Охота на монстра

Уёна впервые оказалась в этом городе. Артенар был созданием хаоса и величия — здесь удивительно органично уживались богатые, торговые и рабочие кварталы. Наверху кипела жизнь, создавались новые устройства, а внизу трущобами никто особо не занимался. Уёна, идя по площади, смотрела вдаль, где на холме возвышался просторный замок, воздвигнутый в центре невидимого за домами озера, из которого где-то далеко неслись вниз с гор могучие водопады, и видны были четыре громадные башни с острыми коническим крышами, и сверкающий обелиск между ними, похожий на устремлённый в небеса длинный прямой меч. Лучи краснеющего солнца, сильно раздавшегося в размерах у горизонта, отражались от граней зеркального обелиска и падали на величественный город. В торговом квартале жизнь кипела все сутки. Площадь сплошной стеной окружали высокие дома, по виду весьма старые. А над крышами здесь и там неторопливо поворачивались огромные ветряки, метров по пятнадцати каждая лопасть. Ветряки давали электроэнергию городу и бесчисленным малым фабрикам по артенарским окраинам. Где-то далеко дымили заводы, грохотали полумагические молоты, визжали пилы в древообрабатывающих мастерских. В торговом квартале было очень много магазинов оружия, всяческих аптек и лавок с целебными травами, мастерских синтеза, где местные умельцы на вполне законных основаниях делали метательные ножи, лёгкие копья и зачарованные арбалеты. Оружие в этом жестоком мире было просто необходимо человеку, если он с безопасных гор спускался в просторные долины, кишащие монстрами — последствием всплеска силы от кристаллов Кромера. — Зайдём в ту лавку, купим мороженое, а? — вдруг гаркнул над ухом Уёны делано высокий голос, и она поёжилась, позабыв что Сан всё это время шёл за ней по пятам. — Эй, что молчишь? — Что ты за мной увязался? Тебе надо, ты и иди туда, — буркнула Уёна, не сбавляя шага. Сан насмешливо фыркнул, но от неё не отстал. Они вместе выполнили охоту на редкую и очень сильную тварь — Фафнира. И честно говоря, по одиночке могли не справиться. Это не означало, что они должны были возвращаться вместе, но Чхве Сан так не считал. Он вообще почему-то решил, что они великие друзяки, только Уёна не помнила, когда это изъявляла желания с ним породниться. Они возвращались в Клан Охотников «Джанго». Раньше их база была в городе Хирестель, но после войны двух государств Стрикленд прибрал к рукам Хирестель, и большинство жителей было вынуждено бежать в иные земли. Клан Охотников не стал сражаться за спорные территории и основался в другом великом городе — Артенар. Чхве Сан здесь как-то бывал, а Уёна — нет. Клан Джанго укрепился тут уже как полтора года, но она впервые добралась до этого города, ведь очень долго отсутствовала на всяких миссиях и заданиях. Последняя помощь жителям в дождевой деревне оставила её там практически на полгода — зубастые черепахи-великаны терроризировали местных не по-детски, а истреблять их было не так-то просто. В Артенаре Клан Охотников на монстров «Джанго» располагался в самом конце торгового квартала. Внутри их дом чем-то напоминал таверну — люд сновал туда-сюда, за ширмами были входы в лаборатории для охотников. На первом этаже оказалась пристройка, как балкон-второй этаж. На него вели две изогнутые лестницы от каждой стены. А наверху, на парапете, сидел нынешний глава Клана — Чонхо, который сейчас чиркал ножом фигурку из дерева. Протяжный взгляд тёмных глаз уставился на вошедшую парочку. — Вас очень долго не было, — поприветствовал он Уёну и Сана, поднявшихся к нему на балкон. — Я рад вас принять в нашей новой обители. Надеюсь, в Артенаре мы приживёмся. А вообще я рад, что просто увидел вас живыми. И с целыми конечностями, — усмехнулся он, быстро осматривая остановившуюся парочку. — Кто-то не вернулся с концами? — тут же спросила Уёна, нахмурив брови. — Угу, — мрачно кивнул Чонхо, продолжая чиркать ножиком по дереву. — За этот год без вести пропали Луф и Баки. Алеида погибла на охоте против величественного сфинкса. За неё отомстили Юнхо и Минги, принеся голову убитого сфинкса. А у вас что? Последнее задание — это был мелкий, но сильный Фафнир. А до этого магический контракт на Фенрира пропал, значит, вы его выполнили. Ваш ранг снова поднялся, молодцы. — Ох, и намучались мы с этой волко-псиной, — хмыкнул Сан, не без гордости показывая огромный клык Фенрира, теперь висящий на его трофейном ожерелье. Уёна закатила глаза — Сан всегда был любителем похвастаться. Впрочем, практически все охотники были тщеславны. Их слава строилась на убитых редких монстрах, на которых они также зарабатывали состояние. Множество людей присылало заказы на убийство опасных тварей — от тех, кто насобирал денег и до тех же властей, желающих, чтобы кто-то разобрался с чудовищами помимо солдат. В этом мире, полном магии и технологий, живущих бок о бок, порождений тьмы становилось очень много от колебаний силы и образовывающихся разломов. В охотники не шли простые люди, а те, кто обладал неким магическим даром или особыми способностями, благодаря которым они могли противостоять монстрам, охотиться на них и не быть сожранными. На этом и строилось влияние Клана Охотников — на наёмниках, что уничтожали самых опаснейших тварей, поэтому каждый город имел особую доску, где люди могли размещать объявления с просьбой уничтожить некую нечисть. Клан Охотников Джанго заключал с ними магические контракты, где охотник, берущий заказ, мог получить вознаграждение только после убийства твари. Уёна не осталась болтать с другими охотниками на первом этаже, она ушла посмотреть новые лаборатории в правом крыле. Это оказалась небольшая комнатка с магическими станками, алхимическими устройствами и всякими необходимыми препаратами. Клан выделял средства на общие доступные ингредиенты для простых зелий, но на какие-то редкие и сложные эликсиры и снадобья охотники сами должны были искать необходимые эссенции. Уёна вот сейчас и занималась подобным — стала варить себе в следующий возможный поход новые зелья и делать вытяжку для эликсира. У неё как раз были нужные травы и ингредиенты из убитых монстров. Она была хороша в создании вспомогательных и усиливающих зелий. Долго побыть одной не удалось — к ней вскоре зашёл Чхве Сан и деловито попёрся к другой алхимической стойке. — Снова одна, такая