Невидимая

Шинобу уже привыкла задерживаться в библиотеке. Она приспособилась к дискомфорту и слезящимся глазам после чтения многочисленных статей, заметок и толстых учебников. И несмотря на усталость и нарушенный режим сна, научная и студенческая жизнь в Токио была для неё глотком свежего воздуха. Этот период только начинался, но уже был по-настоящему волнующим. Прошло всего два месяца с начала семестра, и не было ни одного дня, наполненного скукой и однообразием. Её телефон привычно лежал где-то под стопками тетрадей и глухо сообщил о полученном сообщении. Шинобу даже не посмотрела на край стола — сейчас она с мягким шуршанием маркера по бумаге отмечала пути метаболизма. — Конъюгация, гидролиз… — шевеля губами, она повторяла подчёркнутое. Типы реакций выученные ею ещё со школьных времён, но как известно, знания должны вбиваться в мозг снова и снова. Нужно быть безупречной студенткой и оправдать собственные ожидания. Последние два года усердной работы над собой, дополнительные подготовительные курсы и часы, проведённые в лаборатории у старшей сестры, несомненно, дали свои плоды: Шинобу поступила в престижный колледж в Токио на фармацевтический факультет, и уехала из родной Камакуры. Телефон снова хрипло звякнул под тетрадками. Шинобу подняла голову и поймала взгляд библиотекаря. — Время десять, Кочо. Я должна была закрыть библиотеку час назад, — извиняющимся голосом проскрипела пожилая работница. — Увлеклась, прошу прощения, — Кочо поспешно собрала заметки и затолкала учебники в рюкзак. Быстро огляделась, чтобы ничего не забыть, и стремительно направилась к выходу. — Кочо, телефон, — старушка протянула забытый смартфон, — Ты снова чуть его не оставила. Так и потерять недолго. Шинобу взяла забытую вещь и, не глядя, сунула его в карман. Хотелось скорее открыть дверь и выпорхнуть домой. Поздний вечер встретил её мокрым асфальтом и запахом дождевой сырости. Было приятно оказаться в тишине улицы, хоть библиотека и находилась не в самом отдалённом районе. Она вдруг вспомнила о данном обещании. Нужно позвонить. Шинобу нащупала в кармане телефон и взглянула на светящийся экран с оповещениями из Line: От: Гию-кун «Ты как? Уже дома?» Следующее: «Видимо, ещё нет. Я собираюсь лечь спать, так что доброй ночи, Шинобу». Открыв Line, она быстро напечатала и отправила своему парню лаконичное сообщение: «Прости, засиделась за учебниками. Созвонимся завтра!» В это время телефон Гию беззвучно завибрировал, не потревожив сон своего владельца. Четыре года назад. Оповещения в Лайне настойчиво дают понять, что собеседник не хочет так просто отпускать. Всегда немногословный Гию вот уже второй час не смыкает глаз: он печатает ответы, поддерживает диалог и даже шутит. Он сам удивляется себе, но это новое состояние его совсем не смущает. Томиока щурится в экран и сдерживает зевок — время позднее, но ложиться спать совсем не хочется, хотя организм упорно даёт понять, что переписываться до двух ночи — большая ошибка. «Не повезло вашим ученикам, Томиока-сан. Если вы будете мало спать, то станете злым. А злой учитель физкультуры — малоприятное зрелище» — Гию снова улыбается и беззлобно закатывает глаза. Шинобу пишет так, словно сама не понимает, что именно она является причиной его бессонной ночи. Они активно общаются уже около месяца, и каждый день Томиоки заканчивается одинаково: он ложится спать ближе к утру, потому как первую половину ночи проводит в переписке с ней. С Шинобу Кочо. Они знакомы уже давно, но их отношения резко изменились за последний месяц. Как и режим сна и бодрствования Гию Томиоки. — «На моих учеников это никак не влияет» — жмёт кнопку «отправить» и переводит взгляд в потолок. — «Вы правы. Возможно, ученики вас недолюбливают независимо от вашего расположения духа? ^^» Их общение всегда наполнено какой-то странной искрой — граничащей с сарказмом, насыщенной подколками и двусмысленными комментариями. В основном — со стороны Кочо. Гию будто бы смиренно принимает эти правила игры и ничуть не обижается на шутливый, а порой даже колкий тон своей собеседницы. По его воспоминаниям, Кочо всегда была такой. Хотя, если вспомнить, в детстве она была чуть более громкой, немного злой и очень бойкой. Всюду ходила за своей старшей сестрой Канаэ, но, несмотря на то что Шинобу младше, она была своего рода щитом и защитницей старшей Кочо. Попробуй только сказать что-то нелестное в адрес Канаэ — сразу получишь словесную иглу прямо в сердце от её младшей сестры. Томиока хорошо знал Канаэ. Они учились вместе в старшей школе. Они были не то чтобы друзьями, но часто пересекались в общих компаниях и поддерживали приятельские отношения. Четыре года назад Томиока поступил в колледж и уехал на обучение. Со своими близкими друзьями и семьёй он почти не виделся, сосредоточившись на физической подготовке, учёбе, соревнованиях и экзаменах. Вернувшись в Камакуру, он устроился в одну из местных школ учителем физкультуры и планировал продолжать жить спокойно: работа, редкие встречи с друзьями, тренировки и ремонт в семейном доме. Во