Альтер Фишер

Секунда кромешной темноты разрезается светлой картинкой, подвластной острому взгляду карих глаз. За образами следует и звук, сопровождающий действия людей перед собой. Строгий кабинет чьего-то начальства, судя по цвету формы, каких-то военных структур, вмещает в себя небольшую группу людей. Речь говорящий становится чётче, проясняя мыльный пузырь сплошного гула и ему удаётся кое-что разобрать. — Константин Юрьевич Волков. Переведён к нам для дальнейшей службы. Он переводит взгляд на мужчину, что сейчас представил начальник и зрачки в испуге сужаются, сжимаются и челюсти, поджимаются уши. Новоиспечённый сотрудник, пока ещё не понятно каких структур, выглядит полной копией Бокова, отличаясь разве что малым: черным цветом волос и шерсти на ушах с хвостом и другой причёской. Ну не может же это быть неизвестный доселе потерявшийся брат близнец. Мама им с Вовой ничего такого не рассказывала, хотя им обоим уже по тридцать лет. Копия смотрит в ответ. Такой холодный взгляд Евгений ощущал только от самых отбитых на голову психопатов, от тех кто не имеет чувства жалости, от убийц, не ведающих раскаяние и принимая это как за ежедневную рутину. Моргая лишь раз, следователь по особо важным видит совсем другое место, не тот кабинет в котором, вроде как, находился лично. Тот самый Константин Юрьевич идет тяжёлым шагом, держа в руках обрез, направленный прямо на него и стреляет почти в упор. Мимика его лица сохраняла невообразимое спокойствие. Было бы в разы понятнее если он был бы рад, или истерически смеялся над трупом, но здесь, проявленное хладнокровие вызывало лишь низменный ужас сродни страху перед разъяренным зверем. А затем ещё одно убийство, ещё и ещё, будто бы этот человек решил убить каждого в этом маленьком промозглом городке. И все как один Евгений Афанасьевич переживает на себе, чувствуя последнюю боль в местах выстрела, крайний приходится аккурат в грудину. Боков раскрывает глаза загнанно дыша и осматривает себя, щупает руками грудь там - где его должны были ранить, но нательная майка впитавшая в себя лишь пот, никак не похожий на разводы бордово-красного цвета, отзывается его естественным запахом псины, никак не раздроблённой грудной клеткой. — Пиздец блять. — сиплым голосом шепчет он темноте. Ночное зрение в небольших деталях показывает что он находится явно не дома, а после включения света на маленькой ажурной лампе, становится ясно что помещение похоже на гостиничный номер. Вот только Евгений не помнит, как сюда заехал. И в каком он городе. Ни помнит ровным счётом ничего. Тишину нарастающего негодования нарушает громкая трель телефона. Оборотень подрывается с места и меньше чем за минуту оказывается возле тумбочки, с надеждой что голос на том конце провода расскажет что с ним происходит. — «Боков, слушай меня внимательно. Мы оцепили административное здание тюрьмы, ты должен быть на захвате Волкова». Опять этот Волков. Что же он за зверь такой, что его ОМОНом решили взять? Женя толком не успевает ничего сказать, как слышит монотонные гудки, сигнализирующие о конце телефонного разговора. Понятнее не стало, в голове не то что каша, там вообще ничего нет. Только что он “пережил” череду убийств от этого человека и о нём снова что-то говорят. Но одно точно было странным. Евгений знал куда ехать, хотя не представлял откуда у него эта информация в голове вообще появилась. Собираясь как можно скорее, он прихватывает с собой лишь табельное и даже не закрывает дверь номера, вылетает пулей из холла гостиницы в разбушевавшуюся метель. Укутываясь плотнее в коричневую дублёнку, мужчина инстинктивно пушит хвост, пытаясь согреться и бредёт в сторону назойливой местной тюрьмы. В какое-то