Охота на монстра

Её привела в чувства боль. Было так хреново, что хотелось застонать в голос, но, увы, собственное горло будто поглощало звуки, она смогла издать лишь сдавленный хрип. Но вдруг ей показалось, что её приподнимают и несут куда-то. А затем влага накрыла её лицо. И нечто тёплое не очень приятно стало тереть её челюсть. Уёна в ответ застонала ещё громче. — Прости, прости, но надо тебя отмыть немного, ты в этой жуткой крови! Потерпи немного… Знакомый голос над её головой показался ей самым чудесным звуком на свете. — Сан… — с трудом протянула Уёна, тщетно пытаясь поднять веки — перед глазами всё кружилось. — Сан, я померла, да? — Вообще нет, я накачиваю тебя всеми своими зельями, спускаю целое состояние на твою небитую задницу, — её явно приподняли, нечто прохладное коснулось её губ, и в рот полилась вязкая жидкость. Она чуть не закашлялась. — Пей! — властно приказал голос друга. — Сейчас я вытащу тебя, не дам отправиться на тот свет, там и поговорим! А когда ты исцелишься, тогда я прибью тебя сам за твою выходку и воскрешу обратно, но пока ты должна выжить! Пей всё до дна! К ней снова пришла темнота и тишина — Уёна отключалась от боли. Она приходила в себя и усыпала, и так ещё пару раз. Но на четвёртый раз она очнулась окончательно. Сознание полностью вернулось к ней, но тело было таким слабым, что двинуться и как-то подняться не получилось. — Полежи немного, ты ещё так слаба. Уёна повернула голову, глядя на Чхве Сана, сидящего рядом с ней на земле. Он сложил руки на коленях и смотрел на неё. Такой же широкоплечий, в одной безрукавке, рядом лежал рюкзак и огромный боевой топор. Его привычно насмешливое лицо сейчас было серьёзным, даже взволнованным. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, протягивая одну руку и зачем-то поправляя ей прядку за ухо. — Будто в рот насрала стая кошек, — прокряхтела Уёна, жмурясь от неприятных ощущений. Она едва смогла поднять руку и посжимать пальцы в кулак, проверяя чувствительность. — Я думала, что всё… что помру. — Ты бы и померла, если бы я тебя не нашёл, — чуть ли не злобно пробурчал Сан. — Как знал, что вчера столько редких зелий наварил. Я спустил столько на тебя — сращивание, исцеление, антидот! Самые редкие и мощные снадобья! Я буквально вырвал тебя из лап смерти мощной магией! Ещё и столь сильного яда я сто лет не видывал! Если бы не твоя родовая способность, частичный иммунитет к ядам, то ты бы окочурилась только так! Ты хоть представляешь, что я ощутил, глядя в дыру в земле на твоё окровавленное тело в чёрных венах?! Рядом с огромнейшей тварью?! Ты хоть… — он замолк, понимая, что повысил голос. Костяшки аж захрустели от того, с какой силой он сжал кулаки, отворачивая голову. Уёна понимала, что он злится не по-настоящему на неё, а потому, что ужасно испугался потерять друга. — Прости, — тихо сказала она, устало глядя на него из-под полуприкрытых век. — Я должна была это сделать. И я благодарна тебе за то, что ты спас меня. Мне так повезло иметь такого друга, как ты, — она видела, что от этих слов ему стало приятно, но он не повернул голову. Она улыбнулась и шутливо добавила: — Я возмещу тебе все твои редкие потраченные зелья и снадобья. — Совсем уже? — Сан не сдержался и возмущённо зыркнул на неё. Но, видя её бледное и отстранённое лицо, вздохнул и добавил уже спокойнее: — Ну, если хочешь отплатить, то тогда просто сходишь со мной на свидание за это. — Ох, тогда сразу добей! — застонала Уёна, аж скривившись. Сан не сдержался и заулыбался во весь рот. — Отвратно шутишь и хамишь, значит, идёшь на поправку, — он ни разу не обиделся. — Где Змей? — прервала она его, вдруг опомнившись. Ведь повернув голову, она не увидела огромного тела рядом, лишь пепел и грязный след на земле, а нос учуял странный запах. — Его голова