"Алые Паруса и Пороховой Дым"

Нассау встретил их ослепительным солнцем и пестротой флагов. После серого, прокопченного Чарльстона этот город казался сном — слишком ярким, слишком живым, слишком беспечным. Английские фрегаты мирно покачивались на рейде рядом с голландскими шхунами и юркими блокадопрорывателями, чьи капитаны сходили на берег с тугими мешками золота и такой же тугими кошельками желаний. «Алый Призрак» бросил якорь на дальнем пирсе, подальше от любопытных глаз. Кассиан, одетый в безупречный белый костюм, который каким-то чудом уцелел в его гардеробе, помог Вивьен сойти на берег. На ней было простое платье из голубого муслина, купленное у торговки на рынке, но даже в этой скромной одежде она привлекала взгляды. — Держись меня, — шепнул Кассиан, беря ее под руку. — Здесь водятся акулы двух видов: одни плавают в море, другие — в кошельках. Они двинулись по Бэй-стрит, главной артерии города, где каждый второй дом был либо конторой по скупке контрабандного хлопка, либо игорным заведением, либо публичным домом. Вивьен с любопытством разглядывала вывески: «Чарльз и сыновья — скупка трофейного оружия», «Капитан Джексон — лучший ром на островах», «Мадам Люси — удовольствия для джентльменов». В воздухе смешивались запахи кофе, табака, дешевых духов и азарта. — Куда мы идем? — спросила она, стараясь не отставать от его быстрого шага. — К одному человеку. Старый знакомый. Он поможет нам легализоваться и продать то, что мы привезли. Они остановились у трехэтажного особняка с колоннами, облупившейся краской и табличкой: «Майкл Донован — импорт-экспорт». Кассиан толкнул дверь без стука, и они вошли в прохладный полумрак, где пахло кожей, сигарами и старыми деньгами. За массивным столом из красного дерева сидел мужчина лет пятидесяти с лицом пирата и манерами английского лорда. Его седые волосы были зачесаны назад, одет он был в дорогой, но небрежно застегнутый сюртук. — Блэквуд! — воскликнул он, вставая и расплываясь в улыбке, обнажавшей золотые коронки. — А я уж думал, янки скормили тебя акулам! И кто эта прелестная леди? — Миссис Вивьен Гамильтон, — представил Кассиан, и Вивьен сделала легкий реверанс. — Моя… партнер. Донован хмыкнул, но комментировать не стал. — Партнер, значит. Что ж, добро пожаловать в мой скромный приют, миссис. Все, кто друг Блэквуда, — мои друзья. А он, надо сказать, приносит удачу. Что на этот раз, Кассиан? Хлопок? Табак? Или что-то более интересное? — Хлопок, индиго, немного табака. И информация. — Кассиан достал из внутреннего кармана запечатанный конверт. — Сводки о передвижениях флота Союза на прошлой неделе. Свежие. Твое начальство в Лондоне оценит. Донован взял конверт, взвесил на руке, не вскрывая. — А цена? — Обычная. Плюс кров за нами на месяц и содействие в продаже груза. И еще одно: мне нужен надежный капитан, который выведет «Призрака» в море через неделю. У меня дела в Чарльстоне. Вивьен вздрогнула. Дела? Он собирается вернуться? Она сжала его руку, но он не обернулся. — Дела в Чарльстоне, — задумчиво повторил Донован. — Слышал, там теперь заправляет некий полковник Тэлбот. Говорят, зверь, а не человек. И капитан Брандт рыщет у побережья. Ты уверен, что хочешь сунуться туда? — У меня есть незаконченные дела, — коротко ответил Кассиан. — И кое-кто, кто должен мне ответить за смерть моих людей. Вивьен почувствовала, как кровь отливает от лица. Он собирается мстить Тэлботу? Или Брандту? Или обоим? Она хотела спросить, но присутствие Донована сдерживало. — Как скажешь, — пожал плечами ирландец. — Я помогу, чем смогу. А пока — располагайтесь. Комнаты наверху, я распоряжусь, чтобы принесли еду и горячую воду. Вы, должно быть, устали с дороги. Он проводил их до лестницы, и Вивьен наконец смогла задать вопрос, мучивший ее всю дорогу: — Ты собираешься вернуться? Один? В комнате, которую им отвели — просторной, с огромной кроватью под балдахином и видом на гавань, — Кассиан сбросил сюртук и устало опустился в кресло. — Я должен, Вивьен. Там остались люди, которые могут пострадать из-за меня. Бен, другие. И потом, Тэлбот знает о тебе. Если я не замну это дело, он начнет охоту на