из скоропостижных мгновений московская прокуратура снова оказалась бог знает где, чему уже не хочется удивляться. Хотя нет, это место он уже видел. В помещении, в котором он очутился здесь в первый раз, было кабинетом начальника тюрьмы. На полу, столах и стенах расплескались красные пятна, а в самом помещении центнером навис запах свежей крови. Боков держит в руках своё табельное, не моргая глядя на виновника случившегося, держа того на прицеле. — Пока никто не видит, я тебя убью. Ведь ты же знаешь, что мораторий отменили и больше никто не сможет тебя за это наказать. — Знаю. Раз на то пошло, я и подумать не мог, что кто-то окажется умнее меня и так филигранно раскусит мой последний план. Так что… ты самый достойный человек из всех, кто может предать меня смерти. — Константин выдыхает едкое облако дыма и тушит сигарету об лужицу крови, вытекшую с начальника тюрьмы. — Давай. Ни словом больше. Так быстро и без сожаления на курок Евгений Афанасьевич не нажимал никогда и после совершенного поступка на глаза снова опустилась чёрная пелена, сопровождающаяся гулом и писком от выстрела, ударившегося об стены маленького помещения. Очнуться в больнице так ещё и под аппаратом искусственного дыхания Евгений точно не рассчитывал, после очередной потери связи с реальностью. Глаза с огромной тяжестью плавают по местному интерьеру, замечая вокруг себя всё больше медицинской техники. И одного посетителя. Наклоняя голову чуть вправо Боков мутным взглядом различает силуэт коллеги. Хочется окликнуть Козырева, но речь свелась к нулю. Так сложно сказать хоть слово, нет, выдавить из себя хотя бы малейший звук ему никогда не было. Чувствуя настойчивость пациента всеми фибрами, Валерий сам поворачивает голову в его сторону и расторопно откладывает книгу на тумбочку. — Женечка, Господи, слава Богу ты очнулся, сейчас мой хороший, я медсестру позову, сейчас. — Козырев мягко сжимает прохладную ладонь своего мужчины и скоропостижно покидает палату, возвращаясь обратно с медсестрой. Молодая девушка лет двадцати пяти с собранными в хвост каштановыми волосами, глазами цвета весенней травы внимательно осматривает пациента по всем правилам и заостряет внимание на подачи кислорода. — Так, Евгений Афанасьевич, я сейчас уберу аппарат для подачи кислорода, будет немного неприятно, после чего вы попробуете какое-то время подышать сами, готовы? Оборень легонько кивает головой и через пару мгновений оказывает в объятьях самого простого воздуха, прислушиваясь к ощущениям мужчина пытается сказать что всё нормально, но получается выдавить лишь пару мычаний. — Не спешите, такое бывает, всё хорошо, что вы хотите сказать? Женя разочарованно вздыхает и жмурится. Ему очень противно со своего жалкого состояния, но ничего не остаётся, кроме как собрать яйца в кулак и потихоньку приходить в норму. Он прочищает горло, чувствуя неприятную сухость, смачивает кое-как потрескавшиеся губы и после вздоха пытается снова. — Д.. Дышится хорошо. Девушка искренне улыбается и со спокойной душой выключает аппарат и отвозит его подальше от койки. — Что-нибудь болит? Голова, тело, прочувствуйте хорошенько. — снова спрашивает о состоянии медсестра, подходя ближе, попутно осматривая место прокола, куда была введена игла капельницы. — Тошнит. — хмуро отвечает Боков, чувствуя как на зло организм сильнее придал этому значения. — К сожалению, такое состояние будет сохраняться ещё долго. В вас была огромная доза яда аконита, противоядие при контакте с ним вызывает тошноту, но это положительно сигнализирует о том, что лечение проходит успешно. Через тридцать минут я приду поменять вам капельницу, а пока отдыхайте, сильно не напрягайтесь, хорошо? — девушка