Крылья забытого мира. Книга 2

      Фарагонда не могла спокойно вести лекцию и то и дело украдкой поглядывала на миниатюрные наручные часы на запястье. Стрелки-лучи светились, медленно подползая к цифре двенадцать. Это был подарок короля Радиуса за очередную выходку Стеллы, когда та уничтожила учебную лабораторию. Точнее за то, что Фарагонда позволила Стелле поступить на следующий год еще раз. Фейское чутье подсказало директрисе, что девушка должна получить и этот шанс.       Директор, в принципе, не могла думать о чем-то другом, когда все мысли ее вытеснила только одна — о будущем Магикса и ее школы. Она давно не ощущала ничего подобного, как и другие волшебники ее годов и старше, считая подобные всплески магии далекими от современности. Последний случай был зафиксирован еще до ее рождения, но сомнений не было в том, что те, кто был источником, вновь объявились. Оставалось понять, за кого охота.       Винкс были приглашены в Алфею к обеду. Спустя полгода все шесть фей должны были вновь оказаться в кабинете Фарагонды, перебивать друг друга, громко рассуждать, засыпать директрису вопросами. Остужало только то, что вновь придется просить их помощи, бередить старые раны. Однако она верила, что хоть немного сможет залечить сердца фей.       Близился Рождественский бал, который в прошлом году прошел с подачи Блум и так понравился всем, что в этом году без сомнений требовал повторения. Но последние события отвлекали директрису от организации торжества, она в последний момент выслала приглашения Винкс. Фарагонда искренне верила в волшебство дружбы этих шестерых девушек и сделала все, чтобы атмосфера соответствовала. На планете Магикс никогда не было снега, очень редко шел дождь. Но Рождество требовало большую, украшенную гирляндами ель, обмен подарками и, главное, белоснежные пейзажи. Снег был согласован с директорами остальных школ. Тучи под куполом сгущались, магия Фарагонды очень редко давала осечки.       Когда прозвенел звонок, директриса неожиданно громко захлопнула массивный учебник, который тут же растворился в воздухе, осев на стол невесомой блестящей пылью. Феи подняли на нее глаза. Фарагонда моментально сообразила, что должна что-то сказать, поэтому взмахнула рукой, а на доске ровными буквами всплыло домашнее задание. И быстро покинула класс.       Фарагонда сильно рисковала, привлекая к Винкс. Она знала, что феи не откажут ей в помощи, но также своими глазами видела последствия битвы с Валтором и то, как магия Водных звезд истерзала девушек. Больше всего досталось только троим, но Винкс всегда действовали вместе. И в какой-то степени Фарагонда даже наделялась, что новая миссия возродит ее любимых учениц из пепла.       Наблюдая из окна своего кабинета за тем, как прибывают Винкс, директриса не могла прекратить стучать каблуком, находясь в нервном напряжении. Еще никогда она так не боялась за своих учениц, но ее фейское чутье подсказывало, что никто не справится лучше, чем они.              Флора и Муза стояли у ворот школы, кутаясь в форменные школьные бомберы. Розовые, в цветах Алфеи, с вышитой золотыми нитями буквой «А». Воздух был вязким и холодным, тяжелые тучи грудились и обещали мощный снегопад, который в любой момент мог обрушиться на головы фей. Природа вокруг будто замерла, словно затаила дыхание в предчувствии чего-то неестественного. Обычно теплый ветерок, играющий с листвой, теперь исчез, уступив место гнетущей тишине. Деревья, еще недавно зеленые и живые, стояли в оцепенении, их кроны сникли. Даже птицы будто испарились — ни звука, ни движения.       Муза подняла взгляд к свинцовому небу — ни единого просвета. Если бы она не знала о намерениях директрисы укрыть школы снегом, непременно заподозрила бы что-то неладное.       — Непривычно видеть Алфею такой серой, — пробормотала Флора.       