нелюдимая, — сказал он, доставая колбы и свои порошочки. — Ни с кем особо не поболтала, а Минги и Юнхо были рады тебя видеть, живой и невредимой. А ты только буркнула им что-то для приличия и сразу побежала уединяться. Тебе не надоедает сторониться людей? — Нет, я люблю быть одна. И в тишине, — Уёна медленно вращала голубую эссенцию в смеси с проявляющей эмульсией и порошком беозара. — А ты чего ушёл? Кажется, Розалия была тебя крайне рада видеть — прямо повисла на тебе в объятиях. Я думала, она тебя сожрёт, а не в щёчку поцелует. — Ревнуешь? — деловито поинтересовался Сан, уже мешая свои зелья. — Нет. С чего бы? Я только порадуюсь, если ты хорошо проведёшь с кем-то ночь, и я на пару часиков не услышу твоих стенаний. Обычно Сан всегда язвил в ответ на её скабрёзные шуточки, но на этот раз подозрительно смолчал и даже поморщился, глядя на свою алхимическую доску. Уёна бегло глянула на него исподлобья — Сан стоял напротив за другим столом. Удивительный факт: его клан Чхве славился искусными лекарями и целителями, и он сам сейчас варил новые зелья лечения и исцеления от болезней. Необычная способность для воина — всё-таки Сан был магическим силовиком и вступал в бой, как разящее копьё, снося всё на своём пути. Его нечеловеческая сила позволяла истреблять ему много всяких тварей. Он прекрасно орудовал своим гигантским топором-алебардой, который преспокойно висел на его спине. Сан ещё был вечно такой пафосный — он даже не заморачивался над защитными кафтанами, всегда ходил на задания в одной неприлично облегающей майке. И только увесистые ремни с ножнами и мешочками для зелий наляписто облегали его торс. Весь его вид был какой-то бунтарский — эта безрукавка, обнажающая сильные мощные руки при широченных плечах, оттого узкая талия казалось ещё меньше. Брюки он носил, как племена кочевых воинов — широкие, собранные внизу в высокие сапоги, облегающие стройные икры. Сан был внушительным на вид, как настоящий степной кочевник, от того его умение творить мощные лечебные зелья казалось чем-то удивительным и внезапным. Зрелище ещё то — наблюдать, как мышцы на его сильных руках перекатываются, когда он бодро мешает, а потом трясёт с небывалой скоростью склянку с очередным зельем излечения. — Меня не интересует Розалия, — спустя пару секунд молчания отозвался он. — Она не в моём вкусе. — У тебя есть вкус в женщинах? — усмехнулась Уёна. — Не замечала. — Да, есть. Правда, сомнительный вкус, — с усмешкой ответил Сан. — Мне нравятся дамочки с унылым и нелюдимым характером, которые, впрочем, в моменты всплеска эмоций начинают быть очень громкими. Вот когда она не шибко болтливая, но смеётся как умирающие чайки, то тут я прямо расплываюсь в восхищении. Ещё мне очень нравится лёгкая такая горбинка на носе у девушек. От асимметрии на глазах я вообще тащусь. А если у неё будет родинка где-то на внезапном месте, например, под глазом или на нижней губе — то я вообще пропал. — Очень смешно, — буркнула Уёна. Он ведь её описал только что. — Мне кажется, у таких девушек другие вкусы на мужчин. Точно не огромные шкафы с сомнительным юмором. — Надо просто присмотреться получше, — с самым серьёзным лицом заявил Сан. — Добрые шкафы-дебилы — самые милые и одновременно чувственные любовники. И надёжные партнёры. — Пф! — Уёна выдула губами воздух, как ржущая лошадь. Но смолчала, не выдала в ответ сомнительную шутку, где он там в себе разглядел чувственного любовника, этот увалень? Ляпни она такое, то он ещё начнёт подтрунивать, что надо проверить тогда. С Саном у неё были странные отношения. Они как-то нечаянно пересеклись и пару заданий выполнили вместе. Как назло, они тогда попали в полную жопу и едва не погибли. Они буквально выживали, спасаясь от полчища тварей, а потом уходя из захваченного города другим государством. Опасность и время, поведённое в пути, очень сблизило их. Уёне вначале даже нравился Сан — надёжный напарник, сильный, сообразительный, вёл себя равно с ней и не напрягал собой. Никто из них не доминировал в паре, они не ссорились за лидерство, как иногда случалось в работающей паре двух горделивых и тщеславных охотников. И Уёна даже считала, что они бы могли продолжить работать вместе, ведь некоторые задания было невозможно выполнить в одиночку. Но потом случилось самое банальное — Чхве Сан вдруг решил, что раз они разного пола, то могут быть вместе. Как-то, после тяжёлой охоты, где они чуть конечности не потеряли, он полез к ней ночью в палатке, с желанием «согреться в её объятиях». Разумеется, получил отборных оплеух и отступил побитым щенком. Уёна постаралась дать чётко понять, что интрижки среди своих её не интересуют. По правде, она этого побаивалась — охотники часто образовывали пары от тесного сотрудничества, и Сан бы начал считать её чуть ли не женой, чего она страшилась. Уёна вообще боялась связывать себя какими-то обязательствами. Охотники мрут как мухи, да и потеря её семьи из родного клана ей тяжко далась, образовывая у неё в душе боязнь привязанности. Сан вроде отступил, но раз в квартал, так сказать, продолжал свои сомнительные шуточки и подкаты. Уёна старалась сторониться его, чтобы не мусолить глаза, но опять нечаянно пересеклась с ним на прошлой охоте, которую они с трудом выполнили вместе. — Зря ломаешься, — усмехнулся Сан, всё колдуя над лечебными микстурами. Он явно избрал тактику шутливого реагирования на её отказы. — Я считаю, что если клан Тави породнится с кланом Чхве, то это будут одни сплошные плюсы. И красивые дети, да? — Я же просила, забудь это название, — пробурчала Уёна. — Почему? — Сан посмотрел на неё исподлобья. — Ладно, имя «Уёна» ненастоящее, но и от фамилии ты откажешься? Так и хочешь теперь вместо «Тави» представляться как «Чон»? Я помню, что Чон — имя твоего отца, но у вас в клане фамилии по матери даются. Ты же любила свой клан и гордилась им? Почему же… — Не начинай, — прервала его Уёна. — Я и горжусь своим родовым кланом. Но я не выбрала путь мести, как полагается после смерти родителей по нашим законам, поэтому не смею носить на людях фамилию Тави. Я избрала путь не мести, а защиты — я буду убивать столько монстров, сколько смогу, чтобы они меньше унесли с собой невинных жизней. Я начинаю жалеть, что рассказала тебе о детстве. Пожалуйста, не возвращайся к этой теме. — Хорошо-хорошо! — Сан вскинул