у меня в мешке для монстров, — Сан кивнул на плотный мешок, лежащий неподалёку. — Как трофей ты должна показать и доказать убийство монстра. Кровь и вытяжки яда для эликсиров я взял. Остальное сжёг, пока ты была в отключке, ведь его плоть источала ещё много тёмной энергии, но на мёртвое тело уже действовал огонь. — Хорошо, — довольно кивнула Уёна. И задала ещё один вопрос: — А как ты нашёл меня так быстро? — Мне помогли, — сказал Сан и тут же пояснил, видя её вопросительно вскинутую бровь. — Я наткнулся на некое подобие призрака, который вёл меня шахтами вниз. Он даже показал обходной путь, как спуститься сюда и взломать одну скрытую решётку. Я вначале думал, что это ловушка, но сфера не реагировала на него, как на монстра. И он привёл меня к тебе, но потом рассыпался на десятки светящихся частиц, и они вскоре растворились. — Это был шахтёр Ким Хонджун, — Уёна поджала губы. — Человек, что отправился десять лет назад искать пропавших детей и погиб сам. Он не мог покинуть этот мир из-за силы змеиного проклятия. И дети… они там… — ком встал в её горле. — Знаю, я видел их кости, — тихо сказал Сан. Он грустно посмотрел на неё. — Расскажи, что здесь произошло, — попросил он. — Расскажи, как есть. И она рассказала всё, что случилось, без утайки. Сан слушал молча, а после её рассказа спросил, будут ли они забирать вещи детей? Уёна не знала, правильно ли они поступят, задевая старую рану некоторых родителей, но всё же решила принести часть доказательств, найденных улик. Тогда Сан сказал, что соберёт некоторые вещи, окропит их святой водой и особым зельем, чтобы никакое проклятие не пронеслось наверх, а кости, увы, они сожгут здесь, погребая их согласно принятым ритуалам. Уёна лишь молча кивнула и, усевшись у валуна, смотрела, как Сан быстро делал это не самое приятное дело. Он не разрешил ему помогать, заставляя её отдыхать и набираться сил. Ей действительно ещё было плохо, ноги были ватными, она даже встать не могла. От такого количества яда не просто избавиться, и если бы не её родовая способность и эликсиры друга, то и её бы сейчас тоже сжигали в этой части шахт. И Уёна безмолвно набиралась сил, но старалась не смотреть на возведённый погребальный костёр. — Ты как? — закончив, Сан присел рядом с ней у валуна. — Выглядишь ещё так себе, бледная, как первый снег, как только вылупившаяся моль. — Ты такой поэтичный сегодня, — Уёна слабо улыбнулась. Её всё ещё изрядно тошнило. Она вдруг скосила глаза, только сейчас сообразив, что не так — на ней не было её куртки и другой одежды. Только чужая просторна рубаха и явно её оставшийся топ под низом. Слабой рукой она задрала края ткани и уставилась на перевязь на своей талии. — Я перевязал тебя, но в ход пошла магия исцеления в эликсирах, — тут же сообщил Сан. — Шрамов не должно остаться после такого количества использованного. — Меня больше смущает другое — это что за рубашка? — Уёна с сомнением посмотрела на него. — И даже относительно чистая. — Я переодел тебя, — с самым невозмутимым видом ответил Сан. — Ты была вся в крови, вся одежда разодрана. Я немного отмыл тебя своей бутылью и родником тут неподалёку. И надел свою рубаху. — Свою рубаху? — она искренне удивилась. — У тебя была рубаха?! Откуда она у ненавистника верхней одежды? — Ой, всё! — Сан наигранно скривился в ответ. — Я впервые сегодня решил рубаху нацепить, пошёл к тебе в комнату хвастаться в ней… — Подожди, — прервала она его. — Ты ко мне пошёл «рубаху показывать», когда я якобы спать пошла? Пьяненький? — Ну я же был пьяненький, вот и ответ, — хмыкнул он, а затем заулыбался. — Пришёл в рубахе на майку, а тебя нет! Я сразу смекнул, куда ты делась. Благо, у Чонхо всегда есть антипохмельные зелья. А когда я тебя нашёл, то вот и стащил с себя рубаху. Пригодилась же. — То есть я сейчас в