Свидание вслепую

Муть поднимается к горлу Гермионы - то ли от аппарации, то ли от накативших эмоций. Ноги ватные, голова гудит, желудок сжимается в тугой узел. Малфой ловит её за талию раньше, чем она успевает оступиться или упасть, и мягко, с присущей ему решительностью, притягивает к себе. — Всё в порядке, — голос звучит рядом, над ухом, тихий, чуть охрипший. — Дыши, Грейнджер.Тебе нужно дышать. Она слушается, но вместо обычных выдохов из горла вырывается какой-то всхлип, зажатый голосовыми связками и зубами. Девушка пытается расслабиться, игнорируя внутреннюю дрожь. Гермиона смотрит на свои ладони со следами собственных ногтей - с такой силой она сжимала руки, чтоб не сорваться там, на глазах у всех. Все обидные слова догоняют ее только сейчас, возвращаясь к ней, как эхо. Выходит, вот какого о ней мнения Рон. Да уж, а ведь она столько лет с ним дружила, любила, собиралась провести с ним остаток жизни... Драко прав, ей стоит поблагодарить небеса, что в их семейную лодку врезался крейсер под названием Лаванда Браун. Короткий глухой смешок вырывается быстрее, чем девушке удаётся его удержать. Это нервное и точно не выглядит нормальным. Гермиона закрывает глаза, стараясь себя успокоить. Все прошло, она больше не в Норе. Она с Драко, в безопасности, она... А где она? Грейнджер распахивает глаза: они стоят посреди какой-то аллеи, окружённой кустарниками. Сквозь низкие заросли пробиваются лучи закатного солнца. В воздухе, перемешиваясь с парфюмом Малфоя, чувствуется мята и жасмин. Вдалеке виднеется огромный дом с потемневшей черепичной крышей и крыльцом, заросшим плющом. — Где мы? — честно, она не рассчитывала сегодня на путешествия. После всего, что на нее вылил Рон, больше всего на свете ей хочется завернуться в одеяло и уснуть, забывая этот день. — В Дорсете, — Драко смотрит на нее внимательно, аккуратно ладонями накрывая обнажённые плечи. — Подумал, что тебе захочется оказаться как можно дальше от всяких рыжих идиотов. Да, это так. Девушка чувствует себя разбитой, выжатой, уставшей. На что она надеялась вообще, соглашаясь прийти на свадьбу бывшего? Зачем слушала Джинни? Это в любом случае не могло кончиться ничем хорошим. Драко выглядит потрепанным: у него алеет кровоподтёк на скуле, кровь запеклась в уголке губы, причёска в беспорядке и у рубашки не хватает пары пуговиц. И в этом всем есть щедрая доля ее вины. — Прости,— пискляво выдавливает девушка. Она извиняется и за то, что по ее инициативе они попали на эту свадьбу, и за то, что Драко покалечился, и что ему пришлось наблюдать всю эту отвратительную сцену обнажения подлой натуры Рональда. — Я не хотела, чтобы... Чтобы все так случилось. — За что ты извиняешься? Ты ни в чем не виновата,— уверенно заявляет мужчина. — Уж кто и виноват - так это Уизел. Он не имел никакого права так с тобой говорить. — Да, все так, но драка на чужой свадьбе - это... — Ты считаешь, что я должен был проигнорировать его оскорбления в твой адрес? — в голосе слышно злость и раздражение. — Грейнджер, перестань! Уизли - урод, который еще мало получил. Надеюсь, ему в наказание Лаванда выклюет все мозги. Хотя, откуда в его тупой голове взяться мозгу. Он морщится так, словно говорит о слизняках, а не о Рональде. Но в этом Гермиона разделяет чувства Драко. Она молчит, не находя слов. Ей непривычно чувствовать чужую заботу. А еще за ее честь никто и никогда не дрался. Это... Это довольно странно осознавать свою ценность через весьма примитивный акт защиты. — Спасибо, — в итоге говорит Гермиона очень тихо. И уже на выдохе добавляет: — за всё. Драко качает головой и поджимает губы. Судя по выражению его лица лишней благодарности он не требует. Малфой выдерживает паузу, и вместо слов просто сдёргивает с себя пиджак и широким жестом набрасывает ей его на плечи... В