время учёбы Томиока пытался строить отношения, и его самые длительные — полугодовые — закончились как раз перед возвращением домой. Месяц назад, почти сразу после возвращения в Камакуру, он снова встретился с Канаэ на одной из встреч общих друзей. Он был рад видеть бывшую одноклассницу, которая заметно изменилась за четыре года: стала взрослее, женственнее и даже обзавелась серьёзными отношениями с их общим другом Санеми Шинадзугава. Гию был рад таким изменениям. Он знал, что Санеми давно нравится старшая Кочо. Так как Гию не планировал задерживаться на встрече слишком долго, он засобирался домой, игнорируя назойливые комментарии лучшего друга, стоящего поблизости. В очередной раз отмахиваясь от Сабито и его слов о «стариковской» привычке Томиоки рано ложиться спать, Гию не заметил, как неуклюже оступился и налетел на кого-то, проходящего мимо. Он попытался извиниться и убедиться, что не причинил вреда, но встретился с парой яростных глаз — и все слова застряли где-то в горле, перехватив дыхание. Кажется, он нажил себе врага в лице низкорослой девушки. Он даже не узнал её сразу: младшая Кочо, стоявшая перед ним, хоть и незначительно подросла, изменилась внешне довольно сильно. Спустя пару мгновений он всё же опознал её по саркастичной улыбке, упрямому взгляду фиолетовых глаз и заколке-бабочке, удерживающей её тёмные волосы. — Прости, я тебя не увидел, — Гию потупил взгляд и попытался обойти младшую Бабочку, чтобы наконец поспешить домой. — Любопытно, что даже в цветастом хаори и с заколкой я всё ещё для кого-то невидима, — Кочо натянула улыбку и прищурила глаза, всем своим видом показывая, что Томиока зря встал у неё на пути — и тем более, не счёл нужным заметить её среди других. — Возможно, это из-за роста, — Гию не сразу осознал, что сказал это вслух. Он даже удивился тому, как быстро и чётко воспроизвёл эти слова. Обычно он предпочитал оставлять большую часть реплик при себе, изредка обмениваясь фразами с окружающими. Несколько секунд Кочо буравила его злобным взглядом, а затем улыбнулась ещё более натянуто. По спине Гию пробежали мурашки, и он услышал в ответ слова, которые, по ощущениям, будто выжигались у него в мозгу горячими порезами. — Спасибо за честность. Удивительно, что некоторым нужно всматриваться вниз, чтобы распознать знакомых. Неудивительно, что вы до сих пор один, Томиока-сан, — Кочо-младшая лучезарно улыбнулась и двинулась в сторону своей сестры, оставив Томиоку растерянно смотреть ей вслед. «И что это было?» — пронеслось в голове. Он поспешил домой и по дороге вновь и вновь прокручивал эту сцену. Почему-то эта мыслительная жвачка в форме короткой встречи заполнила всё его внимание. Вздрогнув от оповещения, Гию вынырнул из воспоминаний в настоящее и прочитал новое сообщение в Line: «Я спать. Завтра у меня трудный день и подготовительные курсы. Спокойной вам ночи, Томиока-сан. Ну, или утра». Гию снова улыбнулся, заблокировал телефон и, откинувшись на подушки, погрузился в размышления об их странном, но таком волнующем общении. Настоящее время. Приходя с лекции, Шинобу старалась быстро перекусить и бежать в лабораторию при кампусе, чтобы вновь окунуться в мир токсикологии и обсудить новые детали своей научной работы с сенсеем. Где-то на фоне маячила мысль, что нужно позвонить Гию — ведь они не разговаривали уже два дня, хотя договорились созваниваться каждый вечер. Эти отношения на расстоянии было сложно поддерживать, но они были вместе уже четыре года, и в памяти Шинобу всё ещё жили трепетные воспоминания об их любви и совместных планах. Она любила Гию и чувствовала в ответ тоже самое — пусть её парень и не обладал горячим нравом, харизмой или экстраверсией. Но в последние полтора года, ещё до её отъезда в колледж, она ясно ощутила: Что-то не так. Это «не так» — не что-то плохое или разрушительное. Это «не так» — вязкое, непонятное. Скучное. Однообразное. Она не знала, как объяснить самой себе, почему любовь Гию становится для неё предсказуемой. Иногда она ловила себя на мысли, что хочет застать его за перепиской с какой-нибудь симпатичной девушкой — чтобы накричать на него, чтобы показать, какая она, когда в ярости. Хотя Гию и знал это, но уже слишком давно не давал ей повода злиться. Она понимала: скорее всего, и для него она тоже становилась слишком предсказуемой. Слишком привычной. А это, как оказалось, очень больно. В её памяти ещё свежи были моменты, когда она ощущала, насколько она желанна для него. Это читалось в его глазах, в голосе, в поведении. Она чувствовала себя самой значимой для Гию Томиоки, ради которой он всегда выбирал её компанию — даже если приходилось врать по телефону лучшему другу о недомогании, чтобы не пойти на встречу. Сейчас она всё ещё ощущала себя его «значимым человеком», но Томиока будто бы насытился. Уже не ловил щенячьего восторга от её близости. Ему просто приятно. Просто. Приятно. Отвратительно. Быстро набирая сообщение, Шинобу в торопях зажевала сэндвич и отправила Гию текст: «Сегодня никак, прости. Созвонимся завтра? Целую, Гию-кун».