твоей слегка потной рубахе? — Уёна нарочито скривилась, поддразнивая его. — Я сейчас тобой пропахнусь, да? — Это будет твоим оберегом от других сомнительных мужиков, — усмехнулся Сан. — И что за возмущения? Любишь ты попрекать меня тем, что на мне мало одежды, прямо покоя не даёт тебе эта тема. Завидно? — Конечно, завидно, — улыбнулась Уёна. — Только у тебя в нашей команде есть склонность сиськами светить. — Кто ж тебе запрещает делать тоже самое? — подначил он её. И тут же ахнул: — Пресвятые Аврора и Халазия! Ты только что сказала «в нашей команде»? Так мы всё-таки команда? Ох, Уёна! Вот что с тобой запах моей рубашки делает. Я могу ещё какую-то вещь подогнать для налаживания дружеской атмосферы в нашей команде. — Ой, иди ты! — она скривилась. И тут же закряхтела, когда от резкого движения что-то больно кольнуло в боку. — Что ты делаешь? — спросила она, видя, как Сан тут же залпом выпил какое-то маленькое зелье тёмно-медового цвета. — Это что? — Это зелье выносливости, — пояснил он, поднимаясь. — Будет действовать около часа, искусственно усиливая мою выносливость. Всё-таки путь неблизкий наверх, а ты идти не можешь. Я долго не пронесу тебя без вспомогательной силы. — Ты серьёзно… о-ох! — только и воскликнула она, когда её сгребли в охапку, а потом закинули к себе на спину, как рюкзак. Настоящий же Сан перевесил себе вперёд на грудь. Он действительно стал очень сильным и выносливым, легко потащив её на горбу на выход. Уёна едва не стонала, всё ещё слабая. Она повернула голову напоследок, смотря на потушенный магический костёр и пепел сгоревших там костей, теперь свободных от проклятия. Что-то болезненно кольнуло в груди от грустных дум, и она поспешила отвернуться, зарывшись Сану в затылок лицом. — Как ты? — тихо спросил он, бодро идя развилками шахты. — Только не отрицай, что тебе плохо. Ты всегда была очень сердобольной, такой чувствительной к чужому горю, сколько бы не корчила из себя крутую боевую даму. — Всё нормально, — прошептала она. — Это случилось давно. И сейчас всё закончилась. Месть пришла с опозданием, но всё же пришла. — Я про тебя спрашивал. Я чувствую твою грусть. Не хочу, чтобы ты принимала эти переживания на личное. — Я не принимаю. Я просто очень устала. — Я могу тебе чем-то помочь? — Ты? — бездумно переспросила Уёна. — Не знаю. Отвлеки меня, что ли. Шутку свою привычную расскажи, чтобы мне полегчало. Ты же любишь говорить, что ты в тавернах вечно в центре внимания. — Шутку, говоришь? — задумчиво протянул Сан. — Ну, ладно. Слушай: в одном пожаре выжил только мальчик с членами вместо рук, потому что рукописи не горят. — О, нет, беру свои слова обратно, — тут же вздохнула Уёна. — Давай без шуток. Просто идём молча. Даже я шучу смешнее. — Это когда ты сказала в поддержку мальчику-ученику в воины: «Не бойся получить в нос, бойся получить в рот»? — со смешком напомнил Сан. — И его мать на тебя обиделась и накатала жалобу капитану казармы? — Ладно, один-один. Это просто твоё плохое влияние. Они глупо посмеялись, продвигаясь по шахте на верхние этажи. От усталости они быстро принялись нести всякую чушь, чтобы расслабить разум и забыться. Это даже немного помогало отвлечься — нести всякий бред. Сан и Уёна соревновались в самых тупых «высказывания-мудростях», вспоминая всю чушь на перебой, которую любили болтать местные подростки в посещённых ими городах: — Не спеши, а то успеешь. — Всё что не делается — я не делаю. — Все проблемы временны, пока мы не беременны. — Как оплачено, так и нахуячено. — Не имей сто друзей, а имей их матерей. — Фу, Сан, ну это уже перебор было. — Ладно, согласен. Они поднимались и поднимались навстречу свету. «Поскорей бы выйти из этих проклятых шахт. Прощай, Дюна, надеюсь, больше не встретимся…» Уёна определённо не любила всякие подземелья.

