Маленький чемпион

      — Мам! Мам, смотри!       Женщина с длинными каштановыми волосами, собранными в сложную причёску, обратила взгляд на сына. Тот прыгал вокруг себя, пытаясь повторить прыжки, что совершали фигуристы, которых сейчас показывали по телевизору.       — Похоже? — наконец остановившись, с искрящимися надеждой глазами спросил Се Лянь.       — Очень похоже, милый, — она внимательно посмотрела на сына и улыбнулась, притягивая его в объятия, — А теперь иди сюда, мой маленький хорёчек.       — Мам, мам! — смеясь и несильно сопротивляясь, отодвигая мать, прощебетал мальчик, — Я уже не маленький!       — Для меня ты навсегда останешься моим маленьким хорёчком.       — А когда мы запишемся на каток?       Женщина хотела было ответить, но её перебил холодный мужской голос.       — Ни к чему тебе это бесполезное занятие, Се Лянь.       — Но отец...       — Тем более это только женское развлечение.       — А, — Се Лянь обернулся на экран, где как раз сейчас показывали прокаты мужчин одиночников. Но ему опять не дали возразить.       — А эти... — с презрением бросил отец, — Их и за мужиков считать нельзя. Все до одного геи. Нормальные мужчины делом заняты, а эти — бабскими развлечениями.       Темноволосый мужчина ушёл в свой кабинет и закрыл дверь. А на мягком ковре в светлой гостиной, опираясь на диван, продолжали сидеть мать и дитя. Се Лянь ещё раз оглянулся на экран, а затем со всей серьёзностью сказал матери.       — Когда я вырасту, то буду кататься также. А когда меня будут показывать по телевизору, я передам тебе привет. И скажу, что очень тебя люблю, — добавил он, чуть подумав.       — Хорошо, А-Лянь. Я буду ждать.       Она крепко обняла сына, утыкаясь носом в макушку и вдыхая родной аромат. Мальчик тоже прижался к матери, обвивая её тонкую шею своими руками.       — Мам... А кто такие геи?

***

      Се Лянь стоял, хотя скорее только пытался стоять на своих новых коньках. Мать всё-таки отвела так долго мечтавшего об этом сына на каток. Они пришли на смотр для поступления в школу фигурного катания, и Се Ляня попросили выполнить несколько базовых упражнений на льду. Он упал. На каждом. И вообще с трудом держался на льду. Тренер вынес приговор:       — Слишком взрослый он у вас. А навыка — ноль. Хореографией не занимались?       — Нет.       — Оно и видно. Руки, ноги как попало. Такое никуда не годится.       — Но я очень вас прошу. Он ведь так хочет... Возьмите, он будет очень стараться.       Тренер ещё раз внимательно оглядел мальчика, что еле стоял на коньках, и тяжело вздохнул. Откуда только взялось это чудо, что на льду стоять ровно не может, а чемпионом так и рвётся стать. Сезон только начался. И своих спортсменов, которых подготовить нужно по горло, а тут ещё и с этим возиться. Но как упорно блестят эти золотые глазки. Ещё один тяжёлый вздох вырвался у него.       — Ладно. Мальчиков в этом году не много. Была бы девочка, я даже думать бы не стал. У нас комиссия через полгода. Не пройдёт — поедет домой.       Вздгяд тренера выжидающе посмотрел на женщину, стоящую рядом. И та дёргано кивнула.       — Хорошо.       — Все дети до юниоров тренируются и проживают в интернате при школе. Поэтому жду завтра с заявлением, подписанным вами. Ровно в 6, без опозданий.       Женщина ещё раз кивнула, и тренер удалился. А она подозвала к себе расстроенного ребёнка.       — Меня не взяли, — было первым, что он сказал.       — С чего ты так решил? — тепло улыбнулась ему мать.       — Я упал.       — Все падают. И ты ведь только учишься.       Се Лянь всё ещё держал голову опущенной, и женщина посадила его на скамейку, а сама села на колени, чтобы хоть как-то заглянуть сыну в глаза.       — Но я не хочу падать... — совсем тихо прошептал мальчик, пока мама развязывала и снимала ему коньки.       Уже когда они выходили из ледового дворца, Се Лянь заговорил вновь.       — Мам, а мы можем тренироваться сами и прийти снова в следующем году?       — Нет.       Блестящие золотые глазки, казалось, стали тускней. Но женщина продолжила:       — Ведь завтра ты пойдёшь тренироваться сюда сам. И пробовать снова в следующем году не придётся.       Се Лянь застыл на месте. Ему показалось? Мама пошутила? Но если да, то это будет самая жестокая шутка в его жизни.       — Правда? — до сих пор не веря в происходящее, спросил он.       — Правда.       Той улыбкой, которой загорелся ребёнок, казалось, можно осветить весь мир. Он прижался к матери, со всей силы обнимая её, и прошептал самое искреннее «Спасибо» со слезами счастья на глазах.

