Свидание вслепую

Благотворительный бал в Дорсете организовался в конце июля. К этому моменту проект Гермионы не только одобрили в Министерстве, но и выделили на него средства. Не без участия Малфоя, если честно, но Грейнджер грех жаловаться. Да, в этом году они будут только готовиться, и лагерь для первокурсников заработает на следующее лето. Нужна программа обучения, адаптации, куча нюансов по поводу питания и развлечения юных дарований. Но для девушки это победа! Наконец-то ее работа приносит вклад в будущее магической Британии. Собрать лишь магглорожденных детей не вышло – в этом увидели дискриминацию некоторые чистокровные семьи (кто бы сомневался), так что Дорсет ждет целая орава одиннадцатилеток, желающих научиться и частично уже умеющих колдовать. Министерство сочло приемлемым заблаговременное знакомство друг с другом детей и их родителей, в целях общения и укрепления волшебного общества. Гермиону завертела, закружила жизнь! Новые возможности, встречи, заключение контрактов, и само собой, свидания. Без шуток, только ленивый не обсуждает их с Малфоем отношения. Пророк выпустил огромную статью на два разворота, а Патил обиделась на Грейнджер, что та не поделилась с подругой такой головокружительной новостью лично. Самой девушке неожиданно на все плевать. Такой замотивированной и счастливой она была разве что на последнем курсе Хогвартса, когда сдала экзамены на «превосходно», обогнав в который раз Драко. — Если вы и на этих выходных к нам не придете, я на тебя обижусь, — ее за руку ловит миссис Поттер, пока Гермиона пробиралась сквозь разодетую толпу, в поисках своего кавалера. — Джинни, — улыбка расцветает на губах искренняя и чистая. — Прости, я… Я не знала, что у Драко были планы, так что… — Знаю я о ваших планах, — заговорчески шепчет подруга. — Как там Париж? Могла бы привезти подруге хотя бы бутылку французского вина. — Прости, — выдыхает Гермиона, ничуть не смущаясь. Да, прошлые выходные они провели в Париже. А позапрошлые в Милане. А поза-позапрошлые… — Я очень за тебя рада, — вдруг на улыбчивом лице подруги расцветает серьезность. Джинни легко приобнимает подругу, заглядывая ей в глаза. — Я говорила, что ты заслуживаешь лучшего. Грейнджер просто кивает. Ей очень, очень непривычно принимать ухаживания, вернее не сами ухаживания, а их размах. У Малфоя напрочь отсутствует мера. А еще ей иногда кажется, что такими широкими жестами он пытается нивелировать свой говнитстый характер. Что ж, у него это неплохо получается. — Как Молли? — робко интересуется Гермиона. Она в курсе, что после свадьбы, которую все же удалось спасти, мать Рона крепко сдала и даже попала в Мунго. — Уже лучше, — поджимает губы подруга. А потом добавляет: — каждый получил то, что заслужил. Грейнджер полностью согласна. Она не злится, нет. И не грустит больше по поводу того, что так случилось. В конце концов, она даже благодарна Рону! Если бы не его неуемное желание влезть Лаванде под юбку, Гермиона бы никогда не оказалась в данной точке своей жизни. Девушка перебрасывается с Джинни парой фраз и снова уходит искать Драко. Он опаздывал, но обещал прийти до того момента, когда ей придется говорить свою речь. Гермиона выскальзывает в коридор – может он в той их комнате? Или с кем-то говорит подальше от звуков музыки и шума толпы… Резкий рывок и Грейнджер успевает лишь сдавленно вскрикнуть, когда на ее талии смыкаются горячие ладони и утягивают в какой-то пыльный, слабоосвещенный закуток. — Эй! — она бы возмутилась громче, и даже, скорее всего, выхватила бы свою палочку, обороняясь. Но девушка вовремя узнает руки, нагло ощупывающие ее ребра и запах знакомого парфюма. — Малфой! — Я уж подумал, что ты не догадаешься выйти и поискать меня в коридоре, — горячий шепот обжигает ухо. — Но твой умный мозг никогда не подводит… — Драко, — выдыхает Гермиона, чувствуя, как мужчина горячими поцелуями приникает к шее. Кожа под этими огненными прикосновениями словно плавится, становясь до боли чувствительной. Внизу живота жарко вспыхивает возбуждение, поднимаясь вверх горячими, тяжелыми волнами... Когда широкая ладонь ложится на ее грудь, обхватывая и сжимая сквозь тонкий шёлк платья, вызывая в Гермионе дрожь, девушка перехватывает чужую руку, ногтями впиваясь в кожу. Она совсем не против продолжить, но не здесь и не сейчас! — У меня выступление совсем скоро, — пытается вразумить мужчину. Ей не хочется его обижать или отталкивать, но и заниматься чем-то подобным в каморке, недалеко от сотни гостей – это слишком… Экстремально. — Ты права, времени маловато, — настойчиво подталкивает ее вглубь небольшого помещения, продолжая настойчивую ласку. — Мы постараемся уложиться… В этот раз Драко целует ее в губы, таким образом