Муза кивнула, чувствуя, как земля под ногами становится твёрже, холоднее, как зябнут руки и как изо рта идет пар. И все же не давала ей покоя мысль о том, что Фарагонда от них что-то скрывает. Она бы написала Флоре, что дело отнюдь не в Рождественском балу, но морозить руки не хотела.       И вот — первая снежинка. Одна, невесомая, опустилась на нос и тут же растаяла. За ней — вторая, третья… А потом началось. Снег падал стремительно, пушистыми хлопьями, как будто небо не выдержало и наконец сдалось. Трава скрывалась под тонким слоем падающего снега, цветы попрятались, деревья сменили зеленые шубки на белоснежные.       Флора приложила ладонь к земле, будто пытаясь успокоить ее. Это получилось само собой, когда фея почувствовала волнение природы, ее возбужденный шепот. Ей было приятно вести молчаливый разговор, это успокаивало ее в ожидании подруг.       Первым взъерошил ледяную пыль алый шатл с эмблемой школы специалистов. Тепло двигателя оставило след под шатлом, растопив снег и лишив укрытия едва спрятавшуюся под ним траву. Люк медленно открылся с характерным металлическим лязгом, и вслед за Ривеном вышел Тимми, а за ним — Техна и Блум.       Феи изменились, а спустя полгода это было словно ярким пятном, на которое сразу упал взгляд. Если бы Муза могла говорить, она бы непременно воскликнула «что за хрень с вами случилась, девочки», но вместо этого раскинула руки для объятий. И все же нельзя было отрицать, что новый образ Техны прибавлял ей годов и важности. Должность в посольстве Зенита в Магиксе одела фею в строгий костюм. Блум же при всей одетой на нее роскоши выглядела какой-то несчастной, и Муза толкнула локтем Флору, чтобы об этом сообщить.       Пока подруги обнимались, Тимми обошел шатл в поисках источника противного скрипа при посадке. Отныне он носил протез вместо левой руки от локтя до кончиков пальцев, и Ривен частенько шутил про дружбу с киборгом. Сам Тимми ни дня не жалел потерянную руку: в конце концов, теперь он безболезненно мог вживить в протез любое устройство, начиная от лебедки и заканчивая гранатометом, в свободное время занимался чертежами и даже подумывал над выпуском подобных устройств для армии Зенита. Он, как и Техна, осел в Магиксе в посольстве, но занимался отнюдь не бумагами. Работал Тимми, как и в школе, в основном руками.       — Нам пора. Я должен провести строевую сегодня, — привлекая к себе внимание, покашлял Ривен. Несмотря на то, что он даже не подошел к Музе, взгляд его говорил сам за себя: между ними все сносно.       Он держался в стороне, наблюдая, как феи, словно позабыв о специалистах, обмениваются взглядами, будто изучают лица друг друга, примечая изменения. Его руки были сложены на груди, но Ривен вовсе не был раздражен. Винкс были нужны друг другу, они были нужны Музе.       — Саладин собирает специалистов, кто выпустился в прошлом году, — закончив обход, подал голос Тимми. — Так что увидимся на выходных, девочки. Посидим в «Белой лошади». Как в старые добрые…       Муза нашла глазами Ривена. Пусть она и не могла это произнести, но была благодарна ему за все, что он сделал для нее за последние полгода. Даже за идиотские шуточки про идеальную молчаливую девушку: не спорит, не причитает, не осуждает. Кивает и улыбается. И бьет больно, если заслужил.       Махнув парням на прощание, Винкс стали дожидаться остальных, которые должны были появиться с минуты на минуту. Волнение никуда не исчезло.       — Почему Ская с ними не было? — спохватилась Флора, когда люк за парнями закрылся.       Блум тяжело вздохнула. Взгляды подруг были устремлены на нее, Техна даже оторвалась от очередной очень важной переписки, отчего фее даже стало немного не по себе, и она отвела глаза, спрятала за спиной руки.       — Он готовится стать королем. Я должна была прилететь с ним, но в последний момент Скай отбыл на Айсис и попросил ребят забрать меня.       