Альтер Фишер

За окном снежная вьюга и с неделю держутся минуса, в окнах мигают гирлянды, на улице от радости кричат дети, играясь в снежки и катая друг друга на санках, нескончаемые пробки, очереди за прилавками магазинов и последний сокращенный рабочий день перед праздником. Прокуратура работает в штатном режиме, не телится, делает хорошо и качественно, подписываются последние бумаги, закрываются папки с делами, подчищается стол и с тяжелым, но удовлетворенным вздохом, следователи покидают свои рабочие места. Забегая перед уходом в кабинет начальника, Злобин запыханный и взлохмаченный как чортик, открывает дверь и с порога окликает старшего по званию. — Евгений Афанасьевич! — привлекая к себе внимание, Никита закрывает дверь, чтобы лишние уши ничего такого не узнали. — Мы с Ритой же вместе будем встречать новый год, вы знаете? Связь по городу сейчас плохая, она вроде как пыталась позвонить, но вы трубку не брали, я решил лично предупредить. Мужчина, надевающий на широкие плечи дублёнку, в ступоре поворачивается к молодому подчинённому лицом, а после переглядывается с Козыревым. — А вы сразу решили, или только сейчас надумали, что сами хотите? — аккуратно влезает в разговор Валерий. — Давно решили, но, сами понимаете, суета эта новогодняя, всё забывалось. В общем. Я предупредил. Маргоша наверное уже заждалась, так что … с наступающим вас. — Никита улыбается на прощание и ловко ускользает в дверной проём, за малым не прищимив кончик хвоста. Не успевают они опомниться от одной новости, как тут трезвонит другая. Женя поправляет на себе верхнюю одежду и держа в руках теплый синий шарф, подходит к телефону на своем столе. — Боков, слухаю. — О, папа, повезло, что смогла дозвониться. Мы тут с Ванюшкой решили дома посидеть отметить, а к вам прийти уже первого днём, вот… — Понятно. — достаточно холодно отвечает отец и прикусывает губу. — Не расстраивайся папуль, мы же придём потом. — Угу. Нам пора домой собираться. — А ага, прости не буду задерживать, с наступающим! — И вас. Боков громко кладёт трубку и так же шумно выдыхает. Оборачиваясь на Козырева, тот поднимает фирменно брови, мол и что ты так смотришь. — Детки быстро выросли. У каждого своя семья и им хочется больше проводить время с ними. К сожалению, таков закон жизни. — Уж слишком резко это произошло. Ну хоть Саша раньше всех признался, что они не придут на праздник. — Евгений обматывает шею шарфом, прячет концы под дублёнку и берет со стола свой портфель. — Пойдём. — По дороге нужно будет кое-что в магазине прикупить. — напоминает Козырев, гремя ключами от кабинета за спиной у следователя в ответ слыша тихое угу.

