Охота на монстра

Она не убилась, хотя и упала спиной. Рюкзак худо-бедно смягчил удар, и маленькая прикреплённая подушечка наверху закрывающего кармашка спасла её затылок, хотя на мгновение в глазах вспыхнуло. Несмотря на боль, соображать Уёна не перестала и проворно откатилась на всякий случай в сторону. Она даже слышала, как громко дышала, прерывисто и тяжело. Она также слышала стук своего сердца, такой стремительный ритм, грохочущий не хуже боевых барабанов. Хотелось безостановочно чертыхаться. В первую очередь на саму себя. Ведь она не заметила чёртову трещину! Да, трещину под слоем пыли. Она провалилась в неё так беспечно, как глупая животина угодила в ловушку и очутился непонятно где. «Так. Спокойно. Я не в первый раз оказываюсь одна хрен знает где», — Уёна быстро собралась, подобрала упавший рядом меч и глянула вверх — дыра над головой была совсем небольшой. Повезло, что было не так высоко, иначе она бы уже не собрала своих костей. — Эй! — гаркнула она ввысь, но сверху ей никто не ответил, ничья обросшая шевелюра не показалась в зияющей дыре — странный незнакомец не появлялся. И тут Уёна резко отшатнулась, вскидывая меч на уровне глаз. Ведь только что нутром она ощутила движение за спиной. Но никого позади неё не было. Она вглядывалась в тени пещеры, ступая назад и обогнула каменный валун, крепко сжимая рукоять короткого меча. Но никого не видела. Глаза метнулись к маленькой сфере на наруче — Сайенсальвар треснул от падения и барахлил, но всё же вибрировал, говоря, что нечто совсем близко. Уёна осторожно шагнула вбок, за валуны, а потом быстро задвигалась по местности, не опуская оружия. Она оказалась в подобии высокой пещеры с различными огромнейшими сталактитами вверху и такими же длинными сталагмитами, растущими с земли. Множество природных колонн как испещренные балки окружали всё вокруг, образуя разветвления. Уёна кружляла между ними, проверяя местность. Где-то капала вода со стен — звук капель заставлял вздрагивать и без того взвинченные нервы. Здесь тоже были кристаллы в стенах, освещающие всё вокруг. Не шибко, конечно, но видимость была неплохая. Однако свет их был какой-то красный, тогда как на этажах выше кристаллы отливали то жёлтым, то голубым. И сейчас у Уёны создавалось впечатление, что она идёт в кроваво-красном тумане. Ну, искала спуск на шестой уровень, вот и нашла. Бойтесь своих желаний, как говорится. Уёна шагнула за валуны и вдруг очутилась на небольшой открытой местности — достаточно просторной зале шахт. И она увидела груду в углу, наваленное нечто. Опыт сразу подсказал что это, но она всё равно шагнула ближе, чтобы удостовериться. Она много видела смертей в жизни, много трупов, увы. Но находить подобное — всегда было тяжело и больно как в первый раз. Перед ней лежали давно обглоданные кости. Они валялись на полу, точно переломанные каблуком куклы, — скорченные, нелепые и явно выпотрошенные при жизни, судя по тёмным пятнам на земле — это многолетняя кровь чёрными кляксами растеклась по полу, став неотъемлемой его частью. Уёна видел раздавленные маленькие головы-черепа, вскрытые грудные клетки, оторванные руки и ноги. Ей было тяжело смотреть, чтобы считать. Тел, судя по костям, оказалось больше пятнадцати. Большинство находились близко друг к другу, но некоторых она обнаружила дальше, они, как видно, пытались бежать, однако смерть настигла и их, без жалости вырывая позвоночники и челюсти, ломая шеи и круша черепа… Где-то ещё валялась выцветшая, вся в солевых разводах одежда. Маленькая, короткая. В пору детским костям. Уёна почувствовала, как глаза предательски увлажнились, тошнота подступила к горлу. Дети не смогли выбраться. Их всё же постигла самая ужасная участь. И судя по тёмному следу энергии, который считывал дребезжащий Сайенсальвар, это было рук дело проклятой твари. Она убила и сожрала их всех. Никаких следов внутренностей, пятен от их разложения. Только обглоданные кости, пожелтевшие в кристаллических шахтах да чёрные пятна от ранений. Взгляд приковался к одной лучевой кости мелкого скелета — там остался браслетик. Голубые камешки да монетки, нанизанные на леску и свисающие верёвочки из ниток. Уёна моргнула, а затем ещё раз, тут же вспоминая, где это видела. Та плачущая женщина-мать, Ора, вспоминавшая сына Бону. Она теребила на запястье такой же браслетик. Парные семейные браслеты? Уёна отшатнулась, чувствуя, как ей становится нехорошо. Воображение как назло рисовало в голове страшные картины, когда скелеты ещё были телами. Телами двадцати убитых детей. Она прикрыла нос, отходя, силясь выровнять дыхание. Надо здесь всё сжечь… Удивительный факт, что столько тел не обратилось в тёмных тварей, тех же мертвяков. Ведь здесь ощущалась проклятая энергия тумана, а она, как известно, искажает сущность. Но тут, развернувшись, Уёна увидела кое-что новое у дальних камней возле стены. И она шагнула туда, всё ещё озираясь по сторонам. В землю было воткнуто копьё-частокол с разветвлёнными зубчиками. Магическая вещь, такая же, как и наверху, что она видела пару минут назад перед тем, как свалиться вниз. Они так и работали — эти артефакты ставили рядом, и они образовывали невидимое защитное поле. Дети не стали тварями, потому что отголоски защитной магии копья ещё работали, хоть уже изрядно ослабели. Кто-то водрузил эти копья, не дав чему-то уйти в город и не выпустить ещё больше чёрной энергии. Впрочем, этого «кого-то» Уёна обнаружила поодаль через пару метров. Скелет взрослого человека полулежал прислонённым к длинному валуну. Судя по разломанным костям туловища, торчащим как раскрытая книга — ему вскрыли грудину и поковырялись в органах. На черепе тоже были видные повреждения, будто его лицо искусали перед смертью. Рядом валялась небольшая кирка, которую используют в шахтах, она вся была в старых, давно потемневших следах от крови, которая уже иссохла и ускорила процесс ржавления, оставляя на металле пятна окиси железа. Одежда на скелете от времени тоже подверглась изменениям. Её особо и не было, штанов и ботинок, например. Влага и грибки явно поспособствовали её гниению, особенно в сырых шахтах. Крысы и насекомые разорвали ткань, оставив клочья, особенно на швах. Разглядеть можно было только остатки куртки. Ткань была уже выцветшей, с белыми разводами от минералов, но всё равно можно было определить её фасон и цвет… Некогда зелёный. Глаза Уёны широко раскрылись, а затем зажмурились на миг от осознания внезапной банальной истины, чего она не смогла распознать сперва — этого молчавшего парня в зелёной куртке, что