Секундное молчание говорило само за себя. Блум была понимающей девушкой, но никогда еще не увядала от одного только упоминания о возлюбленном, словно роза, которую забывают поливать.       Муза все же достала маджикфон и быстро напечатала озябшими пальцами: «И давно он готовится?»       И снова молчание, это выводило фею музыки из себя. Флора даже взяла ее за руку, но та и слова вымолвить не могла, поэтому надулась, сложив руки на груди. В ответ Блум лишь благодарно улыбнулась и коснулась подруг, согревая их своим пламенным теплом.       — Они опаздывают, — Техна взглянула на часы.       — Это мы прибыли раньше, не гунди, — губы Блум тронула легкая улыбка. Еще секунда, и все четверо расхохотались.       С яркой вспышкой открылся вдруг портал из Солярии, а следом из межпространственного вихря показались кудряшки кронпринцессы Андроса. Стелла сияла как никогда: возродив Солнце, фея наполнилась его светом. Она была одета как с иголочки, как и всегда, и взгляд ее тут же зацепился за строгий наряд Техны. Стелла скривила губы.       — Кто твой стилист, подруга? Заунывные страницы Мэджипедии и робот-кофеварка? Тебе совершенно не идет этот цвет, — выдала она первым делом, коснувшись шпильками хрустящего снега и скривилась от ощущения прикосновения к холодных снежинок к коже. — Флора! Муслин уже не в моде, ты знаешь?       — Стелла! Ты забыла поздороваться. — не выдержала Блум и вдруг громко произнесла это, но тут же смягчилась. — Мы тоже рады тебя видеть.       Неловкое напряжение между девушками вновь повисло и утяжелило и без того густой морозный воздух. Полгода при личной встрече показались пропастью, и в душе Блум вновь проснулись кошки, чьи когти больно впились в и без того кровоточащее сердце. Не уберегла подруг.       — Пойдёмте, а то Гризельда опять накажет нас за опоздание, — голос Эвелин, молча наблюдающей за Стеллой, вывел Винкс из оцепенения.       Фея воды улыбнулась уголками губ, виновато, сдержанно, словно прося разрешения вступить в разговор с теми, кого сознательно игнорировала последние месяцы. Остальные закивали вдруг в поддержку ее слов.       — Ну разве я не права? Скажи хоть ты, Эвелин, — взмолилась Стелла, обернувшись к ней. Фея хотела было возразить, но стоящая за спиной принцессы Солярии Блум усиленно замотала головой.       — У всех разные вкусы. Каждый видит прекрасное в чем-то своем, Стелла, — выдохнула Эвелин. Это было не то, что хотела услышать Стелла, но она хотя бы перестала придираться к Техне. — Я замерзла тут стоять. На Андросе теплее градусов на двадцать. Давай, Стелла, когда расположимся в наших апартаментах, я зайду к тебе переодеться.       Это привело Стеллу в восторг. Она благодарно закивала и, виляя бедрами, пошла вперед. Принцессе Солярии, самому Солнцу, холод был ни по чем. Как и отныне чувства других.       Девочки переглянулись. Среди Винкс было негласное табу на разговоры о Валторе и о том, чего стоила феям победа над магом. Но каждая помнила, что Стелла потеряла свою человечность.       — Что ж… — выдохнула Флора, пропуская вперед остальных подруг. — Добро пожаловать… домой.       Муза шла рядом с Эвелин, держа ее за руку и невольно надавливая подушечкой пальца на ямку между большим и указательным пальцами феи. Этим двоим не нужны были слова извинения, отсутствовала потребность в словах вообще: никто другой не мог слышать мысли Музы, а Эви могла.       Одна без магии, другая без голоса, третья без крыльев, четвертая без души… каждая прокручивала в голове приглашение Фарагонды на Рождественский бал и ждала подвоха, ужасных новостей, потому что в глубине души хотела остаться в своей ракушке, укрыться панцирем и жить без страха снова что-то потерять.       Но эта встреча, хоть никто это и не произнес вслух, что-то всколыхнула в груди, чиркнула спичкой, и маленьким пятнышком среди непроглядной тьмы воссиял огонек надежды.       — А это Муза украшала. Ей понравились гипсофилы, которые мы с Палладиумом вырастили, в смысле, с профессором Палладиумом. И Муза подумала, что они будут неплохо смотреться на фоне бархатных скатертей и штор, — отчего-то Флора решила взять тишину за горло и разрушить молчание. — В этом году Фарагонда дала разрешение пригласить ведьм, кстати. Мало ведьм откликнулось, но некоторые все же придут. В основном, первокурсницы или те, кто встречается со специалистами, наверное.       Не так Муза себе представляла встречу Винкс. Даже будучи соседками каждую ночь подруги не могли наговориться. Мальчишки, уроки, домашка, новые силы, снова мальчишки…       — Неужели так скучно в школе? — голос Стеллы вывел Музу из раздумий, и она дернула плечами, чувствуя, как снова раздражается.       Фея уже было вскинула руку, дабы закрыть подруге рот, но перед глазами всплыла дверь директорского кабинета, и Техна громко озвучила: Пришли!              Фарагонда всегда поражала Эвелин своей мудростью. В ее руках была сосредоточена сила нескольких стихий, которыми волшебница умела управлять. По сравнению с мощью ее магии руководство школой для директрисы, фее казалось, было простой задачей, с которой она справлялась словно по щелчку пальцев. Однако мрачный вид Фарагонды на фоне и без того серого неба над школой не сулил ничего хорошего.       — Недалеко от Централя буквально вчера открылся разлом, из которого разит грубой магией, — произнесла она, когда Винкс наконец угомонились и вернули ей свое внимание. — И это не первый случай.       Взгляды девушек впились в разрисованное морщинами лицо Фарагонды. У каждой в голове были свои мысли, которые феи поспешили озвучить.       — Это разве не страшилки для маленьких непослушных девочек? Охотники на фей придут и заберут тебя, если маму слушать не будешь, — удивленно спросила Техна.        — Я слышала об этом, но для меня это тоже были всего лишь сказки. Страшилки, — поддержала подругу Эвелин.       — Совет Магикса ведь избавился от них много лет назад. После того случая на Земле, — сказала Флора.       — На Земле? — тут же подала голос Блум.       Фарагонда подняла ладонь, желая остановить нескончаемый поток энергии своих лучших учениц. Винкс моментально замолчали. Директриса даже поймала дежавю: как будто и не заканчивался тот роковой год, как будто и не уезжали девушки из Алфеи.       Стелла убрала золотистые пряди за уши, словно нарочно демонстрируя великолепные серьги из розового золота с бриллиантами. В отличие от других, она держалась немного поодаль, наблюдая за подругами. Грудь ее часто вздымалась, а сердце больно щемило. Принцесса Солярии пообещала себе больше никогда не спасать мир, ведь ей и родной планеты достаточно. Тем более, скоро ей предстоит примерить корону матери.       — Совет уже занимается этим вопросом, — заговорила наконец директриса. Стелла тряхнула плечами, прогоняя наваждение. — А вас, девочки, я хочу попросить закрыть разломы. Те, которые уже появились на планете. Грубая магия не должна проникнуть в сердце Магикса. — собрав на себе взгляды Винкс, Фарагонда добавила более теплым тоном. — И заодно провести для учениц Алфеи несколько профильных занятий.              Апартаменты в крыле для преподавателей выглядели строже студенческих, по крайней мере, Блум вспоминала время до победы над Валтором. Сдержанные пыльно-розовые стены, белый кожаный диван, деревянные двери цвета слоновой кости и небольшой стеклянный журнальный столик на белых ножках — в гостиной. В комнатах кровати, к слову, шире привычных студенческих, были заправлены мягкими пледами разного цвета, словно нарочно подобранном под каждую из Винкс; письменные деревянные столы и удобные офисные кресла; один высокий шкаф для одежды, рассчитанный на двоих; довольно большое окно, прикрытое невесомой полупрозрачной перламутровой шторой.       