***

На кухне у двух уже давно живущих без детей отцов творится полный хаос. Каждый готовит порученный ему салат. Обсуждая , что они хотят видеть на праздничном столе в магазине и исходя из того что осталось и что лежало дома, Валерий выбрал шапку Мономаха — это такой слоеный салат из вареных овощей, яиц, майонеза и сырка дружба; Женя же не мешкая сказал “Селедка под шубой как отче наш”, на том и порешили. Козырев сидит за столом натирая на терку все нужные ингредиенты, порой украдкой поглядывая на своего ростовского мужчину, который умело и нещадно потрошит с минуту живую рыбу, ударив ту железным молотком для отбивания мяса, по голове. До чего Женя был сейчас красив в своём мастерстве чистки и потрошении рыбы, поставь за это дело Валеру, он бы даже не понял что из всего этого можно есть, а что только на выброс, а Женька так ловко подцепляет нужные внутренности пальцами, откладывает в мисочку, промакивает филе об салфетку и кухонным пинцетом достает особо крупные кости. — О, икорка есть. — Валерий сначала видит как радостно завилял хвост, а после и счастливое лицо любимого, уже несущего ему на пробу этот рыбный деликатес. — попробуй. С недоверием вампир глядит на розоватую полоску плоти, вынутую из тонкой рыбки, но раз Женя говорит что это вкусно, значит надо попробовать. Мужчина раскрывает рот и позволяет Бокову положить это на язык, после нежно облизывает его пальцы. — Ну как? — ожидая, как верный пес реакции своего любимого человека, Женя смотрит на него не моргая, лишь подергивая правым ухом, чувствуя на нем какую-то волосинку. — Ммм. Горьковатая, но консистенция интересная, мелкая такая. — Рад что понравилось. — машинально облизывая пальцы от рыбы, он наклоняется и целует вампира, смешивая рыбный вкус обоих на губах. На фоне в зале громко играет концерт Михаила Задорнова, вырывая из мужчин тихие смешки и обсуждения шуток, которые были им понятны как никому другому, разве что только про американцев прослушивали, ибо с ними никогда в контакт не входили. В пол одиннадцатого салаты были готовы, осталось поставить вариться картошку для толченки и лишний раз глянуть на гуляш, который с самого их прихода томится на плите третий час. Чтобы не накидаться перед праздником, Женя с Валерой распивали легкое пшеничное пиво, заходившее им как детское ситро. — А ты вообще сильно расстроился, что дети не придут? — подойдя ближе к Жене на перекуре, прижимаясь к горячему плечу, спрашивает брюнет. Тот медлит с ответом, значит сильно расстроен. Молчаливая затяжка скрашивает горести и печали, после чего тот всё же решается ответить. — Да холовой то я понимаю, шо вечно они в хнезде сидеть с нами не будут. Сашка со Стёпой давно от нас отпочковались это ещё нормально проживается, а вот девочки… — Быстро их Злобины расхватали. Хотя, уже ведь два года прошло. Со скольки они там начали встречаться? — С восемнадцати ровно. Может и раньше терки–мутки были, но решились сказать мне после совершеннолетия. — выдыхает Евгений с улыбкой. — Ну вот видишь, время бежит будь здоров, конечно не успеваешь за всем этим уследить, а уж тем более принять. Но одно неизменно... — Валерка котом чеширским ластится, носом в щеку тычется и добивается таки своего самого любимого поцелуя: когда на Жениных губах горчит его излюбленный крепкий табак. — Это мы с тобой. — Да уж 25 лет вместе, нихуёвая такая дата. — Зато какая насыщенная. И крупные дела раскрыли и успели с семьями познакомиться, вырастили сыновей, уже даже успели выпустить из гнезда дочек. О такой жизни только мечтать можно, а она у нас уже идёт. — Козырев заводит правую руку оборотню за талию и теснится ближе, потираясь виском об висок. После короткого перекура готовка продолжается. Жене поручают потолочь пюре, что у него прекрасно получается, а пока на кухне гремят кастрюлей и толкушкой, Валера снимает с огня тушенное мясо и уже раскладывает по тарелкам. Мимолетно целует своего волчонка в плечо и уносит половину приготовленного в зал, расставляя на праздничном столе. Хоть и чисто мужицкий получается праздник, но чувство прекрасного в них взрастили доченьки, поэтому рука не поднимается просто навалить на стол что есть и сесть как прости Господи. Козырев скрупулезно сервирует их места: раскладывает салфетки, ровно кладёт на них вилку с ножом, вынимает из серванта хрустальные фужеры, поправляет все тарелки с салатами и закусками под конец выставляя шампанское на середину стола. Следом за Женей в зал забегает Шо, радостно водя носом по воздуху, чувствуя всякие вкусности хозяев. Боков кладёт по две ложки пюре, чтобы сильно не объедаться и прячет кастрюлю сначала в газетку, а потом ставит на диван, рядом с собой, накрыв зимним одеялом, чтобы сохранить ее тепло. Так в суматохе время приблизилось к сорока пяти минутам, казалось бы, ещё одна мгновение и вот он, новый год, новый виток жизни, то самое время когда жизнь иллюзорно делится на до и после. А ведь так оно и есть. Там глядишь через пару месяцев и у Степки день рождения будет, не много не мало тридцать шесть лет. Прав Валерка был сегодня вечером в кабинете, Женя тяжело принимает факт их скорого взросления, а ведь их мальчики уже того возраста, когда они сами начали встречаться. В этих стенах старенькой советской квартирке Козыревых они вырастили четверых прекрасных людей, каждого со своей мечтой, целями и интересом к этой жизни. И прав был мудрый вампир, говоря что такому опыту в жизни многие готовы лишь позавидовать. Последняя минута старого года. Бой курантов. Напутствия Владимира Владимировича в новый две тысячи двенадцатый год. Лай Шо на взрывы салютов. Громкий хлопок шампанского. Тонкий дзинь фужеров. Чувственный поцелуй с привкусом игристого. Нежные улыбки, подаренные друг другу. Вкусные салаты, нежнейшее второе, заботливо приготовленное Евгением, различные закуски, наструженные Валеркой. И пусть этот Новый год, хоть и проходит впервые без детей, зато снова в романтическом одиночестве, как в старые добрые. И после легкого ужина, пары тройки бокалов, незаметно осушающих половину бутылки шампанского, закрывая от Шони зал, дабы тот ничего не смог стащить со стола, почти не разрывая тесный контакт, глядя друг на друга омутами сплошной бесконечной любви, охмурённые праздником жизни, два любящих человека продолжают проникаться волшебной атмосферой ночи за закрытыми дверями спальни.