***

      Ровно 6:00 и Се Лянь со своей матерью стоит в лобби ледового дворца. Им диктуют правила.       — Большая задолженность по учёбе или несдача комиссии — отправка домой. Никаких слёз по дому и пустого нытья. Вас здесь никто не держит. Телефоны выдаются только на час вечером, в остальное время они запрещены. Постоянную физическую нагрузку никто не отменял, и если он к этому не готов, лучше сразу уходите. Рацион питания у всех одинаковый. Так как аллергии нет, должен есть всё, что дают и не привередничать. Подробнее ознакомиться с режимом дня можете на стенде, — Се Лянь посмотрел на указанный стенд, а мужчина продолжил, — Если что-то не устраивает — повторюсь, вас здесь никто не держит. Меня зовут Мэй Нянцин. Для тебя, — обратился он к ребёнку, — тренер Мэй.       Се Лянь попрощался с матерью и его отвели в спальню.       — Последняя кровать у стены твоя, — сказал тренер, — Оставляй вещи и спускайся на завтрак.       Спальня мальчиков была довольно примитивной. С одной стороны, чередуясь, шли: кровать, тумбочка, кровать, тумбочка и так далее. На другой стороне от каждой кровати стоял письменный стол. А в самом начале комнаты находились два больших общих шкафа.       Се Лянь быстро кинул сумку с вещами на кровать и направился к выходу. На нём сейчас были только светло-серые спортивные штаны и футболка, так что тратить время на то, чтобы снять верхнюю одежду, не пришлось. Тренер по пути показал, как добраться до столовой, и Се Лянь надеялся, что правильно запомнил дорогу. Прямо, поворот, вниз по лестнице, ещё немного пройти, и вот он оказывается перед большими распахнутыми дверями и заглядывает внутрь. Там, за длинными столами действительно сидят дети и едят.       Появившегося в проходе мальчика замечает тренер и указывает ему место за столом. Перед Се Лянем оказывается странной консистенции каша, и он подавляет внутреннее желание перевернуть тарелку, чтобы посмотреть, насколько хорошо та прилипала. Компот в кружке тоже выглядит не особо аппетитно. И мальчик ограничивается ломтиком белого хлеба.       После окончания трапезы все встали, убрали за собой посуду и отправились в раздевалку, чтобы переодеться в специальную одежду для тренировок. Се Лянь последовал за ними, но перед самыми дверями его остановил тренер.       — Держи, — протянул тренер стопку тёмно-фиолетовой одежды, — Это твоя форма.       Мальчик забрал аккуратную стопочку и прижал к груди.       — Спасибо, — произнёс Се Лянь, вежливо поклонившись, и удалился в раздевалку.       Все дети уже почти переоделись, поэтому Се Ляню пришлось поторопиться, чтобы не опоздать. Они отправились на этаж ниже, где находился зал. Там же, на втором этаже, находилась тренажёрка и полоса препятствий.       После самой обычной разминки, которая с трудом далась неподготовленному телу, они спустились на первый этаж. Тут Се Ляню стало страшно. Его ровесники так быстро завязали шнурки и, как прекрасные лебеди, поплыли по льду. На фоне них Се Лянь ощущал себя гадким утёнком с парой коньков в руках. Он осел на лавку и попытался справиться со шнурками.       — Быстрей, Се Лянь. Только тебя ждём, — прозвучал голос тренера. Мальчик поднял голову и поспешил на лёд.       Только соприкоснувшись с безобидной, на первый взгляд, замёрзшей водой, Се Лянь чуть не упал. Мэй Нянцин тяжёлым вздохом проводил с горем пополам завязанные шнурки и уже, казалось, пожалел о своём решении принять его. По просторному помещению прокатился тихий детский смех. Все юные фигуристы стояли в двух линиях в шахматном порядке. И только когда мальчик нашёл свое место, Мэй Нянцин начал речь.       — Итак, следующая комиссия через пол года. Правила те же: кто не пройдёт — до свидания, — он повернулся к Се Ляню и тише, но не мягче добавил, — Новеньких это тоже касается. Результаты нам нужны хорошие и лучше, чем вы показали в прошлый раз. Усердно тренироваться, чтобы остаться здесь, должно быть в ваших интересах.       Мэй Нянцин перестал ходить туда-сюда и ещё раз оглядел своих подопечных.       — Всем ясно? — как гром прогремел его голос.       — Да, тренер Мэй, — словно рассыпанный горох, отозвались дети.       — Да, — себе под нос, чуть запоздало ответил Се Лянь.       — Отлично, — пауза, — Начинаем, как обычно.       Тренер ушёл за бортик, а юные фигуристы поехали по диагонали, начиная выполнять разминочные упражнения. Се Лянь старался лишь не упасть и немного повторить за другими.