вёл её сюда по шахтам. В куртке, что сейчас была на скелете. И такой же кирке на земле, которой он явно защищался. У неё не было опыта работы с духами. В памяти сразу всплыли слова того мальчика-заказчика Гвану: «Ким Хонджун, местный шахтёр. Он собрал быстро рюкзак и самолично полез в глубь шахт, на самое дно, чтобы найти детей. Он взял с собой два магических копья-частокола, намереваясь поставить их ещё дальше, ведь доказывал, что видел некого огромного змея, назвавшегося Сонхва. И именно эта тварь явно утащила детей. Но этот Хонджун больше никогда не вернулся». Он сражался здесь один и проиграл. Но всё же установил копья, и нечто не выбралось наружу, застряв здесь на десять лет. — Ну, привет, Ким Хонджун, — вздохнув, произнесла Уёна, грустно смотря на скелет перед собой, уронивший полуразломанный череп набок. — Мне жаль, что тебя не искал никто так долго. Ты показал мне путь. Спасибо, — она повернула голову, глядя на воткнутое копьё рядом, которое вросло в землю, как монумент. Ни одна тёмная тварь не сможет его выкорчевать — обожжётся. — Ты всё же сделал это, — тихо сказала Уёна. — Простой шахтёр, а не побоялся пойти на смерть, и оставил эту ловушку. Ты удивительный был парень, Ким Хонджун. — Это точно. Взбесил только так. Но и вкусным оказался, — прошелестел где-то сзади неё бархатный голос с нотками сарказма. Уёна развернулась мгновенно, вскидывая меч. Она уже видела его. В полумраке огромных сталактитов с потолка медленно спускалось длинное тело, разгибаясь в многочисленных кольцах огромнейшего хвоста. Змей. Это таки был гигантский змей. Лоснящееся змеиное тело, отливающее чёрно-бежевыми чешуйками, раскручивалось на земле, но тут же собиралось в толстенный мощный клубок. Верх оказался человеческим — мужской торс по подвздошные косточки — после чего начиналось змеиное тело — казался вполне привычным, если не считать наросты чешуек на бледной коже и удлиненные когти на изломанных тонких пальцах. Торс неестественно качнулся, вначале заваливаясь назад, а потом выгнувшись в жуткой позе, пока наконец-то не распрямился на пружинистом змеином туловище. Чёрные угольные волосы обрамляли острое вытянутое лицо с опущенным кончиком носом. Змей был красив холодной хищною красою, от того выглядел ещё опаснее. Золотые, даже жёлтые глаза с продольными зрачками уставились на Уёну. Ноздри глубоко вобрали воздух, и яркие кровавые губы растянулись в устрашающей улыбке. — О, для меня взяли гиацинт! Обожаю этот запах, — проворковал он, глядя на закреплённый цветок на её груди. Змей склонил голову, с любопытством рассматривая Уёну. — «Для тех, кто придёт после меня. Тебя одолеют другие». Так сказал мальчишка Хонджун перед смертью, втыкая это сраное копьё. Долговато я ждал его мстителей. Но наконец-то свершилось. Меня зовут Сонхва. А как твоё имя, сладкая моя девица? — он улыбнулся ещё шире, и из его рта показался длинный тонкий язык с раздвоенным кончиком, который быстро облизнул какие-то грешно красные губы. — Как зовут ту, которую я сегодня с огромным удовольствием съем? — Не горю желанием знакомиться, уж прости, — ответила Уёна, стараясь сохранить обманчиво спокойный внешний вид. Её учили просто так не представляться проклятым тварям. Боковым зрением она постаралась не сильно заметно глянуть на прикреплённую сферу-устройство на руке. И внутри неё всё похолодело. Фиолетовый цвет. Эта тварь не просто монстр, она порождение проклятья. Высокий ранг, огромная сила. И, главное, искажённая тёмная энергия. Такая, если убьёт, то отравит тело. Возможно, поэтому душа Хонджуна ещё ходит здесь — из-за чудовищного способа смерти от лап проклятой твари его душа не может окончательно покинуть этот мир. А ещё, она сама попала. Хорошо так попала — этот монстр в разы сильнее её. Кто бы сомневался. Её рука крепче сжала эфес меча. — Не хочешь называться? Как грубо, — жёлтые глаза, казалось, слегка светились в полумраке пещеры, разглядывая новоявленную гостью. От Сонхва не укрылось, как её пальцы крепко держали меч. Но он скорее выглядел любопытным, чем злым или возмущённым. — И кто же это ко мне пожаловал, судя по оружию и всяким склянкам со снадобьями с собой? — Про охотников на монстров слыхал? Ты ведь убил всех тех детей? Чьи кости лежат неподалёку? И шахтёра Хонджуна? Сонхва не прекращал улыбаться, не размыкая губ. Он развернулся и неспешно скользнул в бок. Уёна дрогнула, но не сорвалась с места. Она стала медленно разворачиваться вокруг своей оси, держа меч перед собой. Сонхва не нападал, он будто поверял её терпение и наслаждался производимым эффектом. А обычного неподготовленного человека его вид мог испугать до ужаса. Выглядело это действительно до устрашающего впечатляюще — Змей двигался так неестественно, так необычно. Его змеиное чешуйчатое тело было мощным и толстенным, в ширину человека, и невероятно длинным. Сложно было сказать, сколько эта тварь была всего в длину, учитывая сложенные кольца. Сонхва двигался в плавном, гипнотическом ритме, чешуйчатые кольца поднимались и опадали, перетекая, как струящийся металл, будто подчиняясь волнам невидимой воды. От движения змеиного тела человеческий торс будто несло по воздуху, он то приподнимался, то опускался при движении, от чего обманчиво создавалось впечатление, что грудь и руки словно жили в ином ритме. Горящие янтарным светом глаза с вертикальным зрачком фиксировали всё на лице Уёны. Каждый поворот головы был медленным и намеренным, словно Сонхва читал её мысли до того, как она могла их озвучить. — Охотница на демонов, говоришь… — он остановился с другой стороны, явно рассматривая её получше. Его человеческое тело возвышалось над клубком колец, как подвижная колона, руки странно свисали вдоль худого жилистого туловища. — Слыхал я о вас, конечно. Даже жрал одного когда-то, не буду лукавить, но это очень давно было. Одного даже искал в желании убить — Кан Ёсана проклятого. Но не успел его убить — он сдох сам естественной смертью, пока я всё искал его по континентам. — О, так, кто-то всё же заставил тебя нервничать, — Уёна не спускала с него глаз. — Какой-то охотник так задел? — Этот гадёныш с обманчиво спокойным лицом был при жизни ещё и священником. Он поклонялся Святым сёстрам, Авроре и Халазии. Чванливый святоша Ёсан! — чуть ли не выплюнул его имя Сонхва. На хищном лице мелькнула тень злости, быстро исчезая и водружая обратно чванливо-холодную маску. — Когда-то он меня и сдал на службе, мол, я занимаюсь тёмными практиками. Из-за него меня чуть не повесили. Тогда мне и пришлось применить слишком много