Крылья забытого мира. Книга 2

Нет волшебства сильнее, чем вера в него.

                           Эвелин ни во что больше не верила. Фарагонда лишь сделала ей одолжение, выдав свидетельство об окончании Алфеи под общие аплодисменты, в голове феи воды звучавшие словно звон разбитого стекла. В тот день её сердце превратилось в горстку осколков.       Фея стояла на берегу, зарывшись пальцами ног в прохладный песок и вглядываясь в алую полосу заката. Солнце медленно спускалось за горизонт. Океан был спокоен, будто задумался, затаив дыхание перед приходом ночи. Сквозь солёный воздух доносился слабый плеск волн, и это монотонное звучание было сродни колыбельной, которую океан пел дремлющему миру, погруженному в закатную негу. Однако тишина вокруг не приносила привычного умиротворения. Больше никогда.       Сердце сжималось. От красоты, от тоски, от необъяснимой любви к океану, который больше не принимает ее.       Надежды не осталось. Ни на вибрацию, ни на отклик, ни на хоть что-то. Они с океаном стали друг другу чужими, он больше не признавал кронпринцессу Андроса своей. Будущая правительница потеряла свою суть и не чувствовала себя частью своего народа.       Магия вернется, ты не мертва, вспомнила Эвелин слова Брендона, и от них стало еще холоднее. Воспоминания давались ей с трудом. Особенно, когда касались ее волшебного прошлого. О чем не подумай, все давило на горло.       Осторожно взглянув на своё отражение, Эвелин тут же отвернулась, однако даже этого мига хватило, чтобы собственный образ вызвал приступ тревоги. В ее больших синих глазах мелькнула внутренняя борьба. Кожа на лице заметно побледнела, придавая фее болезненно серый, уязвимый вид. Черты лица осунулись: скулы стали более выраженными, щеки впалыми, словно вместе с магией Эвелин покинула жизнь. Худощавое тело едва держалось в привычных очертаниях, без прежней силы и полноты. Взгляд её был полон сомнений, будто она пытается понять, кто теперь она и можно ли с этим жить дальше.       Андрос вернул себе былое величие, и уже ничего не напоминало жителям о руинах, в которые превратил королевство, как и добрую половину Измерения, Валтор. Башни замка вновь прятались в низких облаках ранним утром, портал в Омегу серой ракушкой возвышался над океаном, рябь поселений покрывала цепочку гор вокруг королевских стен. Возобновили свою работу порталы Бескрайнего океана, вернулись торговцы, открыты были космические станции.       Не было дня, когда Эвелин не вспоминала о Винкс и о специалистах. Еще год назад она не представляла себе жизни без них. Ночная болтовня ни о чем, вкусный чай, заваренный Флорой, гонки на ветролётах, когда проигравшие купаются в ледяной воде озера Роккалуче… Они были одним целым, связанными невидимыми нитями. А теперь… теперь эти нити были оборваны. И сделала она это своими же руками.       Волшебство внутри Эвелин было навсегда утеряно. Ей осталась только тишина. И в этой тишине особенно громко звучали воспоминания. Магия была не просто силой — она была связью. Фея чувствовала друзей, как чувствуют тепло солнца на плечах. А теперь — ничего. Пустота. И что еще неприятнее — боль.       Та Эвелин могла светиться изнутри, а я теперь едва тлею.       Винкс напоминали ей, кем она была. Кем больше не станет. И пусть на каждой фее, на каждом специалисте отразилась битва, что, казалось, после победы они должны были держаться вместе, Эвелин горячо любила их, но больше не чувствовала себя частью их волшебного мира. Она не знала, как быть с этой пустотой. С этой тенью внутри, которая помнила, как было… и не могла забыть.       Она чувствовала себя недостойной своих друзей. Чат Винкс никогда не молчал, Эвелин просто не отвечала, днями напролет забывая свой маджикфон в покоях выключенным. Иногда, когда находила в себе силы, перечитывала новые сообщения, могла даже написать пару строк в ответ, но больше никогда не отправляла им селфи или смешные картинки из Сети. Словно хотела, чтобы друзья забыли ее.       Отец не настаивал на присяге Эвелин: занять место королевы вскоре должна была ее мать, и вместе с Тередором они собирались править еще добрый десяток лет. Семья воссоединилась, проклятие Андроса было снято, но жертва ради волшебства его и уничтожила в будущей королеве.       