прекращая любые попытки словесно его остановить. Тело отзывается предвкушением и трепетом, от которых у нее перехватывает дыхание. Она впивается пальцами в мужские плечи, чувствуя, как медленно отключается здравомыслие. Ее быстро увлекает происходящее: кажется, за время их тесного общения Малфою удалось не просто узнать и выучить все ее слабости, но еще все это запомнить. Потому как каждое его движение, прикосновение, каждый поцелуй, заставляет плавиться и уступать его напору. Внешний мир внезапно оказывается где-то далеко, звуки стихают, утопая в бьющем по ушам пульсе. Сердце торопится, лихорадочно колотясь о ребра. Грейнджер силится сдержать стон, когда его рука, пробравшись через разрез платья, скользит вверх по бедру. Короткий звучный выдох слетает с губ, едва мужские пальцы прикасаются к ней через белье. Это какое-то безумие… — Я… Я не готова…— сбивчиво шепчет она в зацелованные губы. Гермиона лжет, потому как тело говорит об обратном, и Драко хорошо это чувствует сам, лаская сквозь кружево. — На то это и спонтанный секс, Грейнджер, — его голос глухой, хриплый. Малфой прикусывает местечко за ухом, тут же щекоча укус языком, срывая тихий приглушённый девичий стон. — К нему не нужно готовиться… Тело горит, жар приливает к щекам, опаляет спину, плавит низ живота. Гермиона вздрагивает, прикусывая губу, когда мужские пальцы, огибая край трусиков, проникают внутрь нее, глубоко и властно. Мысли становятся вялыми, блеклыми, она не может сосредоточиться ни на чем, кроме ощущений, которые захватывают ее целиком и полностью. В серых глазах Драко вспыхивает жадный, темный блеск, а на губах мелькает довольная ухмылка. Он шепчет ей на ухо что-то пошлое, слишком интимное, продолжая ласку, настойчиво толкая девушку за пределы реальности. То ли Малфой так хорошо ее выучил, то ли она к нему успела привыкнуть, либо же Джинни права, и они просто подходят друг другу, но тело остро реагирует на каждое прикосновение, и очень скоро выгибается дугой под напором чужой воли. Мир растворяется в огненной белесой вспышке. Все вокруг перестаёт существовать. Она оглушена, ослеплена, распылена на молекулы… Дыхание запирает, когда Драко крепче прижимает ее к себе, позволяя полностью расслабиться в его руках. Перед закрытыми глазами сыплются звезды. Малфой дает ей не больше минуты отдышаться, а затем резко дергает ткань платья вверх, куда-то к талии и, подхватив под бедра, вынуждает девушку обхватить его ногами. В спину давят неровности холодного камня, но ее это мало волнует. Сквозь шум в ушах она слышит звон бляшки ремня и тянется к мужчине, прикасаясь к его губам своими. Гермиону еще удерживают отголоски недавнего удовольствия, отчего каждое прикосновение ощущается в разы сильнее, словно она превратилась в один сплошной оголённый нерв. Драко возится с одеждой – забавно, как в такие моменты каждый из них теряет все магические навыки, сосредотачиваясь только друг на друге. Малфой не нежничает сейчас, не тратит время на долгую прелюдию – это лишнее. Он чуть отстраняется, удобней подхватывая ее под ягодицы, отводит в сторону бессовестно влажное белье, и входит одним резким уверенным толчком, заполняя собой до предела. Низкий, приглушённый стон, который Малфою не удаётся сдержать, дрожью отзывается в Гермионе. Она цепляется пальцами в его плечи, подстраиваясь под заданный ритм, до крови прикусывая губу. Зажатая между горячим сильным телом и стеной, девушка практически лишена возможности двигаться. С уст слетают придыхания и стоны, и краем сознания ей остаётся надеяться, что Драко успел как-то обезопасить их близость от посторонних ушей. Она целует его плотно сжатые губы, и мужчина возвращает ей поцелуй – короткий, решительный, почти грубый. Такой, после которого губы припухают, но ей плевать. Весь мир сжимается до ощущений чужого тепла и подступающей волны удовольствия. Второй оргазм слабее первого, и ее больше кроет не от собственного наслаждения, а от того, как крупно вздрагивает Драко, как закатываются его глаза, и судорога сковывает сильные мышцы. Он замирает, упиваясь секундой чистейшей, ничем незамутнённой эйфории, дышит поверхностно и часто, утыкаясь влажным лбом ей в плечо. Гермиона гладит его напряжённые плечи, лохматит причёску, вслушивается в неровный, торопливый стук чужого сердца. Они так плотно прижаты друг к другу, что кажется соприкасаются не только тела, но и души. Романтическая дребедень, но ей так хочется думать, что между ними что-то значительно больше взаимной влюблённости и страсти. Малфой не торопясь отстраняется, внимательно глядит на Грейнджер, улыбается хищно и нагло. — Выглядишь немного... Растрепанной,— лениво спускает ее с себя, придерживая за талию. У него на языке вертелось другое слово и они оба это понимают. — Ну и что это было?