запрещённой магии и амулетов, чтобы выжить, что изменило меня навсегда, особенно, когда я долго укрывался в Проклятом тумане. Поэтому всё же надо отдать должное суке Ёсану — из-за него я получил свободу от оков человеческого мира, я стал тем, кем являюсь сейчас. — То есть, монстром? — подытожила Уёна. — Мутантом-убийцей, сожравшим детей? — Ты же не за покаянием пришла, моя мышка, что не хочет называть своё имя? — Змей снова скользнул в сторону, вытягиваясь во весь свой величественный рост, словно древняя колонна, а затем сложился, скользя по камням с безупречной грацией. Он явно забавлялся тем, как напрягается Уёна, поворачиваясь за ним следом. — Охотники ведь истребляют на заказ всяких монстров? — Сонхва вроде не улыбался, но лицо его было постоянно похоже на ухмыляющееся. — Я могу облегчить тебя задачу, чтобы совесть была чиста и праведная ярость взыграла, — на этот раз он по-настоящему улыбнулся. — Обожаю жрать человеческое мясо. Особенно, детское. Оно самое нежное и вкусное. И их эмоции страха и боли — самые волшебные и настоящие. Сожрал ли я этих детей? О да, конечно! Всех до одного — переловил, сломал. А некоторых и на живую, когда они… — Хватит! — оборвала его Уёна, чувствуя, как в ней действительно закипает гнев. И отчаяние, представляя себе эти крики и обречённую безысходность. Она мотнула головой, словно отогнала от сердца боль. — Мне достаточно знать, что это ты натворил. — Проклятая защита шахтёра слабеет, — Сонхва повернул голову, смотря на воткнутое окаменевшее копьё неподалёку. — Такая же срань на верху, поэтому я не мог выбраться. Но ничего, магия совсем ослабла, ещё чуть-чуть… Я недооценил проклятого мальчишку, всего лишь шахтёра, — Змей вновь повернул голову в сторону скелета, и человеческий торс неестественно качнулся на вытянутом змеином теле. — Думал, позабавлюсь смелым дурачком, помучаю его, поиграюсь, потом съем, когда он вдоволь наорётся и нарыдается над первыми телами своих деток, за которыми столько пёрся вниз опасных шахт. И это была моя ошибка — он успел поставить копья, и я не смог выбраться. Даже получил хороших пару ударов, — Сонхва крутанулся вокруг своей оси на хвосте, показывая взору Уёны жилистую гибкую спину, где виднелся огромный шрам от удара киркой. — Чуть не подох, зализывая раны. Поэтому я не буду обесценивать тебя, милая мышка, буду воспринимать всерьёз, — он раскрутился обратно и чуть вытянулся, нависая над собственными клубками колец. Жёлтые глаза впёрлись в девушку, до сих пор держащую так крепко меч. Они медленно прошлись по всей её фигуре. — Необычная ты для девы, — лениво протянул Сонхва. — Узкие бёдра, тощевата, но даже так видны мышцы под тканью. Худой боец, а не пышнотелая лакомка. — Какая жалость, что не попадаю в твой вкус, — сухо сказала Уёна. — Или тебя важно, кого жрать-то? Ты у нас эстет с особыми вкусовыми предпочтениями? — Жрать я люблю детишек, — улыбнулся Сонхва, растягивая закрытый рот едва не до остроконечных ушей. — Но и человеческое мне не чуждо, особенно от скуки в запертом пространстве. Даже у меня просыпается похоть со временем, особенно после десяти лет плена. И тут ко мне само пришло женское тело. Тебе повезло, что час назад я нажрался противных крыс и не сожру тебя сразу. Вначале мы поиграем, долго поиграем. Любовь змея ты точно никогда не пробовала, моя мышка. А я очень голоден и охоч сейчас до забав — женщина это то, что мне не хватало. Наиграюсь с тобой от души, перед тем как сожрать. Ты же не девственница, надеюсь? — улыбнулся он ещё шире. — Я не старовер, не люблю возиться с неженками. Буду любить тебя так, что на поверхности все услышат твои отчаянные вопли. И ведь сама ко мне угодила в ловушку. — Что ты сам собрался делать, похотливый полоз? — Уёна осторожно сделала шаг назад, видя, как он невзначай двигается к ней ближе, якобы просто склоняясь в кольце своего змеиного тела. — Чем ты там собрался меня любить, змей? Не вижу никаких мужских… особенностей, — и ведь правду, человеческое тело заканчивалось под пупком на подвздошных косточках, сразу переходя в мощное змеиное, чешуйчатое и извивающееся. Но тут собственная шутеечка показалась нелепой, ведь она вспоминала, как вообще змеи размножаются, они же тоже спариваются в брачный сезон. — Не волнуйся, я покажу тебе как, — в жёлтых глазах Сонхва горело злобное веселье. — Как обниму в тридцать три кольца, так сразу покажу, что вылезает у меня под скрытой чешуей клоакой. Я умею удивлять. Ты же знаешь, что у змей не один член, как у ваших мужиков? Тебе будет приятно вдвойне. Или больнее вдвойне. Уёна моргнула, скривившись от отвращения. Мозг тут же, как вредная подружка, подогнал вспоминание про рассказы одного старого садовника о гемипенисах змей и ящериц, они ведь имеют по два пениса, и только один используется во время спаривания. Ох, ну и зачем она это вспомнила? Сомнительная информация в подобной ситуации. — Стой, не подходи! — резко выдохнула она, когда змей качнулся в её сторону. Он застыл и усмехнулся ещё шире. И криво так. — Зачем играть в эту игру, охотница? — бархатный голос Сонхва становился похож на тихое шипение. — Тебе не выиграть этот бой. И чем больше будешь сопротивляться, тем сильнее я искусаю тебя и разорву. Будешь меньше сопротивляться — будет меньше боли. Ты слишком хилая для охотницы, тебе не… Он не договорил, потому что Уёна начала действовать, ей надоел этот бессмысленный трёп, и она понимала, что Змей сейчас нападёт первым. Она молниеносно взмахнула левой рукой вперёд, концентрируя в ней силу, которую до этого втихую копила во время их разговора. И огненный хлыст толстой волной вырвался из её ладони, извился и стремительно кинулся на огромного Змея. Но Сонхва вдруг резко уклонился и, к великому удивлению Уёны, обычным взмахом голой руки разрезал огненный хлыст в воздухе, словно гладь воды рассёк. Её глаза полезли на лоб. «Это что сейчас было?!» — Фу, как грубо, — холодно отозвался Сонхва, вытягиваясь ввысь ещё больше, а его кольца стали быстро вращаться, распутываясь на земле. — Ударить посреди разговора… Где твои манеры, мышка? И я облегчу тебе задачу и сокращу время — на меня не действует магический урон. Уёна оскалилась, швыряя в него вновь огнём, но на этот раз огненной вспышкой. И Сонхва вновь разбил её ударом руки, словно та была всего лишь снежным комом, а не заклинанием огня. А затем он ринулся на Уёну. Метнулся всем своим длинным телом, которое неестественно плавно задвигалось по пыльной земле. Она же не бросилась на него тараном в ответ, а, наоборот, кинулась прочь, убегая и ныряя в