***

      За несколько дней прибывания в школе-интернате Се Лянь усвоил одно: никто тебе не поможет. Здесь каждый сам за себя. Он пытался подружиться с ребятами, но они все оказались чёрствыми и холодными, как показалось мальчику. Неудивительно, ведь они друг друга знали с трёх-четырёх лет. Он для всех был чужим.       Се Лянь ковырялся ложкой в тарелке с куриным супом, пока остальные всё охотно ели. Он их не понимал, как и они не понимали его.       Прозвенел звонок. Время обеда закончилось. Унося за собой посуду, он радовался одному - ближайшие четыре часа он будет лучшим в чём-то. Се Ляню нравилось учиться, и как будто за это учёба всегда давалась ему легко. Будь то пересказы текстов или решения задач — всё не вызывало у мальчика никаких проблем. Особенно он любил рассказывать стихи или просто читать литературные произведения. Это его успокаивало. Но учёбе здесь отводилось всего четыре часа в день, а дальше опять продолжались тренировки. И вот Се Лянь спешит на второй этаж.       Перепрыгнуть, проползти, пробежать, залезть и спрыгнуть. Выглядит и звучит довольно легко. Се Лянь считал так же, пока не перешёл к действиям. Перепрыгнуть козла у него не получилось.       — Быстрее! Быстрее, ну же! — кричал ему тренер.       Пришлось слезть с несчастного элемента и побыстрее лечь на живот. Он, словно червь, проползал под низко натянутыми нитками.       — Ниже! — опять кричал на него Мэй Нянцин.       Се Ляню казалось, что он и так прижат максимально близко к полу. Куда ещё ниже? Наконец он смог подняться. Дальше его ждали раскачивающиеся шары. Нужно просто пробежать по лавке так, чтобы они тебя не сбили. Оказалось, в исполнении это не так просто. Новенький опять тормозил. Последняя осталась деревянная стена, на которую нужно было взобраться. Кое-как, но он наверху. Прыжок. И уже летит вниз, на мат.