День сменялся ночью, а с рассветом наступало новое завтра. Каждое утро Эвелин ухаживала за одинокой карликовой лилией, однажды подаренной ей Флорой. Окрас ее лепестков отражал внутренние волнения феи: от сияющего золота, от внезапной радости до глубоко синей горечи утраты своего «я». Казалось, что растение было последней ниточкой между Эвелин и волшебным миром, но уничтожить в нем жизнь она бы не поспела ради своего душевного спокойствия.       За спиной вдруг грохнула массивная дверь, и шорох легких касаний босых ног бетонной лестницы заставил фею обернуться. Холодный ветер облизал голые плечи, Эвелин вздрогнула от столь колючего прикосновения. Лейла явно торопилась и бежала будто из самой северной башни, лицо ее раскраснелось, а грудь часто вздымалась. Она не решалась заговорить, пока не отдышалась, а Эвелин и не торопила ее, разглядывая отражение уходящего дня в переливах окон. Лишь бы не оборачиваться и не наткнуться вновь на свое отражение.       — Эл, дядя Тередор ищет тебя. Он просит немедленно подняться к нему в кабинет. С ним связалась Фарагонда.                            Солнце на Эраклионе было необычайно теплым, воздух значительно прогрелся после месяца беспросветных дождей. Блум сбросила с себя магическое свечение согревающего заклинания и вышла в сад, простирающийся за замком в сторону лавандовых полей и сопок, верхушки которых сожрал ужасный пожар. Черная магия Валтора не обошла и Эраклион, уничтожив значительную часть великих лесов на сопках, окружающих королевство, будто стены крепости.       Феи природы старались изо всех сил, чтобы стереть с лица планеты гарь, но их магии было недостаточно, чтобы в полной мере искоренить отравляющее волшебство темного мага. Тем более Валтор оставил своей след на доброй половине Волшебного Измерения, и на всех рук просто не хватало. Блум помогала феям, ведь чувствовала себя должной королевской семье, которая позволила ей остаться в замке после окончания Алфеи. У Ская с отцом был продолжительный разговор, однако вскоре король Эрендор сдался. И все же фея чувствовала себя неловко под его тяжелым взглядом.       Фею огня Дракона все чаще мучали сновидения, поскольку она практически подобралась к разгадке исчезновения своих настоящих родителей. Орител и Марион не погибли, твердила она себе, а до сих пор находятся на Домино, я это чувствую. Блум решительно была настроена на разговор с отцом Ская, ведь королевская библиотека Эраклиона наверняка хранила тайны тех времен.       Скай опаздывал. Он сказал, что будет ровно в полдень, и фея к этому времени уже собралась, однако ни гула шатла, ни топота копыт Ветра, ничего. Только тишина. Блум никак не могла к тишине привыкнуть.       Последний месяц на Эраклионе Блум чувствовала себя одиноко, но признаться себе в этом смогла только сейчас, и свидетелями стали благоухающие грушевые деревья и яблони. Клуб Винкс разъехался, зализывал раны после битвы с темным магом, разгребая последствия до сих пор. Даже обладая невероятной силой, невозможно было залечить душевную боль.       Блум было жаль каждую подругу, которая что-то потеряла в этой войне, но не себя. Она, как и всегда, впрочем, чувствовала на себе груз вины полноразмерно: не уберегла, не оказалась рядом, не отговорила, не пожертвовала собой. Будто не она вовсе поставила точку, собственноручно прикончив то, что осталось от прогнившей душонки Валтора. Он больше ранил ее сердце, но без подруг невероятно сложно было выздороветь.       Мысли вновь утащили фею в прошлое, когда она только поступила в Алфею три с половиной года назад. Школа не отпускала и сейчас, когда, казалось, точка поставлена жирная. Что такого могло произойти, раз Фарагонда обратилась к Винкс?       Нельзя было отрицать вклад этой команды в спокойствие Волшебного мира. Уничтожен был Темный Феникс, а вместе с ним — важный для истории магический артефакт. Лишены своих сил и сосланы Трикс, но пострадало поселение Пикси настолько, что феям пришлось временно переехать в Алфею, пока Фарагонда ищет им безопасное место. Валтор в прошлом, но по Магиксу словно пробежались Всадники Апокалипсиса. Потому что Винкс слишком много ошибались, потому что Блум — не тот лидер, которого заслужили ее подруги.       