тень земляных колон пещеры. — Куда ты, мышка? Невежливо сбегать после такого хамства. Или ты хочешь поиграть в догонялки? Ну что ж… Раз, два, три, четыре, пять! Я иду тебя искать! — пропел он, двигаясь за ней следом. Уёна удирала от него со всех ног, прячась в тени огромнейших валунов и коротких поворотов. Что это была за фигня? Она слышала о таких тварях, которые обладали антимагическими барьерами, умели поглощать своим телом магию, которая не наносила им урона. И такие твари считались очень опасными, как, например, эта. — Не уходи, постой! Мы же только познакомились, — донёсся позади неё насмешливый голос. — У меня тактильный голод, я жажду женских объятий! Уёна на бегу впопыхах обернулась через плечо. И не увидела ничего хорошего — тварь мчалась за ней следом, минуя всякие камни и другие преграды. Когти на руках Сонхва устрашающе растопырились, человеческий торс нагнулся вперёд, пока змеиное тело вращалось на земле, следуя за ней. Какой же он был огромный! В рукопашку с этой тварью точно не вступишь. И невосприимчивость к магии рушила весь её изначальный план, ведь она планировала сжечь эту тварь склянками с алхимическим огнём. Уёна попробовала ещё раз — снова развернулась на бегу и таки швырнула в несущегося Змея склянкой алхимического огня. Сонхва резко крутанулся в воздухе, словно воздушный червь, его хвост взлетел к его голове, прикрывая лицо как щит, но в ту же секунду отбил летящий в него предмет. Сосуд от удара проклятой плоти треснул и вспыхнул. Огонь бахнул яркой вспышкой, озаряя округу, но из его марева вылетел обратно змей. Невредимый. И как ни в чём не бывало он ринулся за охотницей вновь. Уёна в последнюю секунду успела отскочить. И то, благодаря тому, что сосредоточила свою силу в ногах, усилия их магией, и её скорость возросла. Она отпрыгнула в сторону как кузнечик, и на место, с которого она рванула, обрушился удар когтистой руки, и змей изогнулся, как поломанная игрушка, жутко изворачиваясь в своих кольцах. Его извивающийся хвост поднимал за собой кучу пыли с земли. — А ты быстра, юная охотница, — донеслось шипение ей в спину, жёлтые глаза блеснули в красном свечении кристаллов на стенах. — Правда, больше похоже, что это я охочусь на тебя. «И не поспоришь, блин!» — запыхавшаяся Уёна нырнула за поворот очередных новообразований в пещере. Она не может так долго бегать кругами, нужно придумать план. Алхимический огонь не нанёс Змею увечий, но она заметила, как Сонхва смахнул с одного кольца впившийся до крови осколок от разбившейся склянки. Маленький порез остался. И шрам от кирки на спине она видела. Значит, обычный физический урон имел на него эффект. — Знаешь, мышка, меня расстраивает, что ты не представилась, — Сонхва изогнулся кольцами, чуть ли не пролетел-прополз по стене, снова метнувшись к ней, а Уёна едва успела удрать в сторону, помчавшись новыми коридорами по огромной зале-шахте. Змей последовал за ней, и его тени отражались стенах в этом кровавом свечении кристаллов в горных породах. Казалось, что охотник и добыча играли в догонялки в какой-то преисподней. — Но мне нравится эта игра, маленькая мышка, — Сонхва явно забавлялся, преследуя её. — Чувствую себя живым. Первое поистине весёлое развлечение за эти года! Я надеюсь, ты поудираешь подольше, разыграешь мой охотничий аппетит, не разочаруй меня, моя сладкая мышка. Уёна развернулась на бегу, отчаянно перебирая магически усиленными ногами. Она решила опробовать одну тактику. Этого монстра не берёт магия, но, может, последствия этой магии нанесут ему урон? И она замахнулась вновь созданным огненным хлыстом в левой руке, а затем ударила им наотмашь в потолок над Змеем. На бегу Уёна не создала так быстро мощного заклинания, но этого хватило, чтобы огненный кнут, ударивший по висящим сталактитам под потолком, мгновенно разбил их, рассёк, как клинок бумагу, и четыре огромных копья-сталактита обрушились на мчащегося Змея. Пыль поднялась мгновенно, и две секунды было плохо, что видно в этом грязном мареве, где Уёна успела разглядеть только взметнувшийся нереально огромный змеиный хвост и услышать раздражённое шипение. А затем она увидела, как всё тело Сонхва скользнуло куда-то вверх. Он увернулся, но посредине змеиного хвоста был огромный порез — одна закристаллизированная земляная сосулька задела его тело, ударив по касательной. — Живучий, полоз проклятый! — Уёна бросилась теперь к нему, замахиваясь мечом и надеясь хотя обрушить ещё парочку сталактитов. Но тут Змей вынырнул вновь из полумрака земляных наростов и швырнул что-то в неё. Уёна едва уклонилась, чуть не завалившись на землю от прыжка. А это мимо неё пронёсся как копьё затвердевший сталактит-минерал, чуть не проткнувший её на лету. — Думаешь, ты одна умеешь использовать внешнее окружение? — прошелестел голос Змея, скрывшегося за старой полуобваленной балкой. А затем он вынырнул с другой стороны, практически стелясь по земле, как червь. Уёна едва успела перекатиться, удирая куда-то вправо, когда её чуть не проткнули насквозь — в руках Сонхва держал очередной отломанный затвердевший кусок сталактита и попытался её ударить, как настоящей пикой. Она не без труда уклонилась, поспешно удирая. И прекрасно понимала, что ей вообще нельзя было соваться в ближний бой — её пронзят на лету, но большую опасность представляло нереально длинное и мощное змеиное тело, его юркий хвост. Она просто получит им удар в спину, если будет сражаться с человеческим торсом. Змей вдруг метнулся горизонтально по земле так быстро, что его лицо практически оказалось перед Уёной. Жёлтые глаза блеснули злорадством, а кроваво-красный рот растянулся в безумной улыбке. Уёна выдохнула, едва успевая уклониться от удара искусственным природным копьём. Она сделала это так резко, что чуть не вывихнула себе обе лодыжки. И на эмоциях она бездумно взмахнула рукой, выплёскивая хаотичный поток ветряной магии. Он ударил в потолок, вновь вызывая обрушения сталактитов. От силы удара смерча и падающих копий их обоих отнесло в разные стороны. Сонхва, правда, изогнулся в воздухе более грациозно, вращая хвостом, а Уёна чуть не завалилась на спину. Она отчаянно пыталась сладить с ногами, от ударной волны скользящих по земле. Сильно дёрнувшееся плечо взвыло неприятной болью. Но Уёна удержалась и не упала. И она решила применить новый отчаянный приём, ведь нужно было что-то делать. Устраивать постоянные обрушения сталактитов — не вариант. Она могла спровоцировать обвал или, на худой конец, в этой пещерке не останется ей самой мест для прятаний, лишь сплошная