твоего отца, на твое имущество. Он уничтожит все, что ты строила. — К черту все, что я строила! — воскликнула она, и голос ее сорвался на крик. — Я не для того бежала с тобой, чтобы ты бросил меня здесь и отправился на верную смерть! Он поднял на нее усталые глаза. — Я не бросаю тебя. Я оставляю тебя в безопасном месте, с золотом и надежными людьми. А сам разберусь с тем, что начал. — А если ты не вернешься? — Она подошла к нему, встала на колени перед креслом, заглядывая в лицо. — Если Брандт поймает тебя? Если Тэлбот повесит? — Тогда ты будешь богатой вдовой, — усмехнулся он, но в усмешке не было веселья. — Ты справишься. Ты всегда справлялась. Она ударила его по груди — не больно, но сильно. — Не смей! Не смей умирать! Я не отпущу тебя! Он поймал ее руки, прижал к губам. — Вивьен, милая… Я не хочу умирать. Я хочу жить. С тобой. Но я не могу быть трусом. Я не могу бросить тех, кто рисковал ради меня. Ты бы сама меня не уважала, если бы я это сделал. Она молчала, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Он был прав. Она знала, что он прав. Но легче от этого не становилось. — Тогда я еду с тобой, — сказала она твердо. — Нет. — Да. Или ты берешь меня, или я найду другой корабль и приеду сама. Решай. Он смотрел на нее долго, с восхищением и отчаянием. — Ты невозможная женщина, Вивьен Ларуш. Ты это знаешь? — Знаю, — ответила она, вытирая слезы. — И ты любишь меня за это. Он рассмеялся — коротко, хрипло, и притянул ее к себе. — Люблю. Будь ты проклята, люблю. Хорошо. Поедем вместе. Но если будет совсем жарко — ты уходишь в Нассау. Без споров. Обещай. — Обещаю, — сказала она, и они оба знали, что это ложь. Две недели в Нассау пролетели как один день. Кассиан встречался с дельцами, продавал груз, покупал оружие и медикаменты для обратного рейса. Вивьен, используя свое природное чутье к коммерции, помогала ему торговаться, и местные негоцианты вскоре узнали, что эта хрупкая на вид леди умеет урезать цены так же ловко, как ее спутник — водить корабль. Ночами они гуляли по набережной, где под пальмами играли скрипки, а в кабачках до утра кипела жизнь. Кассиан показывал ей город, рассказывал о своих приключениях, о людях, которых знал, о мечтах, которые когда-то казались несбыточными. — Я хочу купить остров, — сказал он однажды, когда они сидели на веранде, глядя на закат. — Маленький, в Карибах. Построить дом. Завести лошадей. И чтобы никакой войны, никаких Тэлботов, никакого Брандта. — И чтобы я была там, — добавила Вивьен. — И чтобы ты была там, — подтвердил он, целуя ее в висок. — Если ты, конечно, не предпочтешь вернуться в Чарльстон и править своей империей. Она задумалась. Империя, золото, власть — все это еще недавно казалось ей смыслом жизни. Но сейчас, сидя рядом с ним, слушая шум прибоя и чувствуя тепло его руки на своей талии, она понимала, что готова отдать все это за право быть здесь, сейчас, с ним. — Я подумаю, — сказала она с улыбкой. — Может быть, я захочу и то и другое. Империю и остров. — Ты хочешь слишком многого, миссис Гамильтон, — усмехнулся он. — Я всегда хочу слишком многого. И всегда это получаю. Он засмеялся и поцеловал ее — при всех, не стесняясь взглядов. А потом, взяв за руку, повел обратно в дом, где их ждала ночь, полная шепота, смеха и той самой полноты жизни, которую она искала всю свою жизнь. Но покой в Нассау был обманчив. За неделю до отплытия в гостиницу, где они остановились, ворвался запыхавшийся Донован. — Плохие новости, — сказал он, не здороваясь. — Брандт не оставил охоту. Он нанял людей в Нассау. Среди них — старые знакомые, Кассиан. Кровники. Они хотят поквитаться. — Кто именно? — Кассиан поднялся из-за стола, его лицо стало жестким. — Хосе Моралес. Тот самый, чей корабль ты потопил у Кубы три года назад. И братья Харрис, которым ты перешел дорогу на аукционе. Они объединились. Говорят, Брандт пообещал им золото и свободу рук. Вивьен почувствовала, как сердце уходит в пятки. Враги со всех сторон — и на море, и на суше. — Когда? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Они уже здесь. Ждут удобного случая. Я советую уходить сегодня же. «Призрак» загружен, команда на месте. Возвращайтесь в Чарльстон, там хотя бы свои стены. Кассиан посмотрел на Вивьен. В его глазах был вопрос. — Я готова, — сказала она. — Мы справимся. Вместе. Он кивнул, коротко поцеловал ее в губы и повернулся к Доновану: — Готовь шлюпку. Через час отплываем. И, Майкл, — он вынул из кармана увесистый мешочек с золотом, — это за твою помощь. И за молчание. Донован взял золото, взвесил на руке. — Ступайте с Богом, дети мои. И будьте осторожны. Брандт — не тот человек, который прощает промахи. А эти… эти простят, только когда увидят вас на дне. Они собрались за полчаса. Вивьен надела тот самый темный плащ, в котором бежала из Чарльстона, прихватила кинжал и «дерринджер». Кассиан проверил оружие, отдал последние распоряжения команде. Когда они спускались к пирсу, солнце уже садилось, окрашивая гавань в кроваво-красные тона. «Алый Призрак» покачивался на волнах, готовый к отплытию. Но на полпути к шлюпке их остановили трое мужчин, вышедших из-за угла склада. — Блэквуд, — произнес один, коренастый, с лицом, изрезанным шрамами. — Долго же мы тебя ждали. Кассиан вытолкнул Вивьен за спину, рука его легла на рукоять револьвера. — Моралес. Я думал, ты утонул вместе со своим корытом. — Море выплюнуло меня, — оскалился тот. — Чтобы я мог отплатить тебе. С процентами. — А где братья Харрис? — спросил Кассиан, оглядываясь по сторонам. — Или они предпочли посмотреть со стороны? — Они займутся твоей дамой, — усмехнулся Моралес, кивая куда-то в сторону. Из-за бочек, стоявших у пирса, вышли еще двое — долговязые, рыжие, с одинаковыми хищными улыбками. Один держал в руке нож, другой — дубинку. Вивьен почувствовала, как страх сменяется холодной яростью. Она не будет стоять в стороне. Не будет беспомощной жертвой. Ее рука скользнула под плащ, сжимая рукоять кинжала. — Последний раз, Блэквуд, — сказал Моралес, доставая длинный тесак. — Отдай золото, и мы, может быть, оставим тебя в живых. Уродом, но живым. — Золото? — Кассиан усмехнулся. — Ты пришел за золотом, Моралес? Ты всегда был дураком. — Он выхватил револьвер, но выстрелить не успел — братья Харрис рванулись вперед. Один из них, с дубинкой, нацелился на Кассиана. Второй, с ножом, бросился к Вивьен. Все произошло в одно мгновение. Вивьен, не раздумывая, выставила кинжал и, когда рыжий налетел на нее, всадила лезвие ему в плечо, уходя в сторону. Он взвыл, выронил нож, но она не стала ждать — ударила снова, в бок, и мужчина осел на колени с удивленным, стекленеющим взглядом. Рядом прогремели два выстрела. Кассиан, ловко уйдя от дубинки, всадил пулю в грудь Моралеса, а второй — в ногу второму брату Харрису. Тот упал, корчась от боли. — На пирс! — крикнул Кассиан, хватая Вивьен за руку. — Бежим! Они рванули к шлюпке, где их уже ждали матросы с обнаженными саблями. Моралес и его люди остались на причале — двое мертвых, один раненый. Шлюпка отчалила, и «Алый Призрак» принял их на борт. Кассиан, еще тяжело дыша после схватки, поднялся на мостик и скомандовал поднимать паруса. — Полный вперед! Уходим в море! Вивьен стояла у борта, глядя, как удаляются огни Нассау. Ее платье было в чужой крови, руки дрожали, но в душе царил странный покой. — Ты ранена? — спросил Кассиан, подходя сзади. — Нет, — ответила она. — А ты? — Царапина, — он показал на порез на руке, который уже перетягивал платком. Он обнял ее, и она прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение. — Я убила человека, — сказала она тихо. — Второго. После Щербатого. — Ты защищала себя. И меня, — ответил он. — Ты сделала то, что должна была. — Я знаю. — Она подняла на него глаза, и в них не было сомнений. — И я не жалею. Он поцеловал ее в лоб. — Моя Королева Теней. Ты стала еще страшнее. — Я стала твоей, — поправила она. За кормой таял Нассау, впереди простирался океан, а где-то там, за горизонтом, ждал Чарльстон, Тэлбот и Брандт. Но сейчас, в эту минуту, у них было главное — они были живы. И они были вместе. «Алый Призрак» шел на север, в штормовое море, унося двух беглецов навстречу новой опасности. Но они уже не боялись. Потому что научились сражаться. И любить. И эта любовь была сильнее любых бурь.