Глава 50 "Награда"
4 декабря 2025 г., 22:40
Звук вращающихся копий рассекал воздух, как винты боевых вертолётов. Если раньше додзё казалось священным полем битвы, то теперь оно стремительно превращалось в магическую запретную зону — такое место, куда опытные маги заходят с уже написанным завещанием.
Скатах теперь держала три копья. Три. Словно законы физики решили взять отгул, чтобы богиня войны могла играть с активированными читами.
Она прыгала с точностью хищницы — в одной руке оригинал Гэй Болга, в другой — Альтернатива, а третье копьё, созданное из чистой рунической энергии, вращалось вокруг неё, как спутник разрушения. Древние руны светились у неё под ногами и на кулаках, искажающие пространство, ускоряющие движения, смягчающие удары о стены додзё, которые, честно говоря, уже давно вышли из эксплуатационного срока.
Кадзуя знал, что на пределе.
Не на пределе физических сил — а на сёнэн-пределе. Точка, в которой главный герой начинает слышать музыку финальной темы на заднем плане и понимает, что пора активировать трансформацию, в которую были вкачаны все очки навыков.
— Ну всё... никаких тестов... — пробормотал он, всё ещё с рукой, покрытой чёрной чешуёй. — Пора стать Сайтамой на полную.
Он глубоко вдохнул — и обе руки взорвались трансформацией. Чешуя расползлась, как живые волны чёрных чернил, до самых локтей. Его вены пульсировали чистой маной. Это уже была не просто душа дракона. Это был фан-сервис силы в чистом виде.
Пол под его ногами треснул, когда он сделал шаг вперёд, активируя Святую Ступню: A на максимальном уровне, который мог выдержать.
Обмен ударами был слишком стремительным для человеческого глаза. Скатах вращалась, прыгала, накладывала руны, запирающие пространство, и наносила копейные удары, будто телепортируясь. Но Кадзуя танцевал вместе с ней — каждое уклонение было выверенным, каждая контратака — игрой на грани жизни и смерти.
Додзё содрогалось.
Вселенная как будто наклонялась.
И тогда — он почувствовал это.
Момент.
Шанс.
— Сейчас.
Он использовал Сверкающий Кулак.
Удар полетел — стремительно, точно, сверкая, как сгорающая звезда.
Скатах блокировала одним копьём.
Но от силы удара её отбросило по татами — руны рассыпались в воздухе, как пыль.
Она улыбнулась:
— Это было хорошо.
— А я даже не начинал, — ответил Кадзуя. И разыграл свою финальную карту.
Могучий Кулак: EX
Это не был изящный навык. Не был стильным. Не был техникой.
Это была чистая сила, обёрнутая в инстинкт. Закалённая сотнями часов аниме про боевые искусства, мемами про Ванпанчмена и вечным разочарованием от того, что SSR не выпадали... а точнее, от скилла Карны, превращающего его в Сайтаму вселенной Фейт.
Мир застыл.
Кулак светился не светом, а давлением — плотным, тяжёлым, как если бы сама реальность пыталась увернуться от того, что надвигается.
Скатах приготовила копья. Все.
Но было уже поздно.
Удар пришёл, как комета.
Он пересёк пространство с сухим, глухим стуком и врезался точно в центр её живота.
Удар отозвался, как сдержанный звуковой взрыв.
Стены задрожали.
Потолок заскрипел.
Скатах отлетела назад и рухнула на татами с глухим стуком.
Тишина.
Три секунды — никто не дышал.
Скатах закашлялась. Она поднялась, держась рукой за живот, тяжело дыша, вся в испарине. Копья исчезли. Додзё словно выдохнуло — как зверь, переживший зиму.
Она подняла взгляд. И улыбнулась.
— Ты действительно вырос, Кадзуя. Признаю поражение... на данный момент. Но я всё ещё хочу сразиться с тобой в полную силу — где-нибудь в более просторном месте... — Она обвела рукой додзё с потрескавшимися деревянными стенами. — Я горжусь тобой... как твой наставник.
Скатах всё ещё улыбалась.
Она медленно выпрямилась, её тело ощущало отголоски удара Могучего Кулака: EX. Такого, от которого даже Гильгамеш на секунду закрыл бы вкладку с собственной самоуверенностью.
Кадзуя тем временем стоял посреди татами, и его руки, наконец, начали возвращаться к обычному виду. Чешуя отступала, как волны чёрных чернил, уносимые обратно в море обыденности. Он выдыхал ману, пот и тот самый неповторимый запах человека, который едва не был взорван богиней войны, вероятно, обучавшей в рукопашном бою самого Аида.
Он даже не успел придумать колкость вроде «У этого боя было больше фаз, чем у босса из Солслайка», потому что Скатах уже шла к нему.
Уверенные шаги. Неподвижный взгляд. Лёгкое напряжение в плечах, словно каждое мышечное волокно было всё ещё готово уклониться от контратаки... или от чего-то более сильного.
Кадзуя почувствовал, как изменилась атмосфера. Давление боя исчезло, но появилось нечто иное. То, что не измеришь рунами или боевыми характеристиками.
Она остановилась прямо перед ним. Посмотрела ему в глаза — так, словно читала каждую страницу романа, которым была его душа.
Будто видела не только воина, но и упрямого отаку, невероятного мастера, выжившего после летних баннеров.
И вдруг, стремительно и неожиданно, её рука взметнулась вперёд, схватив Кадзую за ворот. Тонкая ткань смялась в её пальцах, когда она резко притянула его к себе, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах. Кадзуя затаил дыхание — шок уступал место поднимающейся волне предвкушения. Он чувствовал исходящее от неё тепло, лёгкий, опьяняющий аромат, который всегда витал вокруг неё.
Губы Скатах чуть приоткрылись, он увидел блеск её рта. Её глаза не отрывались от его, пронизывая взглядом, от которого невозможно было отвести взгляд, даже если бы он захотел. Между ними повисла тишина, тяжёлая от невысказанных обещаний, от взаимного признания той мощной тяги, что связывала их.
И затем, без предупреждения, она поцеловала его.
Это не было нежным или робким прикосновением — это был настойчивый, требовательный, властный поцелуй. Её губы раскрылись, требуя ответа. Кадзуя тихо застонал — звук утонул в их слиянии. Он обхватил её за талию, сжимая с той же страстью, с какой она держала его.
Язык Скатах скользнул в его рот, смело исследуя, заставляя Кадзую содрогнуться. Это был дикий, бесстыдный поцелуй — безмолвное признание в желании, которое они слишком долго держали под контролем. Её язык скользил по его — интимно, дразняще, разжигая огонь в его венах.
Когда она наконец отстранилась, её глаза были полуприкрыты, а на губах играла улыбка.
— Это была награда за победу... — прошептала она, голосом, низким и лениво-довольным, словно урчание хищницы.