обрушенная арена в шахтах. И Уёна вогнала всю свою магическую силу в ноги и рванула. Рванула так, что воздух за ней чуть загорелся, наполняясь лёгким запахом гари. Искры сверкнули из-под подошв, когда она со скоростью молнии метнулась к Змею. Он быстро осознал ситуацию и резко извивающейся волной метнулся в сторону, избегая слишком быстрого столкновения с молниеносно несущейся охотницей. И это бы обманный манёвр — Уёна предполагала, что не сумеет рубануть Сонхва на скорости мечом, и он уклонится от удара. Что, собственно, он и сделал. И она пролетела мимо него. Однако Змей не успел полностью скрутиться, и Уёна на лету свободной рукой схватила его за конец хвоста и потащила за собой, мигом пряча меч и хватаясь уже обеими руками. Сонхва дёрнуло за ней назад по инерции. Скорость была настолько потрясающей, что Уёна сама не могла с ней совладать, безумно проносясь по пещере. Она — ногами, а Сонхва — носом и туловищем по земле. Его колошматило как тряпичную куклу, как несущийся флаг следом. Уёна мчалась со всей дури, держа его за хвост, и длинное тело монстра вытянулось во всю, казалось, бесконечную длину по воздуху, телепаясь как канат. Сонхва не мог на такой бешеной скорости освободиться, он извивался, пытаясь не дать разбиться окончательно лицу, волочащемуся по земле. Уёна же понимала, что не может остановиться так просто, иначе сама полетит кубарем, она просто мчалась вперёд, иногда пролетая аж по стене в развороте круговой пещеры, и её ноги оставляли после себя борозды и горение в горных породах. Она не без труда скорректировала свой путь, направляясь к конкретной цели — в одной части этой огромной пещеры был небольшой ров, который она заприметила, и там торчали острые сталагмиты. Самое то, чтобы протащить по ним Змея и вспороть ему всё тело. Сонхва сзади что-то прошипел, вся ударяясь корпусом по земле, а Уёна напряглась, уже видя цель — ту самую яму с земляными копьями. Она чувствовала боль в бёдрах от переизбытка энергии и понимала, что силы сейчас иссякнут. Это, по сути, очень лёгкое заклинание отнимало невероятно много выносливости. Но она напрягалась, уверенная, что добежит и пробежит вплотную, занося тело Змея на повороте, и вспорет ему брюхо. И тут, практически у финиша Сонхва вдруг изогнулся на лету и умудрился с размаху вогнать земляное копьё, которое до этого волочил за собой. Оно вошло в землю как шест, и он напряг руки со всей мочи, держась за основание. Мышцы вздулись на его обнажённых плечах и предплечьях, и силы Змея хватило, чтобы удержаться за воткнутое копьё. И тут уже Уёна издала громкий выдох, когда её резко на лету швырнуло назад. Так, будто что-то зацепилось в воздушном полёте и дёрнуло её со всей дури к себе. Яма с копьями стремительно удалялась, а Уёна в ужасе поняла, что летит спиной на тварь. К счастью, держащийся за своё копьё Сонхва не сумел быстро среагировать, чтобы сцапать её, когда она упала и прокатилась по земле колбаской прямо перед ним. Мелкие камешки в земле рвали куртку, били по телу, Уёна издала нечленораздельные звуки, вращаясь в падении. Она всё же подорвалась на колени, попытавшись вскочить на ноги, и тут же получила мощнейший удар взлетевшим хвостом прямо в рёбра. Её буквально отшвырнуло в воздухе, и она ударилась спиной об стену, падая вновь на землю. И увидела, как Сонхва неподалёку закрутился, неестественно выгибаясь на земле в попытке разворота, будто у него не было костей в спине. Всё его змеиное туловище закружилось кольцами за ним, а он сам перебирал руками, пока его глаза не наткнулись на Уёну, упавшую в полумраке валунов. Сонхва зашипел и ринулся на неё, буквально мчась руками по земле с извивающимся хвостом, как быстрая ящерица. Уёна в панике крутанулась ногами, как в боевом танце, а затем сотворила какой-то хаос из ветра своими руками, вкладывая в магию остатки сил. Она снова сделала это — швырнула сгусток энергии поверх мчащейся к ней твари. И стоп сталактитов и кусков земли с огромным слоем пыли обрушились вниз. И вместе с тем это вызвало небольшой обвал — пару земляных колон и старых балок шахты рухнуло, обрушивая часть потолка сверху, и камни полетели не только на Сонхва, но и на саму Уёну. Она каким-то чудом спаслась, перекатившись в сторону, и на ноющих ногах умчалась прочь. Сзади послышался вскрик боли, а затем взбешённый вой — Сонхва явно что-то задело, но, увы, не убило. Он тоже стремительно отполз прочь, в тень пещерных образований. Уёна силилась не кашлять от поднявшегося столпа пыли, чтобы не выдать своего местоположения. Она пряталась, медленно перемещаясь на корточках в тени земляных колонн-столпов, оказавшись в таком витке пещеры. Ей была нужна минутка, чтобы передохнуть. — Сука-а-а… Это было больно… — закряхтел где-то Сонхва. Было едва слышно, как он волочит хвост, собирая своё тело в клубки. — Арг-х-х-х… Уёна зажмурилась, силясь прийти в себя. Боль от удара дошла, и её тело сильно ныло. Место, которое задел змеиный хвост, горело огнём. Как бы у неё не было сломано ребро, ведь двигаться что-то было очень болезненно. Она снова зажмурилась, а затем быстро, хоть и очень тихо, вытащила небольшую колбу с эликсиром. Фиолетовым, как сама энергия твари, с вытяжкой из крови зверя её клана и мощным, очень редким ингредиентом. Такое делали только в её клане Тави, научив и её. И только на неё подействует подобная штуковина. Однако к этому эликсиру требовалось привыкать, потому что он был практически ядом, и толерантность к нему нужно было вырабатывать с каждым применением. Чего она, разумеется, не делала, хотя ещё помнила учения и фишки родного клана, ведь их кровь всё ещё текла в её жилах. Фамилия Тави не носится, если ты покидаешь родное гнездо, поэтому Уёна стала Чон по отцу, но это не значило, что она не хранила гордость и память своих предков. И выбора сейчас у неё особо не было, она ведь слабее твари. Уёна быстро откупорила крышку и махом выпила эликсир. Чувство было такое, что кровь в венах вскипела, превращаясь в раскалённый металл. Помутневший на миг взор даже видел мелькнувшие сине-чёрные вены под кожей, словно змейки-молнии пробежали. Сердце застучало как бешеное, гоняя видоизменённую кровь по телу, жар разлился стремительно. Уёна зажмурилась, силясь перетерпеть действие эликсира. — Где же ты прячешься, мышка? — прозвучал неподалёку деланный нежный голос, в котором чувствовались нотки раздражения. — Я найду тебя, моя мышка. Я так хочу поиграть и выместить злобу. Ты сделала мне очень больно. И обидно… — голос искажался, словно Змей медленно расползался где-то. — Я буду