осторожно поправляет емкость с противоядием и уходит, запуская в палату настойчивого мужчину. — Женечка, Жень, как ты? — присаживаясь поближе к койке с тревогой тараторит Козырев. — Как соснул хуй у узбека. Валерий смеётся и сжимает голое плечо Бокова, одобряя его позитивный настрой. — А если серьёзно. — хрипит тот, часто сглатывая слюну. — Хуево очень, но скоро пройдёт, заживает же как на собаке, ахах. Сколько я был в отключке? — Волчонок ты не в отключке был, а в коме три дня… Вообще без надежды на выход. — Эх ебать. Понятно почему такое длинное было. — Ты про что? — Видение. Кхм-кхм. Там был человек, я его ФИО запомнил, пробей, вдругх правда есть такой. — Конечно-конечно, погоди минутку. — Валерий достает из дипломата записную книжку и внимательно записывает. — Константин Юрьевич Волков. Связан с тюрьмами как-то, то ли вертухай то ли ещё хто. Самое что меня напрягхает так это то, шо он выгхлядит как точная копия нас с Вовой. Как будто третий близнец, понимаешь? Только у негхо волосы чёрные, не русые. — Понял, найду что смогу. Ладно я… побегу в отдел и так еле отпустили, я безмерно рад что ты очнулся, Господи, уже думал поседею к чертям тебя из комы дожидаясь. Люблю тебя, мой родной, навещу как минутка будет, отдыхай как следует, поправляйся, все тебя ждут и волнуются. Пока, Евгеш. — вампир склоняется и целует невесомо в бледные губы, после чего улыбается и от волнения машет рукой на прощание, как ребёнок. — Пока, Лер. — Женя улыбается ему в ответ и прикрывает глаза, когда дверь закрывается. На следующий день Евгения переводят в общую палату и говорят побыть в больнице ещё несколько дней, чтобы показатели крови сто процентов были в норме, а пока что несколько единиц яда всё ещё остаётся в его организме, отчего оборотню с перерывами ставят капельницу. В общую палату с гостинцами и в белом халате входит Козырев. Будить, конечно, Женю не хотелось, но пришлось. От мягких покачиваний за плечо, Боков покидает сонное царство и фырча носом, поворачивается на спину осматривая того, кто его потревожил. — Привет. Я тут тебе виноград принёс, сказали можно. — Зеленый виноград. В сезон Женя от него не может оторваться и кажется ест на завтрак обед и ужин без остановки. Приятный гостинец. — узнал я про твоего этого Волкова, с ног до головы прошерстил. Больной с кряхтением принимает удобное положение для прослушивания информации, ловко накрывая простынкой руку Валеры чтобы незаметно за нее взяться. Козырев не дурак, сразу понимает суть плана и не уделяя внимание, начинает рассказывать всё что узнал. — В общем. Выяснилось это вполне себе существующий человек, что родился в том же роддоме что и вы с Вовой, но мать погибла при родах. Потом он жил где-то в Ростовской области, постоянно меняя местожительство и в конечном итоге осел здесь. — Так, обожди, он в Москве сейчас? — Да. Я думал предложить тебе сходить к нему после выписки. Слушай дальше. Я ж сходил к экстрасенсам кто разбирается в видениях и они поддерживают что твои ведения в коме вполне себе могут быть правдивыми и даже чем-то вроде взором в будущее. А что насчёт похожести с этим человеком. Ты только сильно не пугайся, это оказывается на самом деле есть. Все мы знаем, что после смерти есть два пути: переродиться или умереть с концами, так вот когда душа именно перерождается, она может иметь не одно тело и как выяснилось даже не два, а целых три и так по нарастающей. Та женщина экстрасенс мне рассказала и даже показала на примере, как это выглядит и всё что ты говоришь — сходится. Мы обсуждали момент самого появления таких людей и она предположила, что, мм, когда твоя мама и мать Константина вас вынашивали вы могли иметь совсем другую внешность, но