руки, кривя возмущённую гримасу. — Спрячь колючки, Уённи, я всего лишь поинтересовался. Мне казалось это важным. Но я забуду эту тему, раз ты просишь. Когда это я не уважал твоё мнение? Ну, это было правдой — он всегда уважал её мнение, хоть часто был с ним не согласен. Это подкупало её, но и ставило в неловкое положение — узнав её лучше, Сан решил, что может быть ближе. — Но хорька ты своего носишь, как преданный член клана, — однако от шутки он не удержался, намекая на изображения зверька на её медальоне. Который, впрочем, Уёна прятала под одеждой. — Хочу и ношу, какая разница? — она пожала плечами. — И это не хорёк, прекрати его так называть. — Да я знаю… Эй, ты куда? — воскликнул Сан, видя, как она быстро собралась на столе и направилась к выходу. — Пойду город посмотрю, поизучаю, — отмахнулась Уёна. — Я могу с тобой пойти, я немного его знаю. — Нет, спасибо, я хочу побыть одна. Мы и так с тобой две прошлые недели сколько были вместе. Нам нужен отдых друг от друга. Сан тихо вздохнул, закатывая глаза. Он даже не обижался уже на её грубоватые отказы. — Завтра День Всех Святых, — буркнул он. — Хоть салют с нами, с Кланом, посмотришь вечером? — Возможно. Посмотрим, — уклончиво ответила она, выходя из лаборатории. Перед тем, как покинуть Охотничий холл Джанго, Уёна для приличия ответила на расспросы Чонхо, а затем проверила магическую доску на новые охоты. Заказов на монстров было много разных — от дешёвых до очень дорогих. Её ранг был достаточно высоким, и она могла брать задания «покрупнее», то есть сложнее и опаснее. Но для начала надо отдохнуть. Уёна не боялась, что другие разберут заказы — она никогда не переживала за это, хотя в самом клане негласно процветало соперничество — каждый хотел доказать, что он самый крутой и сильный охотник. И чем огромнее была сумма вознаграждения и громче дело, тем лучше для славы охотника. Уёна невольно засмотрелась на громко смеющуюся Розалию — та была очень посредственной охотницей, брала самые лёгкие задания. Но благодаря необычайно красивой внешности и шикарной фигуре стала очень узнаваемой и сыскала себе славу, получая внимания от кучи фанатов. Уёна зачем-то мрачно глянула на своё отражение в зеркале за стойкой. На неё смотрела худоватая жилистая девушка. Не бревно, конечно, сиськи и жопа какие-то имелись, но до изгибов Розалии ей было как до луны. Да и внешность у неё тоже была на любителя — Уёна не слыла классической красавицей, у неё не было правильных черт, скорее много асимметрии в лице, чуть грубоватый нос с горбинкой, достаточно выраженные скулы. Что там нашёл привлекательного Сан, она не знала. Хотя не раз слышала, что её изюминка — в необычности, на ней задерживается взгляд. По крайней мере, так любил ей вещать пьяный Юнхо в таверне после пятой бутылочки вина. В любом случае, она выглядела типичной наёмницей, а не дамой, чарующе смеющейся и обворожительно хлопающей глазками. Собственно, это ей и не надо было.

***

Она прошла весь торговый квартал после небольшой экскурсии в Верхнем городе. Уже достаточно стемнело, и в Артенаре стали то тут, то там зажигаться фонари. Уёна засмотрелась на свою армиллярную сферу Сайенсальвар, прикреплённую к кисти, как наручные часы. Это особый магический прибор, который мог улавливать колебания тёмной магии. Иными словами, реагировать на очень сильных монстров где-то в округе. И вот стрелка будто бы дёргалась порой. Словно некая тварь была или очень слабая, или находилась очень, очень далеко. Сайенсальвар мог давать погрешности, реагируя на всплески магии, которую использовали в портах для навигации воздушных паровых кораблей. Один из таких, кстати, пролетел пару минут назад над головой Уёны. Она даже засмотрелась на эту махину, явно улетающую в соседний город Хеллнелфелд. Воздушные корабли плыли низко, накрывая всё своей тенью. Позолота и светлое полированное дерево бортов, цветные стекла полутысячи иллюминаторов переливались от собственных отблесков света. Вращающиеся винты под круглой кормой и висящие якоря едва не задевали трубы и флюгера над крышами. Это летящее чудо техники и одновременно магии (в генераторах использовалась энергия магических кристаллов) весило, наверное, не одну сотню тонн, но легко парило над городом, ровно скользя в вечернем воздухе прямо над головами жителей. Уёна не долго засматривалась, а пошла дальше, следя за стрелкой армиллярной сферы Сайенсальвар. Она оказалась в Нижнем городе, идя рабочими районами. По пути ей встретился небольшой монумент с горящими лампадками, которые разжигали на вечер. На гладком сером камне были вырезаны различные имена. Почитав их, Уёна поняла, что это имена людей, которых Артенар считал героями в своём городе и увековечил на этом памятнике. Она не стала долго рассматривать неизвестные ей фамилии и пошла дальше. И вскоре упёрлась в длиннющую перекрытую лестницу, ведущую на множество метров вниз, где располагался вход в какие-то явно подземные катакомбы. Уёна перевела взгляд в сторону, на большую табличку с надписью «Шахты Дюна. Закрыто навсегда». Рядом какая-то женщина с обречённым лицом возложила у таблички венок из свежих цветов и пустыми глазами уставилась в никуда. К ней тут же подошёл солдат в частичной броне и пикой в руках — типичная форма стражи в этих землях. Другие воины стояли у лестницы, явно охраняя спуск и перекрывая свободный проход. — Прошу вас, — сказал взрослый солдат женщине, что возложила венок. — Вы не можете здесь сидеть. Вам нужно уйти, проход в шахты Дюна запрещён для граждан. — Я всего лишь оставила для своего Бону свежих цветов, — бесцветным голосом произнесла женщина, поднимаясь с колен. Она была непонятного возраста, но не юная, мешки под глазами и явно давно одолевшая её скорбь делала худое лицо сильно осунувшимся. Женщина нервно дёргала браслет из бусинок на своей руке. — Бону любил эти цветы. Завтра год, как его не стало… Это просто память… Не могу не почтить… Я ухожу… Она побрела прочь, бледная и несчастная, как высохший потерянный призрак. — Ох, какой год? — донёсся до уха Уёны вздох другого солдата. — Эта несчастная женщина много лет сюда ходит… Каждый День Всех Святых, чтобы отставить цветы после смерти сына. Завтра, в очередную годовщину, опять придёт. И после завтра — всё ещё надеется на что-то. Говоривший примолк, видя, как к ним подходит