мучить тебя долго и извращённо. А когда наиграюсь вдоволь твоим телом, то отложу в тебе свои яйца до такой степени, что твой живот станет огромным, как у настоящей беременной. Мои змеёныши будут лопаться в тебе и прорываться на выход, разорвут твои внутренности на шматки. Их будет очень много, очень… Я сожру их всех до единого, сладко прокормлюсь ещё год как минимум. Как вы это называете? Завод? Ты будешь моим маленьким заводом, который подарит мне своих вкусных детей. Но вначале… за каждую царапину я вытрахаю тебя так, что бы будешь проклинать всё на свете, что сунулась сюда. Уёна поморщилась, медленно-медленно отползая в тени колонн вбок. Она осторожно и бесшумно сжала короткий меч, двигаясь в сторону. Помутнение вроде сошло, и она могла соображать, хотя ещё чувствовала сильную тошноту. Эликсир её клана Тави с непривычки заставлял всё ходить ходуном внутри, её хорошенько мутило, но она двигалась дальше. Продвигаясь вперёд, она замерла, увидев неподалёку в тени других колонн огромные кольца хвоста и его лоснящуюся чешуйчатую шкуру. — Чего ты прячешься? Дать тебе передышку? — лениво и устало проныл голос Сонхва. — Ну дам тебе минутку передышки, радуйся, пока я выкорчёвываю остатки сраных камешков из себя. Но потом я начну играть по-настоящему, моя мышка. Уёна осторожно вытащила из бокового кармана рюкзака короткий крюк-винт. Он работал как гарпун: если его брошенное острие попадало в тело твари, то тут же оно раскрывалось шестью острыми зубцами, разрывая плоть и одновременно зацепляясь в ней, не давая так быстро выдрать вонзённое лезвие. Которое, к тому же, было из особого серебра, действующего на проклятых тварей. Если оно попадёт в тело монстра, он так легко не вырвёт его. И Уёна тихо прокралась к балкам, за которыми лежало скрюченное в клубок змеиное тело, прячась в тени. Она быстро выкинула гарпун вперёд, стреляя прямо вглубь сплетений колец, и резко рванула крюк обратно на себя. Однако её мозг растерялся, не сразу соображая в первую секунду, что не так. А дошло до неё на вторую секунду, когда она потянула гарпун с верёвкой на себя, с летящими в неё кольцами змеиного тела. Веса не было. Точнее не было тяжёлого веса, который должен быть у здоровой твари. И Уёна запоздало опознала одну лишь чешую огромнейшего многометрового хвоста. Сброшенную чешую. Змей избавился от старой кожи, превратив её в обманку, на которую она так нелепо клюнула, не разглядев в полумраке. Уёна отшвырнула гарпун и кинулась в сторону, понимая, что попала в ловушку. Но не успела удрать, как вдруг что-то цепкое и очень сильное обхватило её за талию и рвануло вверх. Она невольно вскрикнула, а затем ещё сильнее, когда её тело обвило в змеиное кольцо настолько сильно, что кости затрещали. Змей притаился на потолке между очередных сталактитов, где и закрепился в их тени. Он подождал подкравшуюся внизу охотницу и схватил её сверху, теперь поднимая к себе ввысь своим огромным хвостом. Кости Уёны снова издали треск, она заорала и задрыгалась со всей мочи, сумев вырвать руку из хвата кольца. Меч она обронила сразу, поэтому метнулась к нагрудному ремню, выхватывая нож и тут же занося удар прямо в человеческое тело Сонхва, оказавшееся над ней. Но он мгновенно перехватил её руку, едва не ломая ей кисть, так сильно выворачивая. И от боли Уёна закричала, машинально роняя клинок. А затем её руку скрутили ей назад и новое змеиное кольцо обернулось сверху первого, обвивая её грудь в тиски и одновременно полностью обездвиживая руки. Уёна тщетно пыталась освободиться, одни лишь её ноги тепепались на весу под потолком. — Ну привет, мышка, — Сонхва склонился над ней вплотную над потолком, удерживая её на весу высоко над землёй и сам держась частью змеиного тела о крупные сталактиты. Уёна сцепила зубы, холодно смотря на это красивое и одновременно очень жуткое лицо перед собой. Кое-где были маленькие чешуйки на скулах и лбу, жёлтые глаза довольно разглядывали её, ноздри на носу предвкушающе раздувались. Змей улыбался, не размыкая губ. Он поймал свою добычу и был очень доволен. Уёна прерывисто дышала, яростно думая, но ничего не придумывая. Она конкретно попала. Она проиграла. — Ты славно убегала, даже взбесила меня, — проворковал своим обманчиво бархатным голосом Сонхва, протягивая руку. Он огладил длинными когтистыми пальцами гиацинт на её груди, а затем осторожно сорвал его. Поднял чуть выше, проводя веточкой с цветами, их лепестками по щеке Уёны, практически нежно, будто лаская. Она же раздражённо отвернула лицо, поморщив нос. — Не кривись, моя мышка, — Сонхва сжал ещё плотнее кольца вокруг её туловища. — Ты показалась мне невзрачной, но я беру свои слова обратно. В тебе что-то есть, что притягивает взгляд, заставляя всё смотреть и не отрывать глаз. Вся твоя неидеальность чарующа. Как и этот простенький гиацинт — вроде ничего такого, но как же он мне нравится… Он протянул цветок уже к себе, опуская в него свой нос и вбирая сладковатый аромат ноздрями. — Обожаю этот приторный запах, — Сонхва на миг закрыл глаза, будто эстет медленно наслаждался ароматом. А затем сжал цветок, совсем не нежно и запихал себе его в рот, начиная быстро жевать. — Приторная безвкусная сладость, но почему-то нравится. Как ты, мышка без имени, — прожёвывая гиацинт, он склонился ближе. И Уёна почувствовала его холодное дыхание на своей щеке. Она крутанула головой в сторону, чтобы не видеть гадкое, хоть и красивое лицо. Вырваться из мощных объятий колец она не могла, всё ещё тщетно дёргаясь. — Это бесполезно, не борись, — сильные цепкие пальцы резко обхватили её за подбородок и щёки, заставляя повернуть обратно к себе лицо. Сонхва так сильно сжимал её челюсть, что кости едва не затрещали от боли. Но Уёна сдержалась, не вскрикнула. Она с вызовом и холодной злостью уставилась в его жуткие жёлтые глаза. Змей улыбнулся, забавляясь её тихой яростью и нежеланием сдаваться даже на пороге смерти. Он медленно, нарочно так медленно облизнул свою яркую губу тонким раздвоенным языком. — Скажи хоть напоследок, мышка, — он слегка качал её лицо своими пальцами из стороны в сторону. — Как тебя зовут? С какого ты клана? Охотники с магией всегда родом из какого-то клана. Как зовут мать, сосуд для моих будущих змеёнышей? — Её зовут… — прохрипела Уёна, уже тяжело дышащая — змеиное тело кольцами сжимало так сильно, что дышать было очень сложно, но она не отрывала высокомерного взгляда от лица Змея. — Её зовут «Пошёл ты нахер»! — и она смачно плюнула Сонхва в лицо. Он резко зажмурился, скорее инстинктивно от плевка, полетевшего