act one

      Стоя у заветной двери, Чонгук практически пищит, не в силах сдержать огромный прилив радости во всём своём теле: впервые он проехал по городу без закрытых шторок, да что там говорить, он как довольный пёс чуть ли не нос высовывал из открытого окна, наслаждаясь потоком ветра, а не кондиционером, также он смог выйти из машины, не оглядываясь и не метаясь по сторонам, ему не пришлось запрашивать чистку камер и подделывать документы.              Кто бы мог подумать! По крайней мере, Чонгук даже представить себе не мог, что он сможет официально оформить себе пропуск в элитный комплекс своей бусинки, конечно, не без помощи связей, но ведь официально! Даже электронную подпись Кима откопал, чтобы заверить его проход. Возможно, не совсем так ведут себя обычные порядочные граждане, но он же только учится... Но в любом случае у Чонгука на это всё была весомая причина – устроить бусе сюрприз, ведь он возвращается на день раньше обещанного срока.              Сегодня суббота, прошло ровно тринадцать дней с момента его пропажи. Всё это время он не выходил на связь, и теперь слегка нервничает… Ну как, слегка… От волнения всего потрясывает, и кажется, он потеет в два раза больше обычного, но и на это у Чонгука есть оправдание, всё-таки он закончил свою преступную деятельность, почистив все связи, кроме парочки на крайний непредвиденный случай, например, как с официальным пропуском в комплекс.              Разом выдохнув, кажется, весь кислород из лёгких, он делает шаг чуть в сторону, чтобы дверь могли раскрыть, и стучится. Ждёт минуту, потом стучится ещё раз, и ещё раз… Не открывают. Дёргает ручку. Закрыто.              — Серьёзно? — Чонгук неверующе смотрит во всё ещё закрытую дверь. — Опять?              Хорошо... Вдох. Не опять, а снова.              В этот раз на взлом уходит около двух минут с учётом выключения сигнализации изнутри. Приноровился. И, наверное, это тоже не вписывается в рамки приличного гражданина, поэтому он быстренько печатает смс своему бывшему напарнику, чтобы тот заменил записи с камер на более приличные кадры. Ладно. Чонгук привыкнет. Ему просто надо несколько дней, недель или месяцев для адаптации.              — Буся, я дома. — Чонгук ловит себя на ощущении дежавю, поэтому сразу заглядывает в комнату Кима, но там, как и во всей квартире, никого нет. — Не понял...              Чонгук проверяет в своём телефоне календарь и время: всё ещё суббота, а на часах всё ещё десять часов утра. И где Ким? Бары ещё закрыты, сегодня он не работает. Тренировка? Чёрт. Вот и как ему искать бусю? Он с такими радостными новостями примчался, а его дома нет.              Он заходит в его кабинет, проверяя стеллажи, полки и ящики, ища хоть какую-то зацепку, но всё чисто, ничего нет, обычные бытовые бумажки. Чонгук нажимает на пробел на клавиатуре, и потухший экран загорается, требуя ввести пароль.              — Блядь… — простонал он из недр своей грудной клетки, понимая, что ему опять придётся звонить и просить подобрать пароль, что в итоге и делает его напарник с мученическим стоном, не уступающим тому, который некоторое время назад выдавил из себя и сам Чонгук. Открыв расписание с календарём, он читает громкий заголовок «собрание», щёлкает, чтобы узнать подробности, и разочаровывается в увиденном так сильно, будто он проиграл всё своё состояние в казино. — Рабочая встреча? В субботу? Какого хуя…?              Он активнее шерстит календарь, чтобы найти хоть ещё одну похожую утреннюю встречу, но её не оказывается. И не удивительно… Что за ерунда…, кто ходит на рабочие встречи по субботам? Допустим, он преступник, бывший!, и у него нет графика, но ведь офисные клерки работают по штатному распорядку.              Непорядок. И Чонгук решительно готов это исправить. Адрес компании, где работает Ким, он знает, осталось только вбить себя в их базу.              — Блядство, да как эти мирные жители вообще живут без преступной деятельности?              Ему приходится снова звонить своим товарищам, те, добротно поливая его матом о том, как он заебал названивать с утра пораньше, быстро вносят его во временный список сотрудников, который будет действовать около пяти часов. Прекрасно. Ему хватит. Насчёт камер он договорится на месте со своим старым приятелем, тот давно завязал и по слухам работает там уже долгое время – так написано в планшете, который Чонгук обычно использовал для преступлений и хотел его с чистой душой выбросить, но, слава богам, не стал.              В машину Чонгук садится немного обеспокоенным, ведь сейчас он выглядит не самым лучшим образом, и, наверное, у охраны компании могут возникнуть вопросы. Его водитель разделяет его мнение, предлагая доехать до дома и переодеться или в крайнем случае заехать в магазин, но Чонгук почти две недели не видел своего личного бога, поэтому ждать больше нет сил, тем более он узнал из схемы здания, что у них там есть душ, и планирует им быстренько воспользоваться.              

