Невидимая

— …И Санэми сказал, что шрамы на лице — это знак того, что он… прости, здесь цитата: «не занимается хернёй, а развивается как тренер», — голос Канаэ окрасился звонким смешком и тёплой нотой. Сестра хоть и волновалась за Санэми, всё ещё, как маленькая, удивлялась и хохотала от его странных и порой импульсивных выходок. Шинобу вырисовывала странный контур на листке тетради, пока слушала сестру и монотонно поддакивала в ответ на её истории из повседневной жизни. — Ох, я же хотела спросить, — резко всполошилась Канаэ. — Когда приедешь после экзаменов, остановишься у нас с Санэми или поедешь сразу к Гию-куну? Шинобу не заметила, как сморщилась. Пальцы сильнее сжали шариковую ручку и замерли на полпути над контуром. Она боялась этого вопроса не потому, что не знала ответа, а потому, что не хотела возвращаться домой и лишать себя возможности побыть в Токио и погрузиться в атмосферу города, когда над головой не висят задачи по учёбе и подготовке к экзаменам. Да, она давно не виделась с сестрой и подругами. Не виделась со своим парнем и даже несколько дней не слышала его голос. Но пугающее понимание того, что она не скучала всё это время, сильно выводит её из равновесия. — Ещё не знаю… Я даже не сдала ещё экзамены, а ты уже спрашиваешь, куда я поеду после них. Не хочу быть суеверной, но лучше не загадывать, — Шинобу перевела взгляд на часы и нервно потерла переносицу. — Брось, ты же несерьёзно. Уж в чём-в чём, а в тебе и в твоей подготовке я точно не сомневаюсь. Всё сдашь — и мы тебя снова увидим. Так соскучилась по тебе, милая. Скорее бы обнять тебя, да покрепче, — голос Канаэ стал ещё теплее. — Нэ-сан, я обязательно дам знать, когда всё решу, но мне пора бежать. Передавай привет Санэми-куну и скажи, чтобы он не переусердствовал в своём развитии, — Шинобу вложила в свои слова максимум теплоты, и, дождавшись ответа, сбросила звонок, закрывая тетрадь со странными контурами. Ей нужно сосредоточиться на учёбе и не думать о том, как проводить летние каникулы. В конце концов, экзамены закончатся только через месяц — и вот тогда она в полной мере погрузится в размышления о том, как провести дни отдыха. На дисплее всё ещё осуждающе висит напоминание о звонке Гию. В мыслях проскальзывает саркастичное: «Мог бы и сам давно набрать». Да вот только она помнит, что сама сказала о том, что звонить будет исключительно она, ведь никто не знает, чем она будет заниматься: очередным исследованием в лаборатории, написанием конспекта или повторением материала. Они с Гию договорились: Шинобу сама будет звонить. Каждый вечер. Но вот уже на протяжении нескольких дней она не выполняет обещанного. Её вдруг стал раздражать предполагаемый разговор. Его предсказуемый рассказ о том, как он провёл день, его рассуждения о том, как проведёт выходные, и его слова о том, как он скучает — её, почему-то, тоже начинают раздражать. Она всё чаще стала ловить себя на мысли, что его тоска по ней — не настоящая. Потому что, если бы он по-настоящему скучал, уже давно бы приехал. Ей бы очень хотелось этой спонтанной встречи, которая наверняка от и до была бы потрясающей. Но увы, Томиока слишком уважает её время и степень занятости. Он никогда не напишет ей во время лекции или поздно ночью — он слишком дорожит качеством её сна и личным пространством. Так дорожит, что Шинобу от этого уже тошнит. Ей кажется, что его отношение близко к безразличию. А быть кому-то безразличной Шинобу никогда не хотела.