***

      Ещё одно правило, усвоенное Се Лянем: наблюдай, и распоряжайся свободным временем правильно. Так к концу второй недели он научился правильно завязывать коньки. И мог твёрдо стоять на льду. Прогресс, конечно, большой, но этого недостаточно. Се Лянь прекрасно это понимал. Поэтому час свободного времени после ужина он стал тратить на дополнительные тренировки. Изначально он находил укромный уголок в коридоре, где никто не мог его заметить, а потом обнаружил, что зал, в котором они тренируются, не запирают, и решил тренироваться там. Так его однажды застукал Мэй Нянцин.       — Ты что делаешь? — тренер был явно удивлён, увидев ученика в зале. Се Лянь тоже не ожидал его появления и от неожиданности запутался в скакалке и упал.       — Тренируюсь, — вяло отозвался мальчик, словно его застали за чем-то непристойным.       — Это я и сам вижу. Зачем? Казалось, ты выбился из сил ещё на полосе. Не лучше ли пойти и отдохнуть?       — Нет. Этого мало. Я не хочу быть худшим. Я хочу стать чемпионом, — тихо, но решительно прозвучал детский голос.       — Одного хотения недостаточно.       — Поэтому я и здесь.       — Ладно, — казалось, мужчина смирился с упёртостью мальчика, — Одного тебя на лёд не пустят, но со мной ты сможешь пройти. Хочешь дополнительной нагрузки? Я её тебе дам.       После этого каждый вечер Се Лянь тратил на дополнительные занятия с Мэй Нянцином. Мальчику он всегда казался строгим и бесчеловечным, словно он был неустающим роботом без эмоций и чувств. Но чем больше он проводил с ним времени, тем больше первое впечатление менялось.       Вечером, в конце особенно тяжёлого дня, на льду Се Лянь отрабатывал прыжки. Его сверстники, хоть и не идеально чисто, уже прыгали тройные, а Се Лянь всё ещё падал с двойных. Заход. Прыжок. Оборот, второй. И падение. Лёд встречает его такой же твёрдостью, как и с десяток раз до этого. Каждый раз он поднимается и должен подняться сейчас, но из него будто высосали все силы. Так он остался лежать на льду, смотря в потолок, пока к нему не подъехал тренер.       — И чего лежишь? Голову решил отморозить?       — Я встану сейчас, — еле выдавил из себя Се Лянь. День был сегодня действительно выматывающий.       Несмотря на слова, мальчик так и не поднялся.       — Решил поваляться значит? — как-то игриво усмехнулся мужчина. Се Ляню это не понравилось. Он ещё никогда не слышал такого тона от тренера. Опасения Се Ляня подтвердились, когда его схватили за лезвие конька и куда-то потащили, — Раз так, будет Лянь-Лянь в кляре.       — А-а-а! Нет! Нет! Стойте! — умолял мальчик, пока его валяли в снегу. Под конец этого увлекательного аттракциона его тёмная форма стала белой.       — Иди отдохни. На сегодня закончим.       — Но...       — Никаких «но». Или хочешь ещё раз искупаться в кляре, Лянь-Лянь?       В глазах тренера промелькнул тот же страшный, по мнению Се Ляня, огонёк, так что он решил разумно отступить. В тот вечер Мэй Нянцин впервые его так назвал, и вскоре это прозвище укоренилось.