серых глазах напротив запуталось беспокойство. — Не стоит, — коротко и веско выдаёт Малфой. Он не потерпит возражений, Грейнджер вдруг отчётливо это понимает. Поэтому она пытается перевести тему: — Не знала, что ты умеешь драться, — девушка позволяет себе невесомо коснуться налитого кровью синяка кончиками пальцев. И пускай Малфой никак не реагирует на ее прикосновение, она знает, что ему больно. Нужно скорее обработать рану и наложить лечебную мазь. — Ты часто меня недооцениваешь, — иронично вздёргивает бровь мужчина, привычно ухмыляясь. — У меня, между прочим, отличная техника ближнего боя. Спасибо за это Тео и его умению попадать во всякие передряги. Гермиона улыбается. Это горькая улыбка, сквозь подступившие слезы. Она судорожно выдыхает, стараясь унять накатившую волну жалости к себе и впервые за день ощущает, как с нее лавиной сходит тяжесть прошлого. — Да, Тео с его непослушным языком нужно либо уметь хорошо драться, либо хорошо бегать, — поддерживает шутку. Ей нужно переключиться. В ответ Драко тоже улыбается - искренне и устало. Они на той проклятой свадьбе были от силы полчаса, а кажется, отбыли многочасовой приём или целый благотворительный бал. — Почему Дорсет?— обсуждать Рона и его гадкое поведение она больше не хочет. Единственное, в чем еще себя продолжает корить Гермиона, так это в том, что пошла туда. Это идиотский поступок. Но, с другой стороны, если бы не Рон и его приглашение, она бы не взяла в руки тот журнал, не нашла бы объявление, не пришла бы на то свидание вслепую. Рональд, пускай и злодей в этой истории, но в то же время и роль главного Купидона тоже принадлежит ему. — Я предполагал, что все пойдёт не по плану. И даже говорил об этом Поттеру. Само собой он с пеной у рта доказывал мне, что его рыжий дружок не будет дурить, но... Да плевать на них, — Малфой поправляет на ней свой пиджак и аккуратно подхватывает под талию.— Мне не понравилось, что мы отменили тогда поездку в Дорсет. Это важно для твоей работы. А еще меня достала этой поездкой мать. В общем, подумал, что будет неплохо совместить отдых от неудачного мероприятия и рабочий визит. Все, как ты любишь - ни минуты зря. От этой речи у Гермионы перехватывает дыхание. Не верится, что Малфой обо всем подумал. Что ж, она давно признала его стратегические качества. Но сейчас Гермиона еще и польщена его заботой. В очередной раз за день. И опять слезы сжимают горло, но в этот раз она их не давит. Мерлина ради, ей физически нужно поплакать. Она утыкается лбом в мужское плечо абсолютно по-детски и всхлипывает тихо, без истерики, но с горьким надрывом. По ощущениям с нее будто бы снимают броню и забрало, делая хрупкой, беззащитной. Но она не закрывается и не сжимается - просто стоит, ревет и прижимается к мужчине, которому отныне позволено видеть ее слабости. Малфой не делает ни единого лишнего движения. Он не скатывается в утешения, не уговаривает ее прекратить солёный потоп, не ругает за слезы. Драко просто находится рядом, обнимая одной рукой за талию и другой поглаживая её по напряжённой спине - его присутствие ровное, устойчивое, как якорь, удерживающий корабль даже в самый безнадёжный шторм. — Прости, — выдыхает она спустя время, и голос её дрожит. Оправдания срываются с губ сами по себе: — я не хотела… Я не собиралась… Просто устала. — Грейнджер,— тянет ласково Малфой, чуть отстраняет ее и заглядывает в зарёванные глаза. — Плачь, сколько влезет. Но я предлагаю хотя бы перебраться в дом. Она кивает. Еще раз порывисто прижимается к мужчине, вдыхая запах соленого моря и свежей весенней зелени. В этот момент ей больше не хочется анализировать, оправдываться или объяснять. Она просто... устала. Но рядом с Драко - впервые за долгое время - она может себе это позволить. Промокая лицо влажным полотенцем, Драко думает