Четыре года назад. «Кочо», — глухая вибрация сообщения вывела Шинобу из задумчивости над написанными формулами. Увидев на дисплее свою фамилию, она нахмурилась и не стала открывать всплывающее окно. «Пусть продолжит свой монолог», — проговорила про себя младшая Кочо. «Не хочешь сходить в кино?» — вот так просто. Взял и написал. Спустя месяц после своей позорной невнимательности на общей вечеринке, где он позволил себе сказать колкость по поводу её роста. Вот так просто — решил, что она согласится. Вот так просто — подумал, что она совсем не будет против проводить свой выходной с хмурым учителем физкультуры из соседней школы, общим другом, одноклассником старшей сестры. «Надо же, Томиока-сан, похоже, ваша стратегия — игнорировать девушку на вечеринке, а затем заманивать её попкорном — наконец оформилась в нечто, похожее на ухаживание», — она прижала пальцы к губам и проглотила смешок. Продолжив свою кибер-пытку, написала: «Думаю, мне нужно будет надеть каблуки — скорее всего, тогда вы меня заметите у входа в кинотеатр». После отправки сообщения она отложила телефон и с улыбкой ожидала ответного сообщения. «И без каблуков замечу», — пришёл краткий ответ, вызвав лисью улыбку у Шинобу Кочо. Вдогонку пришло следующее: «Завтра в восемь вечера у кинотеатра. Вместе выберем фильм. Каблуки можешь не надевать», — лаконично, без стикеров, смайлов и других инструментов передачи эмоций. Ей нравится. Она в восторге. Отложив телефон на край стола, Шинобу вытянулась и крепко зажмурила глаза. Завтра ей предстоит свидание с Гию Томиокой — замкнутым, молчаливым одноклассником Канаэ, тем самым загадочным красавцем, что всегда держался в стороне и при этом пользовался бешеной популярностью у старшеклассниц. Она отчетливо помнила, как сестра рассказывала о сломанных сердцах и неразделенных чувствах, сопровождавших его школьные годы в Камакуре. Помнила и себя — двенадцатилетнюю, краем глаза ловящую строгий профиль Гию и при этом отчаянно притворяющуюся безразличной. Не то чтобы он и заметил тогда. Всё, что волновало Томиоку, — это учеба, спорт и подготовка к переезду. Девчачьи взгляды явно проходили мимо его внимания. Теперь же, вернувшись после университета, он снова стал объектом женского интереса — повзрослевший, еще более притягательный, с тем же молчаливым взглядом и уже четко прорисованным рельефом под тонкой футболкой. Все такой же отстраненный. И все же, на следующий день после их неловкой совместной перепалки на дружеской встрече, он написал. Просто, без прикрас, будто это была самая обыденная вещь на свете. С тех пор Шинобу потеряла сон и нарушила свой неизменный до этого периода режим. «Нужно ли сказать Канаэ?» — Шинобу задумалась об этом и перевела взгляд на дверь. Уже две недели она бесстыдно флиртует с Томиокой в чате, и всё это время об этом знают лишь они двое. Вряд ли её собеседник обмолвился об этом с кем-то из своих друзей. Является ли их общение тайной? Вряд ли. Однако ни Канаэ, ни её лучшая подруга Мицури не знают о том, что помимо учёбы и подготовки к поступлению в жизни Шинобу появилось кое-что ещё — весьма интригующее. Кинув телефон на кровать, Шинобу вышла из комнаты и спустилась вниз в поисках старшей сестры. Канаэ нашлась на заднем дворе. Сестра пересаживала цветы в горшки и, похоже, совершенно не замечала ничего вокруг. — Помочь? — Шинобу выглянула из-за плеча сестры и кивнула на расставленные глиняные горшки. — Если хочешь. Хотя здесь не так уж много работы. Можешь не отвлекаться и продолжить учёбу, всё в порядке, — голос Канаэ источал мягкость и теплоту. Шинобу принялась надевать резиновые перчатки: — На