***

      — Недоношенный ребёнок войны... Я солдат. Мама, залечи мои раны... — этой ночью было не спокойно, — Недоношенный ребёнок войны... Ты солдат. Мама, залечи мои раны... — Се Лянь не мог уснуть и напевал себе под нос песенку, которую на днях ему спел Мэй Нянцин. Прошло уже четыре месяца. Скоро комиссия, но тренер говорит, что ещё чуть-чуть и он будет готов. Се Лянь верит своему тренеру. Он уже привык к расписанию. Больше не медлит на тренировках и почти стоит наравне со всеми, — Я не спал пять лет и у меня под глазами мешки. Я сам не видел, но мне так сказали. Ты солдат. И у меня нет башки. Мне отбили её сапогами. Комбат орёт. Разорванный рот у комбата, — тренер Мэй сказал, что он сам пел эту песню, когда был таким же маленьким, — Белая вата, красная вата. Hе лечит солдата.       Дверь комнаты тихо скрипнула.       «Как странно», — подумал Се Лянь. — «Все же уже спят. Может, это тренер заглянул нас проверить?».       Но это был не тренер. В темноте было плохо видно, но Се Лянь смог разглядеть фигуру ребёнка, явно на несколько лет старше его самого.       «Что он тут делает?» — опять задавался вопросами Се Лянь, — «Раньше я его тут вроде не видел».       Если бы он что-то задумал, то уже бы наверняка действовал. А он лишь лёг на всегда пустую кровать, и его дыхание вскоре выровнялось. Се Лянь решил, что и ему пора уже ложиться. Ранний подъём никто не отменял.       Когда он погрузился в мир грёз, ему приснилось событие недавней тренировки. Мэй Нянцин сидел совсем рядом и смотрел, чтобы ученик не мухлевал. У бедного мальчика уже вся спина была в поту, а руки от планки тряслись, но тренер сказал:       — Ещё раз.       — Я не могу больше! — крикнул Се Лянь.       — Смоги. Чемпионом же стать хочешь? Так вот, иди к своей цели через пот и кровь.       — Зачем вообще фигуристам отжиматься? — негодовал мальчик.       — Языком трепать можешь, значит, и отжаться ещё раз тоже сможешь, — Се Лянь неохотно согнул логти, — Руки фигуристов должны быть сильными и грациозными. Прыгнуть выше и сделать больше оборотов тебе поможет сила рук. Но не стоит переусердствовать. С виду они должны оставаться такими же эстетичными.       — Чего остановился? — заметил его бездействие тренер, — Давай! Ты солдат! — Се Лянь кое-как отжался, — Ты солдат. Ещё раз.       Мальчика заставили отжаться ещё раз десять, после чего он смог наконец-то повалиться на ходоный пол зала.       — Почему солдат? Я ведь фигурист!       — Да, фигурист. Когда я был такого же возраста, как ты, даже меньше, то тоже не понимал, почему. А потом для себя решил, что всех спортсменов можно назвать солдатами. Многого стоит выдерживать постоянные тренировки и пытаться пробиться через конкурентов, чтобы тебя заметили среди сотни таких же. Но это только мои мысли. Когда подрастёшь, у тебя появится своё мнение на этот счёт.       — Вам тоже говорили: «Ты солдат»?       — Да... Мой тренер говорил это всем своим ученикам. А ещё он пел нам песню, которую мы все в итоге выучили наизусть, — Мэй Нянцин набрал в лёгкие воздуха, чтобы слова песни детства легко полились из его уст. Но он так и не успел произнести ни одного слова. Прозвенел звонок. Се Лянь проснулся.       Первым делом взгляд мальчика зацепился за пустую кровать. Но ведь вчера ночью кто-то пришёл и уснул на ней. Неужели Се Ляню всё это привиделось? Мальчик решил, что гадать можно долго, а сейчас у него на это совсем нет времени.       Завтрак был таким же, как и всегда. Каша. Но в отличии от первого раза, теперь Се Лянь её ел с удовольствием. Сегодня Мэй Нянцина не будет. Об этом он предупредил ещё вчера. Не было ничего удивительно в отсутствии тренера, ведь у него так же было много действующих спортсменов, и он не мог всё время проводить с ними. Когда Мэй Нянцин уезжал, с ними оставались трое других тренеров, но Се Ляню они казались немного странными. Он имена то их только недавно узнал. Но не время расслабляться. Его ждала очередная тренировка.       Теперь на лёд он выезжает наравне со всеми. Выполняет упражнения, не уступая сверстникам. И едет отрабатывать прыжки. Ли Фен, так зовут одного из тренеров, крепит на него удочку. Се Лянь начал разучивать тройной тулуп и хочет показать его комиссии. Проехав немного для набора скорости, Се Лянь поворачивается спиной. Весь вес переносит на правую ногу и отрывает левую для удара. Толчок. Удочка помогает задержаться в воздухе на нужное для трёх оборотов количество времени и правильно приземлиться. Но, несмотря на это, его немного шатает.       — Выезд слабенький, — сообщает ему тренер, — Сам прыжок хороший.       Он пробует снова, снова и снова. Результат за такое малое количество попыток не улучшается. Но это не страшно. Се Лянь слишком упрямый чтобы сдаваться.       После обеда, так как сегодня воскресенье, дети отправляются на прогулку. Но Се Лянь с ними не идёт. Он уходит самостоятельно тренироваться в зал. Всё идёт как обычно, за исключением того, что в зале уже кто-то был. Это немного настораживает, и мальчик медленно открывает дверь.       — Что ты тут забыл? — нападает на него незнакомец, как только он заходит в зал. Настрой его далёк от дружелюбного.       — Я здесь трене...       — Вся малышня сейчас гуляет на улице, — перебивают его, — И ты должен быть с ними. Тебе ещё далеко до самостоятельных тренировок. Кто вообще тебя сюда пустил?       Се Ляня начинало подбешивать такое отношение к себе. Кем он себя возомнил? Да, был явно на пару лет старше, но это не повод так задираться.       — Я занимаюсь здесь с тренером Мэем. В его отсутствие он наказал мне тренироваться самостоятельно, — твёрдо ответил Се Лянь, а собеседник, казалось, что-то понял.       — С тренером Мэем говоришь... Так значит, это ты тот непутёвый новичок, с которым он теперь проводит всё своё свободное время, — у Се Ляня возникло ощущение, что незнакомец стал ненавидеть его ещё больше.       — Я не непутёвый новичок. Кем ты себя возомнил, что так обращаешься со мной? — не выдержал Се Лянь.       — Ах, да. Ты, наверное, не знаешь. Тогда слушай внимательно. Я ученик номер один в этой школе. Сейчас являюсь абсолютным чемпионом среди юниоров. И никто не сможет обойти меня впредь.       — Я тоже стану чемпионом.       — Попробуй. Но обойти меня у такого дохляка, как ты, не выйдет. Ты даже комиссию не сдашь, — последнее он сказал так, чтобы Се Лянь не услышал.       — Я всё равно тебя выиграю, — упрямо стоял на своём мальчик, — Как твоё имя?       — Цзюнь У, — после паузы он леденым тоном добавил, — Уже стало страшно, не так ли, Лянь-Лянь?       У мальчика от обращения по загривку пробежали мурашки. Но в лице он не изменился. Нельзя показывать свои слабости сопернику.