в лицо. А затем спокойно открыл глаза, точнее даже выпучил, впиваясь в лицо Уёны каким-то безумным взглядом. Его рот растянулся в неспешной улыбке-оскале, а затем он высунул очень длинный язык и слизал её слюну со своей щеки. — Глупая, — довольно прошипел он. — Мне такое даже нравится. Слюни, пот, кровь — всё это только раззадоривает мой аппетит. И он резко склонился, буквально впиваясь в её рот с грубым поцелуем. Уёна замычала от отвращения, тщетно дрыгаясь, но ни сжимающие тиски колец, ни яростная хватка пальцев на её челюсти не давали ей вырваться от омерзительного поцелуя. Она так и висела высоко над потолком в объятиях Змея, который забавлялся её беспомощностью. Поцелуи Сонхва были отнюдь не чувственными и приятными, они были жадными, скользкими, грубыми, будто он пытался сожрать её своим ртом. Уёна до боли зажмурилась от унижения, ярости и омерзения, но тут же замычала в ужасе, чувствуя, как неестественно длинный и извивающийся язык оплёл её короткий, а потом толкнулся ей в глотку, словно живое щупальце. Она захрипела от удушья, издавая совсем неженственные и милые звуки. И всё же смогла в бешенстве сомкнуть с силой зубы, прикусывая его язык. Сонхва зашипел от боли и резко дёрнулся назад, отрываясь от её рта. В ответ его попытались боднуть ударом лба об лоб, но он успел уклониться, и Уёна задела только её ухо. Ей тут же отвесили смачную оплеуху, и из глаз сразу хлынули слёзы. — Вот же бешеная стерва мне попалась, — Сонхва схватил её обратно за челюсть, чтобы вновь повернуть её лицо к себе. Но тут Уёна дёрнулась, изловчилась и с яростью вцепилась зубами в его руку. Да так сильно, что сразу послышался хруст. Теперь Сонхва заорал от боли, отдёргивая руку, но его откушенный указательный палец остался во рту Уёны. Она сплюнула в сторону его плоть, чувствуя отвратный привкус змеиной крови и мяса. Сонхва взвыл от злости и боли. И в психах с диким шипением взмахнул всем своим змеиным телом. Уёну подкинуло в воздухе как тряпичную куклу, а затем её в бешенстве швырнули вниз на землю, хорошенько так шмякнув и приложив спиной. Перед глазами всё заходило ходуном от такого удара, голова закружилась, а во рту появился металлический привкус. Уёна потерялась в пространстве, всё кружилось в сознании. Как в тумане она увидела, как с потолка на неё падает огромное извивающееся тело Змея, накрывая собой и всей своей тяжестью. И тут острые когти на руках мгновенно вонзились в её бока — Сонхва схватил её за талию и рёбра, пронзая даже толстую кожу куртки. Уёна неистово заорала, чувствуя, как в её плоть входит столько когтей, похожих на тонкие лезвия. — Неприятно, да? — Сонхва на ней сверху выгнулся, вонзая когти ещё глубже. — Это будет первый ответ за один палец, но на очереди у нас много развлечений. Уёна издала пронзительный вопль, когда по ощущением его пару пальцев чуть зашли ей под рёбра. Боль была такая острая, что она задёргалась в бешеных конвульсиях. Над ней раздался истерический вопль-смех Змея. Он ликовал, пронзая свою добычу под ним. Уёна хваталась за его голые плечи, пытаясь оттолкнуть от себя склоняющееся тело, скинуть прочь. Она дёрнулась к нему, её руки взметнулись вверх, большими пальцами резко надавливая в его глаза. Сонхва зашипел и с размаху ударил её головой прямо в переносицу. От такого сильного удара Уёна упала обратно затылком на землю. Перед глазами всё снова поплыло, потолок заплясал как сумасшедший, окружение становилось размытым, ухудшая и без того отвратительное состояние. Она плохо соображала, лишь выдохнула, когда когти покинули её плоть, но вместо этого стали бродить по туловищу — чужие пальцы раскрыли в стороны куртку, а потом нецеломудренно лапали и жмякали её грудь, медленно расстёгивая кафтан и добираясь до тонкой рубахи под низом. Она чувствовала, как бока стали влажными — кровь уже пропитала одежду. Уёна лежала и не двигалась. Но она ощущала… чувствовала, как в жилах вскипает выпитый эликсир от запаха Змея, склонившегося так близко. Он практически налёг на неё сверху, пока его руки бродили по ней, а тонкий раздвоенный язык творил непотребства. Уёна терпела, стойко перенося эти отвратительные касания, чувствуя, как влажный сильный язык скользил по её шее, проходил за ухом, слизывая пот с кожи. — Вкусная даже в грязи, пойманная мышка, — Сонхва оторвался от её горла, приподнимаясь над ней на одном локте. Он нависал всем человеческим телом, прикасаясь голой грудью к её, его змеиное тело распласталось ниже спутанным клубком колец по земле, придавив ей ноги. Сонхва коснулся кончиком своего носа её носа, проводя по нему практически невесомо, раздвоенный язык высунулся на две секунды, вибрирующее лизнув её губы. А затем он снова впился в её рот с поцелуем, и Уёна захрипела, чувствуя удушающее проникновение, а потом и лёгкий укус — Змей выпрыснул в неё свой яд, и тот начал растекаться по её телу, вызывая новый прилив тошноты. Одна рука Сонхва скользнула по её груди чуть вниз, и Уёна издала хрипящий звук, когда его пальцы коснулись её ран от когтей на боку. Но Змей лишь макнул два пальца в её кровь, а затем поднёс их к собственному рту и медленно, очень медленно облизал их. — Мм, как давно я не пробовал свежей человеческой крови, — блаженно протянул Сонхва, посасывая испачканные пальцы. Его жёлтые глаза довольно блуждали по её отрешённому лицу, грудь Уёны тяжело вздымалась. — Тебе плохо, моя мышка? Что ж, прости. Но не я не дам тебе умереть так быстро, мне будет скучно потерять тебя поспешно. А для начала… — он снова опустил руку вниз, под свой живот, и коснулся ремня на её брюках, принимаясь медленно его расстёгивать. — Если хочешь, то пару минут будет даже приятно, — он лизнул её губы и улыбнулся, видя, как она зажмурилась от отвращения. Сонхва вытащил часть рубахи из-под пояса, немного задирая её вверх и обнажая твёрдый подтянутый живот Уёны. Его когти осторожно заскользили по нему, обводя круги вокруг пупка. — Мне нравится твоё тело — сильное, подтянутое, сразу виден охотник, хоть и не удавшийся, — проворковал Змей и повёл ладонью выше, одновременно облизывая свои яркие губы от размазанной по ним девичьей крови. Уёна тихо простонала и не без труда вскинула руки, хватаясь за его голые плечи. Оттолкнуть Змея сил у неё уже не хватало. И это выглядело так, будто она ласково обнимала полулежащего на ней монстра-мужчину. Сонхва хотел что-то сказать, но тут его внимание привлёк медальон на её груди, который он тут же вытащил из-под рубахи и уставился на изображение юркого зверька на серебряном пласте. — Это мангуст, что