🏴‍☠️🏴‍☠️🏴‍☠️

             Тэхён устало зевает, его подняли ни свет ни заря в выходной день, хорошо, что вчера он настолько вымотался, что не осилил вечер с бокалом (бутылкой) вина и сразу отключился, как только зашёл домой. А сейчас он вынужден выслушивать монолог аналитика с верхнего этажа, который почему-то решил, что ему интересно будет послушать про его месячную отчётность. То, что их буфет находится на этаже руководителей, играет с ним в плохую шутку, ведь он просто хочет выпить чашечку кофе в абсолютной тишине и хоть немного настроиться на будущее обсуждение рабочих вопросов, а не источать из себя притворное дружелюбие, лишь бы не поссорится с одним из главных начальников.              Неприятное ощущение, что за ним наблюдают подкрадывается от самых пят по телу выше, словно его кто-то облизывает взглядом, но осмотревшись по сторонам Тэхён находит только пару девушек, стоявших в далеке, которые хоть и бросали в их сторону короткие лестные взгляды, но особого внимания не заостряли.              Лёгкий озноб кольнул в районе лопаток и Тэхён невольно повёл плечами в стороны, выпрямляясь сильнее.              Он знал, что часто привлекает внимание своей внешностью и роскошными нарядами, но сейчас словно что-то сосёт у него под ложечкой и впивается коготками в загривок, неприятно царапая гладкую без единого изъяна кожу. Это не может не удивить Тэхёна, ибо именно сегодня, стоя перед своим гардеробом и рассматривая костюмы, он выбрал самый обычный, ничем не выделяющийся: приталенный пиджак и брюки бежевого оттенка, по стандарту галстук на тон темнее и простая белоснежная рубашка, единственное, в чём он себе не изменял, так это лакированная обувь с небольшим каблуком, что так красиво подчёркивала его длинные ноги, идеально завершая каждый образ. В общем, Тэхён уверен, что выглядит неброско, но, как и всегда, шикарно, что не сказать об его оппоненте, который одет в схожем стиле, но только костюм свободный и серого цвета.              Чонгук наблюдает за Кимом издалека, удобно пристроившись плечом у стены, выглядывая совсем немного, только для того, чтобы подготовиться к своему фееричному выходу, но, окинув бусинку заинтересованным жадным взглядом, буквально пожирая каждый его изгиб и ловя каждый вдох, он ловит и взгляд незнакомого человека, стоящего рядом с ним, который так грешно облизывал собственность Чонгука, то и дело приближаясь с каждой ёбанной минутой, что Чонгуку потребовалось пару минут, чтобы вспомнить, что он завязал с преступной деятельностью… Но тот гад засматривается на его, блядь, бусю!              Он с походкой и мыслями дьявола беззвучно сокращает расстояние, откидывая идеи прибить ненавистного человека, но вся злость быстро сходит на нет, стоило его грудной клетке прижаться к спине бусинки, который от неожиданности вздрагивает и проливает пару капель кофе на пол, и уже собирается отпрянуть, но Чонгук подаёт голос, обозначая, что за человек находится за его спиной:              — Здравствуйте, Господи Ким, — притворно мягко цедит Чонгук. — Мы так давно с вами не виделись, я успел соскучиться…              Тэхён округляет глаза, а натянутая улыбка с лица исчезает сама по себе, не от расстройства, а от шока – он из тысячи узнает этот низкий, раскатистый рычащий голос, бесцеремонное поведение, грубые сильные руки, что обвиваются вокруг его талии и чуть придавливают, притягивая спину плотнее к крепкой груди, а на плечо по-собственнически опускается подбородок.              — О чём беседуете? — тихо говорит Чонгук и исподлобья смотрит на человека перед собой, этот хмырь ему не нравится...              Тэхён сглатывает, когда слышит голос, который так резко перешёл на хриплый шёпот, да ещё и на самое ухо, чувствует, как тот кончиком носа проводит по его ушной раковине, потирается, словно кот, опаляя горячим воздухом. Тэхён поворачивает голову к Чонгуку, впиваясь взглядом в полуприкрытые глаза и самодовольную улыбку, и внутри что-то резко возгорается, секунда – и удивление от его неожиданного появления сменяется раздражением.              Но это не обычное раздражение, он так скучал по этому властному над его душой человеку, можно сказать – изнывал, что даже не может полноценно разозлиться на него, ибо Чонгук поступает сейчас именно так, как ему это свойственно, и никак иначе, поэтому Тэхён бесится ещё сильнее, но уже больше на себя и свою слабохарактерность.              Партнёр по работе тактично удаляется, чтобы не мешать, девушки, что стояли вдалеке тоже куда-то пропадают, и весь Кимовский гонор немного приглушается, а напряжённое тело расслабляется в сильных руках.              Без посторонних лучше.              — Господин Чон? — не со зла передразнивает Тэхён. — Что ты здесь забыл!? — шипит он, стараясь показать хоть каплю недовольства.              — Пришёл сказать, что теперь я обычный простолюдин... — с ноткой грусти отвечает Чонгук, но его внимание привлекает серёжка в виде обруча в ухе Кима. Он мягко прикасается губами к мочке, втягивая в себя украшение, цепляет его зубами, чуть оттягивая на себя, прикусывает мочку и напоследок размашисто проводит языком от середины шеи до самого уха, довольствуясь мурашками на вкусной коже. — Буду ли я тебе также нравится в роли хорошего и послушного парня?              — Хорошие парни так не поступают, — также шипит Тэхён, в тайне наслаждаясь приятными и желанными ласками. За две недели он не только извёлся, но и постановил, что от коллег свои отношения он вполне может скрывать, хотя появившийся здесь Чон только что испортил всё прямо на его глазах. Ох, он обязательно будет работать над воспитанием мужчины как следует. — Не пробираются в чужие офисы и не...              — Вы... — голос, раздавшийся у входной двери, резко замолкает, а его обладатель, который точно хотел сделать замечание своему сотруднику, но вовремя перевёл своё внимание на того, кто стоял за его спиной, издаёт поверженный смешок, полный нервозности и отрицания увиденного. — Я ненадолго, только телефон заберу.              Тэхён мысленно совершает кульбит вокруг своей оси. Его босс, Чон Хосок, с лукавой ухмылкой проходит через весь буфет за гаджетом, а Тэхён даже сказать ничего не в состоянии, безмолвно хватая ртом воздух и хлопая глазами – слишком большой спектр эмоций за один присест, единственное, что он делает, так это диковато вырывается из рук мужчины, вставая по стойке «смирно», когда видит уже уходящего начальника.              — Господин Ким, извините, но вам лучше пройти в свой кабинет. — Чон Хосок неловко кланяется, стараясь не смотреть на парочку из одного наглого преступника и умирающего сотрудника.              Тэхён судорожно кивает, готовый упасть в обморок прямо здесь и сейчас. Или какой там этаж? Двенадцатый? Он готов выпрыгнуть…              — Оо-о, Хо! Я тут в гости зашёл, разберись с камерами, пожалуйста, — просит Чонгук, в ответ слабо качают головой. — Спасибо! — сальтует рукой уходящему товарищу.              — В гости? — у Тэхёна старческий маразм в двадцать восемь лет? Он не ослышался? — Ты назвал моего босса... Хо?              — Насколько я помню, Хо работает в этой компании года четыре, пришёл сюда даже позже, чем ты. Как ты думаешь, что нас связывает, если я все свои десять лет в подполье сидел? Но спешу заверить, я не знал, что он твой босс, — игриво высказывает Чонгук, наблюдая за полным, но уверенно растущим шоком напротив. — Бусинка, может уже переключишься с негативной радиоволны и, похлопав в ладоши, порадуешься за меня? — Чонгук разводит руки в стороны, ожидая, что к нему сейчас кинутся в объятия.              — Обалдел? — Тэхён почти сматерился, но сдержался, он думал, что пик его состояния был после услышанного «Хо», но нет, пик после «похлопай в ладоши».              Он залпом допивает кофе, с громким стуком ставя чашку на стол, не переставая при этом сверлить Чона самым недобрым взглядом, и громко фыркнув, удаляется гневной походкой к себе в кабинет. Закрывается на ключ и не успевает даже сесть в своё кресло и всё обдумать, как слышит, что замок вскрывают.              — Да, боги! Мог бы постучаться!              — Так быстрее, я же не в чужой кабинет ломлюсь, а в твой. — Чонгук пожимает плечами, аккуратно закрывая за собой дверь.              Тэхён почти выдаёт из себя гневную речь, которую придумывал весь свой путь в кабинет, пока не сопоставляет в голове несколько событий. — Как ты узнал, что я тут? Мне о встрече сообщили сегодня утром.              — Как обычно, в твоём компьютере посмотрел, только в этот раз не дистанционно, а так, лично, — умиротворённо отвечает Чонгук, даже чуть зевает: дни вышли напряжённые, поэтому он немного сонный и чутка расстроенный, всё же он ожидал получить тонну любви, а довольствуется начавшимся допросом с пристрастиями. — И всё хотел спросить… Ты не устал каждый раз пароли менять? Как хоть запоминаешь? Я не видел у тебя никаких блокнотиков.              — Чонгук!?              — Только не начинай нудить… я в твоём компе всего пару раз шастал. — Чонгук отмахивается от прилетевшего в него ластика. — Как бы я ещё узнал, где ты?              — Позвонить? Нет? — через стиснутые зубы проговаривает Тэхён. И чего он вообще так разозлился, как будто этот мужчина раньше вёл себя как-то по-другому. — Тебе не кажется, что это лучше, чем врываться в чужой дом? Откуда у тебя вообще мои пароли от компьютера? — спрашивает машинально, хоть ответ и очевиден.              — Товарищи помогли подобрать… — уже менее уверенно отвечает Чонгук. — Навыки и связи то никуда не исчезли.              — Сюда ты проник аналогично, да? — задаёт риторический вопрос Тэхён, и переводит сердитый взгляд с Чона в монитор, чтобы проверить почту, ибо работа не ждёт, ему ещё нужно подготовиться к встрече… — Чонгук. — шипит он, вгрызаясь глазами в каждую букву, пока читает уведомление. — Почему в моей квартире теперь прописано два человека?              — Забыл сказать, что сделал себе пропуск... — едва мямлит Чонгук, его бусинка совсем не выглядит радостно, скорее так, что ещё чуть-чуть и отправит его на тот свет с помощью степлера. — Но ты не волнуйся, я и тебе пропуск сделал, только уже в свой комплекс, так что ты и у меня прописан.              — Да твою ж мать, Чонгук! — рычит Тэхён. — Как ты вообще прописал нас в двух местах одновременно?              — Связи... — произносит совсем отчаянно. — Стоп. — Чонгук аж вздрагивает и руки вперёд выставляет, когда видит, что Ким поднялся на ноги, и явно не для того, чтобы за великолепные идеи по голове погладить. — Не торопись, я всё понял… Замки не взламывать, пароли тоже, в квартиры и кабинеты не вламываться.              — Документы?              — Документы не подделывать.              — Молодец.              — Скажешь так ещё раз? — попытка вернуть игривый настрой.              — Ещё один звук... и вылетишь отсюда быстрее, чем пробрался.              — Айщ-щ, молчу... — попытка провалена.              Чонгук насупился, с полной серьёзностью и решимостью намеревается молчать, мирно сидеть в уголке диванчика и никого не нервировать, но план пошёл коту под хвост уже через тридцать минут просидки на месте. Ким невероятно сексуально выглядит за рабочим столом, с нахмуренными бровками, прикусывая нижнюю губу, а чего стоит его сосредоточенный взгляд...              За это время Чонгук улавливает некоторые привычки, например, подтягивание галстука, прокрутку ручки меж пальцев и редкое постукивание её колпачком об стол. Чонгук клянётся, что ни о чём пошлом он и думать не смел, когда Ким немного съехал с кресла, оттягивая галстук и расстёгивая несколько верхних пуговиц на своей рубашке, пробираясь под неё рукой, потирая пальцами напряжённые плечи, изредка открывая прекрасный вид на острые ключицы и тихо вздыхая. Возможно, только если о том, как бусинка хорошо бы смотрелся распластанным на своём рабочем столе, пока в него будут входить по самое основание, тягуче и оттягивающе насаживать, нависать над ним, придавливая весом, целуя и вкушая губами каждый вырвавшийся стон.              И все эти не вовремя возникшие желания мурашками проходят по телу Чонгука, скручивая низ живота, заставляя в нетерпении ёрзать на месте, трясти от нервов ногой и поправлять полувставший член в штанах.              Но вот рубашка вновь застёгнута, подарив Чонгуку ещё несколько минут терпения, и он честно успешно держится, пока бусинка не откидывает голову на спинку стула, показывая сильнее тонкую шею, которая так и просит себя куснуть, облизать, поцеловать, а что хуже, сопровождает он это действие хриплым стоном усталости. И теперь Чонгук с полной уверенностью вспоминает свою любимую фразу «правила созданы, чтобы их нарушать», а это он умеет делать профессионально.              — Тебе ещё много работы делать? — заинтересованно, но аккуратно, чтобы не нарваться на тяжёлый взгляд, спрашивает Чонгук.              — Да, встреча совсем скоро, надо на всякий случай подготовить материал, — с полной серьёзностью отвечает Тэхён.              — Подготовить материал... — Чонгук не совсем уверен о каком материале говорит его бусинка, но он уже принимает позу поудобнее, чтобы подготовить точно необходимый материал. — Тебе можно отвлекаться? — спрашивает на всякий случай, хоть и понимает, что ответ бусинки не имеет никакого значения.              — Нет.              — Жаль. — Чонгук притворно вздыхает, обводя взглядом любимую фигуру, зацикливаясь на изящных пальцах чуть дольше, чем следовало. Ухмыляется, прокручивая очередную замечательную идею. — Жарко тут как-то… — проговаривает он специально погромче, с небольшой хрипотцой, чтобы привлечь к себе внимание, на что бусинка даже голову к нему не поворачивает, но Чонгук успевает заметить, как бегло Ким пробежался по нему голодным взглядом, а значит, тот все прекрасно видит боковым зрением, а этого более, чем достаточно.              