уже другая девушка — Уёна направилась к вооруженным мужчинам. Стража ей тут же сообщила, что проход вниз закрыт, но она быстро показала им удостоверение от Клана Джанго. С этой печатью охотников пускали во всякие сомнительные места, если они чувствовали там угрозу от чудовищ. Охотники добровольно соглашались перед властями, что могут погибнуть и никто не будет виноват и ответственен за их смерть, кроме них самих. Поэтому на них плюнули, ведь если они разберутся с опасными тварями, то и хорошо. — Что там такое, почему перекрыто? — спросила Уёна у солдат. — Я чувствую энергию. Тёмную. Там много монстров? — Очень много, — кивнул один из стражи. — Внутри много Проклятого Тумана, поэтому там постоянно появляется множество монстров. Проклятый Туман — бич их мира. Именно он создавал магические колебания и разрывы, через которые с потусторонней завесы появлялись монстры и расползались по землям. Люди научились строить магические преграды — так называемые частоколы, которые не пропускали тварей в города. Такие есть уже в середине шахт Дюна, поэтому не шибко сильные монстры не лезут. Но стража не даёт людям спускаться и одновременно охраняет вход от возможного вторжения. По словам воинов, случаи гибели людей в Дюне до сих пор очень сильно распространены. Всё равно некие индивидуумы умудряются пробираться внутрь и там же нелепо сдохнуть. Когда-то Проклятого Тумана не было в этих шахтах, он появился относительно недавно. Прошло много лет с тех пор, как здесь впервые были обнаружены рудные жилы, но даже сегодня в Дюне находят и перерабатывают высококачественные руды. Многие утверждают, что успех шахт обусловлен проектом, начатым много веков назад королевской семьёй Мэддокс, в рамках которого добыча полезных ископаемых во всех их владениях строго регулировалась, и никогда не допускалось извлечения слишком большого количества руды из одного места, что позволяло магическим кристаллам восстанавливаться естественным образом. Шахты Дюна были наиболее известны своими высококачественными залежами небесного камня — материала, который позволяет дирижаблям бороздить небеса, а также мемстоуна, способного хранить звук и даже изображения благодаря своей уникальной кристаллической структуре. Но вскоре высокая концентрация Проклятого Тумана заполнила Дюну, привлекая всевозможных зверей-мутантов, и когда планировались горнодобывающие экспедиции, приходилось возводить частоколы, чтобы держать таких существ на расстоянии. — Начальные уровни ещё открыты, там работают, но нижние этажи и дальше — перекрыто для всех, слишком опасно, — сообщил Уёне стражник. — Если вы решите отправиться туда на некую охоту, то это под вашу ответственность, миледи, и под вашу, кхм, жизнь, — неловко добавил он. — Впрочем, я не понимаю, зачем туда отправлять на охоту — огромные магические частоколы не дадут выйти тварям в город. Это разве что ради тщеславия спускаться в жопу мира, чтобы подраться с невиданным монстром! — Чанбин, блин! — стукнул воина в бок его напарник. — Прекрати! Уёна с улыбкой кивнула им и отошла. Что ж, в целом этот коренастый Чанбин прав — если там есть частоколы, то вряд ли какая-то тварь выберется. Но почему её сфера Сайенсальвар всё же странно так реагировала? Она собирала её сама, и её никогда не подводило чутьё — что-то было не так. Или она заработалась? Уёна поднялась выше и замерла, услышав плач. Это ту самую женщину с венком утешала другая. — Пора жить дальше, Ора, сколько лет прошло! — мрачно сказала её знакомая. — Ты не можешь убиваться столько лет, даже муж тебя оставил, не выдержав твою бесконечную скорбь. — Не могу я, Ада, не могу… — всхлипнула женщина на её плече. — Перед каждым Днём Всех Святых Бону начинает мне сниться, словно он зовёт меня… «Мамочка, мамочка, помоги!» — кричит он во сне и тянет свои ручки, а потом какая-то тварь уносит его в глубь… И это снится мне кучу лет. Словно его душа не нашла покоя, и он до сих пор там, не может уйти и после смерти… И взывает мне, мой маленький, просит помощи, так просит… Его пронзительный крик стоит у меня в ушах постоянно… — Не говори глупостей! Ох! Их всех обвалом занесло, увы. Они давно на небе, не трави себе душу!.. Уёна уже не слышала дальше их стенания, ведь одна женщина утащила другую. Она не шибко поняла, что произошло, но могла догадаться — где-то в шахтах погиб ребёнок. Или пропал. И даже не один. Но это означало тоже самое: если он не выбрался в течение суток, то либо умер от падения или голода, либо его утащила какая-то тварь. Ох, самое страшное для матери — пережить своё дитя и не увидеть тело, сомневаясь до последнего, жив он или всё-таки мёртв… Она задумалась, пребывая в мрачных мыслях. Уёна стояла возле одноэтажных домов из дерева и глины в рабочих трущобах, и темнота стремительно накрывала город. Она вдруг повернула голову и посмотрела на камень возле себя, почувствовав нечто странное. Здесь было много камней — местность такая перед шахтами, скалистая, и половина квартала была вырезана в ущелье. Глаза Уёны уставились на монетку перед собой с проделанной дыркой, из которой торчал хвостик из голубых ниток, скреплённых камешком. — Только положил. Это тебе, если примешь заказ, — вдруг раздался тоненький голос неподалёку. — Возьмёшься, сестрица? Уёна вскинула голову, вглядываясь в сооружение возле неё. Там был тёмный туннель, ведущий в канализации, огороженный забором. И за ним, за эти забором, вдруг вынырнуло худое бледное лицо мальчишки, а потом и его мелкое тельце, когда он приник к железным прутьям и уставился на Уёну большими любопытными глазами. — Ты что там делаешь, пацан? — тут же спросила она. — Кто шастает в темноте в канализации? — Призраки, у-у-у! — хитро протянул мальчишка. — Только ты меня и видишь, у-у-у! — У страшного призрака есть имя? — Уёна скептически приподняла бровь. — Гвану. Меня мамка Гвану назвала. Ну ладно, давай сразу к делу. Я подслушал, что ты охотница на монстров. Да? У меня для тебя есть заказ! — Чего? — улыбнулась Уёна, разворачиваясь к нему уже всем корпусом. — Того, — кивнул пацанёнок. — Ладно, слушай! Ты какая-то тощая и мелкая, как для крутого охотника, но так давно к нам никто не приходил… Я пытался сделать заказ на монстра, но никто не слушал, все игнорировали. Может, ты возьмёшься? Эта монетка волшебная, что кинул тебе. Она будет контрактом, ведь