обо всем, что случилось. Возможно, впервые за долгое время, ему хотелось бы ошибиться, лишь бы Гермионе не пришлось наблюдать всю эту картину поразительной мужской низости. Уизел остался верным себе еще со школы – тупость, оскорбления, неумение держать себя в руках. К счастью, теперь это уже не забота Грейнджер. Наверное, будь они на пятом курсе Хогвартса, Малфой получил бы больше удовольствия от того, что потрепал рыжего идиота. О, были времена, когда подобным сценам принадлежали часы его фантазий! Из этих мысленных сражений он всегда выходил победителем и естественно, получал самый главный трофей – внимание Гермионы. Мерлин, в подростковом возрасте у него совсем не было мозгов. На самом деле, все могло сложиться вообще иначе, будь у него своя голова на плечах или хотя бы не промытые извилины, забитые заскорузлыми идеями Люциуса. Но, все случилось, как есть. Малфой смотрит на свое отражение и ухмыляется: багровый синяк на пол лица, растрепанная прическа, рубашку, скорее всего, придется выбросить. Мать была бы им недовольна, зато Нотт точно мог бы им гордиться. Драко приводит себя в порядок, насколько это возможно. К счастью, у него есть во что переодеться - благодаря матери, которая подсуетилась еще на прошлой неделе, приводя особняк в приличный вид перед ожидаемым визитом Гермионы. Сюда была отправлена большая половина домашних эльфов, которые принадлежат его семье. Ему все еще не очень понятны порывы Нарциссы касательно передачи фамильного имения в аренду Министерству. Здесь будут целое лето находиться дети, которые едва ли осознают, что умеют колдовать! Гермионе стоит подумать над планированием дополнительного финансирования на ремонт дома к сентябрю, иначе от поместья камня на камне может не остаться. За бестолковыми мыслями проходит какое-то время. Гермиону он находит там же, где и оставил- в одной из гостиных. Девушка порывалась оказать ему первую медицинскую помощь, но Драко отказался – ему нужно было побыть наедине с мыслями, остыть и подумать. Он надеется, что сегодняшние события никак не повлияют на их с Грейнджер отношения. Наоборот, двери в прошлое с оглушительным грохотом закрылись, и теперь можно спокойно двигаться дальше. Куда? Это хороший вопрос, на который им придется ответить вместе. Его план привезти девушку в Дорсет, к сожалению, заканчивался именно на моменте прибытия в поместье. Что делать теперь, как ее утешать и надо ли вообще это делать? Он не силен в таких видах взаимодействия – самого его с детства учили поменьше ныть и побольше все держать в себе. Ведь чистокровному волшебнику, наследнику Малфоев не пристало истерить и размазывать по щекам сопли. Подходя ближе, он замечает, что Гермиона так и не допила свой чай. Он собирается спросить ее об этом – может быть, она голодна? Или хочет выпить что-то покрепче кипятка с мятой? Но осекается – вжавшись в спинку мягкого дивана и уронив на велюровую обивку голову, Грейнджер мирно спит, подложив под щеку ладошку и укутавшись в его пиджак. Он позволяет себе несколько минут полюбоваться, выхватывая детали: кудрявая прядь волос, спадающая на спокойное расслабленное лицо, тень от длинных ресниц на щеке, чуть приоткрытые губы с остатками красной помады, маленькие босые ступни в карминовом облаке ткани. За грудиной щекоткой ползет то, что люди обычно называют обожанием. Это чувство трепетом отзывается в солнечном сплетении и заставляет губы улыбаться. Скорее всего, весьма по-идиотски, но с этим ничего не поделать. Драко подходит ближе и садится на корточки перед диваном, аккуратно двумя пальцами отводя ей от лица ту саму непослушную прядку, задевает костяшками теплую щеку. Он думает о том, что мог бы просто подхватить ее на руки и перенести в спальню: спать на узком диване – это плохая идея. Но ей бы переодеться, и принять