Он стянул с себя чёрную ветровку, показывая натренированное тело в обтягивающей белой майке, на которой были нацеплены толстые чёрные ремни – кожаные полоски проходились через его плечи и на линии рёбер, плотно застёгивались под грудными мышцами, красиво подчёркивая их. Не портупея, конечно, самое обычное снаряжение для вылазок, но в данный момент тоже неплохо. И судя по судорожному вздоху Кима, тот эту детальку успел оценить по достоинству, даже шеей хрустнул, чтобы наверняка отвлечь себя.              Чонгук хищно оскалился, довольствуясь собой, и чуть прищурил глаза, удобно устраиваясь головой на мягком диванчике. Немного расставил ноги в стороны и провел рукой от внутренней стороны бедра до торса, пробираясь под плотную майку. Закусил губу, опуская другую ладонь на пах, расстегнул ширинку и пуговицу, чуть приспуская с тазовых косточек чёрные джинсы. Медленно провел ладонью по твердеющему члену, скрытого под боксерами, и едва слышно простонал, ощущая как ткань нижнего белья грубо потирается об его плоть. Второй рукой медленно пробрался дальше, всё больше оголяя торс, скомкивая белую ткань до самых ремешков, и под собственный тихий всхлип огладил ореол, не прикасаясь к проступившему через майку соску, затем завёл руку за голову, окончательно откинув голову на пристроенную сзади ладонь.              — Чонгук…              С придыханием начинает говорить Тэхён, но быстро берёт себя в руки. Нет. В руки себя брать не надо. Просто... Чёрт... Он запинается об собственные мысли, когда Чон вновь проводит рукой по члену, чуть стягивая с себя боксеры, отчего показывается крупная блестящая от смазки головка. Тэхён гулко сглатывает, забывая, что он там хотел сказать, концентрируясь на плавных движениях мужчины.              — Бусинка, не хочешь поучаствовать? — Чонгук специально тянет слова между стонами, провоцируя.              Он оттягивает кромку боксеров сильнее, высвобождая колом стоящий член, прикасается пальцами к истекающей смазкой головке, плавно раскатывая её по всему возбуждению. Поднимает голову, впиваясь горящим взглядом из полузакрытых век на Кима, тот смотрел прямо на него, не двигаясь с места, но и не сводя с него глаз, глубоко дышал и чуть дёргано перекатывал в руках ручку. Чонгук видел, как плавило Кима от желания, от предвкушения, видел, как тот сильно хотел его, но держал себя под контролем. Чонгук на это только усмехнулся, поднёс свои испачканные в смазке пальцы ко рту, медленно обволакивая их губами, смакуя собственный вкус, а затем проезжаясь между ними языком, смачивая слюной, и под конец призывно причмокивает, ядовито улыбаясь, прежде чем вернуть руку на член и продолжить медленно надрачивать себе, откинув голову на удобно пристроенную свободную руку.              Еще один подобный шаг и Тэхён с уверенностью поставит вместо рабочего штампа, печать с яркой надписью «продрочено», потому что невозможно работать, когда напротив тебя сидит твой, казалось бы, актив и изводит извращёнными действиями и хриплыми стонами.              — Да ёбаный в рот! — Хосок прокашливается, стоя у входной двери и отворачивается, прикрыв лицо папкой. — Простите… Я прямо так не вовремя прихожу... Вы бы хоть закрывались! — говорит, пятясь обратно в коридор, из которого влетел секунду назад. — Все уже в конференц-зале, ждём вас, Ким.              Тэхён возбуждён и зол, ещё каплю раздражён и возмущён. Он глубоко вздыхает, отводя взгляд в сторону от закрывшейся двери, снимает с себя пиджак и вешает его на спинку стула, чуть ослабляет галстук на шее.              В помещении и в самом деле стало жарковато.              Все эти дни Тэхён умирал от волнения и возрождался от горящего желания к этому мужчине, чего было из этой ужасной смеси больше, определить не сможет, поэтому сейчас он периодически сверлил мужчину взглядом Аида, но должен отдать должное, Чон действительно молчал добрых тридцать минут, дал время успокоиться, все обдумать и теперь с чистой совестью продолжает изводить своими действиями. К удивлению, Чона даже не смутил зашедший посторонний человек, а значит они правда близко общаются или общались, поэтому и Тэхён не станет об этом беспокоиться. Чон же, кажется, об этом даже не думал, он, прикрыв глаза, спокойно продолжал водить рукой по своему члену, иногда поджимая ноги, видимо, на особо приятных движениях руки.              Тэхён незаметно сократил между ними расстояние, смотря на мужчину с долей снисхождения и щепоткой сожаления. Наклонился, опираясь одной рукой на коленку мужчины, а второй заменяет его руку на члене своей: плоть в руке горячая, тяжёлая, он чувствует под пальцами каждую венку, очерчивая их ноготками. Ухмыляется на вырвавшийся из мужчины судорожный стон, от очевидно приятных, но граничащих с болью, касаний.              — Отдохни пока здесь без меня.              Чонгук жалобно смотрит, собираясь возразить, но напротив глаза горели огнём, прожигая его насквозь, поэтому он лишь разочарованно прохныкал, когда длинные пальцы, обволакивающие его член, проводят по нему в последний раз и исчезают. Он, поджав губы в тонкую полоску, наблюдает, как Ким нервозно вытирает руку об влажную салфетку и покидает помещение, затянув обратно свой чёртов галстук.              — Нихера себе, — выстанывает Чонгук.              Он впервые за всю свою активную жизнь, в самом что ни на есть в прямом смысле, пожелал стать пассивом. Ким в рабочей обстановке словно другой человек: серьёзный, решительный, нет той привычной стеснительности и порядочности, есть доля агрессии, нетерпеливости и вольности, смешанной с властностью. И кажется, когда Ким узнал, что Хосок его старый знакомый, стал вести себя на порядок раскрепощённее.              По телу расплывается предвкушающая нега, когда он вновь представляет, как Ким может снова так нависнуть над ним, крепко сжимая его колени и давать одним маленьким прикосновением столько ощущений.              — Блядь… надо было спросить, сколько идёт эта чёртова встреча.              

🏴‍☠️🏴‍☠️🏴‍☠️

             Тэхён присаживается с краю центрального стола, по правую руку уместился его босс, тот не стал как-либо комментировать увиденное целых два раза, а сам Тэхён и не спешил что-либо объяснять, сказать ему элементарно нечего.              К своему разочарованию, Тэхён так и не подготовился к встрече, попросту не смог, по явным уважительным причинам.              В течении двух недель он мог думать только об одном человеке, о Чон Чонгуке и тишине исходящей от него. Очень громкой тишине. Только где о нём не говорили, в новостях, на работе, в общественном транспорте, он слышал о нём и по радио, и от продавцов в круглосуточных магазинах. Постоянно. Чон присутствовал абсолютно везде и всегда, даже у него в телефоне.              Тэхён скептически обводит взглядом презентацию с неутешительными показателями от аналитиков и ерошит волосы, вяло откидываясь на мягкую спинку сиденья.              Фото. Боги эти фотки сводили его с ума и изводили душу, заставляли желать и купаться в собственной похоти, извращённых фантазиях и мокрых снах. Такое ощущение в нём мог вызывать только этот мужчина и никто иной. Только от одного его имени у Тэхёна каждый раз всё скручивалось в тугой узел возбуждения, он откровенно изнывал, представляя Чона в самых различных местах и позах рядом с собой.              