***

      День комиссии наступил незаметно. Они с тренером долго гоняли эту программу, и Се Лянь был уверен в своих силах. Сейчас их группу выстроили около бортика и будут по одному вызывать. Всё, как и говорил Мэй Нянцин. Се Лянь почти не волнуется, но, кажется, лёд под ногами ощущается по другому.       — Се Лянь, первым пойдёшь, — говорит ему тренер Мэй, и он послушно отталкивается, чтобы выехать на середину, но падает.       Как же так? Разве лёд другой? Всё точно так же, как вчера. И вчера он чисто откатал программу все разы. Так что происходит сейчас? Кровь стучит в ушах, но он всё равно слышит смех одногруппников. Нет. Так нельзя. Он больше не слабый. Теперь он может постоять за себя.       Се Лянь встаёт, как вставал сотни раз на тренировках до этого, и принимает начальную позу. Включается музыка. Тело двигается само, а в голове звучит голос тренера.       «Руки, Се Лянь! Руки дотяни!».       И он дотягивает.       «Не торопись. Он от тебя никуда не убежит».       Чистый двойной лутц с красивым выездом позади.       Всю программу замечания тренера преследуют его. А когда остаётся последний прыжок, он глубоко вдыхает и выдыхает. Так учил тренер. Толчок ото льда. Три оборота и идеальный выезд. Заканчивается программа вращением. Финальная точка, три секунды и он уходит со льда. Дальше всё как в тумане. Проснуться помогает рука тренера, что легла на плечо.       — Поздравляю, — говорит он, — Достойный результат.       Се Лянь смотрит на таблицу перед собой. Он семнадцатый из двадцати семи. Позже окажется, что двое учеников не сдали вовсе, и они действительно навсегда отправляются домой. А остальные двадцать пять человек едут к родителям на каникулы отмечать новый год.

***

      Мальчик прекрасно провёл каникулы. Матушка была очень рада его видеть, а вот отец появился лишь несколько раз.       — Матушка, — спросил он тогда её, — А где же отец?       — Он, — женщина громко закашляла, — Он не может сейчас с тобой увидеться. Не вини его. Он усердно работает, чтобы у нас было лучшее будущее.       — Я понимаю, — улыбнулся Се Лянь.       Чтобы к концу года он сумел обойти многих сверстников, они с тренером стали ещё больше заниматься, а юный фигурист всё схватывал на лету.       Через полгода прошла ещё одна комиссия, и Мэй Нянцин объявил состав юниоров на новый сезон. Се Лянь так сильно летал в облаках, что очнулся только когда кто-то позвал его по имени.       — ...Се Лянь, — оказалось, что это сказал тренер Мэй, — Все названные мной люди в этом сезоне будут действующими спортсменами.       Се Лянь почувствовал, как все два десятка пар глаз устремились на него.       — Что? — спросил, ничего не понимая, он.       — Ты выбран для участия в юниорских соревнованиях этого сезона, — спокойно объяснил ему тренер.       Тогда ему стала ясна и реакция одногруппников. Как новичок смог их всех превзойти настолько, что его выбрали для участия в соревнованиях? Для них это было позором. Но Се Ляня, казалось, это сейчас не волновало. Теперь его цель стала ближе. И ещё это возможность превзойти того парня — Цзюнь У.       К новому сезону, к своим первым соревнованиям Се Лянь подготовится как следует.