***

Уже на втором этаже она встала на ноги и пошла сама. Сан как курочка-наседка был рядом, хотя она уже могла идти. Вышли они наружу бок о бок. Уёна стойко держала лицо, поднимаясь по высоченной лестнице в город, и старалась не выказывать слабость, чтобы не смущать сердобольного друга. Наверху их ждала стража, а вместе с ними — капитан местной гвардии и какой-то городской политик. — Они захотят узнать, что случилось, — шепнул ей Сан, когда они вот-вот уже поднялись наверх. — Если хочешь, я поведаю, что случилось и покажу в доказательство голову монстра. Улажу бюрократические моменты. — Я буду благодарна тебе, нет сил с такими лясы точить, — кивнула ему Уёна. — Но тогда я тоже исполню долг. Схожу в голубой дом с правой стороны Нижнего квартала, где жила мать одного погибшего, чтобы поведать, что дети отомщены. Придёшь туда потом? — Ты сможешь одна идти? — тревожно спросил Сан. — Конечно. Мне уже намного лучше благодаря твоей помощи. И они разделились. Сан остался поболтать со стражей, а Уёна побрела дальше по кварталу, она немного горбилась. Ночь праздника Всех Святых заканчивалась, небо начинало становиться не таким тёмным. Уёна бездумно смотрела, как у многих домов затухали в тыквах остатки от маленьких свечей в вырезанных глазницах. — Пс-с, сестрица! — прозвучало рядом. Она повернула голову и поняла, что оказалась возле того самого места, где получила вчерашний заказ. Между домами за решёткой, ведущей во тьму канализации, снова появилась мальчишеская фигурка. — О, Гвану, вот и мой заказчик, — устало улыбнулась Уёна, останавливаясь, а потом медленно идя к нему. — Ты что меня всю ночь там ждал? — Я давно жду, — сказал он, держась руками за прутья. — Ты победила Змея Сонхва, охотница! — на лице Гвану засияла улыбка. — Наконец-то! Тогда детям Артенара больше не нужно бояться! — Я бы больше боялась, что ты там один шастаешь, ты чего… — она резко запнулась, замирая прямо перед решёткой в канализацию. Вчера она не сильно вглядывалась в бледного худого мальчонку. А сейчас вдруг заметила, что поверх коротенькой рубахи была надета красная жилетка, а в его нагрудном кармане был закреплён… голубой гиацинт. Уёна моргнула, и что-то жалостливо сжалось в груди. А затем она резко обернулась, почувствовав затылком колебания энергии позади себя. За её спиной на небольшом возвышении из валунов стояли дети. Много детей, что гурьбой собрались вместе — кто-то просто смотрел на неё, кто-то держался друг за друга в объятиях. Самому старшему, наверное, было лет одиннадцать, самому младшему, которого обнимали за плечи две девочки, явно только шесть исполнилось. И у всех на жилетках висел прикрепленный голубой цветок гиацинта. И девятнадцать пар глаз сейчас смотрели на Уёну, не считая Гвану позади. — Мы очень долго посылали наши сообщения… — произнёс мальчик в цветных шароварах, который сжимал руку ребёнка поменьше. — Мы пытались, но никто нас не слушал. Никто не слышал нас. До тебя, охотница. Да, ты услышала наш зов, поэтому потом увидела нас. — Если бы ты не убила Змея, — продолжила рядом стоящая девочка с косичками, — то мы бы всё ещё ждали там, охотница! Уже невмоготу было жить во тьме и боли, кричать каждую ночь в никуда, не в силах уйти. Но Змея нет, проклятие исчезло. Больше никакая сила не держит