Тэхён переключается снова на работу, делая для себя галочку, что он поищет замену одному из сотрудников или пристроит его к себе на обучение, ибо тот опять ужасно выполнил своё задание по анализу прошедших торгов.              О чём он там думал?              Точно.              Сегодня утром ему пришло очередное фото, где Чон в одних джинсах и нижнем белье лежал животом на кровати, открыв вид на шикарную спину, а эти ягодицы… Чёрт. Тэхён думал, что невозможно подавиться слюнями, но у него это почти получилось. Ему до дрожи хотелось сделать всё то, что, когда-то уже делал с ним мужчина. Хочет измотать его, довести до осипших стонов, измучить и расплавить в послеоргазменной эйфории, услышать еле связную мольбу, смешанную с вскриками наслаждения.              Он хочет его во всех смыслах, на всех горизонтальных и вертикальных поверхностях.              Тэхён отвлекается на озвучивание процентной добавки к некоторым товарам и услугам, и как это можно прикрыть в рекламе, чтобы не привлекать внимание к их ценовой политике и замотивировать потребителей к совершению покупок.              Он прокручивает в пальцах карандаш, складывая все свои листочки обратно, его личная часть на сегодня была быстро закончена, а резко начавшееся обсуждение идёт совершенно в другую сторону, поэтому его навряд ли будут заваливать вопросами.              Как же он раздражён, кто бы знал, насколько сильно его терзал Чон все эти дни…              Дразнил его, точно наслаждаясь своей безнаказанностью. Тэхёну буквально приходилось соскребать себя с кровати, ибо каждый его вечер заканчивался на одной и той же ноте – дрочкой. За эти две недели, он искусно научился абстрагироваться от окружающего пространства и людей, умело вырисовывая все свои грязные мысли в реальности.              Даже сейчас.              Он словно наяву видит, как Чон сидит в его кабинете и кончает с его именем на устах.              Тэхён незаметно поправляет член, который ничуть не скрывали приталенные брюки, а пиджак, чтобы хоть как-то прикрыться, он снял. Молодец! Ничего не скажешь… Он тяжело сглатывает, в горле пересохло, он смыкает и облизывает губы, надеясь, что это облегчит его участь хотя бы на один жалкий процент.              Но…              Так интересно, как бы Чон смотрелся с этими ремешками и без одежды? Удобно ли было бы держаться и притягивать его за них? Чёрт, он обязательно попробует взять Чона за них со спины, обильно смажет его манящую сочную задницу смазкой, чтобы та стекала аж до самых бёдер, устроится своим членом меж разведённых ягодниц, используя их для собственного удовлетворения. Тэхён уже фантомно чувствует, как туго будет натянута Чонова задница на его член, как тот будет скулить и просить его не останавливаться, как будет растекаться затраханной лужицей у его ног.              Ох, Чон будет очаровательно смотреться с текущей, от большего количества лубриканта, торчащей к вверху попкой, постанывая на остатках своего удовольствия…              Тэхён со вздохом трясёт головой, прислушиваясь к тому, что говорит ему босс под конец их небольшого заседания, перебирая при этом в голове свои собственные увлечённые мысли. Он вяло кивает, молча соглашаясь со всем, и поднимается со стула, сразу направляясь в свой кабинет.              Ему совершенно нет дела до сегодняшней деловой встречи и их итогов, у него по всем официальным графикам всё-таки выходной.              

🏴‍☠️🏴‍☠️🏴‍☠️

             Чонгук чуть отшатывается от двери, когда Ким яростно залетает в кабинет, и судя по нервным дёрганным движениям, осмеливается сделать про себя вывод, что по всей видимости только что сорвалась какая-то важная сделка.              — Ух, — с шипением выдает Чонгук, прищурив взгляд, — Буся, ты такой горячий, когда злишься.              — Чон, не сейчас, ты видишь я немного занят?              Благо, Тэхён ещё в своём уме, и нападать со своими желаниями на мужчину сейчас он не станет, если до дома не доедут, то хотя бы в машине. Всё же лучше, чем посреди тонких стеночек, чёрт... Какие к чёрту стеночки... стен. Но дверь за собой он на всякий случай закрыл на замок, прекрасно зная, что эта ходячая жертва для покушения может что-то вычудить.              — Вижу, просто… — Чонгук обводит Кима руками, игнорируя грубое «Чон» в свою сторону. — Ты слишком секси.              — Договоришься и будешь ждать меня в фойе рядом с охранником. — Тэхён делает отчаянную попытку отсрочить неизбежное, потому что понимает, что сейчас взорвётся. Он прекрасно видит, как член мужчины упирается тому в джинсы, вырисовывая самый неприличный на свете бугор, да у него и самого не лучше, его от всемирного свечения стояком спасла папка с бумажками.              — Хорошо, тогда я посижу рядышком? Тихо-мирно, никого не напрягая.              Тэхён уже хотел на всё это махнуть рукой, мол «бог с тобой» делай что хочешь, и выдохнуть, но не тут-то было. Случайно Чон решил так наклониться или это какой-то новый способ привлечь внимание – разбираться не станет. Кто бы мог подумать, что нужно было всего лишь единожды увидеть эту округлую упругую задницу в живую, с точёными мышцами бёдер, чтобы сделать из себя окончательного универсала.              — Что ж, Чон, моё терпение иссякло.              Чонгук, добившись реакции, оскаливается и выпрямляется, но, увидев Кима, его передёргивает, и он сменяет оскал на слабую ухмылку, потому что его буся смотрит на него не как обычно, что-то в этом взгляде поменялось, и сейчас это хищное нечто направляется прямо к нему. Чонгук собирался открыть рот, чтобы шуточно съязвить или выкинуть колкую фразу, но Ким выгибает бровь, а он за всю свою жизнь читать между строк научился, поэтому быстро распознаёт «только попробуй».              Тэхён стягивает с себя галстук, неспешно подходит вплотную к Чону, смотря с садистским наслаждением на растерянного человечка, который никогда не привык давать заднюю. Внаглую пристраивает свои руки на его ягодицах, одаривая взаимной плотоядной улыбкой, когда видит активно растущее недоумение на лице напротив.              — Что такое, воришка? Испугался?              Чонгук не привык сбавлять позиции, поэтому, насколько может, смело кладёт вытянутые руки на плечи Кима, зафиксировав их в районе локтей, чуть наклоняется, смотря снизу вверх. — Бусинка, ты зол на меня? — спрашивает самым невинным голосом на свете.              — Если говорить откровенно, то да. Немного. Поэтому хочу, чтобы ты помолчал, справишься? — проговаривает низким бархатным голосом, подмечая, как от этого ведёт Чона, судя по закушенной нижней губе.              