гибели. Он был готов встретить свою судьбу, но не без боя.              Чудовище, изрыгая клочья ярости, готовилось к новой атаке, предвкушая жестокую расправу. Но едва оно бросилось на ангела, невидимая сила отшвырнула его на несколько метров. Феликс с удивлением смотрел на зверя, ведь он не использовал свою силу. Окинув взглядом поляну, израненный ангел увидел Кристофера. От него исходила такая ярость и гнев, что их ощутили все, включая наблюдавшего за этим представлением демона Хенджина.              – Хенджин, душа моя, ответь мне, что это ты творишь? – голос Кристофера звучал обманчиво спокойно, но в его глубине таился гнев, способный сокрушить сами небеса. Хенджин понял, что попал в ловушку.              – Х-хен, привет, я… я ничего, п-просто играю… – заикаясь и дрожа от страха, залепетал он в свое оправдание.              – Жду твоих объяснений в моем кабинете, Хенджин, – резко оборвал его Кристофер, направляясь к ангелу. Увидев окровавленного Феликса, теряющего сознание, он подхватил его на руки и щелчком пальцев вернул комнате прежний вид. Развернувшись к Хенджину, он приблизился к нему.              – Золотце, я понимаю, что тебе тяжело в последнее время, но мы не скармливаем чужие трофеи нашим питомцам, – успокаивающе произнес Чан, целуя Хенджина в лоб. – Расскажешь мне все свои тревоги у меня в кабинете, хорошо? – чуть наклонившись и заглядывая в глаза демону, спросил он.              – Хорошо, хен, – немного успокоившись, ответил Хенджин. – Прости, я не хотел издеваться над ангелом, просто все настолько накопилось за последнее время, что я сорвался. Прости, – оправдывался он.              – Не у меня ты должен просить прощения, золотце, – указав взглядом на ангела, покоящегося на его руках, Чан дал понять, перед кем Хенджин совершил непростительный проступок.              Хенджин смотрел на израненного Феликса и от сожаления прикусил губу. В его глазах читалась целая гамма противоречивых чувств. Вина, словно удавка, сдавливала горло. Он осознавал, что переступил черту, увлекшись своей жестокой игрой. Раскаяние и стыд боролись с тревогой за состояние ангела. Он не ожидал, что его минутная слабость обернется такими ужасными последствиями.              – Я… я вылечу его, хен, – тихо проговорил Хенджин, протягивая руку к Феликсу. Чан отстранился, не позволяя демону прикоснуться к ангелу. – Сначала поговорим, Хенджин, – твердо произнес Чан, его взгляд оставался непроницаемым. – А потом решим, кто будет лечить Феликса. Сейчас главное – доставить его к Чанбину.       

      ***