ли? — скривился он, рассматривая гравировку. — Противный этот зверёныш? — Да, мангуст, — Уёна, всё ещё жмурясь от тошноты, облизала пересохшие губы. Но она уже чувствовала, как вскипала кровь от эликсира и реагировала на Змея над ней. — Мангуст — символ моего клана, наше тотемное животное, и по поверьям, наша сила и частичное сопротивление ядам — именно от них. — Ты кто… — Сонхва оскалился, но тут же замолк, его глаза расширились, а по лицу поползли жёлтые венки. Его перекосило, будто он пытался чему-то сопротивляться. Продольные зрачки нервно уставились на лицо тяжело дышащей девушки под ним. — Что… — он прохрипел, — ч-что с твоей кровью?.. — О, наконец-то распробовал? — кровавым ртом улыбнулась Уёна. — Вытяжка из крови золотого мангуста в ней частично ослабляет и парализует любого ядовитого хищника. Такой себе ответный яд на их яд. Ты спрашивал моё настоящее имя? — она закашлялась, чувствуя, как трудно уже дышать, как змеиная отрава тоже действует на неё, а кровь течёт из ран на боках. Но она быстро продолжала: — Моё родовое имя — Рикки-Тикки-Тави, и особенность моего клана, что пробуждённый мангуст в нашей крови никогда не отпустит свою добычу, он добьёт её до конца! И с этими словами она сделала мгновенный рывок. Эликсир пробудил в ней на время скрытую способность клана — её зубы удлинились и заострились, как у маленького хищного зверька, и ногти превратились в когти, наполняясь мощной силой. Руки Уёны обхватили плечи, а потом спину Сонхва в стальной хват, когти вонзились в его плоть, как удерживающие гарпуны, и она с силой потянула его на себя, сама вскидывая стремительно к нему свою голову. И её заострившиеся зубы в ту же секунду вонзились в его горло, прокусывая с небывалой силой. Сонхва заорал от мгновенной боли и задёргался, пытаясь оттолкнуться от неё. Но мангуст, поймавший змею, намертво впивался в свою добычу, держал её, пока не убьёт окончательно. И Уёна не отпускала его, сильнее вжимаясь в его тело, пока её зубы прокусывали его горло. Её когти вонзались ещё глубже в спину Сонхва, закрепляясь, пока она сжимала его в своей хватке. На её лицо полились ручьи кислой крови из прокусанного, практически разодранного горла, но она не отпускала, лишь зажмурила глаза, чтобы не ослепнуть. Сонхва истошно вопил, пока его голос не превратился в булькающее нечто. Он задрыгался в безумных конвульсиях, пытаясь ретироваться, но не получалось. Огромнейший змеиный хвост забился по земле, со скоростью ударяясь из стороны в сторону и даже снося пару валунов. А когти Змея снова вошли в бока Уёны, когда Сонхва обхватил её за торс под собой. Она взвыла от дикой боли. Но не отпускала. Она не отпускала, нет. Она трясла головой, всё вгрызаясь глубже и глубже в его горло, чувствуя, как зубы ломают трахею, разрывают плоть. Змеиный яд в ответ будто выворачивал вены, её бока превращались в кровавое месиво, но она отпускала… Она не отпускала. Она заберёт эту тварь с собой на тот свет во что бы то ни стало. Уёна разомкнула зубы нескоро, только когда тело Змея, упавшее на неё, окончательно обмякло и уже неподвижно лежало на ней тяжёлым камнем. Она с трудом попыталась его отпихнуть и на всякий случай выдрала ещё пару кусков мяса с кожей из горла убитой твари, сплёвывая в сторону, и голова Змея уже висела практически на одном позвоночнике, и только тогда Уёна успокоилась, удостоверившись, что Сонхва мёртв. Она не без труда оттолкнула его окончательно, заваливая тяжёлое тело набок, и тяжко вздохнула всей грудью, когда чужой вес исчез с неё. Уёна даже толком не смогла отплеваться, захлёбываясь мокрым кашлем. Перед глазами всё плыло, ей не надо было и видеть, чтобы понимать, что яд Змея в ней добивает её ослабевшее тело. Отрава Сонхва была такой сильной, что легко убила бы крупнейшего хищника. И только потому, что родовая способность клана Тави заключалась в стойком сопротивлении и частичном иммунитете к ядам, Уёна была пока ещё жива. Но она чувствовала, как медленно проигрывала эту жизнь. Под ней уже была красная лужа из собственной крови, тело болело, казалось, везде. Она не без труда повернула чугунную голову, болезненно скосив глаза на свою руку в полуразорванной куртке, где на коже проступали нездоровые зелёные вены. Фиолетовый цвет на полусломанной сферы Сайенсальвар растворился, она больше не вибрировала, то есть не ловила проклятую магию. Это означало, что тварь рядом действительно мертва. У Уёны уже не было ни сил, ни желания смотреть на труп возле неё, она едва смогла дёрнуть ногой, чтобы скинуть с себя часть змеиного хвоста. Она повернула голову, пустым взглядом смотря в чёрный потолок. «Как же хреново…» Над ней склонилось молодое лицо в обрамлении шоколадных лохматых волос. Уёна медленно моргнула, смотря на призрака, нависающего над ней. — Ты хорошо сражалась, охотница, — произнёс Ким Хонджун, как-то по-отечески трепетно её разглядывая, сидя рядом на корточках. — Змей скоро бы вышел, моё копьё уже теряло силу. И голодный Сонхва мог забрать ещё одного ребёнка. И ещё, и ещё… Ты не дала этому повториться. Спасибо. — Мне… жаль… — с трудом произнесла она хрипящим голосом, в горле всё горело от яда. — Мне жаль, что с тобой это произошло. Ты застрял здесь на десять лет… Это было так ужасно, да? — Не думай об этом, — прервал её призрак Хонджуна, — я делал то, что считал правильным. Видишь? — он поднял руку, показывая пальцы — на безымянном один ноготь был выкрашен в чёрный цвет. — Это знак. Это обещание помогать детям, которые нуждаются, которых бросили, которые в беде. Старая традиция, но я остался верен ей до конца. И я остановил Змея… Как мог… Задержал для того, кто бы пришёл позже и уничтожил его окончательно. Я ждал и дождался. Остальное неважно. Ты убила его, и проклятие спадает. Его тёмная энергия не давала душам упокоиться, но теперь его нет. И я свободен, я могу уйти. Уйти наконец-то с облегчением, зная, что этой твари отомстили. И твоя жертва была не напрасной, охотница. Ты сражалась до последнего, смелая Уёна, доблестная Рикки-Тикки-Тави. Мангуст — маленькое животное, но такое храброе и ловкое. Поэтому они так часто побеждают диких змей. Как ты сегодня. Спасибо, малыш. И прощай. Я наконец-то могу обрести покой. Сознание Уёны медленно покидало её, всё плыло перед глазами. Она видела лишь какие-то маленькие огоньки, оставшиеся вместо тела шахтёра Ким Хонджуна. Они поднимались ввысь, в темноту, словно светлячки, разрезая воздух, и мерцали ещё какое-то мгновение. А потом либо они исчезли, либо это Уёна окончательно закрыла глаза, отдаваясь болезненной тьме.