Чонгук выдавливает из себя короткий хриплый смешок, видя, как Ким подносит к его рту галстук, напоследок ласково клюёт в губы, сминая нижнюю, мимолётно пробуя на вкус, отвлекая тем самым от своих последующих действий – плотно прижимает к его губам мягкую ткань, чтобы он больше не мог издать и слова, оставляя возможность только слабо мычать, что Чонгук на пробу и делает, получается приглушённо и слишком жалобно, так униженно себя он ещё никогда не слышал.              — Так-то лучше. — Тэхён делает на затылке Чона узелок, нежно подкрадываясь пальцами к его лицу, очерчивает линию скул, словно хваля, и заправляет прядку волос за ушко, обводя пальчиками ушную раковину. — Господин Чон, — ласково урчит, пока спускается на шею, давит большим пальцем на кадык, при этом в противовес своим действиям нежно целует мужчину через повязку, его руки всё дальше скользят, пока не упираются на крепкие грудные мышцы, которые он с удовольствием сминает. — Я так рад, что вы решили исправиться.              Очередной, едва слышимый скулёж прозвучал в стенах кабинета оглушительно-ничтожно. Чонгук гулко сглатывает, он помнит, что просил обращаться к нему на «вы» только во время близости, но отчего-то так непривычно и немного страшно видеть, как мягкий по своей натуре человек прижимает его задницу к столу за спиной, а всё тело предательски волнуется и готово стелиться только под этот низкий тембр, лишь бы буся не останавливался и продолжал говорить.              Но что-то внутри подсказывает (прямо кричит и орёт на него), что Чонгук сегодня не в той позиции, чтобы быть Господином для своей буси.              Тэхён перебирает каждую складку майки мужчины, чуть тянет за ремешки под грудными мышцами, проверяя, насколько хорошо они закреплены. — Как ты мне любишь говорить? — расстёгивает пуговицу на его джинсах, тянет за молнию вниз и вытаскивает края майки, заправляя за ремни. — Прекрасно… — мурлычет с довольной демонической улыбкой, проводя ноготками по открывшимся оголённым бокам, наблюдая, как напрягаются и сокращаются мышцы живота.              Чонгук невольно дёргается, хочет намекнуть, что ему немного щекотно, но одновременно с этим это настолько приятно и возбуждающе, что у него получается только слабо промычать и спуститься ладонями на плечи Кима, отводя его руки в стороны, тот, судя по взгляду, подобную выходку не оценил.              — Ляг, — рыкнув, прошипел Тэхён, а следом принялся стягивать со своих брюк ремень.              Тэхён тяжело вздыхает, да видит бог, он не хотел сейчас прибегать к подобным действиям.              Был бы Чонгук девушкой, давно бы потёк от такого Кима, что прямо сейчас давит на него своим весом, вжимая в ребро стола с ещё большей силой, заставляя навалиться на него. Чонгук немного против, но всё же машинально подчиняется, не без помощи забирается своей пятой точкой, оборачивается мельком назад, не решаясь прислонится спиной. Сильные руки Кима сдавили его ноги в районе колен, раздвигая в стороны, удобно устраиваясь между ними, с нажимом спустились до самых икр, вдавливая пальцы до боли, и, впившись, провели обратно до колен, перебираясь на ляжки с неменьшим нажимом. Чонгук от избытка простых, но непривычных ощущений, сдавил плечи Кима, и руки того дрогнули, а пальцы мягко огладили внутреннюю сторону бёдер, словно предпринимая попытку расслабить.              — Ты меня не понял? — с нахальной улыбкой прошептал Тэхён, смотря прямо в немного испуганные от непривычной роли глаза. Он ведёт одну руку выше, мягко подкрадываясь к паху Чона, который метался глазами от одной его руки до второй, начиная всё чаще и чаще дышать, видя, как пальцы коснулись бугра, надавливая на твёрдый член через боксеры – ноги Чона дрогнули, сдавили Тэхёна, и тот сразу поднял ладонь дальше, надавливая уже на торс. — Я сказал тебе лечь.              Чонгук мычит, опускаясь назад, постепенно прикасаясь спиной к холодному столу, открытые участки кожи обжигает прохладой, отчего он немного выгибается, опираясь на лопатки, смотря, как Ким заводит его руки над ним, окольцовывая ремнём и затягивая у ножки стола. Чонгук на пробу решает дёрнуть руками, но у него не выходит – кисти рук сразу затягивает на порядок сильнее, а грубый кожаный ремень впивается, неприятно стягивая кожу.              — Не получается? — обманчиво досадно щебечет Тэхён, показательно дуя губы. — Как же жаль. — утешающе поглаживает закованные руки, неспешно поднимаясь до самой макушки, периодически сжимая.              Чонгук от нетерпения ёрзает, если его буся так будет вымещать на нём злость, изводя своими касаниями и фразами, то он точно досрочно совершит каминг-аут. К безумию, он прямо сейчас хочет кончить от члена внутри себя, или же просто кончить прямо в трусы, что более вероятно. Пока ждал Кима, успел истрепать себе все нервы, накрутить себя так, что все его вращающиеся о сексе мысли играют с ним сейчас в злую шутку, заставляя дрожать от…              Он громко стонет, когда Ким, проведя по всему его корпусу рукой, встал по середине разведённых ног с силой сжимая его член, что аж искры из глаз посыпались, при этом прикусывая его за коленку, после прокладывая уже более мягкие укусы выше, с периодичностью надавливая рукой, пока Чонгук не сдался, став поджимать ноги и стонать на аккорд выше, буквально задыхаясь от грубой стимуляции.              — Что такое, детка? — Тэхён облизывает губы, неужели то, что он хотел увидеть целых две недели, происходит с ним сейчас в реальности.       Напряжённый до предела Чонгук красиво изгибается прямо на рабочем столе Кима, его всего потряхивает от скопившегося желания, а глаза и вовсе заплыли за видимые горизонты, но он замирает, в ужасе раскрывая их, приподнимает голову со стола насколько это возможно, коротко промычав, как бы выражая: Что значит «детка»? Какого чёрта? Что это за ещё скрытые кинки?              Выгибает бровь, прошивая Кима взглядом, а тот будто и вовсе не замечает, увлечённо сжимая его бёдра и икры ног, а после смотрит на него так томно и с каким-то диковатым хитрым блеском, что Чонгук сразу капитулирует, откидываясь головой обратно на стол, мысленно смиряясь с тем, что обращение на «вы» было не больше, чем простой заманухой.              Хорошо. Детка, так детка.              Свыкнется.              Ибо Ким никогда в жизни на него так не смотрел, он его одним взглядом и касаниями словно в печь забрасывает и на максимальную температуру выставляет, чтобы окончательно Чонгук в себе потерялся.              — Просто закрой глаза и расслабься. — словно читая мысли Чона шепчет Тэхён, стараясь расслабить.              Чонгук снова ёжится, чувствуя горячее дыхание Кима на своём животе, а следом и такой же горячий поцелуй. Неторопливый, смакующий его кожу на вкус, которую тот немного всасывает и облизывает, обводя каждый кубик точёного пресса. Оглаживает его бока руками, с периодичностью проезжаясь подушечками пальцев по торчащим через майку соскам, царапает ноготками линии его рёбер, играя с ним на контрастах и не позволяя привыкнуть к новым ощущениям.              