в момент самого рождения, когда выясняется что вот вы трое сто процентов выживаете при родах она меняется, мы же младенцами выглядим почти одинаково, так что изменись там пару складок на лице, никто бы не заметил, к тому же это происходит мгновенно, что нашему глазу не различить. Получается он ваш брат не по крови, а по первоначальной душе. — после длинного монолога лекции Валерий не выдерживает и пригубляет жажду стоявшей на тумбочке у Жени водицей в стакане. — Я знал что душа реинкарнирует с такой же внешностью, как и в прошлой жизни, но то шо разделяется на несколько тел, так ещё и не из одной матери рождается, настолько редкий случай, что я сейчас немного с трудом в это верю. Но сложно не верить, когхда видел хоть и в видениях, но свою копию, живущую свою отдельную жизнь. Звучит как какой-то наркоманский приход. Наверняка всё уляжется когда лично с ним познакомлюсь. Так это, он тут живет или проездом, а то мало ли уедет ещё. — Нет-нет, он тут живёт. Причем иронично рядом с нашим домом. Чуть ниже Таганской. Сколько ты тут живешь и ни разу не пересеклись, хотя бы в нашем универсаме. — Значит так было прописано гхде-то свыше. Что именно сейчас мы с ним и увидимся. Ладно, спасибо что помог разобраться в этой теме, блять, хах, сходил же ещё к экстрасенсам, ну Козырь, ну даёшь. Следопыт. Как там дело наше? Подвижки после того инцидента есть? — У нас огромные подвижки, список сократили до знакомых наших свидетелей, очевидцев, в общем всех кто хоть как-то уверен, что был связан с Фишером. Особенно Игорь Мальцев. Мальчик часто в последнее время проводил время на конюшне, так что сейчас смотрим всех кто имеет ту редкую болезнь, о которой ты говорил на летучке. Наш кружок очумелых следаков чуть не прикрыли, пока тебя не было, но такие веские улики, помогают растянуть время, чтобы сто процентов поймать того, кто нам нужен. — Молодцы, собрали яйца в кулак в моё отсутствие. Блять, я всё никак спросить не могу, то хуево, то о делах говорим. Как там Шоня? Переживает наверное смертно. Мой нежный мальчик, одно только перед ним стыдно, что заставил волноваться. Ты то стойкий оловянный солдатик, хотя бы в работу уйдёшь с гхоловой, а Саша… — Я ему не говорил, что ты в больнице. — В смысле? — Вот как раз по той причине что он очень ранимый и принимает всё близко к сердцу. Сказал что ты уехал по делу в другой город, так что как придем домой придётся немного соврать. — Спасибо. Если всё так хорошо обошлось, то ему действительно не стоит знать что папа был в коме. — Это точно.

***

Стоя у заветной двери человека, который пришел ему в ведениях, Женя стучит грузно по деревянной оправе и вслушивается в звуки внутри квартиры. Оттуда доносятся шаги. Повезло. Значит он точно дома. Входную дверь открывает видно только что проснувшийся мужчина: на глазах всё ещё видна пелена крепкого сна, одетый в нательную майку и нижнее бельё, тот рассматривает потревожевшего его сон человека, но как только различает идентичные себе черты лица сильно жмурится, машет головой и снова открывает глаза. — Боков, старший следователь по особо важным делам, прокуратура. Разрешите пройти? — как будто бы не удивляясь в ответ, Женя сухо представляется пугая своим званием и держа в руках ксиву, чтобы человек перед ним точно пропустил в квартиру. — М. Да, прошу. — Волков отходит подальше пропуская названного гостя в дом и закрывает за ним дверь. — А по какому поводу Вы ко мне пришли, товарищ следователь? — По личному. Подготовьте, пожалуйста, удостоверение личности и свидетельство о рождении, не волнуйтесь я их не конфискую и никуда записывать не буду, просто сверю на месте и отдам. — По личному? Мы с Вами даже не знакомы. — Вот сейчас