вашей бумаги у меня нет. Уёна глянула на монету на камне. В малюсенькой бусине, скрепляющей голубые нитки в отверстии, действительно был отголосок магии, очень-очень слабой, но этого могло хватить, чтобы она взяла магический заказ. Если бы захотела. — И давно ты заказчиком стал? — подтрунила она мальчика. — А это имеет значение? — невозмутимо ответил он. — Ты хочешь услышать про монстра? У тебя вот твоя штуковина среагировала на руке, — он кивнул на самодельную армиллярную сферу Сайенсальвар на её запястье. — Ты ведь тут бродила не просто так? Почуяла то, что внизу прячется? Тут Уёна перестала усмехаться, вытаращив на него глаза. — О чём ты? Говори, — потребовала она. — Как ты это понял? Гвану, да? — Не важно, — отмахнулся некий Гвану. — Важно не «как», а «что в итоге?» Знаешь, у нас в Артенаре была поверье, точнее страшилка — родители пугали непослушных детей, что если они будут плохо себя вести, то приползёт в тени великий змей и сожрёт их. Только в итоге это оказалось не страшилкой — глубоко в шахтах затаился Змей по имени Сонхва. Он очень силён, зол, а сейчас — голоден. — Сонхва? — переспросила Уёна. — Ага, — кивнул Гвану. — Я расскажу эту историю, которую помнят многие, но стараются забыть, выкорчевать из памяти. Когда-то давно многие дети нашего города пропали без вести. Тогда ещё шахты не были закрыты полностью, и на верхних уровнях проводили экскурсию. В тот день был праздник, что будет завтра — День Всех Святых. И тогда одна группа детей вдруг пропала на ровном месте. А после произошёл обвал. Их пытались найти, но среди двадцати пяти детей нашли только тела пятерых. Уже холодных и бездушных, кого-то задушили, кому-то сломали шею… Остальные двадцать пропали без вести, но считаются погибшими, раз не вернулись за десять лет назад домой. — Их не искали? — нахмурилась Уёна. — Дело было странное, — продолжал мальчишка. — Все считали, что они убежали сами, ведь очень сильно отдалились от группы и исчезли где-то уже на нижних этажах, где только начал распространятся только Проклятый Туман. Увидев его, стража пришла в ужас и срочно обратилась к властям. Те впопыхах и на нервах стали организовывать операцию, возводя на нижних этажах магические частоколы, барьеры, чтобы твари не просунулись выше, выйдя в город. Ещё и обвал был — все решили, что дети погибли сразу. Не согласен был только один парень. Ким Хонджун, местный шахтёр. Он собрал быстро рюкзак и самолично полез в глубь шахт, на самое дно, чтобы найти детей. Он взял с собой два магических копья-частокола, намереваясь поставить их ещё дальше, ведь доказывал, что видел некого огромного змея, назвавшегося Сонхва. И именно эта тварь явно утащила детей. Но этот Хонджун больше никогда не вернулся и тоже считается погибшим. А шахты быстро закрыли кроме первого уровня, когда Проклятый Туман стал распространяться. Но Сонхва где-то всё ещё там… — Почему ты так решил? — Уёна слушала его с хмурым лицом. Судя по рассказу, никто особо и не пытался спасти пропавших. — Не могу толком сказать, — уклончиво ответил Гвану. — Те, кто умеют слышать, сказали, что Сонхва крепнет. Точнее, защита в шестом уровне нижних шахт слабеет. Частоколы не вечные, ты знаешь? — Знаю, их надо обновлять со временем, — кивнула она. — Скорее всего, Сонхва застрял в ловушке, но частокол скоро сломается, — сказал мальчик. — Раз твоя сфера что-то уловила, значит, времени не так много. К следующему году он наконец-то выберется. И эта тварь очень любит есть детей… Не хочу, чтобы трагедия повторялась вновь. Ты знаешь ещё один любопытный факт? — он вдруг будто опомнился, вращая головой за забором в туннеле. — Тогда исчезла группа детей, у которых на жилетках были прикреплены цветы голубых гиацинтов. Говорят, их запах очень привлекает Змея. После этого поверья люди перестали соблюдать эту традицию — цеплять детям на праздники в нагрудный кармашек цветы. Ох, ладно, я разболтался, — Гван поморщился. — Прошло много месяцев, потом лет. Люди забыли об этом ужасе. Но не матеря. Ты видела одну их них. Но и Сонхва там внизу — он не забыл. Нет, даже сейчас он урчит в шахтах, голодный! Он существует! И эта охота под стать охотнику на монстров! — Ты говорил кому-нибудь ещё про это? — спросила Уёна, мрачнея с каждым словом его рассказа. — Почему никто не взялся за заказ? Потому что только ты просил, ребёнок? Почему взрослые не просили? — Мы просили… Мы так много говорили, но не нашли уши, готовые слушать, потому что нет золота, чтобы нас хотели слушать, — голос Гвану стал таким тихим. — Но не ты… Ты слушаешь. Ты стоишь и слушаешь. Я вижу — ты веришь мне. Ты будешь тем, кто победит его, Сонхва. Змея на дне шахт. Ведь будешь? — Тебе нечем заплатить за заказ? Как и другим, да? — просто спросила Уёна. — Я что-то раздобуду. Зелье, дорогой камень, руду, я поищу! — закивал мальчишка. — Понятно… «Он ничем не заплатит», — поняла Уёна. Ребёнок с загадочным неправдоподобным заказом на монстра, который не заплатит за риск охотника — никто не возьмётся за это. Никто. Кроме такой безумной, как она. Почему-то она действительно верила этому пацану. У Уёны всегда была развита чуйка, отличная интуиция — она легко различала ложь, и Гвану явно говорил правду. По крайней мере, он в это верил. — Я возьму твой заказ, — согласно кивнула она. — Значит, поискать этого Змея Сонхва? Отлично, поищем, раз моя сфера загадочно так реагировала. — Он на шестом уровне шахт, — лицо парнишки озарилось радостью. Он смотрела, как она протягивает руку и берёт монету с голубой бусиной и нитками. — Он где-то в месте, под названием «Сектор 1». Да начнётся Охота! — сказал он привычную фразу, заключающую магический контракт для охотников. Монета в ладони Уёны вспыхнула, ознаменую контракт на работу. Привычное дело. — А откуда вообще такие сведения? — спросила она, смотря обратно на Гвану. Но тут же удивлённо захлопала глазами — за решёткой в туннеле уже никого больше не было. Мальчишки и след простыл. — Гвану? Эй! Ты что удрал уже? — она позвала его, но явно взывала в пустоту. Поняв, что на этом она больше не дождётся никаких ответов и её заказчик благополучно удрал, Уёна развернулась и побрела дальше, обратно в Джанго. Комнату своим охотникам Клан всегда выделял. По пути она смотрела, как жители Артенара украшали улицу и вход в дома. Ну, как «украшали»? Традиция