Глава 32 "Игра на двоих"
10 октября 2025 г., 22:40
Это было незадолго до битвы с Тиамат, в постоялом дворе, где Халдея остановилась отдохнуть в Уруке.
— ...А? — зевнула Иштар, глядя на свою близняшку с озорным блеском в глазах.
Как и следовало ожидать, Эрешкигаль выглядела совершенно ошеломлённой: широко распахнутые глаза, чуть приоткрытый рот, она застыла, словно статуя. Честно говоря, даже сама Иштар признавалась, что план был дерзким — но именно поэтому она в него и верила. Она обожала эти безумные, непредсказуемые... страстные идеи.
Оставался главный вопрос: согласится ли Эрешкигаль?
Прошло почти пять напряжённых минут молчания, прежде чем Эрешкигаль наконец смогла переварить услышанное. Когда она заговорила, голос её был почти неверующим шёпотом:
— Т-Ты серьёзно?
— Клянусь самими Таблицами Судеб, — ответила Иштар с лёгкой улыбкой.
Глаза Лансера распахнулись ещё шире.
«Она... Она действительно сказала то, что я подумала?»
Тяжесть предложения навалилась на Эрешкигаль. Сделав глубокий вдох, она заставила себя осмыслить это.
— То есть... ты правда говоришь про него?
Иштар на мгновение замялась, взгляд её смягчился.
— Я была бы дурой, если бы нет. Когда дело доходит до мужчин... он один на миллион.
Редко можно было увидеть богиню любви с таким выражением на лице. И хотя это было лицо самой Эрешкигаль, Лансер чувствовала — эмоции за ним были настоящими. Искренними.
— Богиня любви, влюблённая по-настоящему... иронично, правда?
— Ты ведь не из тех, кто легко влюбляется. А те немногие, кому это удаётся... чаще всего плохо заканчивают. Я даже список могу составить.
Краткая улыбка Иштар была подтверждением: она знала. Эрешкигаль тоже. И оттого всё казалось ещё более невероятным.
— Мы обе... влюблены в одного и того же мужчину.
— Если бы кто-то сказал мне об этом раньше, я бы рассмеялась. Особенно над тем, что придётся делить его с тобой, — её тон был лёгким, но в голосе звучала грустная нотка. Невысказанное признание в том, насколько безумна — или невозможна — эта ситуация.
Эрешкигаль приподняла бровь:
— А почему бы не решить это по-старому — дуэлью до конца? Было бы... более традиционно.
Она сказала это почти с циничной насмешкой, но перед внутренним взором тут же всплыли образы сотен дураков, попавших в подземный мир по подобным причинам. Как же иронично было бы, если бы теперь сама богиня сыграла ту же роль.
Иштар тяжело вздохнула, скрестив руки:
— Во-первых, не думаю, что это возможно в наших обстоятельствах. Во-вторых, у нас не так много времени — скоро нам предстоит последний бой этой Сингулярности, а Кадзуя вернётся в Халдею. И в-третьих...
Она посмотрела на неё серьёзно.
— Ты правда думаешь, Кадзуя хотел бы видеть, как мы дерёмся из-за него?
Взгляд Эрешкигаль дрогнул. Она уже знала ответ, ещё до того, как Иштар закончила.
Если бы они начали сражаться, проиграли бы все. Больше всего — Кадзуя. Он бы страдал, винил себя, начал бы отдаляться. А это... это было бы непростительно.
Гильгамеш, конечно, с удовольствием понаблюдал бы со стороны, но это было последнее, чего ей хотелось.
— Я знаю, что он смертен... что его время в этом мире ограничено... — пробормотала Лансер, сцепив пальцы на столе.
— ...Но это не делает чувства менее настоящими, — мягко ответила Иштар. — Наоборот, это делает каждый миг ещё более драгоценным. Вот почему я хочу дорожить каждой секундой рядом с ним. Каждым маленьким моментом.
На мгновение богиня войны и любви перестала быть божеством или природной стихией. Она была просто женщиной, влюблённой, уязвимой. А по ту сторону стола сидела Эрешкигаль — её отражение, наполненное тем же чувством.
— А что, если мы его просто перегрузим? — вопрос прозвучал шёпотом, но страх в нём был настоящий.
— Не перегрузим. Или, по крайней мере... постараемся не перегрузить, — Иштар пожала плечами.
— В этом и суть любви, верно? Риск. Без гарантий.
Эрешкигаль глубоко вдохнула. Она выпрямилась, взгляд стал решительным.