душ, а еще не помешало бы выпить зелье без сновидений. Поэтому он мягко трогает ее за плечо, зовя негромко по имени. Гермиона вздрагивает от ощутимого прикосновения и не сразу понимает, где она. Голова неприятно гудит, шею свело. Неужели она заснула? Девушка распахивает глаза и тут же упирается взглядом в два осколка серого неба. — Прости, Грейнджер, я не настолько галантен, чтобы оставить тебя здесь до утра,— негромко говорит Малфой, и его губы выгибаются в лёгкой улыбке. — Пойдем, тебе нужно нормально отдохнуть. И она не спорит. Гермиона и вправду ощущает на своих плечах всю усталость мира. Хочется залезть в кровать и с головой укрыться одеялом, отгородившись пуховым барьером от проблем и переживаний. С одной стороны, она рада, что с Роном покончено. Он действительно оказался совсем не тем человеком, в которого когда-то давно влюбилась девушка. Но с другой... Ей неприятна сама ситуация. Испорченная свадьба, драка посреди чужого мероприятия, обеспокоенный взгляд Гарри... Их компания, которая держалась со школы, окончательно распалась. Да, она морально готовила себя к конфликту - само собой Рон не обрадовался бы, увидев ее с Драко. Но она и подумать не могла, что он совсем не повзрослел, что он выльет на нее столько гадостей, обозвав последними словами... От всего этого на душе тягостно и горько. Гермиона молча обувается, позволяет Малфою помочь ей подняться с дивана, так же безмолвно идет с ним за руку по длинному полутемному коридору. Она все думает, и думает, и думает... Очень скоро мысли в голове превращаются в однородный гул, даря новую порцию головной боли, однако после горячего душа ей становится легче. Гермиона не собиралась в Дорсет сегодня и впервые за долгое время взяла не свою любимую заколдованную сумочку, а самый обычный маггловский клатч. Так что щедро предложенная Малфоем футболка оказалась очень кстати. Из зеркала на нее смотрит замученная и опухшая от слез девушка. Чужая одёжка велика, сидит на ней мешковато и сползает с худого плеча, оголяя ключицы. Ее вдруг догоняет новое беспокойство: а что если Драко неправильно истолковал что-то в ее поведении? Вдруг он подумал, что когда Грейнджер просила не бить Уизела, то переживала за бывшего, а не за него? Наверное, стоит прояснить этот момент. Да и вообще им требуется поговорить об их отношениях. Наверняка в понедельник все Министерство взорвётся от слухов и сплетен! Ей нужно понимать, насколько серьёзно Малфой настроен. Драко она обнаруживает в кресле возле окна. Молчание становится ощутимым, а взгляд, которым он окидывает ее, вгоняет девушку в краску. — Выглядишь получше,— резюмирует мужчина, поднимаясь на ноги. — Я советую принять тебе Зелье сна без сновидений. Завтра нам спешить некуда, ты выспишься и уже потом мы осмотрим дом и всю прилегающую к нему территорию. Если захочешь. Ее трогает чужая забота. Она бросает взгляд на тумбу, замечает пузырёк с лекарством и стакан воды. Никто прежде о ней так не беспокоился. Подобные жесты для нее оказываются ценнее всяких цветов и подарков. Простое осознание, что она важна, нужна и заметна. Хочется снова поплакать, но она не позволяет себе этого. Хватит, Драко и так насмотрелся с лихвой на ее истерику. — Что ж... — Малфой неуверенно переминается с ноги на ногу и Грейнджер впервые замечает, что он тоже чувствует себя не так уверенно, как прежде. Вернее, он не скрывает своего волнения, и это тоже отзывается у нее в сердце сладким трепетом. — Я пойду. Моя спальня напротив и... — Ты не останешься?— вопрос слетает с губ слишком быстро и необдуманно. Похоже, ей удалось удивить Драко, судя по тому, как взметнулись вверх мужские брови. — Грейнджер,— спустя короткую паузу выдает он, спрятав руки в карманы брюк.