Ты — не мой мир

Эвелин больше не могла ждать. Небо за окном серело — тучи нависли низко, обещая дождь, как будто всё вокруг отражало её собственную тяжесть. Она долго сидела на краю кровати, сжимая в ладони телефон, потом резко встала, накинула куртку и вышла из дома. Её шаги были быстрыми, почти решительными, но сердце — как выбившийся из ритма барабан. Дом Сета стоял будто вымерший. Во дворе тихо, из окна — ни света, ни звука. Эвелин поднялась по ступенькам и постучала. Несколько секунд — ничего. Потом дверь открылась, и на пороге появилась Леа, всё та же строгая, выпрямившаяся в спину, но в глазах — искреннее удивление. — Его нет, — коротко сказала она. — Леа… — голос Эви дрогнул. — Я не знаю, что с ним. Но я больше не могу вот так… просто молчать. Он меня избегает, будто я — это угроза. Я не прошу многого. Мне просто нужно поговорить. Только с ним. Один раз. — Она глубоко вдохнула. — Помоги. Леа долго смотрела на неё, не говоря ни слова. Потом медленно кивнула. — Я видела, как он после той ночи себя изводит. Думаешь, он живёт спокойно? Он вечно молчит, уходит в лес и не возвращается до утра. У него глаза — будто он потерял половину себя. — Она отступила вглубь дома и, не оборачиваясь, добавила: — Будь у скал, через час. Я всё устрою. Сет стоял у опушки леса, когда Леа подошла к нему. Он был в образе человека, но всё тело будто сжато — руки в карманах, плечи напряжены, взгляд куда-то в землю. — Ты собираешься прятаться ещё долго? — начала она просто, без прелюдий. — Не лезь, Леа. — Уже поздно, Сет. — Она сделала шаг ближе, пристально глядя на него. — Она приходила. Искала тебя. Говорила, что не может больше ждать, что не понимает, что происходит. И, честно? Я смотрела на неё — и будто себя увидела. Когда нас с Сэмом всё сломало, я тоже не понимала, что делать с тем, что внутри. Но она хотя бы борется. А ты — просто бежишь. — Я не бегу, — процедил он. — Я защищаю её. — Защищаешь? — голос Леа стал жёстче. — Это называется «бросил, проигнорировал, оставил с кучей вопросов»? Уж прости, брат, но это не защита. Это трусость. Он резко обернулся: — А ты бы что сделала, если бы от того, что ты рядом, кто-то чуть не умер? — Я бы не позволила этому человеку чувствовать себя лишней, ненужной, выброшенной. — Леа дышала часто, почти со сдержанным гневом. — Ты не видел её глаза. Она была растеряна. Разбита. Но всё равно пришла. Просила хотя бы поговорить. Он отвернулся, сжав челюсть. — Ты должен понять: она не просто девушка. Она — твоя запечатлённая. Это связь. Это чувство, которое никуда не исчезнет, даже если ты от неё уйдёшь. Ты не перестанешь думать о ней, не перестанешь тянуться. Ты только будешь сам себе врать. Сет медленно вдохнул. — А если я всё испорчу? Если скажу ей что-то, чего не смогу вернуть? — Тогда хотя бы будешь знать, что попытался. — Леа помягчела. — Я не из тех, кто верит в хэппи-энды. Но знаешь, Сет… если хоть у кого-то из нас есть шанс быть по-настоящему счастливым — ты им воспользуйся. Пока не поздно. Он молчал долго. Слишком долго. А потом, не говоря ни слова, просто кивнул. — У скал, — сказала Леа. — Она будет ждать. И ушла, оставив его в лесной тишине — с сердцем, которое билось громче, чем стучали его шаги в сторону самой важной встречи в его жизни. Скалы были такими же, как и в детстве — молчаливыми, вечными. Только теперь в этом пейзаже было слишком много невыговоренных слов. Эвелин стояла спиной к лесу. Ветер трепал края её куртки. Она прижимала руки к груди, будто это могло остановить бешеное сердцебиение. Услышала шаги. Медленные. Знакомые. Сет остановился в нескольких метрах, не делая попыток приблизиться. — Леа всё-таки тебя уговорила, — тихо сказала Эвелин, не поворачиваясь. — Не то слово, — голос у него был глухим. — Она умудрилась заставить меня почувствовать себя идиотом. И, видимо, справедливо. Эвелин обернулась. — Тогда скажи мне честно: ты действительно хотел, чтобы я уехала? Или просто испугался? Сет смотрел на неё несколько секунд. Потом сжал губы: — Я не хотел, чтобы ты умерла. — Но я выжила. — Это ничего не меняет, — он сделал шаг вперёд. — Ты пострадала. Из-за меня. Из-за мира, в который ты не должна была попадать. Ты лежала вся в крови, Эви, — его голос дрогнул. — Я держал тебя на руках и думал, что теряю. И всё, чего я хотел… это вычеркнуть себя из твоей жизни, чтобы ты была в безопасности. — А ты не подумал, что меня не надо спасать от тебя? Он поднял на неё взгляд. — Пока я ждал в коридоре… я думал: если ты выживешь, я должен дать тебе свободу. Дать тебе шанс построить жизнь без страха, без ночных охот, без запаха крови и рёва в лесу. Но чем дольше тебя не было рядом — тем сильнее всё внутри ломалось. Она шагнула ближе. Очень медленно. — Ты не мой страх, Сет. Ты — моя опора. Мой дом. Да, всё это ужасно. Да, я едва не умерла. Но если бы не ты и твои друзья… я бы не стояла здесь. — Я боюсь снова тебя потерять, — выдохнул он. — Тогда не теряй. Сет чуть качнулся, словно от этих слов пошатнулся весь его мир. — Ты мой мир, Сет… — прошептала Эвелин. Он шагнул ближе. Взял её ладони в свои. — Я не идеален. У меня ярость, стая, проклятие в крови. Я не знаю, сколько ещё опасностей впереди, но… — …но я всё равно хочу быть с тобой, — перебила она. Их лбы соприкоснулись. Молчание было громче любого крика. Мягче любого слова. Он обнял её — так крепко, как боялся раньше. А она позволила — как будто всё, что разрушилось, могло быть заново собрано из их дыхания, из тепла, из этой правды между сердцами.