Дня Всех Святых была необычна, и люди ставили имитации всяких монстров, сделанных пугал, даже костей из крашеной глины. Многие подделывали так хорошо, что казалось, будто настоящий скелет лежит да отдыхает посреди дороги. И вот не прошла Уёна и пару метров в трущобах, как из бокового импровизированного костехранилища в круг света фонаря вдруг резко шагнула здоровая, гротескная тень — чудище из ада, с горящими алым глазами. И прямо на неё. — Твою мать! — громко ругнулась Уёна, выхватывая короткий меч и в последний момент останавливая занесённую руку. Потому что «чудище» засмеялось знакомым голосом и отшатнулось. — Чхве Сан, сдурел?! Неудачная шутка, я же могла ударить! — Отпаивала бы меня моими же созданными зельями лечения. Я парочку очень мощных сотворил на целое состояние, — повеселевший Сан притушил зажжённый огонь в глазницах черепа, снятого с плеч одного из скелетов у закрытой на ночь лавки торговца. Он поставил голову обратно владельцу и отвесил Уёне театральный поклон польщённого похвалой артиста. Он радовался произведённому эффекту, словно малолетний парнишка. — Что делаешь? — хитро спросил он. — Ты что, реально испугалась? Тоже мне охотница! — Иди погуляй! — фыркнула на него Уёна. — Сложи из черепов плохое слово, вырежи из косточки голову местного мэра, сочини непотребный стих, вырасти тыкву, но только больше не путайся у меня под ногами! В следующий раз все может кончиться не так весело! — Чего тебя так задело, что с настроением? — Сан приподнял бровь, шагнув к ней вплотную. Он склонил голову вбок. — Кстати, ты что тут кричала только что, кого звала? — Да у меня заказчик удрал слишком быстро, — вздохнула она. — Заказчик? — тут же переспросил он, и Уёна скривилась, что ляпнула это так просто и беспечно. Потому то Сан тут же потребовал рассказать. Пришлось осторожно поведать в общих чертах. — Серьёзно?! — выслушав её, Сан ожидаемо возмутился. — Это непроверенный слух! — Это ты серьёзно? — хмыкнула Уёна. — А половина наших охот как-то по-другому начинается? Мы ищем тварей неделями по одной слабой наводке. — Но это даже заказом толком не назовёшь! — не сдавался Сан, чего-то разнервничавшийся. — Просто какой-то пацан? Он же ничего не заплатит! И эта работёнка не отобразится на доске почёта Клана Охотников, скорее, в дело твоё не войдёт и ранг не повысит! Ты попрёшься невесть куда в опасное место, которое в принципе защищено магическими частоколами, но там тебя ждёт хрен знает что! И в итоге что? Ни денег за риск жизнью, ни славы за работу? В чём тогда суть? — В чём суть? — она сузила глаза, мрачно на него глядя. — В этом между нами и разница, Чхве Сан. Как и с другими охотниками, ведь ты такой же. Вас интересует лишь слава и величие, блеск монет. Охота для вас — это вызов и возможность проверить себя. Вы охотитесь ради ранга и чтобы удовлетворить своё эго. А я охочусь, чтобы в мире стало безопаснее. Чтобы меньше матерей плакали за своими детьми. Для кого-то эта слава, а для кого-то это долг. И она обошла его, не желая больше разговаривать. — Ну постой же! Что сразу сбегать? И что за неприятные высказывания? — Сан развернулся и мягко схватил её за руку. Уёна попыталась вырваться, но её напарник тут же сменил тактику, и она оказалась прижата к стене одного дома. — Ну и что ты делаешь? Я ударю, если не отпустишь, — спокойно сказала Уёна, глядя на него в упор, когда он склонился над ней вплотную, зажимая её в тени покатой крыши чьего-то жилища, будто они какая-то влюблённая парочка. — А ты что делаешь? — вздохнул Сан. — Вечно себе на уме и всё драматизируешь. Нельзя всех спасти, как бы не хотелось. И детей, пропавших десять лет назад, уже не вернуть. — Я знаю. Но я не дам шанса повториться такой трагедии. И, возможно, отомщу, если Змей Сонхва существует. — Ты не можешь беспечно сунуться в место, полное Проклятого Тумана, — на лице Сана мелькнуло раздражение. Но он попытался унять эмоции и сказать более сдержанно: — Уёна, пожалуйста, не горячись. Поход туда надо обдумать и подготовиться. Пойдём вместе через пару дней, я соберу ингредиенты, там проверим, зачистим местность. — Тебе это зачем? — криво улыбнулась Уёна. — Тебе не заплатят за это. — Я буду воспринимать этот поход, как тренировку навыков, — улыбнулся в ответ Сан. — Может, даже как романтическую прогулку, нэ? Только представь: ты и я — мы посреди пыльных шахт в полумраке, в поту и уставшие пьём из одной бутылки… мёртвые скелеты и чувственно улюлюкающие твари бегают вокруг… чем не романтика, ах! — Придурок! — усмехнулась Уёна и пхнула его кулаком в грудь, Сан отступил на два шага назад, и его лицо расплылось в ребяческой улыбке, не размыкавшей губ. — Ну серьёзно, Уёнушка моя, — перековеркал он её имя. — Давай ты хотя бы отдохнёшь и не ринешься сразу хрен знает куда проверять хрен знает что. Завтра в Артенаре День Всех Святых, народ празднует. Давай хоть раз с Кланом погуляем, проведём время как нормальные люди, а там уже подготовимся и подумаем. Ну, пожалуйста, а? — он смотрел на неё так умоляюще при деланном спокойном лице. — Уёна, а? Просто отпразднуй со мной завтра за кружкой эля? Хоть немного беззаботности в праздник, а? Пожалуйста. Я не буду докучать собой и приставаниями, обещаю. Ну… обещаю до пятой выпитой кружки спиртного. — Придурок! — снова обозвала его Уёна, но всё же улыбнулась во весь рот. Но тут окно дома возле них скрипнуло, и оттуда донёсся недовольный женский голос: — А не могли бы свалить в другое место решать свои проблемы в отношениях, а не сюсюкаться под моим окном?! Спать уже охота! — Простите! — Уёна оторвалась от стены домика и поспешила уйти восвояси. — Не хотели вам мешать, приносим глубочайшие извинения! — Сан отвесил в темноту поклон со смешком, не шибко-то и видя женщину в окне. — Ой, вали отсюда, любовничек хренов! — буркнули на него в ответ. — Цветов бы ей лучше подарил, а не на кружку эля зазывал, ухажёр долбанный! — А ты хочешь цветочки? — спросил Сан со смешком, догоняя по дороге мрачную Уёну. — Знаешь, а ведь я никогда и не спрашивал, а ты любишь цветы? Ты, конечно, такая себе, как девочка, на пацана похожа, особенно, когда громко ржёшь чайкой, но вдруг тебе женственное не чуждо всё-таки? Вместо ответа Уёна злобно пнула его в бочину, Сан охнул, но тут же кряхтяще посмеялся, посеменив за напарницей, ускорившей шаги.