нас там. Наша благодарность! — И теперь мы уйдём, — Уёна повернулась на голос Гвану, который улыбался ей за решёткой. — Мы наконец-то свободны и можем двигаться дальше. Уёна отступила назад, смотря с открытым том, как дети спрыгивают с валунов и бегут к решётке в канализацию. — Идём, Бону, больше нечего бояться! — одна из девочек потянула за собой того самого мелкого мальчика, и он улыбнулся, побежав с ней за руку. — Охота закончена! — Гвану за решёткой щёлкнул пальцами, и Уёна почувствовала, как в кармане брюк вспыхивает монета, что означало, что контракт исполнен и заказчик остался доволен. Но она не шибко обратила на это внимания, всё смотря, как дети призраками пролетают сквозь решётку, и их тела медленно начинают таять в пространстве. — Спасибо, охотница. Спасибо! — Гвану отвернулся последним, последов за остальными. А затем все бегущие дети медленно растворились в воздухе, лишь на пару секунд озаряя темноту канализации мерцающими песчинками, которые вскоре погасли. Уёна громко выдохнула, а потом медленно склонилась, хватаясь ладонями за бёдра. Она почувствовала новую боль — где-то в груди, и что-то будто душило её горло. Только через пару секунд она осознала, что по её щекам бегут горячие слёзы. Это была охота, которую она точно не захочет никогда вспоминать.

***

Она постучалась в дверь. Ей открыли не сразу. На пороге стояла та самая женщина Ада. За её спиной Уёна увидела грустную осунувшуюся Ору и ещё двух каких-то женщин. Они сидели в кругу, где за столиком горели поминальные свечи. — Я могу зайти на две минутки? — спросила Уёна Аду. Та нахмурилась, но всё же пустила незнакомку в дом. — Мы ничего плохо не делаем, — зачем-то тут же ответила другая женщина, чуть злобно на неё смотря. — Всего лишь поминальный вечер! Из кухоньки вдруг вышел какой-то невысокий черноволосый мужчина. Уёна моргнула, думая что у неё галлюцинации. Но нет, это был не Ким Хонджун, просто невероятно прохожий на него человек. — Это мой муж, Ким Буми, — представила его тут же Ара. — Что-то случилось? — Ох… — протянула Уёна, не отрывая от её мужа удивлённого взгляда. — Вы случайно никак не связаны с Ким Хонджуном? Он побледнел, удивлённо таращась на неё. — Это был мой двоюродный брат. Он пропал в шахтах много лет назад, — тут же сказал этот Буми. — Почему вы спрашиваете? — Я должна тогда кое-что рассказать. Я Чон Уёна, охотница на монстров, наёмница, — выдохнула Уёна. Она шмыгнула носом, силясь унять эмоции. От усталости она что-то совсем расклеилась. — Но сперва я хотела ещё спросить про детей, что пропали десять лет назад в шахтах. Мне бы потом найти маму некого мальчика Гвану, вы знаете её? Она примолкла, видя, как выдохнула и побледнела теперь Ада. Её муж Буми оказался рядом и взял её за плечо, остальные женщины испуганно смотрели на Уёну. — Это был мой мальчик! — горько сказала Ада, пряча лицо в ладонях. — Мой старший сынок, что пропал в шахтах… Уёна сделала вдох, чувствуя, как сердце превращается в тяжёлый камень. — Он был очень храбрым мальчиком, очень, — сказала она сквозь грустную улыбку. — Он звал слышащих до последнего… — она повернула голову, глядя на отрешённое лицо сидящей на полу Оры. — И ваш малыш Бону больше не будет приходить к вам в кошмарах, ведь теперь он свободен. А чудовище