В какой-то момент Чонгук не выдерживает и нервно дёргает сцепленными руками, ощущая слишком сильно совершенно слабый укус на тазобедренной косточке, но Ким терпеливо прокладывает кусачими поцелуями дорожку к паху, с периодичностью втягивая в себя кожу. Чонгуку кажется, что время останавливается, потому что Ким мучает его слишком долго, никак не прикасаясь к торчащему из-под кромки боксеров члену, который от перевозбуждения начинает истекать смазкой настолько сильно, что собирается небольшая лужица внизу живота.              Тело, придавленное к месту, дрожит и подрагивает, из горла вырываются приглушенное нетерпеливое мычание. Чонгук никогда не обладал сильной выдержкой, желая получить всё как можно быстрее, в том числе и разрядку, но уже сейчас превращается в сгусток желе, потому что руки Кима, кажется, абсолютно повсюду: на животе, груди, лопатках, пояснице, бёдрах, ягодицах – везде. Он не знает, что с собой сделать и куда деть все свои ощущения и мысли, которые захватывают его тело и разум от одних лёгких, ничтожно маленький и коротких прикосновений.              — Детка, знал бы я раньше, что ты можешь быть таким послушным, — на выдохе урчит Тэхён, облизывая припухшие губы. — Даже не думал, что ты так предрасположен к ласкам, такой податливый на них… — порыкивает, любуясь с высоты за тем, как тело Чона становится очень отзывчивым, начиная реагировать на едва уловимые касания. Ему лестно наблюдать, как сводятся ноги мужчины, стараясь зажать его, как подрагивает живот, и как бегают стайки маленьких мурашек вслед за его пальцами. — Приятно.              Тэхён вальяжно обходит Чонгука, вставая поперёк стола, любуется проделанной работой, а тот перед ним гулко дышит, следит сквозь затуманенные глазки, которые уловив контакт зажмуриваются. Ну что за прелесть, а ведь он ещё толком ничего не успел сделать. Тэхён наклоняется корпусом, обдавая тёплым дыханием покрасневший участок шеи, которую сразу призывно подставляют, открывая больше доступа для изучения, на что Тэхён лишь усмехается, но, услышав надломленный стон, сжаливается: нежно целует, оставляя после себя влажные дорожки, что холодили чувствительную кожу. Он вытягивает майку Чона, задирая её немного выше, оголяя подкаченные грудные мышцы настолько, насколько это возможно, для удобства одной рукой оттягивает ремни в сторону, лёгким поцелуем прикасается к набухшей и растёртой от стимуляций верхушке, смачивая её слюной, покусывая, видя, как от этого подгибаются ноги Чона, руки сгибаются, натягивая ремень сильнее, а торс напрягается, ярче выделяя свой рельеф.              Чонгук несдержанно стонет, он уже не может и не хочет всё это терпеть, дайте ему наконец-то кончить, он почти видит белый свет в конце туннеля от силы сжатия глаз, а Ким всё не останавливается, грубо втягивает его сосок, пока второй с силой натирает и оттягивает. Даже сам он был милосерднее и не заставлял Кима так долго мучиться в ожидании. Его самооценка почти рушится, когда ко всему этому добавляются давящие на низ живота поглаживания и совсем невесомые касания к накалённой головке члена. Настолько слабые, редкие и острые, что Чонгук готов натурально прослезиться, а тот и дальше изводит, сопровождая каждое действие довольной усмешкой, следит за реакцией, и когда видит, что Чонгук практически достигает грани, то отстраняется, даёт вдохнуть побольше кислорода в лёгкие, стягивает боксеры, проезжаясь ребристой тканью по чувствительной плоти, и пережимает его основание.              — Ещё рано, — шепчет Тэхён.              Чонгука передёргивает и чуть подбрасывает со стола, он прерывисто громко выдыхает, зажимая переместившегося Кима между своих ног. Он не может поверить, что ему только что отрезали оргазм. Чонгук находит в себе силы открыть глаза и посмотреть, что сейчас собирается делать его, казалось бы, буся, но лучше бы он этого не видел. Животный взгляд прожигает в нём дыру, пока с высунутого кончика языка капает капелька слюны прямо на его ноющую без стимуляций головку, а после волна дрожи проходит по всему его телу, когда Ким с нескрываемым удовольствием проходит от самого основания его члена мокрым языком.              Кажется, Чонгук только что уверовал, дайте ему место помолиться, и он сразу упадёт на колени, потому что чёртов Ким точно выгоняет из него бесов и душу, ибо его язык бесконечно водит по каждой его венке, затем примыкает влажными губами к стволу, очерчивая его член до самого основания, чуть всасывает в себя головку, давя языком на основание уретры. Он стонет, понимая, что всё, он больше не может, всё тело сводит и отдаёт тянущей колющей болью в районе паха, каменный член без конца пульсирует, а Ким так и продолжает издеваться, слабо посасывая одну головку, обильно смачивая её своей слюной.              Тэхён отрывает губы от члена со звонким чмоком, отчего Чон дёргается. Одной рукой плавно проводит по линии талии к подрагивающему члену, пережимая основание, чтобы снова отсрочить оргазм мужчины, другой, испачканной в смазке, он проводит по всей длине члена, туго стискивая в кулаке, медленно надрачивая, наслаждаясь тяжестью налитой возбуждением плоти в своей руке. Тэхён снова встряхивает головой, отгоняя от себя своё собственное наваждение, периодически старается отвлекать себя на лицезрение красивых перекатывающихся мышц крепкого тела, чтобы не сорваться окончательно.              Надрывное мычание извергается из самой глубины Чонгука, когда губы Кима вновь смыкаются на его головке, тот сосёт ему мучительно медленно, нежно, с оттяжкой, издевательски облизывая пунцовый от перенапряжения член. Он поверить не может, что Ким делает минет впервые, даже он в свои первые разы ошибался и случайно царапал зубами. Чонгук сводит локти, когда Ким неспешно вбирает член глубоко в глотку, поднимается и опускается вновь, бесконечно сжимая тугим горлом чувствительную головку, не выдержав давления, он высоко стонет на очередном сглатывании Кима с членом во рту, отчего ему прилетает по боку звонким шлепком, это немного отрезвляет, он сипло выдыхает, чувствуя, как грудная клетка подрагивает с каждым притоком кислорода, ноги напряжены до предела, а руки немного онемели.              Тэхён давно хотел ощутить вес члена мужчины на своём языке, поэтому сейчас любовно облизывает каждую мельчайшую неровность, ощущая приятную пульсацию самым кончиком, толкается им в щель уретры, впитывая в себя каждое подрагивание напряжённого тела. Тэхён смело может сказать, что это самый аппетитный его обед в жизни, любимый сладко-солёный вкус раскатывается во рту, он сладко причмокивает, давая Чону чуть больше свободы, позволяя несдержанно подмахивать бёдрами и толкаться в стенку его узкого горла.              Жалобные всхлипы, которыми награждает его Чон, отдают жаром во всём теле, электролизуя желанием от кончиков пальцев до пяток ног. Все грудные сорванные стоны, слабое мычание, дрожь под ладонями выбивают почву из-под ног, к собственному обделённому вниманием члену он пока не прикасается, оставляя свою разрядку на десерт – пусть это будет небольшое начало мести за все его одинокие вечера на пару с рукой.              