***

Она не выполнила его просьбу. Не сдержалась. И разумней ведь было бы взять с собой напарника, но Уёна не хотела напрягать Сана бесплатной работой. С утра сложила рюкзак со всем необходимым — зельями, эликсирами и едой на всякий случай. Она не собиралась тащиться туда сегодня. Так и думала, что подождёт, отдохнёт. Но к вечеру начало происходить странное. Сфера Сайенсальвар, на которой она закрепила запомненный слабый отголосок чужой магии, начала показывать усиливающиеся колебания тёмной энергии. Сфера что-то ловила. Сегодня был ведь особый день. В народе — День Всех Святых. А по-научному — определённый день, равноденствие, когда голубая луна усиливала своё влияние, и магические кристаллы вспыхивали по всему миру, тогда происходил многочисленный всплеск энергии. Это вело к разным ситуациям — и тварей больше вылезало всяких, и одновременно все сферы и мемстоуны легко чувствовали монстров, показывая их. То есть, Уёна сейчас могла отправиться в шахты и в три раза легче обнаружить какую-то тварь, если она там была. Сегодня Сайенсальвар будет особенно остро реагировать на колебания силы. Разве можно упустить такую возможность, чтобы облегчить себе жизнь? И Уёна не упустила шанс. Она подождала, пока в Клане все расслабятся на праздник. Точнее, пока Сан потеряет бдительность. Она засиделась до того момента, когда он сморился алкоголем в сегодняшней гулянке и песнях под бренчащие лютни — Минги и Юнхо играли с ним на спор, кто кого перепьёт. Сан, вопреки своему мощному телосложению, никогда не умел пить и быстро наклюкивался. Уёна же сослалась, что устала и пойдёт полежит, а в итоге схватила рюкзак и вышмыгнула прочь через окно. По пути она наткнулась на вчерашнюю парочку женщин — некая Ада затолкала обратно в дом за плечи всхлипывающую Ору, закрывая за ней дверь. А сама осталась стоять на крыльце. — Эй, Ада! — к ней подошла другая женщина с корзиной в руках. — Ты не можешь с ней возиться каждый год! Вечно в День Всех Святых она пытается в шахты пробраться! Ей пора жить дальше, а она всё ноет! У тебя тоже сын там погиб, но ты нашла силы жить дальше, нового пацанёнка с мужем заделала. А эту бросили все, ведь она только и плачет! Смотри, чтобы её горе тебя не съело! — Не говори так, — сухо оборвала её Ада. — Каждый переносит горе по-разному. Ты детей не теряла, не тебе судить. Если это всё, уходи тогда. — Да что ты начинаешь! — запричитала соседка. — Я ж тебе добра желаю. Ты не можешь быть мамкой этой страдалице. Это она ведь гиацинты все сорвала сегодня с утра в общем саду? — она кивнула на застеленную покрывалом корзину. — Я нечаянно подсмотрела, что ты там накрыла, отобрав у неё. Эта полоумная снова обвиняет несчастные прелестные цветы во всех грехах, в привлечении демонов! — Кто же сомневался, что ты уже подсмотрела, — вздохнула Ада, собирая разбросанные кем-то тыквы у своего дома. — Надо — забери свежих цветов, дома поставишь на кухне. Ну сорвала она их, что уж поделаешь? Сердобольная соседка принялась отбирать из корзины себе цветов для букета. Уёна не сдержалась и подошла к дому. — Добрый вечер. Могу я и себе взять один цветочек? — обратилась она к Аде, которая тут же подняла к ней глаза. — Добрый. Конечно, — ответила она, и больше ничего не сказала, хотя незнакомка вызывала в ней недоверчивый интерес. Уёна проигнорировала кудахтанье дамочки у корзины и молча взяла себе крупный стебель с россыпью цветов. Она закрепила его за воротом у нагрудного ремня. — Так больше никто их не носит в этом городе, — прозвучал за её спиной несколько взволнованный голос. Уёна обернулась, глядя на хмурящуюся Аду. — Это у нас… уже дурной традицией считается, — добавила женщина. — Всего лишь суеверие, что гиацинт привлекает древнего змея. Не провоцируйте люд, пожалуйста. Потому что… — Я знаю, — улыбнулась ей Уёна и прикрыла цветок на груди курткой, пока будет идти по городу. — Не волнуйтесь, змеи — деликатес для меня, поищу себе одного. Лицо Ады вытянулось, она бегло обсмотрела её, взгляд остановился на ножнах с коротким мечом и кинжалом рядом. Да и по рюкзаку она тоже смекнула, что Уёна не простой зевака. Её глаза вспыхнули, когда она мельком увидела зверя на медальоне, который показался на две секунды, когда Уёна поправляла куртку. — Я знаю, что это за клан, слышала о нём… — тихо прошептала Ада. А затем, опомнившись, сказала громче со вздохом: — Я поставлю сегодня свечку за вашу удачу. Помолюсь святой Авроре и сестре её Халазии. Уёна не верила в это. — Спасибо, — но она всё же кивнула на прощание, прежде чем уйти.

***

Среди интересных особенностей шахты Дюны было то, что она вся была испещрена особыми кристаллами, которые называли небесными. И чем глубже спускаешься, тем местность становится светлее. Поразительный факт. Конечно, у Уёны был с собой магический фонарь на случай кромешной тьмы, но он пока ей даже не понадобился. Стража её пропустила без особой радости, но не могла возразить — охотникам разрешалось официально бродить в таких местах. Благо, тот дотошный милаш Чанбин подарил ей карту и указал на ней же некоторые места, которые можно было обойти по-другому. Один такой маршрут даже сэкономил ей потом полчаса ходьбы. Уёна шла долго, очень долго. Уже часа два минимум она спускалась глубже и глубже. На первых этажах коридоры были вырыты с предельной точностью. На втором и третьем этажах уже было видно, что человеческая нога здесь перестала ступать — края камней в вырытых туннелях осыпались, некоторые деревянные балки, державшие потолок, лежали опрокинутыми, гнилыми в каменной пыли. Величественные колонны, некогда украшенные знаками старых мастеров, теперь носили на себе следы эрозии, словно бесконечный поцелуй влажности и темноты. Уёна повстречала уже на третьем этаже магические частоколы, и ей пришлось их изрядно обходить. Благо, у неё с собой был ключ-взломщик, зачарованный местным кузнецом, благодаря которому она сумела вскрыть некоторые простецкие запертые решётки, ведущие в новые транзитные пути с пустыми вагонетками. И уже на четвёртом уровне началась жаришка. Она наткнулась на первых монстров. Это были скелеты и мутировавшие летучие мыши. Даже нечто, напоминающее смесь собаки и крысы. Нежить, разумеется. Скелеты были самой распространённой бедой в таких местах. Проклятый Туман поднимал неупокоенные кости, и мертвяки тянулись к живому, чтобы пожрать его или просто разорвать от зависти. Впрочем, для Уёны они были не так опасны, она давно натренировалась на подобном виде нежити. Пару склянок святой воды, сделанные магические знаки и быстрые выпады закалённым клинком с особой серебряной сталью, и костяные головы слетали с плеч, успокаивая мертвяков навсегда. А вот с мутантами-собакам пришлось быть на стороже — они были быстрыми и бродили маленькой стаей. В охотники не шли простые люди, а те, у кого была склонность к силе великих кристаллов, растущих по всем землям государств. Манипулирующих энергией завесы мира называли лаконично — «боевыми магами». У самой Уёны были средние способности в атакующей магии — она использовала огонь и ветер, прогоняя их по клинку. Её фишкой