и познакомимся, я в дом пройду? Или мы будем всё в прихожей выяснять? — Ничего не понимаю. — потирая переносицу, возмущается устало оборотень, прижимая угольные ушки к взъерошенным волосам. — Послушайте Константин, я всё объясню в более удобной обстановке и после того как Вы предъявите мне свои документы. Это связано сугхубо лично со мной, Вы ни в чем не подозреваетесь уж тем более не обвиняетесь, кое-что случилось пока я был в коме и там я отчётливо увидел Вас. Вот и хочу разобраться зачем. — В коме? Господи… ладно, если я ни в чем не подозреваюсь я помогу чем смогу чисто по-человечески.... Проходите на кухню там дальше по коридору, мне нужно привести себя в надлежащий вид, скоро вернусь. — Константин указывает рукой в направлении кухни и уходит в спальню. Заходя в маленькое уютное пространство, пахнущее травами одетым в спортивные штаны и майку, явно домашние и затасканные со временем, Волков с пару секунд смотрит на гостя и переводит взгляд на плиту. — Вы не спешите? Я мог бы предложить чай или кофе, чувствую разговор будет долгим и сложным для понимания. — Не спешу, я ещё на больничном. От кофе бы не отказался, спасибо. Мужчина в дверном проёме кивает и подходит к плите. Берёт графин с фильтрованной водой и вливает половину в чайник, размещая тот на включённой конфорке. Женя смотрит искоса на оборотня и видит всё больше от себя: руки, спина, затылок, длина пушистых ушей, плотность шерсти хвоста, всё как у него, словно он и правда потерявшийся брат близнец, только с небольшими отличиями в цвете волос и шерсти. — Если не смутит, я могу попросить обращаться к друг другу на ты? Мы хоть и не знакомые друг другу люди, но глядя на свою копию, сложно ограждаться и не воспринимать как кого-то близкого. И я так и не узнал Ваше имя. — спрашивает Костя, попутно мешая чай с ложкой мёда, который сделал для себя. — Да, без базара вообще. Меня Женя зовут. Безумно рад знакомству, ибо по началу даже не верил что человек из видения вообще существует. — Я тоже заинтригован всей этой ситуацией. Вот, твой кофе, сейчас найду документы, минуту. — Константин поворачивается лицом к следователю и жмет ему руку в знак знакомства и ставит кружку возле Бокова. — Ага, жду. Женя не долго сверял их документы и сказать что удивлён их идентичности, наверное уже ничего не сказать. Валера правильно сказал, родились они действительно в одном роддоме, прописок у Волкова много, наверное не знали, что долго жить на одном месте не будут, поэтому каждый раз отмечали место жительства в паспорте. — Всё ясно. Держи, спасибо что показал. — Сложно отказать сотруднику правоохранительных органов, знаешь ли. Женя хихикает и после делает глоток кофе. У него он получается очень вкусным, черт возьми. — Начну сначала. Пару недель назад я был на захвате, к сожалению, никогхо поймать нам не удалось, но там была девочка лисичка в бешеном количестве аконита, я её спас, но сам хапанул конскую дозу от чего впал в кому. Дальше начинается самое интересное. Там я видел тебя, мы были в чьем-то кабинете, тебя представлял начальник новому коллективу и тогда я услышал твоё ФИО. Ведения были отрывками, потом какогхо-то хера оказались в заброшенном здании где ты наставил на меня обрез и выстрелил, затем снова и снова, сметри были все разные, как я понял ты убивал разных людей, но я их не видел смотря на тебя их глазами. После я как будто проснулся ото сна, но ведение всё ещё продолжалось. Мне звонят и гховорят шо тебя окружили в администрации тюрьмы. Опять обрывается и там мы стоим вместе над гхорой трупов, где по итогу я тебя убиваю. Пугает вот шо. Это был 1996 год. Мы очень часто мусолили тему, шо введут запрет на смертную казнь, мол тебя уже