Цена, которую стоит заплатить за любовь.

***

Утро началось серым, плачущим дождём. Особняк Зиягилей, казалось, задохнулся от горя и затаился, как раненый зверь. Мадемуазель бесшумно вышла из своей комнаты. В руках чашка неостывшего кофе, привычка, которая больше не имела смысла, и бесконечная тревога в глазах. Дом дышал мёртвой, вязкой тишиной: ни шороха, ни шагов, ни привычного утреннего гула. Она подошла к двери в спальню Аднана. Ключ был вставлен изнутри. Мадемуазель (почти шёпотом, обращаясь к закрытой двери): Аднан-бей… пожалуйста, хотя бы глоток воды. Ответа не было. Она едва коснулась холодной латунной ручки и отступила, не решившись стучать. Некоторым ранам нужно дать затянуться в одиночестве.

***

Комната Нихаль утопала в хаосе. Свадебное платье, ещё вчера бывшее мечтой, свисало с кресла белым, скомканным куском ткани. Атласные туфли валялись в углу. Сама девушка лежала на кровати, свернувшись клубком, и сжимала в руке телефон единственную связь с миром, который рухнул. Её опухшие, красные глаза не находили покоя, бессмысленно глядя в стену. Нихаль (в никуда, её голос сухой шелест): Это не может быть правдой… Бихтер не могла… он… он не мог так со мной поступить… Пальцы дрожали, набирая номер Бехлюля снова и снова. Звонок, сброс, оглушающая тишина. Нихаль (в телефон): Ответь! Просто ответь и скажи, что это всё ложь! Что ты споткнулся, ошибся… Скажи, что ты хоть чуть-чуть меня любил… Нежный стук в дверь. Мадемуазель: Девочка моя, можно войти? Тонкое, рваное всхлипывание было согласием. Мадемуазель присела на край кровати, её рука легла на дрожащее плечо Нихаль. Нихаль (шёпотом, не поворачиваясь): Он никогда меня не любил, правда? Ни одного дня. Мадемуазель отвела взгляд в сторону. Она не могла солгать. Но и убивать правдой не стала. Мадемуазель (прошептала): Он не достоин тебя. Ты заслуживаешь того, кто никогда не заставит тебя сомневаться в его любви.

***

У ворот уже столпились репортёры. Вспышки камер, как молнии без грома, сверкали сквозь кованую решётку. Журналистка (выкрикивая): Говорят, госпожа Бихтер подала на развод из-за измены! Правда, что у неё был любовник? Башир: Убирайтесь! Это частная территория!

***

На кухне Башир устало, механически переливал кофе. Его опущенные плечи несли на себе тяжесть трагедии всей семьи. Мадемуазель: Пресса уже здесь? Башир (не поднимая глаз): С пяти утра. Кто-то слил информацию. Мадемуазель поднесла чашку к губам, но так и не отпила. Кофе горчил на языке. Мадемуазель (тихо, самой себе): Семья, которую мы знали, больше не существует. Позднее утро прорезал звук твёрдых, чеканных шагов. Аднан спустился по лестнице. На нём был безупречный костюм броня на сломленном теле. Лицо было мраморным, без единой эмоции. Аднан (ровно): Где Башир? Башир: Я здесь, бей. Аднан: Передайте всем в доме: имя Бехлюля больше не произносить. Для меня он… Короткая, удушающая пауза. Аднан: Больше не существует. Мадемуазель (осторожно): Аднан-бей, может, сперва… Аднан (голос сорвался, обнажая кровоточащую рану): Сперва что?! Он спал с моей женой! Он осквернил мой дом! Моей дочерью он играл, как куклой! Ты хочешь, чтобы я простил это?! Тишина придавила всех своей тяжестью. Аднан (снова ровно, ледяным тоном): Убрать его. Из семьи, из документов, счетов… из нашего дома. Он развернулся и ушёл в кабинет. Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась, и гулкое эхо отозвалось по пустым коридорам.

***

На тихой вилле у моря лёгкие шторы играли с солёным ветром. Бихтер сидела на веранде перед чашкой нетронутого чая и смотрела в пустой, безразличный горизонт. В её взгляде не было ни облегчения, ни горечи одна лишь бездонная, выжженная усталость. Это была её свобода. Пустая свобода. Фирдевс появилась на веранде с телефоном в руке. Фирдевс: Пресса уже догадывается о романе. Скоро они узнают все. Бихтер: Пусть. Им интересны только сплетни. Фирдевс: А тебе? Тебе что интересно? Бихтер: У меня больше нет желания оправдываться. Ни за свои чувства, ни за свои ошибки. Я не стала идеальной женой и счастливой любовницей тоже не стала. Мать присела рядом, изучая отточенный, холодный профиль дочери. Фирдевс: Ты всё ещё его любишь? Долгая пауза. Бихтер не ответила. Её ответ утонул в вечном шуме прибоя, который смывал всё и ложь, и правду. Бихтер: Что теперь? Кто я? Женщина, которая разрушила всё вокруг себя? Фирдевс: Что ты собираешься делать, Бихтер? Бихтер (выдох): Не знаю. Она на мгновение закрыла глаза. И почти шёпотом, словно боясь, что её услышит вселенная, добавила Бихтер: Он знает, где я? Фирдевс: Пока нет. Но если захочет найдёт. Бихтер снова посмотрела на море. Бихтер (тихо, словно пытаясь убедить саму себя): Надеюсь, он не станет меня искать.