"Алые Паруса и Пороховой Дым"

Неделя после набережной Рейнольдса пролетела, как дым от того самого пожара. Город гудел: гибель полковника Локвуда в «несчастном случае» (официальная версия Союза, не желавшего признать провал контрразведки) и его сгоревшего агента Финча стала сенсацией. Конфедерация ликовала тайно, Союз клялся в мести. Вивьен Ларуш наблюдала за этим из окна особняка на Брод-стрит, ее лицо – безупречная маска траурной сдержанности. Но внутри бушевал не траур, а холодный огонь трансформации. Кровь на щеке была смыта. Платье – сожжено. Но ощущение осталось. Оно жило в каждом нервном окончании, в каждом взгляде, брошенном на карту порта, в каждом шепоте о возросшей активности флота Союза. Она переступила черту. И мир вокруг заиграл новыми, более резкими и опасными красками. Дверь в ее будуар (ставший неофициальным штабом) открылась без стука. Вошел Кассиан Блэквуд. Он двигался с привычной хищной грацией, но левое плечо было туго перевязано под темным сюртуком. Лицо – бледнее обычного, с жесткими складками у рта от постоянной боли. Его глаза, темные и оценивающие, сразу нашли ее у конторки, заваленной бумагами. – «Призрак» на плаву, – заявил он без предисловий, сбрасывая мокрый плащ на спинку кресла. На нем пахло смолой, свежим деревом и морем. – Латали день и ночь. Сроки горят. Конвой ждет сигнала. Моего сигнала. Вивьен отложила перо. Она изучала его. Не как партнера по бизнесу, а как сообщника в убийстве. Его рана – физическое напоминание об их общей ночи. Его присутствие – о той крови, что связывала их теперь крепче любого контракта. – Твоя цена за ремонт и… оперативные расходы, – она протянула ему толстую пачку конфедеративных долларов (практически макулатура) и маленький, тяжелый мешочек с золотыми монетами. – Золото – твое. Бумаги – для расчетов с верфью Крику. Они лояльны, но не до бескорыстия. Кассиан взял мешочек, взвесил его на ладони. Золото звенело тугим, обещающим звоном. Бумаги он проигнорировал. – Верфь уже оплачена. Другим золотом. Из моего запаса. – Он бросил мешочек обратно на конторку. – Мне нужен не отсроченный расчет, Ларуш. Мне нужен груз. Сейчас. И гарантия, что твои люди на таможне и в портовой охране не подведут. Конвой не может ждать. Каждый час – риск. Локвуд мертв, но Союз не спит. Они уже ищут того, кто встанет на его место. И этот кто-то будет вдвое опаснее. Вивьен почувствовала укол раздражения. Он ставил условия. Снова. Но она не могла спорить. Конвой – оружие, медикаменты, даже несколько полевых орудий – был их совместной авантюрой с баснословной прибылью. И ее шансом укрепить влияние. – Груз готов, – ответила она холодно. – «Си-Айленд» высшего сорта – пятьдесят тюков. Плюс индиго и табак – на обратный путь, для прикрытия. Он на частном складе Рейнольдса. Под охраной моих людей. Завтра на рассвете можешь грузить. – Она подчеркнула «моих», напоминая о своей власти. – Что касается таможни и охраны… – Она достала из ящика стола два конверта с печатями. – Пропуска. Подписаны сенатором Ларушем. Лично. Никто не посмеет задержать «Призрак» при выходе из гавани. Пока он не пересечет бар. Кассиан взял конверты, небрежно сунул их во внутренний карман сюртука. Его взгляд скользнул по бумагам на ее столе – списки, накладные, шифрованные записи. – А что насчет нового охотника, Вивьен? – спросил он тихо. – Твои паучьи лапки в городе ничего не нащупали? Локвуд не действовал в одиночку. У него были информаторы. Наверняка есть и теперь. Вивьен сжала губы. Это был ее больной вопрос. Сеть после смерти Локвуда стала ненадежной. Шепотки боялись. Источники затихли. – Нащупали тени, – призналась она неохотно. – Говорят о капитане. Капитан Союза. Специально переведенный из Атлантики. Командует новым кораблем – быстрым, с тяжелыми орудиями. «Молния» или что-то в этом роде. Имя – Брандт. Аса Брандт. О нем мало что известно, кроме того, что он фанатик. И у него… личные счеты с блокадопрорывателями. Говорят, он топит их не ради долга, а ради удовольствия. Кассиан замер. Впервые за весь разговор на его лице мелькнуло что-то, кроме боли и расчета. Микроскопическое напряжение в уголках губ. – Брандт, – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – «Молния». Слышал шепотки. Не думал, что его направят сюда. Это… осложняет игру. Он не Локвуд. Он не строит ловушки. Он охотится,как акула. В комнате повисла тяжелая пауза. Опасность, исходившая от Брандта, казалось, материализовалась в воздухе, сгущаясь между ними. Вивьен встала, подошла к окну. Дождь стучал по стеклам. – Значит, твой «Призрак» против его «Молнии». – Она обернулась к нему. – Кто быстрее? Кто хитрее? Ты все еще уверен, что можешь провести конвой? Кассиан усмехнулся. Это была не насмешка, а оскал волка, почуявшего достойного соперника. – «Призрак» быстрее любого корабля Союза. А хитрость… – Его глаза сверкнули знакомым азартом опасности. – Хитрость – это моя вторая натура. Брандт охотится? Отлично. Пусть попробует поймать призрак в открытом море. Но для этого… – Он сделал шаг к ней. – …нам нужен безупречный выход. Никаких задержек. Никаких лишних глаз. Твой груз должен быть на борту с рассветом. Твои люди – слепы и глухи. А ты… – Он остановился в шаге от нее. Запах