— Я не думаю, что нам стоит... Он подбирает слова, а до Гермионы, наконец-то, доходит смысл всей сложившейся ситуации. О, Мерлин! Она ведь не то имела в виду. Ей просто хотелось, чтоб он побыл, пока она уснёт, а не... А не то, что он подумал. Хотя, им же не по три года, и они встречаются, и... И давно! Если брать в расчет их первое свидание вслепую, то прошло больше месяца... А что, если он ждал от нее какого-то намёка?.. — Нет, я... — умение быстро находиться с ответом подводит. — Я… Мне просто хотелось, чтоб ты побыл рядом. Торопливо выпаливает Грейнджер, спеша исправить собственную оплошность. Она даже не знает, что хуже: ее двусмысленное предложение или отказ Малфоя. Драко кивает, снова улыбаясь, чуть сжав губы. — Я думал, твой мозг сейчас взорвётся,— пытается пошутить мужчина. — Не пойми меня неправильно, не то чтоб я против остаться для чего-то большего, чем просто охрана твоего сна. Но... Твой бывший крепко помял мне ребра. Секс - это последнее, о чем я сейчас думаю. Даже учитывая твой весьма соблазнительный внешний вид. Слова, пугающие откровенностью, бьют куда-то в солнечное сплетение, заставляя Гермиону смутиться еще больше. Жар вспыхивает на щеках, задевает шею и скатывается вдоль спины, опаляя поясницу. Она подавляет желание натянуть футболку пониже. — Ложись, я обещаю вести себя прилично, — подытоживает свою мысль Малфой с привычным сарказмом. Он принимается расстегивать рубашку, и Гермиона краснеет еще больше, хотя, казалось бы, ее лицо и так пылает ярче гобеленов в их Гриффиндорской гостиной. Девушка неловко топчется на месте, закусывает губу, и все же отправляется в кровать, не до конца уверенная в том, что делает. Малфой ложится следом, чинно укладывая свои руки поверх одеяла, переплетая между собой пальцы, словно демонстрируя ей собственную сдержанность. Гермиона фыркает. Мерлин, какие же они оба дураки. Тишина погружает комнату в напряжение, которое вот-вот можно будет перекатить в ладонях. И конечно же, Грейнджер была бы не Грейнджер, если не решилась бы усложнить все еще больше: — Ты же не думаешь, что я разнимала вас с Роном из-за того, что переживала за него? — судя по тому, как взметнулась вверх бровь Драко, он не рассчитывал услышать от нее что-то подобное. — Нет. А ты переживала? — его голос звучит ровно. — Не за него, — поясняет свои мысли Гермиона. Полумрак, вязкие беспокойные мысли и неловкость - все это давит на девушку, заставляя судорожно думать над тем, как закончить ею же начатый разговор. Малфой молчит пару мгновений, а затем мостится, усаживаясь на кровати, и обращает все свое внимание исключительно на девушку. Голос звучит тихо, спокойно, без примеси раздражения или привычного сарказма: — Ты не виновата в том, что случилось. Это не ты испортила свадьбу, не ты начала драку, не ты расстроила Лаванду. Во всем виноват Рон, — Гермиона и сама все это знает. Но озвученные мужчиной мысли словно подводят внутри нее какую-то черту, окончательно снимая с нее все обвинения, созданные ею же. — И да, я не против вмазать этому кретину еще раз. Никому не позволено говорить о тебе то, что говорил Уизел. Монолог Малфоя обескураживает. Гермиона вздыхает и открывает рот, чтоб поблагодарить за честность, но мужчина перебивает ее, продолжая мысль: — Да, ты можешь мне припомнить, что в школе я говорил о тебе тоже всякие гадкие вещи. И будешь права. Но… Я был придурком, Грейнджер, и мне искренне жаль, что в то время не нашлось кого-то, кто крепко дал бы мне в рожу, — ухмыляется, закусывая губу. — Хотя, с этим ты и сама однажды неплохо справилась. Гермиона смущенно улыбается. С нее вдруг сходит напряжение. Всё внутри сдается, отпускает. Её броня из умных слов, колкостей и независимости дает трещину, через разлом которой проглядывает нечто хрупкое. И имя этому чувству - доверие. — Я тогда подумала, что ты мне дашь сдачи, — шепотом признается Грейнджер. Она