наказано. Я пришла, чтобы всё рассказать. И она рассказала, что произошло. И оставила найденные детские вещи. Ей стало плохо, смотря на женщин, что рыдали как не в себя, сжимая в руках браслетики и пару уцелевших шапочек. Ада держала в объятиях Ору и гладила её по волосам, уже не скрывая слёз. Уёна же исполнила долг перед совестью и решила удалиться, оставив матерей наедине со своими чувствами. — Спасибо, — её за плечо тронула рука. Ким Буми смотрел на неё, а по его щекам текли слёзы. — Мы не забудем того, что вы сделали. Что убили эту тварь, которую все посчитали выдумкой, сославшись на различную нежить внизу. Теперь станет легче, — он посмотрел на плачущих женщин. — Зная, что дети точно свободны, им станет легче со временем. Спасибо… — Ваш двоюродный брат был героем, — сказала ему Уёна. — Он не был ни магом, ни воином, всего лишь обычным рабочим парнем, но всё же он пошёл их искать, оставив ловушку. Не забывайте этого. — Я не забуду! — горячо ответил Буми. — Никогда не забуду! Меня до сих пор мучает совесть, что я не пошёл его искать! Тогда побоялся бросить убитую горем беременную вторым ребёнком жену, оставаясь с ней, когда шахты закрыло правительство. — Вы не виноваты, просто помните, — покачала головой Уёна. Она собиралась уйти, но ей попытались всунуть деньги. Она отказалась их принять напрочь. Не смогла. И не без труда покинула этот дом. Всё вроде относительно хорошо закончилось, но было так грустно. Уёна обошла пару зданий, увидев обрыв с валунами, снизу которого открывался прекраснейший вид на озеро и деревья. Она не сдержалась и уселась на камни, свесив ноги, и принялась смотреть, как заканчивался День Всех Святых — над горизонтом быстро поднималось рассветное солнце, окрашивая небо жёлто-розовыми оттенками. Светлело очень быстро. Лёгкий ветерок гладил кожу, заставляя тело покрыться мурашками. На плечи Уёны вдруг накинули небольшое покрывало. — Вот ты где! — Сан взобрался к ней, садясь вплотную на гладком валуне. Она не возражала. Ей даже было приятно сидеть вот так рядом. С надёжным другом. Сан бегло глянул на неё боковым зрением, а затем тоже уставился вперёд на горизонт, где под ними простиралось озеро — гладкое, как зеркало, и такое тихое. Над дальним берегом вырастал тонкий туман, переливающийся в жемчужных тонах. Птицы ещё не пели, лишь редкие всплески у кромки воды напоминали, что жизнь продолжается и в такой тишине. — Как прошло? — спросил Сан, рассматривая уже поднявшееся утреннее солнце. — Тяжело было? Говорить с матерями о таком? — Тяжело, — не стала врать Уёна. Она вздохнула. — Самое неприятное — обсуждать с родителями смерть детей. Я надеюсь, им станет легче со временем. Сан протянул руку, осторожно сжав её пальцы на камне. Он невесомо погладил её кожу большим пальцем. — Ты как? — тихо спросил он. — Устала. Просто надо отдохнуть… — отмахнулась Уёна. Она действительно чертовски устала, силы покидали её. Последствия от яда всё ещё ослабляли её организм. — Вернёмся в Джанго? — Сан с тревогой посмотрел на неё. — Там чистая свежая постель. Тебе надо отдохнуть, поспать, выкупаться. Пошли? — Ты хочешь отдохнуть, поскорее вернуться в Клан? — Я за тебя волнуюсь, Уёна. Выглядишь-то не очень. — Не волнуйся. Дай мне просто немного полюбоваться рассветом, если не спешишь, Сан-и. — Я