никто не накажет, поэтому пока никто не видит я тебя и убил. Слушающий всё с поразительной внимательностью, для человека который впервые в жизни видит уникальный феномен в лице своей точной копии прямо перед ним на кухне, Волков верит каждому слову, хотя думает о несколько другом смысле чужих видений. Когда Женя заканчивает монолог и отвлекается на то, чтобы смочить пересохшее горло кофе, брюнет решает занять эту паузу своей гипотезой. — Не знаю на сколько ты мне поверишь, скажи я что никогда в жизни не желал кому-то смерти ради удовольствия или своей выгоды, но в себе я уверен на сто процентов и точно ничего бы такого не совершил, поэтому рискну предположить что ты видел возможное будущее других наших копий. В старших классах я очень плотно увлекался изучением нашего мира, как всё построено и что с чем взаимодействует, грубо говоря для всех я был тем ещё заучкой, впрочем потом я поступил на этот профиль. И я четко помню слова про то, что параллельно с нашим миром существует ещё огромное множество, которое отличается совсем чуть-чуть от первоначального. Вот ты говоришь что там я буквально серийный убийца и это может быть действительно так. Всю ситуацию ты видел от лица жертв моего двойника, может ты стал одним из выживших и таким образом отомстил? Миллионы умов по всему миру занимаются распутыванием переплетения альтернативных вселенных, так что это вполне себе доказанный факт. — Думаешь я видел будущее наших… Двойников? — Да, а ещё то, что ты сейчас сделал — то есть рассказал мне про мои злодеяния в будущем впоследствии будет иметь название «Эффект бабочки». Возможно так, ты сломал вселеннскую предустановку того что я убью всех тех людей и ты меня в конце за это накажешь, измениться положительным образом. Никогда не замечал за собой такой момент, когда ты думаешь что-то сделать и резко меняешь решение? — Ну было. — Вот в тот момент как раз таки срабатывал «Эффект бабочки» у других наших воплощений так скажем. — Блять. Ты хули такой умный, Костян? Мужчина неловко улыбается и гладит чайную ложку, смотря на скатерть. — Я учился на факультете пространственно-временных наук. Но когда пошёл работать, то с такой зарплатой чуть не остался с голой жопой на улице. Для того, чтобы жить в достатке нужно постоянно писать научные работы, повышать квалификацию и прочее прочее до бесконечности, чтобы только в лучшем случае после смерти тебя заметили и наградили. Я не смог долго находиться в этой борьбе за внимание коллег и других сотрудников, у меня не пробивной характер, я — затворник, поэтому сменил род деятельности. — На исполнителя смертных приговоров? — Так вот кем работает тот Волков. Нет, я просто контролёр. Того глядишь и до начальника исправительных колоний дослужусь, выйду на пенсию и умру в домике на отшибе Москвы. — Как ты с таким высоким образованием вообще в эту пердь решился пойти? — Наверное это отголоски того Волкова, ведь я никогда не задумывался, "а не пойти ли мне надзирателем в тюрьму?" Просто взял и пошел, с руками оторвали узнав что служил в армии и был в горячих точках, но не долго, там особо хвалиться нечем, меня быстро выдернули, когда узналось что я поступил на бюджет в МГУ, впрочем после окончания обучения решил здесь и остаться. Профессия не требующая особой умственной нагрузки позволяет мне спокойно по вечерам дома заниматься научными работами, везде нашлись плюсы. — Ахуеть. Честно признаться, я впервые вижу такого высокообразованного человека как ты и это трохи будоражит. Ещё и факультет такой, нехуевый, не каждый вообще сможет там шо то разобрать. — Хах. Приятно слышать, мне очень лестно от твоих слов, Жень. Обычно я слышу ровно противоположное мнение о себе, что мол