самом деле, я решила сделать небольшой перерыв и помочь тебе. А ещё — предупредить, что завтра вечером меня не будет дома, — Кочо-младшая вложила в свой голос столько нейтральности, будто надеялась, что сестра не станет задавать лишних вопросов. Но, конечно, Канаэ удивилась. В последнее время Шинобу проводила все вечера за учебниками. Грядущее поступление волновало её настолько, что даже встречи с Мицури, лучшей подругой, она поставила на паузу. — Как здорово! Ты наконец-то решила отдохнуть? Куда пойдёшь? С Мицури? — Канаэ заметно оживилась. — Завтра у меня будет свидание, — Шинобу отвела взгляд на цветочный горшок и почувствовала, как сестра замерла с цветком в руках. Настоящее время. Шинобу села напротив окна в любимой кофейне, отставляя стакан с тёплым чаем на край стола. День выдался изматывающим: сплошные задания, беготня в лаборатории, нервы перед экзаменом. Помимо прочего — чувство, что нужно закрыть для себя важный вопрос: решиться и сказать родным и Гию, что на летние каникулы в родной Камакуре её ждать не стоит. Она останется в Токио и отдохнёт в обстановке шумного и интересного города. Они с Гию договорились созвониться по видеосвязи: он сам предложил, а она уже не стала избегать разговора. Надев наушники и открыв ноутбук с некой долей нервозности, Шинобу нажала на видеовызов. Пошли гудки. — Привет, — родной и привычный голос прозвучал в наушниках, и Шинобу невольно улыбнулась. Гию сидел в комнате своего дома, выглядел весьма уютно и по-домашнему: чёрная футболка и немного взъерошенный хвост. Он тепло улыбнулся, когда увидел на экране её лицо. — Привет… Выглядишь мило, я, признаться, даже не узнала сначала, — её голос стал на полтона выше, глаза, как у лисы, загорелись. — …Спасибо. Ты тоже изменилась. В хорошем смысле, — сдержанно, с лёгким смущением проговорил Гию. По ощущениям самой Шинобу, их общение стало каким-то неловким, лишённым той теплоты, которая точно была раньше. Она подумала, что всё дело в том, что они физически не рядом. Гию часто выражал свои чувства тактильно, а ей в этом проявлении было комфортно ощущать себя желанной и значимой. Разговор шёл медленно. Они обменивались последними новостями, и диалог постепенно, но верно, двигался в сторону обсуждения отпуска и летних каникул. — Кстати, об этом… — Кочо на мгновение замолчала и отвела взгляд, — скорее всего, я не поеду в Камакуру на летние каникулы. Мне хочется провести их в Токио. Здесь правда здорово, и мне бы хотелось погрузиться в атмосферу лета, когда не нужно думать об учёбе и прочем, — Шинобу посмотрела в синеву глаз на мониторе и с трепетом ожидала реакции. Гию не сильно изменился в лице. Он опустил взгляд и не сразу начал говорить. Шинобу неожиданно укололо — раздражение вспыхнуло едва заметным огоньком внутри, как будто он снова прячется от неё. — Вот как. Значит, вопрос уже решён? Ты сказала Канаэ? — Гию заметно погрустнел. — Ты первый, кому я рассказала о своих планах. Знаю, мы давно не виделись, но я обязательно приеду домой в следующие каникулы. Ты же не злишься? — Кочо отпила уже остывший чай и с ожиданием посмотрела в глаза парня на мониторе. — Нет, конечно, не злюсь. Ты вправе сама решать, как провести свой отдых, — Гию будто замедлился, решая про себя, продолжать ли говорить, — Просто жаль, что не увидимся. Шинобу незаметно выдохнула, ощутив непонятное чувство дискомфорта. Как будто стало жутко неприятно. Неуютно. Как будто какие-то её ожидания не оправдались. Они проговорили ещё десять минут и скомкано попрощались. Закрыв ноутбук, Шинобу ещё с десяток минут сидела, всматриваясь в окно кофейни. Снова что-то не то.