никуда не спешу. Посидим, если ты так хочешь. О, и музычка подоспела! Недалеко от них действительно заиграла музыка — два каких-то совсем ранних музыканта решили поиграть на площади на лютнях. Удивительно, но Нижний город особо не спал, после ярмарки и празднования ещё куча ряженного в монстров людей бродила туда-сюда, заставляя нервничать стражу на постах. Уёна же наслаждалась лёгкой музыкой, смотря на красивый горизонт. Она прикрыла глаза и глубоко вдохнула свежий воздух. Рассветы она любила. Они были как доказательством того, что она выиграла, осталась живой, ведь после тяжёлой ночи для неё всё же наступило утро. Рассвет всегда дарил надежду, что даже самые смутные мысли растворятся, когда первые лучи солнца коснутся кожи. Ей всё ещё было нехорошо, и усталость притупляла рассудок. Солнце уже высоко поднялось, и тёплое золото его лучей заливало склоны и крыши домов, отражалось в глазах Уёны и словно наполняло сердце спокойствием. Ничего больше не хотелось. Она полностью прикрыла веки и бездумно уронила голову на плечо рядом сидящего Сана. Хотелось вот так лежать и не двигаться. И полудрёма усыпляла. — Ещё минуточку так посидим… — прошептала сонная Уёна. Она уже не видела, как довольно улыбался Сан, чувствуя её голову на своём плече. Так и сидел, будто боясь спугнуть чудный момент. Он осторожно склонил свою голову, кладя щеку на её макушку, и мягко сжал тёплые пальцы на её руке, вглядываясь в горизонт. — Ещё минуточку… — едва слышно протянула усыпающая Уёна, умащиваясь щекой на его плече. — Конечно, посидим, сколько хочешь, — Сан улыбался ещё шире, не смея даже шелохнуться.

***

Они пробыли в городе ещё неделю, пока Уёна окончательно не пошла на поправку. Магия исцеления сделала своё дело. Минги и Юнхо вскоре взяли серьёзный заказ на огромнейшую тварь в Святой Долине у моря, на какого-то пятиметрового кракена, который стал топить рыбацкие корабли. Даже вдвоём это было сложно, и они попросили к себе в команду Сана и Уёну. Те согласились, ведь местный город обещал очень приличную сумму за эту охоту, прямо шикарный гонорар. Отправляться туда охотники решили на воздушном дирижабле и ранним утром собрались в магический порт. Они вышли заранее, собрав вещи. По пути прошли местными улицами, полными снующим людьми — кто-то шёл по делам, кто-то гулял. Уёна повернула голову, уставившись на монумент, рядом возле которого они проходили. Там стояла группа детей и смотрела, как двое мужчин закончили гравировку новой надписи, и отошли, прочистив мраморный камень кисточками. Это был тот самый монумент-мемориал памяти героев Артенара. Уёна сама не знала, зачем подошла и уставилась на новую надпись вместе с зазевавшимися детьми. Улыбка медленно расползлась на её лице. — Эй, что там такое? Ты идёшь? — окликнул её Минги, обернувшийся, когда понял, что она отстала. — Иду я, иду, — кивнула ему Уёна и пошла обратно за своими тремя напарниками. Сан терпеливо подождал её последним. Поднявшееся высоко полуденное солнце осветило мраморную поверхность памятника, его лучи прошлись по гравировкам-украшениям, символам и, наконец, коснулись имён, освещая и новую, свежую надпись: «Ким Хонджун. Простой парень с огромным сердцем и невероятной доблестью. Несмотря на страх, он оставался смелым до самого конца»