Чонгук выгибает поясницу и разводит ноги шире, горло Кима настолько узкое, что выжимает из него всю выступающую смазку, его буся буквально выдаивает из него жизнь, сжимая и обволакивая мягкими стенками гортани. Ему остаётся ещё немного, он уже ощущает, как подёргивается его член и как вторит этим ощущениям всё его тело, мозг вообще находится где-то за пределами этой вселенной, превращая всего его в вату, чувствует, как нега скапливается, готовая взорваться. Чон начинает чаще дышать, ещё чуть-чуть, он громко стонет, когда его член словно взрывается, выплёскивая из себя накопленное, но его снова пережимают у основания, когда он уже почти кончает, его дёргает всем телом, а из уголка глаз скатывается слезинка.              Тэхён отстраняется, наслаждаясь видом, мужчина заходится в мелкой дрожи, тяжело и рвано дышит, чёлка прилипает ко лбу, а по вискам скатываются капельки пота, тело горит и отдаёт пульсацией, член бесконтрольно дёргается от прерванного оргазма, а с его кончика скатывается капелька проступившей спермы, которую он аккуратно слизывает, под жалобное мычание.              Он частично стягивает Чона со стола, переворачивает, заставляя опереться дрожащими ногами об пол. — Прогнись и сведи ноги.              Чонгук прикладывается лбом об стол, ремень на запястьях перекручивается, больно стягивая руки. Возбуждение ударяет прямо ему по вискам, он даже не может нормально стоять, потому что член саднит и истекает, но он повинуется, когда нежная ладонь давит ему на поясницу, заставляя прогнуться в спине. Чонгук прикрывает глаза и недовольно мычит, пока Ким стягивает до колен его джинсы и боксеры, собирает с его члена смазку, размазывая её по внутренней стороне бёдер, даёт тем самым коротко выдохнуть и перевести дух, но не долго.              Тэхён на сиплом стоне вытаскивает свой член, что был сжат всё то время тканью, проводит несколько раз тугим кулаком, распределяя предэякулят. В последний раз протискивает пальцы между крепко сведённых бёдер, удовлетворённо хмыкает на степень узости и представляет свою головку, пропихивает член и громко шлёпает по сжавшимся ягодицам, заставляя расслабиться: Чон поджимает колени, выглядит немного взлохмаченным и усталым, он непроизвольно скатывается со стола, сильнее натягивая руки, по-блядски гортанно стонет даже через завязанный галстуком рот. Тэхён поджимает губы и задерживает через раз дыхание, чтобы его собственные стоны удовольствия не отдавались по всему кабинету.              У Чонгука сильнее подгибаются ноги, норовя поставить своего носителя на колени, когда Ким притрагивается к его подрагивающего члену пальцами. Он уже готов позорно разрыдаться и умолять, потому что член ужасно ноет, пока Ким мягко надрачивает ему, нарушая ритм толчков с движением руки.              Тэхён, прикрыв глаза, представляет, как его член зажимает тугой анус, размеренно вбивается, расширяя под давлением узкие стенки, он чувствует, что не сможет продержаться долго, ибо изводил себя целые две недели, а между крепко сведённых дрожащих бёдер так приятно, что он, приоткрыв рот и откинув голову назад, может только отрывисто выдыхать, наслаждаясь размеренными движениями. Чона без внимания не оставляет, нежно скользит пальцами по гладкой головке его члена, пробегаясь, давя и чуть проникая подушечками пальцев в щёлочку уретры, натирая. Он наклоняется, ласково целуя линию позвоночника, Чон отзывчиво хнычет, слабо поддаваясь навстречу движению руки. Он не знает в какой момент точно, но Чонгук резко превышает позволенный децибел стонов, наслаждение и желание кончить полностью охватывает его, вырываясь из тела мелкими конвульсиями, он закатывает глаза, от перевозбуждения даже не понимает, что подходит к краю. Тэхён натягивает его свободной рукой за ремни, продолжая свои слабые ласки, но их более чем достаточно, чтобы Чон потерялся во времени и пространстве, тот буквально не знает, куда себя деть, и если бы не жёсткая хватка и натянутые руки, то давно бы стёкся бесформенной лужей прямо на пол.              Тэхён по-злому улыбается, ему определённо нравится доводить его до изнеможения. Эти хриплые стоны он готов записать себе на диктофон и переслушивать как колыбельную перед сном, а Чонгук сводит брови, кажется, он чувствует, как с губ стекает капелька слюны, ему слишком хорошо, слишком приятно, его член полностью обласкан нежной ладонью и изящными пальцами, ему так тепло, так мокро – он давится стоном, понимая, что больше не может, пытается сказать об этом, но получается лишь бессвязно промычать.              — Давай, я тоже близко… — шипит Тэхён, горячо выдыхая ему в спину.              Чонгука многому просить не надо, скалистый голос оседает под рёбрами, а сердце оглушает жгучими ударами. Оргазм яркой вспышкой пронизывает сознание, проходясь по всему телу ядовитой дрожью. Ким же не останавливается, доводит себя до разрядки, продолжая обласкивать кулаком его член, вспенивая и выдаивая из него сперму.              Тэхён в последний раз толкается в сжатые бёдра, Чон зажимает его член между своими бёдрами с такой силой, что сам слабо заходится в дрожи и бурно кончает, не в силах больше протолкнуться вперёд ни на один миллиметр.              — Прекрасно-о... — со смешком тянет Тэхён после протяжного стона. Он отходит на несколько шагов назад, выдыхает, смотря на искусный развратный вид. Ухмыляется, вытаскивая телефон из заднего кармана спущенных брюк. — На память, Господин Чон.              Чонгук безвольно повисает на столе, из пелены наслаждения его выводит характерный щёлк камеры на телефоне, несложно догадаться, что Ким только что сделал. Руки саднит, приводят в чувство, когда тот разматывает пряжку ремня и галстук, даёт время отдышаться и прийти в себя, пока сам прибирает устроенный беспорядок. Чонгук еле выпрямляется, поправляет на себе одежду и волосы, стараясь сделать из себя подобие человека.              — Буся...              Тэхён выкидывает последние испачканные салфетки, вопросительно смотря на мужчину.              — Подойди. — Чонгук на остатках сил подзывает к себе рукой. — Пожалуйста.              Тэхён в два шага настигает разморенного Чона, обхватывает руками вокруг талии, притягивая к себе, пока тот окутывает слабой хваткой шею, цепляясь ещё подрагивающими пальцами, немного зарываясь во влажные волосы на затылке. — В порядке?              — Очень. — Чонгук слышит, как он устало звучит, но сейчас желание прижаться как можно ближе граничит в равной доле с помешательством. — Буся… ты меня, блядь, чуть не трахнул.              — Прости, я специально. — Тэхён поддельно виновато улыбается.              Чонгук поддаётся вперёд, неловко сталкиваясь с губами Кима, тот улыбается ему в короткий поцелуй, ласково сминая его губы в ответ, напоследок аккуратно проходя самым кончиком по припухшим от покусываний губам. — Поехали домой. — целует в уголок губ.              — Поехали, — согласно мычит Чонгук, удобно устроившись в изгибе плеча и утыкаясь кончиком носа в шею, вдыхая любимый одеколон. — Пять минуточек...