хорошо помнит, как влепила ему пощёчину на третьем курсе за очередную гадость, слетевшую с его презрительно искривленных губ. — У меня и в мыслях такого не было, — мужчина сползает вниз по подушкам, стараясь улечься вровень с Гермионой. — Честно, я был шокирован твоей выходкой – до этого руку на меня мог поднять только отец. — Извини, — выдыхает Гермиона. Прошлое, как никогда, кажется сейчас невыразимо далеким, смешным и неважным. — Тебе не за что извиняться, — тяжело выдыхает Малфой. Он протягивает к ней руку и невесомым движением заправляет за ухо кудрявую прядь. — Тем более, это было заслуженно… Гермиона в ответ лишь смущенно улыбается. Ей не верится, что они говорят об этом, не верится, что Малфой извиняется, не верится, что они вот так вот просто лежат в одной кровати. — То, что, между нами сейчас происходит…— голос девушки звучит тихо и глухо. Она не знает, как сформулировать свою мысль правильно. Ей не нужны громкие признания или что-то в этом роде. Всего лишь небольшая уверенность, что для Драко это так же серьезно, как и для нее. Иначе она просто не умеет. — Не нужно ничего анализировать, Гермиона, — спокойно отвечает Малфой, двигаясь к ней ближе. — Что бы это ни было, оно слишком хрупко. Давай просто будем вместе. Я не собираюсь исчезать завтра поутру, если ты об этом. Поверь, от меня тебе отделаться будет еще труднее, чем от Уизли. Грейнджер смеется. Тихо, искренне, чуть зажмурившись. Она сама подползает к нему вплотную, позволяя мужчине себя обнять. И сама целует - медленно, не торопясь, насаждаясь каждой секундой. Еще никогда прежде поцелуй не имел для нее такой трогательной важности, нужности, даже необходимости. Словно черта, подводящая итог всему их разговору, целому сегодняшнему дню. Затем, когда губы начинает жечь, они просто лежат, обнявшись. Тепло мужского тела, размеренное дыхание над ухом, аккуратные, почти невесомые поглаживания широких ладоней быстро ее убаюкивают. В комнате полумрак, за окнами шумит сад и пахнет поздней весной. Жасмин, мята, скошенная трава и полное умиротворение. Всё, что было до этого мгновения - свадебный кошмар, драка, крики, злость, неуверенность и страх - все растворяется в этой ночи. Уже сквозь дремоту Гермиона удобней устраивается в объятиях, и роняет чуть иронично: — Малфой, а правда говорят, что ты хорош в постели? — ей не хочется прекращать разговор, хоть глаза уже слипаются. — О да, — самодовольно тянет Драко, откровенно подыгрывая. — Я не храплю, не толкаюсь локтями и не тяну одеяло на себя. Ты точно выспишься, Грейнджер. Гермиона улыбается, глубоко вздыхает, и вдруг ощущает очень странное, абсолютно новое для себя чувство спокойствия. Будто вот оно то самое «безопасное место». И кто бы мог подумать, что найдет она его именно под боком у Малфоя. Грейнджер засыпает первой - эмоционально вымотанная и непривычно тихая. А вот Малфой не спит ещё долго. Он наблюдает за ней в тусклом свете свечей, чуть потрескивающих на прикроватной тумбе, слушает дыхание, подмечает, как трепещут ее длинные ресницы, бросая на щеки тени. Мужчина обнимает ее бережно, нежно, осторожно. Эта ночь не про страсть, не про желание, она про близость. Про новый шанс, и про чувства, которые все еще Малфою кажутся необъятными. Он дожидается, пока дыхание Гермионы выравнивается окончательно. Коротко целует ее в висок, вдыхая запах волос и духов. Морщится сам про себя - Мерлин, откуда в нем столько щенячьего восторга и нежности? Все же влюбленность действительно отупляет. И окрыляет. Он хмыкает, и тоже расслабляется, закрыв глаза. Малфой чувствует хрупкое тепло под своими ладонями и медленно засыпает, ловя себя на сложной и в то же время простой мысли: Драко не знает, что ждёт их с Грейнджер дальше. Но впервые за очень долгое время ему хочется, чтоб у них все получилось.