Закусив губу, фея опустила глаза на туфли. Бежевые лодочки, украшенные сияющими кристаллами, переливались на солнце и больше подходили Стелле, нежели ей, принцессе без короны и королевства. Скай постарался, чтобы у Блум были лучшие слуги, королевский портной, доступ ко всем развлечениям в замке. Но это не она, это, на самом деле, не для нее.       И все же душа Блум жаждала встречи с подругами. Ей необходимо было показать им свое сожаление, разделить с ними потери, попросить прощение за то, как сильно фее нужна была правда о родителях. Точка была поставлена, но Блум готова была начать новую главу, где она обязательно окажется рядом в нужное время.                            Флора с самого утра копалась в горшках в школьной оранжерее, выполняя поручения профессора Палладиума и пересаживая рассаду, пока преподаватель был в отпуске. Запах сырой земли и удобрений въелся в удлиненное льняное платье, особо общительные растения цеплялись за волосы и взъерошивали их, вытаскивали пряди из кос. Флора на них не злилась и даже смеялась вместе с ними, ведь им было так же скучно сидеть в своем горшке, они были так же прикованы к этому месту, как и сама фея.       Хлопнула дверь. По шаркающим шагам Флора моментально узнала подругу и сняла перчатки, чтобы почесать нос, но только размазала грязь по щеке. Муза любила носить длинные широкие джинсы, которые постоянно шаркали по полу, и это ее всегда выдавало.       В руках у феи музыки был поднос с едой. Флора украдкой взглянула на наручные часы и ахнула, обнаружив, что пропустила не только время завтрака, но и час, как миновал обед. Муза принесла контейнер с легким овощным супом, в котором плавали соцветия брокколи и листья шпината, бутерброды и кипяток. Чай Флора сама умела заваривать лучше всех.       — Спасибо, — благодарно произнесла фея природы, заглянув в глаза подруге и уловив в них едва различимую, но подаренную именно ей теплоту. Муза кивнула. — Как успехи с украшением зала к балу? Розы уже распустились? — Муза снова кивнула и присела рядом. — Хорошо.       Муза не разговаривала. Не потому, что она с кем-то поспорила или приболела и не хотела лишиться голоса, она просто больше не могла. Водные звезды высосали из нее суть, ее душу — ее чарующий голос взамен на силу, способную одолеть Валтора. Это была ее жертва во имя победы.       На Мелодии фее без голоса делать было нечего, и она решила остаться в Алфее вместе с Флорой. Школа стала для них двоих пристанищем, где они чувствовали себя нужными, ежели если бы вернулись домой и оказались бы окружены опекой и всеобщим вниманием после того, как уничтожили врага всего Магикса и лишились своей сути.       Пока Флора жевала, делясь успехами с пересадкой рассады, Муза что-то быстро печатала в маджикфоне. К кружке с чаем она и не притронулась, ведь принесла не только завтрако-обед, но и новость. Закончив, повернула устройство экраном к подруге.       Фарагонда собирает Винкс. Я слышала, как она разговаривала с Саладином, просила подготовить шатлы и спецов, усилить охрану барьера. Девочки ничего не знают, только гадают, что могло случиться.       Вокруг волшебных школ по решению трех директоров был создан защитный барьер, который защищал не только от непрошенных гостей, любивших поглазеть на замки, но и чудищ, все еще бродивших по округе. Специалисты медленно, но верно избавлялись от них, зачищали территорию под руководством Ривена, которому после войны предложили остаться в Красном Фонтане.       Флора с набитым ртом говорить не стала и только нахмурилась. Муза пожала плечами, мол, она тоже не знает. Но большого труда ей стоило, не проронив ни слова, уговорить подругу доесть и только потом идти к директрисе. Живя в Алфее, фея природы не понимала, почему Фарагонда еще не вызвала их к себе.       — Может, потому что мы бесполезны? — мелькнула в голове мысль, и Флора ее тут же озвучила.       — Всех, — одними губами произнесла Муза и закатила глаза.       — Ты права. Винкс — это шесть фей. — торопливо извинилась Флора. — Тогда давай выясним, в чем дело.       Феи быстро миновали лестницу, ведущую на второй этаж, и оказались у массивной двери, ведущей в кабинет директрисы. Сердца обоих замерли, но за стуком ответа не последовало. Муза, прислушавшись, мотнула головой. Фарагонды у себя не было.