Тише, чем гром

Утро. Комната Минхо. Свет просачивался сквозь шторы, окрашивая комнату в медовое золото. Минхо проснулся первым. Он не двигался — только смотрел вниз, на Сынмина, который всё ещё мирно спал, прижавшись лбом к его плечу. Он почти не верил в реальность этого момента. Вчерашняя ночь казалась сном, но вот он — рядом, тёплый, настоящий. Минхо осторожно перевёл взгляд на часы. Было чуть больше семи. Впереди — тренировка, шум, люди, камеры, маски. Но пока — только они двое. Сынмин зашевелился. Медленно открыл глаза. Увидел Минхо — и замер. Их взгляды встретились, и на секунду оба замолчали. — Утро, — первым сказал Минхо, голос чуть хриплый от сна. Сынмин кивнул, потом слегка отстранился, с заметной неловкостью. Он провёл рукой по волосам и отвёл взгляд. — Прости… я просто… не заметил, как уснул рядом. — Я не против, — мягко ответил Минхо. Тишина снова заполнила комнату, но на этот раз она не была напряжённой. Скорее — растерянной. Как у тех, кто только что переплыл границу и не знает, где теперь берег. Позже. Кухня общежития. Минхо стоял у плиты, обжаривая яичницу. Он не делал завтраки для кого-то... давно. И не то чтобы был в этом мастером. Просто сегодня хотелось. Просто — для него. Сынмин зашёл в кухню, в своей просторной футболке и с чуть взъерошенными волосами. Он остановился в дверях, наблюдая. — Ты... готовишь? — Только не смей смеяться, — ответил Минхо. — Иначе не получишь тост. Сынмин усмехнулся, но подошёл ближе, аккуратно взял тарелку. — Это... мило. — Он слегка покраснел, не поднимая глаз. Минхо наблюдал, как он ест. И вдруг ощутил странное жжение — когда в кухню вошёл Хёнджин, с громким «Доброе утро!», и без стеснения обнял Сынмина за плечи. — Вы такие сонные, как будто ночь вместе провели, — хихикнул он, не замечая, как Минхо чуть напрягся. Сынмин смутился. А Минхо отвёл взгляд, слишком быстро занявшись чашкой. — Просто поздно заснули, — буркнул он. Сынмин уловил перемену в голосе и удивлённо посмотрел на Минхо. Он заметил это напряжение. Позже. Лестничная площадка. Минхо вышел на воздух, опираясь о перила. Он злился на себя — на свою внезапную ревность, на собственные ожидания. Сынмин подошёл чуть позже. Молчание повисло, прежде чем он тихо сказал: — Ты ведь знаешь, что между мной и Хёнджином — ничего? Минхо не ответил сразу. Потом повернулся: — Да, знаю. Но, кажется, мне начинает быть не всё равно. Больше, чем я думал. Сынмин смотрел на него внимательно. Медленно подошёл ближе и, не торопясь, взял его за руку. — Мне тоже не всё равно, Минхо. И в этих словах было признание. Без громких обещаний. Только правда. Минхо не сразу ответил, но его пальцы чуть крепче сжали руку Сынмина. В этом не было силы — только подтверждение. Признание. Тёплое, живое, настоящее. — Я пугаю тебя? — спросил он чуть позже, не отводя взгляда. Сынмин колебался, потом честно кивнул. — Иногда да. Но, кажется, больше — пугает то, что ты важен. Эти слова оставили после себя тишину, которая больше не ранила. Она обволакивала. Давала место. Они стояли на лестничной площадке, среди бетона и вечернего воздуха, и ничего в этом моменте не было романтичного снаружи — но внутри всё было на грани. Плечо к плечу, сердце к сердцу. Минхо обернулся и тихо сказал: — Пойдём ко мне. Не для… этого. Просто... побудь со мной. Сынмин не стал задавать лишних вопросов. Он просто кивнул. Позже. Комната Минхо. Сынмин сидел на полу, спиной к кровати. Минхо лежал, закинув руки за голову. — А ты... часто так делаешь? — спросил Сынмин вдруг. — Подпускаешь кого-то к себе так близко? — Никогда, — честно ответил Минхо. — Тогда почему я? Минхо повернул голову. Его взгляд был серьёзным, усталым, но в нём светилось что-то почти детское — удивление. — Потому что ты единственный, с кем я не хочу притворяться. Даже когда злюсь. Даже когда пугаюсь сам себя. Сынмин отвернулся, но на его лице появилась лёгкая, почти благодарная улыбка. — А если я не такой, как ты хочешь? — Тогда я узнаю, какой ты есть. По-настоящему. Они снова замолкли. Потом Минхо медленно сел на кровати, опустил ноги на пол и оказался совсем рядом. Он смотрел на Сынмина, как будто видел его впервые. — Можно? — спросил он, и в его голосе звучало всё: нерешительность, желание, страх. Сынмин слегка наклонился, губы почти дрожали. Их поцелуй был неуверенным. Не таким, как в кино. Но в нём было то, чего не заменит ни одна идеальная сцена: правда. Сынмин слегка отстранился, лбом касаясь его лба. — Я боюсь сделать что-то не так. Минхо тихо выдохнул: — Мы оба новички в этом. Ошибаться — нормально. И с этим страх стал немного меньше. В комнате стало тихо. Только дыхание — ровное, почти синхронное. Минхо и Сынмин сидели рядом, плечами касаясь, как будто мир снаружи перестал существовать. Но мир не перестал. Послышался лёгкий стук в дверь — не громкий, но слишком отчётливый, чтобы проигнорировать. Они вздрогнули одновременно. Минхо машинально отстранился, словно вернулся в своё обычное тело: того, кто держит всё под контролем. — Минхо-хён, ты тут? — голос был Хан Джисона. Спокойный, будто ничего особенного. Но в груди у Сынмина всё сжалось. Минхо резко поднялся и, сделав шаг, остановился, обернувшись к Сынмину: — Всё в порядке? Сынмин кивнул, хотя дыхание всё ещё не восстановилось. Минхо открыл дверь. — Чего ты? — голос звучал спокойно, даже холодно. Джисон стоял в коридоре, в одной из своих футболок с мультяшным принтом. Но лицо его было другим. Более внимательным, чем обычно. Он заглянул в комнату, мельком — и этого взгляда было достаточно, чтобы понять: он что-то заметил. Нечто невидимое, но ощутимое. — Ты не приходил на планёрку, я подумал, вдруг… — он осёкся. — Всё нормально? — Всё отлично, — коротко бросил Минхо. Джисон ещё пару секунд смотрел, а потом просто кивнул и ушёл, ничего не сказав. Но в его взгляде было то самое молчаливое: я не буду вмешиваться, но я знаю. Минхо медленно закрыл дверь, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Сынмин всё ещё сидел на полу, руки сжаты, плечи напряжены. — Он понял? — шёпотом спросил он. Минхо кивнул, потом сел рядом. — Понял. Но... думаю, не осудит. Он слишком хорошо знает, каково это — притворяться. Сынмин не ответил, но его плечи начали расслабляться. Он посмотрел на Минхо. — Я не готов, чтобы об этом знали все. Минхо встретил его взгляд, и в нём не было упрёка. — Я тоже не готов. Но я точно знаю, что готов быть с тобой. Даже если пока — в тени. И в этих словах было больше честности, чем в любом признании.