была концентрация энергии в частях тела — лучше всего у неё получалось вгонять энергию в ноги, деля её саму быстрее и проворнее. Поэтому её считали охотником скорости — за её резвые уклонения. Сан вот, к примеру, проводил энергию больше по рукам, отчего его удары становились в два раза сильнее. У каждого были свои особенности и заморочки. Ну, зелья, снадобья и эликсиры помогали ей только так — без них не ходил на охоту ни один уважающий себя опытный охотник. А ещё у каждой твари так же был ранг — уровень опасности, как это называл Чонхо. Сферы Сайенсальвар не только светились при приближении монстров, но и окрашивались в цвета в зависимости от их проклятой энергии. Жёлтые, оранжевые и красные цвета — это то, с чем Уёна могла сражаться сама. Синие и фиолетовые — это уже катастрофа, слишком мощнейшие твари, наполненные мёртвой энергией. Благо, Сайенсальвар пока светился только то оранжевым, то красным цветом. Уёна даже сделала привал, перекусив бутербродом у убитого монстра-ящерицы, пока рассматривала карту. Шахта оказалась намного больше, чем она предполагала. Пятый уровень уже был очень опасен и кишел всякими тварями. Но она никак не могла найти проход глубже и дальше. Многие проходы оказались перекрыты железными непроходимыми конструкциями с магическими частоколами, а взрывать их она точно не могла. Уёна нервно почиркала на карте якобы свободный вход через Участок Блинд, но в реальности он оказался завален. Она встала, чуть поразминав плечи, вытащила голубой гиацинт и закрепила его на куртке на виду. Цветок всё ещё хорошо так пах. Кто его знает, зачем она это сделала, действительно ли это запах привлекал какую-то тварь? Ну, пусть она хоть посражается романтично, с милым цветочком на груди. Уёна потянулась, зевнула и пошла проверять другой дальний участок «Север 2» по карте. Она слабо представляла, что какие-то пропавшие десять лет назад дети могли сами убежать сюда так далеко. Разве что только удирали сломя голову от кого-то. Шахты становились всё мрачнее. Лёгкий туманец нёс холодную влажность, шорох шагов отражался от сводов, и звук то и дело прыгал Уёне за спину, изменяясь до неузнаваемости, так что ей приходилось периодически замирать и вглядываться в дальние коридоры, куда уводили заброшенные пути для вагонеток. Она дошла до ступеней, ведущих вниз, и, спустившись по ним, Уёна оказался в новом зале. Его своды оказались ниже — в густых тенях она различала покатый потолок. За свою молодую жизнь она как охотница побывала во множестве подземелий — замковые подвалы, медные шахты, штольни, крипты, склепы и канализации. Всякие твари обожали скрываться под землёй, обустраивать логово, утаскивать жертв и прятаться от таких, как она. Уёна не была оригинальной — она, как и большинство нормальных людей, не любила подземелья и шахты. Здесь никогда не знаешь, что скрывается за поворотом и будет ли у тебя шанс выбраться на свежий ветер, под яркое солнце. Большинство охотников за монстрами погибали именно в таких местах. Где-то монотонно капала вода, и звон падающих капель отражался от толстых стен, искажался, становился похож на шаги таинственного нечто. Уёна вздохнула, понимая, что снова пришла в тупик — там, где на карте был отмечен проход, в реальности была обваленная стена. — Да как мне на шестой этаж спуститься? — буркнула она, отмечая уже пятый недейственный выход. И последний, судя по карте. Оставалось только бродить и щупать стены, авось что обнаружится. Это, конечно не отменяло того факта, что всё могло быть завалено, но Сайенсальвар всё ещё вибрировал, значит, нечто было укрыто под недрами шахт. Уёна безрезультатно прошла ещё один участок и вышла в новый зал с пятью разными выходами-разветвлениями. Но тут же вздрогнула, уставившись на один вход с железными колонами. В полумраке кристаллов стояла невысокая фигура в тёмно-зелёной куртке поверх коричневой рубахи. Незнакомца было особо не рассмотреть, но он был молод, не юный пацан уже, но будто меньше тридцати лет. Отросшая шоколадная шевелюра обрамляла худоватое лицо. — Привет. Ты кто? — громко произнесла Уёна. Её рука медленно сжалась на рукояти короткого клинка. Кто знает, друг это или враг? Незнакомец ничего не ответил. Он вдруг улыбнулся. Широко так, до ушей, обнажая крупные зубы, и лицо его приобрело нечто задорное и насмешливое. Он вскинул руку и молча указал на третий проход. А затем резко побежал туда. — Эй! — гаркнула Уёна, осторожно посеменив следом за исчезнувшей фигурой в третьем проёме. Она вскинула охотничий нож перед собой. На всякий случай. Она также глянула на сферу Сайенсальвар на своей руке — та вибрировала, но не на этого незнакомца, его цвет не появлялся, значит, он не монстр, как минимум. Уёна оказалась в новом витке шахты и резко развернулась — парень в зелёной куртке пробежал мимо неё через земляные сталагмиты, растущие вверх на пару метров. Она успела заметить на его спине небольшую прикреплённую кирку. — Эй, ты шахтёр? Что ты делаешь, чего удираешь? — крикнула она ему вслед, но он не остановился, на бегу указывая новый путь. Он будто вёл её. Вёл новыми путями, явно показывая дорогу, как какой-то плут. Уёна не знала, почему следует, но она прошла путями, которые на карте не отображались. И Сайенсальвар вибрировал всё больше и больше, как сумасшедший. Уёна оказалась в новой просторной пещерной зале. Она застыла, хлопая глазами, когда увидела парня в зелёной куртке сверху правой малюсенькой скалы-обрыва. Как он мог туда залезть так быстро, если только что она видела его спину? — Почему ты убегаешь, почему молчишь? — она осторожно сделала шаг. Но незнакомец наверху выкинул руку и замахал ей, мол, нет, не подходи. Он резко указал в другую сторону — на тонюсенький земляной мостик над ямой, ведущей к его возвышенности. Уёна посмотрела туда, а потом вновь на парня. Он снова тыкнул пальцем на тот путь. — Дружок, ты очень странный, — мрачно сказала Уёна. — Я не попрусь к тебе по тому сомнительному мостику, который явно не выдержит мой вес. Ты кто вообще такой? Я не враг тебе, я Уёна, охотница за монстрами. И ищу, возможно, одного из них. Парень в зелёной куртке теперь молча и резко указал в другую сторону. Уёна проследила взглядом за жестом его руки, прищурилась, и вдруг поняла, что это такое она видит меж камней. Воткнутое копьё-частокол. Не простое, а магическое с оберегами. Оно могло быть ловушкой, сдерживающей какую-то тварь. — Это то, что я думаю? — Уёна резко пошла к нему на встречу, но незнакомец в панике замахал руками и быстро начал показывать обратно в первую сторону, где был мостик над ямой. Но было поздно — под её ногами земля будто сухо треснула, точно Уёна наступил на яичную скорлупу. — Твою ж!.. — вскрикнула она прежде, чем пол под ней провалился. Последнее, что она успела сообразить и понять, как летит вниз, а над образовавшийся дырой склонился тот самый парень и со вздохом поджал губы. Как он оказался так быстро внизу, над новой ямой, куда она упала? Но она больше ничего не видела, когда свалилась, и её сверху накрыло падающими камешками, земляными крошащимися пластами и пылью.