слишком занудный и чёрствый человек, думающий только о том, что за гранью нашего мира, не ведая что находится вокруг. — Так скажут только гхлупые завистники не способные понять и половины того, что ты гховоришь. У меня коллега примерно с такой же проблемой, сначала бесил своими знаниями дела без дела, а потом стал прислушиваться и много чего для себя подчерпнул. Из зала раздается телефонный звонок, что отвлекает мужчин от оживленного диалога. — Извини, я на минуту. — Костя встаёт из-за стола и широким шагом доходит до трезвонящей трубки. — Слушаю. — "Константин Волков"? — Да. — "С Вами сейчас находится следователь Боков"? — Я могу его позвать к телефону, если нужно. — брюнет даже не удивлён тому, что его телефон знает коллега Бокова. — "Если не затруднит". — Жеееень! Тебя тут хотят слышать. Следователь встаёт из-за стола и идет на голос в нужном направлении доходя до зала. — Шо такое, Валер? — "Тебя долго не было, вот заволновался, вдруг что случилось, как там обстановка"? — Прекрасно, я тут наверное до вечера останусь, разговорились хорошо. Что там по делу? К кому относится мальчик к кому девочка? — "Девочка окончательно не в нашей юрисдикции, ею занимается другая следственная группа, коротко говоря их преступник подмазался под нашего, так как мальчик висит там уже с неделю". — Скинул свой грех на Фишера, хах, умный пидорас. Ладно, завтра приду всё доложишь. Продолжайте работать. — "Ага, до завтра". — Извини что подслушал, неужели ты дело Фишера ведёшь? — Да, к несчастью, мне как будто после Чикатило не хватило на мёртвых изуродованных мальчиков смотреть. Больные мрази, блять. Ты куришь? — оборочиваясь, спрашивает Женя, с огромной надеждой на положительный ответ, глядя по-новому на Костю. Как-то, как говорится, по родному. — Да, LM, могу поделиться, если хочешь. — Было бы ахуенно, а то мои шо то неожиданно кончились, неделька выдалась напряженная. Оба ретируются на кухню и закуривают у настежь открытого окна. Впервые за час бурной беседы в квартире настаёт расслабленная тишина. Ни Боков, ни Волков не были чем-то напряжены, словно после всего выявленного всё встало на свои места и их некогда разделенная душа обрела маломальский покой. Да, им многое предстоит узнать друг о друге, но время есть и желание, что немаловажно, тоже. Константин переводит взгляд на мужчину рядом с ним: тот невозмутимо смотрит вдаль смакуя любезно предложенную сигарету. Тёмные карие глаза отражают в себе пейзаж модницы-Москвы с её вычурными улочками. Бурые выгоревшие уши подергиваются от задувающего в них ветра, заставляя Женю слегка хмурится. — Будь я взаправду твоим братом с самого детства, как и твой настоящий, какие бы у нас были взаимоотношения? — всё же решается спросить брюнет, не сводя с Жени глаз. — Тебя бы мама очень любила. Ей нравится такой характер у людей, такой спокойный, вкрадчивый. Вот это точно. А у нас, дай подумать. Наверное как у моего Саши со Стёпой, сыном коллеги, мы вместе в двушке живём. Саша делает за них обоих уроки, а Стёпа учит всему самому новомодному. Думаю ты бы за нас с Вовчиком домашку делал, а мы бы тебя натаскали в самообороне и спарринге. Такой баш на баш. Мы хоть с Вовой на одно лицо, но очень разные, но я всё равно его очень люблю, поэтому тебя бы тоже не обделил таким теплым чувством. — Надеюсь в какой-то из вселенных всё так и было и маленький Волков имел полную счастливую семью с прекрасными братьями. Даже не глядя на Костю в голосе слышалась вся тоска по несбывшемуся варианту событий. Боков ещё не знает, как сложилась его жизнь сразу после рождения, но этим днём они наверстают всё упущенное, как сделали бы дальние родственники, встретившись впервые за столько лет разлуки.