Блум оставила свой саквояж рядом с горой чемоданов Стеллы, Винкс покинули кабинет директрисы лишь ближе к пяти. Фея села на край кровати, провела рукой по пледу, зарываясь пальцами в мягкую ткань, словно гладя кота. Здесь, где она провела свои лучшие годы, внутренние переживания будто приглушили сильной позитивной энергией, живущей в каждом уголке школы. Не верилось, что Фарагонда попросила их, Винкс, стать преподавателями, поделиться своим опытом наравне с теми, кто занимается этим уже многие годы.       — Мы с Музой сходим на кухню и принесем полдник сюда, — раздался голос Эвелин, и Блум невольно обернулась, отмечая про себя, что совсем перестала чувствовать ее игривую волшебную энергию.       — Подождите, я пойду с вами, — отозвалась фея огня дракона, так и не притронувшись к багажу. — Помогу принести кипяток.       Стелла, размахивающая руками в попытках запихать в шкаф весь свой гардероб, даже не обернулась. Несмотря на излучающий свет, она была так холодна, и ее энергия обжигала подобно волшебству Айси. Впервые за несколько лет Блум подумала сбежать из комнаты как можно скорее.       Флора догнала подруг в коридоре. Она прихватила свой чайник из китайского фарфора, подарок Гелии, и тот следом за ней кружил на розовом облачке из лепестков.       После практически тотального разрушения школа выглядела как с иголочки: выкрашены свежей краской стены, в рамках красуются фотографии всех преподавателей, мраморные статуи фей встречают у лестницы на первом этаже, на окнах, ведущих на задний двор, нарисованы витражи.       — Ты постаралась на славу. Никогда не видела Алфею такой цветочной, — поведя носом, в наслаждении ароматом цветов произнесла Эвелин, обращаясь к фее природы. Муза закивала. Они перекинулись взглядами. — Муза говорит, что школа стала еще красивее после ремонта.       Флора с удовольствием подхватила тему и начала рассказывать про то, как летом вся школьная мебель летала вокруг замка, пока красились стены и феи-художницы колдовали над витражами. Как перепланировали школьные классы, сделали выше потолки, ждали новую мебель с фабрик Солярии и высаживали сакуру в саду.       — Мне нужна экскурсия, — улыбка на лице Блум наконец засияла искренне. В родных стенах сердце билось иначе. — Все преподавательские апартаменты такие скучные? Подстать их занудным лекциям.       Эвелин хихикнула, а увлеченная Флора помотала головой. Блум вдруг стало не по себе от мысли, что подруге не хватало собеседника, но она тут же отогнала эту погань и отругала себя.       — Апартаменты Гризельды увешаны фотографиями ее внуков! Вот вы не знали, а у нее их десять, но все они живут далеко от Магикса. — с жаром продолжила фея. — А у Палладиума стены зеленые, как сумеречный лес. И дивана у него нет! А шторы плотные, чтобы свет не проникал.       Блум с упоением слушала подругу, но Эвелин, прищурившись, тихо произнесла.       — Откуда ты знаешь, как в апартаментах у профессора Палладиума?       Щёки Флоры вспыхнули румянцем, словно их окрасило закатное солнце. Она опустила глаза, стараясь спрятать смущение. Кончики ушей феи природы тоже порозовели, и она нервно поправила прядь волос, избегая встречаться взглядом.       — Ого, вот и кухня, — заходя спиной в светлую дверь, за которой вальсом кружились запахи овощного рагу, булочек с корицей и сметаной и кофе, натянула улыбку Флора и захихикала. — Ну, я быстро принесу кипяток.       В апартаментах повисла тишина, лишь изредка ворчала Стелла из своей комнаты и стучала по экрану длинными ногтями Техна. Муза поставила поднос с булочками и фруктами на журнальный столик, а Блум рядом расставила кружки. Флора скрылась у себя и принялась шуршать травами.       — Не нравится мне все это, — с выдохом произнесла Эвелин, опустившись на диван. — А что если это всплеск разрушительной энергии Валтора освободил охотников?       — Они никогда не были взаперти, — голос Техны прозвучал глухо и далеко.       Фея вышла из комнаты, не поднимая глаз от своего планшета. Пальцы ее бегали по экрану. И без того бледное лицо впитало в себя холодное свечение экрана.       — Это невозможно, они не просто волшебники. Все эти сказки про то, что их поймал Совет, и феи в безопасности, придумали лишь для всеобщего успокоения.       Техне было невозможно не верить. Эта фея всегда знала больше остальных благодаря умению в считанные секунды проштудировать всю всемирную сеть и найти нужный ответ. А работа в посольстве открывала ей новые границы информации.       — Хочешь сказать, что они вылезли из своей норы, потому что кого-то ищут? — Эвелин вдруг посетила внезапная мысль, и брови ее собрались в кучу.       — В последний раз их следы находили на Земле, когда были уничтожены последние земные феи. Ими были уничтожены, — ответила Техна с кивком. — Что было дальше, официальные бумаги называют «растворились в воздухе и больше не проявляли активности».       Флора в ладошках вынесла травяной сбор и высыпала в чайник, аккуратно повесив на фарфоровый носик миниатюрное ситечко. Сладко запахло ромашкой, эвкалипт и мелисса приносили свежести. Лепестки розы утонули в кипятке, когда фея накрыла кайник крышкой.       — У вас такие лица, будто что-то произошло, — улыбка вдруг растворилась, и вопросительный взгляд Флоры пробежался по лицам всех сидящих в гостиной фей и остановился на Блум.       Не успели Винкс ей ответить, как на пороге комнаты показалась Стелла. Она уже переоделась, сменив наряд на небесного цвета жакет и атласную белую юбку. Золотые украшения на жемчуг.       — Наши подруги нашли очередную проблему на свои красивые попки, вот что произошло, — цокнула она. — Вам не кажется, что вы слишком глубоко копаете? Фарагонда попросила нас лишь закрыть разломы и дать пару уроков хорошей магии малышкам-первокурсницам.       — Теперь это и наше дело, Стелла, — возразила Блум. — Держу пари, скоро охотники на фей покажут себя. И мы должны быть готовы.       Стелла скрестила руки на груди, резко подняв подбородок. В ее глазах сверкнуло раздражение, смешанное с усталостью.       — Да сколько можно? — почти выкрикнула она, не сдерживая дрожащий голос. — Мы уже потеряли друзей, силы, время… себя! Разломы, какие-то охотники — а Совет где? Где?! Удобно устроились, пока мы на передовой. Может, пора дать им самим немного поработать?       Муза мрачно отвела взгляд, её пальцы сжались в кулак. Нельзя было отрицать правду в словах Стеллы, но события прошлого уже давно открыли глаза на то, кому жители Магикса могут доверить свои жизни.       — Стелла, ты знаешь, что это не просто монстры и не шутка. Охотники появляются только тогда, когда что-то ищут. Или кого-то, — встала за спиной Блум Эвелин.       — И если они доберутся до цели, — тихо добавила Флора, — ситуация на Земле может повториться. Мы не можем просто отвернуться.       Блум сделала шаг вперёд, её голос стал твердым, но не без сочувствия:       — Я понимаю тебя, Стелла. Мы все устали. Но именно потому, что нам не всё равно, мы и должны действовать.       — Если мы уйдём — кто их остановит? — добавила Эвелин. — Валтор практически уничтожил половину Магикса, и мы, именно мы остановили его.       — А кто остановит нас, когда мы, сражаясь, дойдем до грани? — отчеканила Стелла. — Мы не машины, Блум! Нас не перезарядить. Я смотрю на вас — и не вижу прежних Винкс. Только призраки девочек, что мечтали изменить мир. Говорите так, потому что вбили себе в головы, что должны быть супергероями.       Тишина вновь повисла в воздухе. Только глубокое дыхание Текны нарушало её — она стояла с закрытыми глазами и массировала виски, явно борясь с собой.       — Возможно, ты права, — тихо сказала она наконец. — Но если мы остановимся сейчас, всё, что мы потеряли, было зря. Каждая капля боли, каждая слеза, каждая потеря. Я не позволю, чтобы это было напрасно.       Стелла сжала губы, её глаза слегка увлажнились, но она не позволила ни одной слезе упасть. После паузы она вздохнула и тихо проговорила:       — Вы и правда безнадёжные…