— Я не стану просить с тебя слово — ты уже дала его. Взамен даю своё.
Она кивнула твёрдо.
— Хорошо. Я с тобой, Иштар. Остался один вопрос... Примет ли это Кадзуя?
— Честно? Надеюсь. — Иштар зевнула, словно всё напряжение беседы испарилось. — Может, оставим подробности на завтра? Этот день был чертовски долгим. Мне нужен сон... а ты?
— Договорились.
...
Кадзуя уставился на дымящуюся лазанью на своей тарелке, будто перед ним финальный босс в виде углеводов. Он облокотился на стол с выражением обречённости человека, уже проигравшего рандому несколько раз за неделю.
— Это выглядит... пугающе честно, — пробормотал он, ткнув кусок вилкой. — Но раз это приготовлено богиней, то еда, сделанная с заботой, уже ценнее любого драгоценного камня...
Прежде чем Иштар, сидящая на другом конце стола, успела что-то сказать, он откусил.
Он жевал. Проглотил. Взглянул на Иштар с серьёзным выражением лица.
— Так вот... хорошие новости: я ещё жив.
Иштар нахмурилась, скрестила руки — с таким оскорблённым видом, что любой менее значимый бог, наверное, тут же испарился бы от стыда.
— Эй! Это было приготовлено с душой, ясно?! Эта лазанья — символический жест благодарности. Божественная милость. Кулинарное подношение. Знак великодушия и бесконечно прекрасной богини...
— ...Которая использовала микроволновку, — пробормотал Кадзуя, продолжая жевать с осторожностью, — ...и забыла убрать плёнку с подноса. На вкус как расплавленный пластик с лёгкой ноткой разочарования.
— ТЫ СЕРЬЁЗНО СЕЙЧАС ЖАЛУЕШЬСЯ НА ЕДУ ОТ БОГИНИ ВОЙНЫ И ЛЮБВИ, НЕБЛАГОДАРНЫЙ МАСТЕР?!
— Я не жалуюсь. Но насчёт «приготовлено с душой»? Ты же даже не ешь это — значит, готовилось не для тебя, да? — парировал Кадзуя, подняв бровь.
Иштар отвернулась, вздёрнув нос.
— Конечно, нет! Есть это — ниже моего достоинства. Я богиня высшего класса, буквально! Эта еда предназначалась для такого бесполезного, но очаровательного смертного, как ты, чтобы он почувствовал любовь.
Эрешкигаль, сидящая рядом с ним, едва не подавилась от смеха, который пыталась скрыть за руками. Она появилась у стола совершенно естественно, с выражением лица, будто вышла из романтической сёдзё-манги — хотя её духовное ядро излучало ауру, способную обратить целый континент в Подземный мир одним щелчком пальцев.
— Можно... покормить тебя? — тихо спросила Эрешкигаль, щёки у неё пылали очаровательным, разрушительным румянцем. — Просто... чтобы загладить вину за плохую еду. Мне самой стоило приготовить, а не оставлять это Иштар.
Кадзуя едва не подавился кусочком подгоревшего сыра. Иштар тут же резко обернулась, глаза сверкали.
— ЧТО?!
— Всего чуть-чуть... если ты не против... — у Эрешкигаль уже была вилка в руке.
Кадзуя перевёл взгляд вбок, затем на лазанью, затем на Иштар, которая тряслась от ревности и возмущения в двух метрах от него. Уравнение было простым.
— Конечно, Эреш. Мне это вполне по душе.
Эрешкигаль улыбнулась, будто только что выиграла небесную лотерею. Аккуратно взяв вилку, она подула на кусочек и бережно поднесла его к его губам.
«На удивление вкуснее, чем когда ем сам», — подумал он, принимая пищу так, словно это было самое обычное дело на свете — а, честно говоря, оно таковым и становилось.
Пока Эрешкигаль кормила его лазаньей с такой заботой, словно вручала амброзию, Иштар фыркнула рядом.
— Это абсурд. АБСУРД. Ладно, в эту игру могут играть двое! — она схватила ещё одну вилку, наклонилась с другой стороны и буквально всунула её ему в рот. — НА! ЕШЬ! Высший уровень магической энергии!
— Подгоревшая? — сказал он, едва прожёвывая.
— Молчать!
Какое-то время всё продолжалось в том же духе: одна богиня кормила его с ласковой нежностью, вторая — с пылкой яростью. А Кадзуя, как истинный протагонист исекайной истории, принял свою судьбу... и расплавленный сыр... с полной невозмутимостью.