— пытается казаться серьёзной, но не может. Грейнджер остаётся только суетно начать приводить себя в порядок, бросая на мужчину возмущённые взгляды. Глупо отрицать, что ей понравилось, но и так просто правду она ему не подарит. — Я скучал,— звучит, как признание и оправдание одновременно. — Мне не нравится, что ты целую неделю меня игнорировала. — Я не игнорировала. Мы обедали вместе почти каждый день,— одёргивает платье и тянется за сумочкой, которую бросила на пол еще в начале всего этого обоюдного помешательства. — К тому же, это не я разрешила Нотту пожить у тебя пару дней, пока у него что-то там делают в особняке. — Он съехал еще в среду,— Драко перехватывает Гермиону за локоть, заставляя остановиться, и взмахивает палочкой, приводит девушку в порядок. Магия холодком скользит по коже, и подол платья на ее глазах разглаживается, мягкой волной спадая к полу. — Переезжай ко мне. Предложение звучит слишком неожиданно. Грейнджер впивается взглядом в мужчину, ожидая продления речи, но он молчит и тоже на нее смотрит. — Что? — переспрашивает. Возможно, она неправильно расслышала что-то... — Переезжай ко мне,— повторяет слово в слово. — Драко, это... Это серьёзный шаг,— слюна скапливается во рту? и она сглатывает ее, чувствуя, как ускоряется пульс в венах. — Знаю, поэтому и предлагаю,— выравнивается в спине, делаясь максимально собранным.— Грейнджер, я... Давай попробуем, ладно? Хочешь, можем жить у тебя, чтоб в случае чего именно ты могла вышвырнуть мои вещи из окна. Гермиона улыбается. Все же у Малфоя потрясающая способность серьёзное приправлять нелепой шуткой. Юмор у него все еще дурацкий и вряд ли это можно исправить. — Я подумаю,— честно отзывается Грейнджер. Эта фраза стала ее коронной в их отношениях. Мужчина кивает, чуть ухмыльнувшись. Он еще раз скользит по ней взглядом, а затем порывисто привлекает к себе и целует в губы, властно и глубоко, словно пытаясь уговорить. Гермиона отвечает, но быстро отстраняется, выпорхнув из его объятий, и покидает их укромный уголок, опороченный неожиданным интимом. — Мисс Грейнджер, я уж думала, вам стало нехорошо,— Нарцисса появляется буквально из ниоткуда. Ее серьёзный цепкий взгляд быстро отмечает все небрежности во внешнем виде девушки. — Здравствуй, мама,— тяжёлая рука Драко мягко опускается Гермионе на талию. Это успокаивает, придавая какую-то словами необъяснимую уверенность. — Хорошо, что я застала вас вдвоём,— в ее словах однозначно есть намёк, и Гермиона краснеет, не в силах справиться с эмоциями. — Раз уж мы все прояснили, мне бы хотелось подвести итог, и в честь вас организовать небольшой ужин. Учитывая, что я приложила руку к образованию вашего союза, хотелось бы как-то это отпраздновать, раз уж вам обоим не пришла такая мысль в голову. Упрёк красочен и колет в самое сердце. Точно! Почему она сама об этом не подумала. — Ты как всегда нас опередила, мама,— невозмутимо говорит Малфой, словно это не его, как котёнка, ткнули мордой в оплошность минуту назад. — Как только мы уладим с Гермионой жилищный вопрос, непременно пригласим всех, кто душой болеет за нашу пару. Тебя, Поттера и его жену. Я разошлю именные приглашения. — Драко,— одёргивает его Гермиона, и Нарцисса окидывает ее быстрым, скользящим взглядом, прежде чем обращает свое внимание на сына. — С нетерпением буду ждать, сынок,— она игнорирует его саркастичный тон, издёвку, дерзость. И вместо суровости дарит ласковую улыбку. И это осаждает мужчину больше любого упрёка. — В зале ожидают только тебя, милая. Не задерживайся. И уходит, негромко стуча каблуками по мраморному полу. — Малфой, что это было?— Гермиона бросает на мужчину суровый взгляд. — Отстаиваю наши личные границы,— нехотя отвечает мужчина, пряча руки в карманы брюк.— Слишком много людей пытаются заполучить твое внимание, Грейнджер! Кто бы мог подумать, что мне придётся соперничать не только с твоей работой, но и с собственной матерью. — Ты капризничаешь,— поддевает его Гермиона. — Обещаю, на выходных мы будем вдвоём. Ой... — спохватывается девушка.— Слушай, Джинни звала нас в гости и... Драко в ответ лишь вскидывает голову к потолку, смешно бормоча под нос ругательства. В этот момент девичье сердце заходится какой-то странной, необъятной эмоцией обожания и благодарности. Да, не всегда они с Малфоем находят общий язык. Иногда возникают ссоры, которые в рамках работы перерастают в упрямое противостояние. Но все это... Это житейские трудности, как говорит Джинни. Они учатся понимать друг друга, принимать, уступать... Буквально двигаются наощупь, вслепую. Но они справятся. С упорством Гермионы и упрямством Драко у них просто обязано все сложиться.

Конец