моря, смолы и чего-то острого, мужского и опасного снова окутал ее. – …ты будешь ждать здесь. И следить за волнами эфира. Если твои паучки узнают что-то о «Молнии» или курсе Брандта – немедленно. По старому каналу. Он не спрашивал. Он приказывал. И Вивьен, к собственному удивлению, не чувствовала желания спорить. Перед лицом такой угрозы их вынужденное партнерство стало глубже, важнее амбиций и взаимных уколов. – Буду ждать, – кивнула она. – И следить. Но учти, Блэквуд… – Она подняла подбородок, встречая его взгляд. – Этот конвой – моя ставка не меньше твоей. Если «Призрак» пойдет ко дну, я утону вместе с ним. Финансово. И репутационно. А я не собираюсь тонуть. Его губы тронула тень улыбки. Не насмешливой. Почти… уважительной. – Значит, у тебя появился стимул молиться за меня, Королева Теней. – Он взял свой плащ. – Рассвет на складе Рейнольдса. Не опаздывай со своим грузом. Он вышел так же бесшумно, как и вошел, оставив после себя запах моря, напряжения и невысказанного союза перед лицом новой, смертоносной тени. Вивьен не стала сидеть. Она отдала четкие приказы Бену – удвоить охрану склада, обеспечить беспрепятственный проезд повозок к причалу. Щербатый был отправлен в порт – слушать, смотреть, ловить любые упоминания о «Молнии» или Брандте. Она сама провела остаток ночи, изучая карты течений, известные маршруты патрулей Союза, сводки о потерях от этого Брандта. Он был эффективен. Безжалостен. Опасен. Рассвет застал ее на том же частном причале у склада Рейнольдса, где когда-то ждала Кассиана с первым грузом. Теперь груз был в десять раз больше. И атмосфера – в сто раз напряженнее. Туман стелился по воде, скрывая «Алого Призрака», подошедшего как призрак. Кассиан стоял на палубе, отдавая тихие команды. Его фигура в темной одежде казалась высеченной из камня, несмотря на бледность и тугую повязку на плече. Матросы, мрачные и сосредоточенные, спускали сходни. Погрузка началась. Тюки с хлопком, бочки с индиго, ящики с табаком – все исчезало в ненасытной пасти трюма под чутким взором Кассиана и его нового боцмана – коренастого, покрытого шрамами человека по кличке «Ржавый». Вивьен наблюдала, закутавшись в плащ, ее глаза метались не только за процессом, но и за туманной гаванью, за силуэтами других кораблей. Каждое движение, каждый звук казались подозрительными. Кассиан спустился по сходням, подойдя к ней. Его лицо было напряжено. – Все в порядке? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Пока да, – ответил он, не глядя на нее, его взгляд сканировал окрестности. – Но этот туман… он друг и враг. Скроет выход. Но может скрыть и «Молнию». Брандт мог уже быть здесь. Вивьен почувствовала холодок страха. Она кивнула на стоящую в стороне карету. – Там. Последний ящик. Не для продажи. Кассиан нахмурился, но сделал знак Ржавому. Тот и еще двое матросов подошли к карете, открыли ее. Внутри лежал небольшой, но тяжелый ящик из темного дерева. Они вынесли его с осторожностью. – Что это? – спросил Кассиан. – Страховка, – ответила Вивьен. – Два полевых револьвера Кольт новейшего образца. И патроны. На случай, если твои пушки не справятся с «Молнией», а абордажная команда Брандта окажется настойчивой. На мгновение в глазах Кассиана мелькнуло что-то похожее на удивление. Потом – жесткое одобрение. – Прагматично. Спасибо. – Он кивнул матросам нести ящик на борт. – Груз почти закончен. Час, не больше. Жди сигнала об успешной доставке. И… – Он задержал взгляд на ее лице. – …будь осторожна. Брандт охотится не только в море. Если он знает о нашей связи… ты тоже цель. – Я всегда цель, Блэквуд, – ответила Вивьен с ледяной уверенностью. – Но я не из легкой добычи. Позаботься о себе. И о моем грузе. Последние тюки исчезли в трюме. Сходни были подняты. Кассиан в последний раз бросил взгляд на Вивьен, на причал, на туманный город. Его лицо было непроницаемо. Он отдал команду, и «Алый Призрак» начал медленно, бесшумно отходить от причала, растворяясь в серой пелене. Вивьен стояла, пока последний призрачный контур корабля не исчез. Туман сомкнулся за ним. Гавань снова казалась пустой. Но теперь ее пустота была полна угрозы. Где-то там был Кассиан с ее грузом, ее надеждами на баснословную прибыль и ее «страховкой». И где-то там, возможно, уже рыскала «Молния» капитана Асы Брандта, этого фанатика, охотящегося за призраками. Она повернулась, чтобы идти к карете. И в этот момент ее взгляд уловил движение. Далеко, на противоположной стороне гавани, у входа в военный док Союза. Небольшой, стремительный корабль с низким силуэтом и двумя высокими, тонкими трубами только что ошвартовался. Даже на таком расстоянии и сквозь туман Вивьен разглядела свежевыкрашенный борт и новые, грозного вида орудия, смотрящие в сторону моря. На корме, едва различимо, виднелось название: USS Lightning. Холодный ужас, острее ножа, сжал ее сердце. Он здесь. Брандт здесь. И «Призрак» только что вышел в море. Прямо ему навстречу. «Будь быстрее, Кассиан», – прошептала она в холодный, пропитанный туманом воздух, прежде чем резко дернуть дверцу кареты. «Будь хитрее. Или мы все погибнем». Игра достигла точки кипения. Конвой начался. И ставки были выше, чем когда-либо – золото, власть, и сама их жизнь.