Цена, которую стоит заплатить за любовь.

***

Дверь особняка закрылась за Мадемуазель. В высоком зеркале в холле она увидела отражение своего собственного бледного, застывшего лица и невольно сделала шаг назад, крепче сжимая в руке измятый платок. Мадемуазель (мысленно): Я видела. Видела, как он держал её лицо в ладонях и целовал… А она… она не оттолкнула. Я должна, я обязана сказать Аднану. Но как? За два дня до свадьбы? Нихаль… Моя девочка… Она этого не выдержит. Она сломается. Сверху посыпались лёгкие, торопливые шаги. Нихаль, сияющая, спрыгнула с последних ступенек, встряхнула высоко подвязанными волосами и прижала к груди большую белую коробку. Нихаль (восторженно): Мадемуазель, как же вы вовремя! Поехали со мной на финальную примерку платья. Я боюсь, что шлейф чересчур длинный нужна ваша честная, самая честная оценка! Мадемуазель (опешив): Нихаль… я… Голос подвёл её, сел, стал чужим. Нежная девичья ладонь моментально накрыла её пальцы, сжимая их с доверчивой силой. Нихаль: Только вы скажете мне правду. Папа в этом ничего не понимает, Бюлент только и делает, что подсмеивается, а Бихтер… она снова куда-то пропала. Короткий взгляд, полный детского, чистого счастья и отказать было невозможно. Это было бы равносильно убийству. Мадемуазель (устало, выдавливая из себя слова): Хорошо. Дай мне пять минут, я только поднимусь к себе. Нихаль (радостно): Я жду у машины! Когда счастливый смех Нихаль растворился во дворе, в холле снова повисла гулкая, давящая тишина. Мадемуазель уже повернулась к лестнице, когда входная дверь с резким щелчком открылась вновь. В проёме стояла Бихтер. Идеальная осанка, тёмные очки, скрывающие глаза, блеск на губах. Безупречность её макияжа была её бронёй. Взгляды женщин встретились. Объяснения были лишними. Бихтер (спокойно): Здравствуйте. Мадемуазель (приглушённо): Ты… осмелилась вернуться. Бихтер: Да. Это всё ещё мой дом. Надеюсь, примерка пройдёт удачно. Удачи вам с Нихаль. Пауза обожгла воздух. Мадемуазель (шёпотом, в котором звенела боль): Ты понимаешь, что ты сделала? Бихтер (ровно, не дрогнув): Это вас не касается. Она развернулась и, не оглядываясь, ушла по коридору. Её каблуки отбивали по мрамору чёткий, безжалостный ритм. Мадемуазель осталась стоять в пустом холле, словно тень от самой себя, сжимая в руке чужой грех.

***

Ваза с свежими цветами на столике ловила холодный уличный свет. Фирдевс держала в руке бокал, глядя в окно так, будто ждала знака свыше. За её спиной стоял полусобранный чемодан. Бихтер вошла, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, медленно выдыхая. Бихтер: Я подала на развод. Шампанское в бокале едва колыхнулось. Фирдевс не обернулась. Фирдевс: Это твоё «доброе утро»? Бихтер: Всё решено. К вечеру меня не будет в этом доме. Фирдевс наконец медленно обернулась. В её глазах плескались ирония и усталая, застарелая боль. Фирдевс: Уходишь до того, как тебя с позором выгонят? Бихтер: Я ухожу не из-за того, что боюсь позора. Между мной и Аднаном пустота. Я не люблю его. Фирдевс сделала глоток, изучая дочь тяжёлым взглядом, и шагнула ближе, вторгаясь в её личное пространство. Фирдевс: Это ради него? Ради Бехлюля? Бихтер отвела глаза, и это было громче любого признания. Фирдевс (строже): Скажи мне правду. Бихтер (тихо, но твёрдо): Я не могу больше это отрицать. Фирдевс (резко, с яростью): Идиотка! Ты рушишь всё ради мальчишки, который трусит тебя выбрать! Который бежит от тебя к этой девчонке Нихаль! Бихтер: Я делаю это ради себя. Долгая, тягучая тишина. Фирдевс вернулась к комоду, аккуратно складывая шёлковый платок. Фирдевс: Я уезжаю сегодня вечером к Севги. Ты решила поджечь этот дом, а я не собираюсь сидеть и смотреть на пламя. Бихтер: Я спасаю свое будущее. Фирдевс: От чего же?! Ты уходишь от одного из самых влиятельных мужчин страны в никуда! Она застегнула на запястье элегантные часы, её единственное напоминание о прошлой жизни. Затем повернулась, и её голос стал мягче, почти печальным. Фирдевс: Я злюсь на тебя, но ты наконец-то повзрослела. Может, теперь у тебя и вправду будет шанс на счастье. А может, ты просто повторишь мою судьбу. Бихтер (шёпотом): Спасибо. Фирдевс допила напиток одним глотком и решительно поставила пустой бокал на стол. Фирдевс: Уходи пока можешь, с высоко поднятой головой. Бихтер молча кивнула и вышла. Фирдевс осталась одна в комнате. Спина прямая, как струна, но пальцы дрожали, как рвущиеся нити.