Тише, чем гром

«Там, где страх встречается с доверием, рождается любовь.»

Репетиционная студия. 10:13 утра. — Минхо-хён, счёт на четыре, не на три! — голос Бан Чана прозвучал жёстче обычного. Минхо машинально кивнул, опуская взгляд. Он снова сбился на шаг позже всех, а это с ним происходило крайне редко. На него бросили взгляды — кто с удивлением, кто с раздражением, но никто ничего не сказал. Только Сынмин заметно вздрогнул, когда это произошло. Он поймал взгляд Минхо через зеркало. Быстрый, почти умоляющий: прости, я не в себе. Сынмин слегка кивнул, не улыбаясь. Внутри — как будто ток прошёл по коже. За несколько часов до этого. Утро в комнате Минхо. Они проснулись одновременно — слишком близко, чтобы это было «случайно». Ни один не двинулся. Только дыхание. Только тепло рядом. И страх — не разрушить. — Как мы будем себя вести… с остальными? — спросил Сынмин, глядя в потолок. Минхо молчал несколько секунд. — Как будто всё по-старому. Только... чуть осторожнее. И чуть честнее. — Значит, снова притворяться? — Нет, — тихо. — Просто защищать то, что пока ещё слишком хрупкое. Позже. Обед в зале отдыха. Они сидели в кругу — вся восьмёрка. Смех, глупые шутки, обсуждение мемов. Всё, как всегда. Только теперь каждое слово между Минхо и Сынмином — сдержанное. Каждая фраза — словно под цензурой, чтобы не выдать ничего. Но глаза выдают всё. Когда Минхо ловит взгляд Сынмина и на мгновение замирает. Когда Сынмин поправляет волосы — и делает это чуть иначе, зная, что на него смотрят. Когда Минхо убирает чашку рядом с ним, не касаясь, но оставаясь ближе, чем должен. Хан Джисон сидит напротив и не говорит ни слова. Но видит. Он просто... замечает. И ничего не говорит. Вечером. Коридор перед душевыми. Минхо выходит из душа, волосы капают на плечи, футболка перекинута через руку. Он не замечает Сынмина сразу. — Прости, — быстро говорит Сынмин, отводя глаза. — Я просто... — Всё в порядке, — мягче, чем нужно. — Я не злюсь. Они стоят так, в тесном пространстве коридора, пока за стенкой кто-то смеётся. И на секунду кажется, что они снова в своём пузыре. Минхо опускает взгляд. Потом тихо: — Я начал забывать, каково это — жить, не чувствуя себя одиноким. Сынмин делает шаг ближе. Не прикасаясь. Но достаточно, чтобы дыхание стало другим. — Я тоже. Поздняя ночь. Комната Сынмина. Он не ожидал, что Минхо придёт. Время — почти за полночь, шум в общежитии уже стих, только свет экрана на тумбочке — его единственный спутник. Сынмин сидел, скрестив ноги, в свободной футболке, глаза усталые, но не сонные. Когда дверь скрипнула, он обернулся, не удивившись. — Ты не спишь? — тихо. — А ты? — ответил вопросом на вопрос. Минхо вошёл без разрешения — но осторожно, как будто заходил на святую территорию. Закрыл за собой дверь, медленно. Поставил бутылку воды на стол. И сел. Ближе, чем обычно. — Сегодня было странно, — сказал он. — Я думал, справлюсь. Сдержусь. Буду просто «обычным хёном». Но когда ты рядом, у меня будто нет кожи. Сынмин чуть вскинул брови, не веря, что услышал такое от Минхо. — У меня будто наоборот, — прошептал он. — С тобой я вообще понимаю, что у меня естьчувства. И тело. И стыд. Минхо слегка наклонился вперёд. — Ты не должен стыдиться. — Я не знаю, чего я больше хочу, — прервал его Сынмин, — быть рядом с тобой, или... не быть собой, когда рядом. Он сказал это, глядя в пол. Он не ожидал ответа. Он просто... выдохнул то, что сжигало изнутри. Минхо наклонился ближе, почти касаясь лбом его волос. — Сынмин... — Я не знаю, как правильно, — снова. — Но... если ты сейчас прикоснёшься ко мне — я, наверное, не смогу больше делать вид, что между нами ничего нет. Минхо не прикоснулся. Он выдохнул. И остался на расстоянии, но взгляд — уже внутри. — Я тоже не знаю, как правильно, — тихо. — Но я знаю, что хочу тебя. Не из-за тела. Не из-за того, как ты двигаешься или поёшь. Я хочу тебя — таким, каким ты боишься быть. Сынмин поднял глаза. И в этот момент что-то хрустнуло в нём. Защита. Сомнение. Границы. Он поднял руку и коснулся губами пальцев Минхо — коротко, стыдливо. Не поцелуй. Не всерьёз. Просто — проба на искренность. Минхо не пошевелился. Только закрыл глаза и сказал: — Не останавливайся, если не боишься. Сынмин опустил голову ему на плечо, губы прижимались к коже сквозь ткань футболки. — Я боюсь. Но всё равно остаюсь. Минхо и Сынмин сидели близко друг к другу, дыхание их едва слышно в тихом помещении. Напряжение, которое копилось месяцами, наконец достигло точки, где невозможно было притворяться дальше. — Я... никогда не делал этого раньше, — признался Сынмин тихо, едва поднимая глаза. Минхо кивнул, медленно провёл рукой по его щеке. — Я тоже, — ответил он мягко. — Давай будем аккуратны. Вместе. Сынмин зажмурился, когда Минхо осторожно взял его руку и прижал к себе. Первый поцелуй был неловким, слегка дерзким и робким одновременно — как будто они учились доверять друг другу заново. Минхо аккуратно провёл пальцами по спине Сынмина, чувствуя, как тот расслабляется, несмотря на внутреннее волнение. Они медленно переходили от поцелуев к нежным прикосновениям, каждое движение было наполнено заботой и осторожностью. Минхо держал внимание на том, чтобы ни один из них не почувствовал себя подавленным или спешащим. Когда они, наконец, разделились от одежды, каждый из них почувствовал лёгкое стеснение и стыд, но вместе они находили в этом новую силу. — Если что-то будет не так, — сказал Минхо, глядя в глаза Сынмину, — скажи. Мы остановимся. Сынмин кивнул, слегка улыбнувшись. Их первый раз был полон мягкости и открытости, где каждое прикосновение было исследованием и признанием. Ни один из них не спешил, ни один не был уверен на сто процентов, но вместе они учились быть ближе, не боясь своей уязвимости.