От контракта до сердца

***

Питер проснулся от собственного крика. Его тело было холодным, дыхание — прерывистым, руки — сжатыми в кулаки. Он лежал на кровати, но не мог понять, где находится. Его память была заполнена темнотой, болью, голосами, которые он не хотел слышать. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Но сердце всё ещё билось слишком быстро. Каждый удар напоминал о том, что его прошлое не отпускало. Оно приходило за ним каждую ночь. Он поднялся с постели и вышел в коридор. Ноги дрожали. Он не хотел никого беспокоить. Не хотел показывать свою слабость. Но страх был сильнее. Единственный человек, которого хотел видеть сейчас это был Тони. — Пятница, где Тони? — дрожащим голосом спросил Питер. — В мастерской, Питер. Мне включить свет в коридоре? — Да, пожалуйста. Спустившись вниз на лифте, Питер доковылял до знакомых дверей и без раздумий вошёл внутрь. Тони сидел за своим верстаком, склонившись над каким-то чертежом, его лицо было сосредоточенным и серьёзным. На фоне были слышны отголоски песни, которую Питер не знал. Пройдя пол пути, Питер понял, что больше не сможет идти из-за его неконтролируемых ног. — Тони… — прошептал он, надеясь, что он услышит его. — Питер? — испуганно произнёс Тони, вставая со стула. — Ты почему Пятницу не попросил, чтобы я к тебе пришёл? — Я не хотел тебя тревожить… — прошептал он и почувствовал сильные руки под своими коленями и под поясницей. Тони поднял его на руки и пошёл в сторону красного дивана. Осторожно опустив его, Тони поправил подушку и накрыл его одеялом. — Засыпая, я буду рядом. — улыбнулся ему Тони, тихо похлопывая по груди. — Я с тобой хочу. Пожалуйста. Старк тихо выдохнул и залез под одеяло к Питеру. Он повернулся набок и обнял мальчика за талию. Тот послал ему быструю улыбку и прикрыл глаза засыпая. — Спокойной ночи. — прошептал Тони, засыпая.

***

Питер сидел на диване в гостиной особняка Старков, укутавшись в плед. Рядом с ним сидели Мстители, которым было велено не оставлять одного, когда Старка нет дома. Они говорили тихо, пили чай, пытались создать ощущение спокойствия. Но внутри Питера всё было напряжённым. Он чувствовал, как давление — не физическое, а внутреннее — росло, становилось невыносимым. Он не хотел говорить. Не хотел показывать слабость. Но мысли не отпускали его. Они возвращались снова и снова, как лезвие, которое медленно режет кожу. Вспышки воспоминаний мелькали перед глазами: холодные стены подвала, голоса людей, которые называли его «объектом 056», шприцы, которые заливали что-то в его вены, слова, которые он больше не мог забыть: «Ты больше не человек. Ты — инструмент.» Он закрыл глаза, но видел всё равно. — Питер, ты в порядке? — спросила Наташа, осторожно положив руку ему на плечо. Он кивнул. Его голос был глухим, почти не своим. — Я просто… устал. Но это была ложь. Он не был усталым. Он был разбитым. Раздробленным. Его душа не знала покоя. Баки попытался завести разговор: — Мы можем поговорить. Если хочешь. — Нет, — ответил Питер, но не резко. Просто… уставшим голосом. — Мне нужно только… немного времени. Они обменялись взглядами, но не настаивали. Молчание заполнило комнату. И в этом молчании Питер начал терять последние силы.

***

В какой-то момент он почувствовал, как слёзы наводнят глаза. Он попытался сдержаться. Отвести взгляд. Закрыться. Но они вырвались — одна, две, десятки. Его тело задрожало. Он закрыл лицо руками, будто пытался скрыться от самих себя. — Питер… — прошептал Стив. Он подошёл ближе и обнял его. Но ничего не помогало. Его горе было слишком глубоким. Оно не исходило из одной травмы — оно было суммой всех ударов, всех потерь, всех дней, проведённых в страхе. Он не плакал так никогда. Не даже когда его били. Не даже когда его уводили. Потому что тогда он не знал, что может позволить себе быть слабым. А теперь он знал. И это стало ещё хуже. — Почему я не могу быть нормальным? — прошептал он, чуть не задыхаясь. — Почему я не могу просто… жить? — Ты живёшь, — ответила Наташа, присаживаясь рядом. — Только ты не знаешь, как. — Я не хочу быть им. Не хочу быть объектом. Не хочу быть… никем. Я хочу чтобы у меня было имя. Клинт прижал его голову к себе, как будто хотел защитить его от самого себя. — Ты — кто-то, Питер. Ты просто потерял дорогу. Но этого было недостаточно. Питер всё ещё дрожал. Ему нужен был другой голос. Голос того, кто не просто понимал, но видел его.

***

Дверь открылась. Вошёл Тони. Он замер на пороге в гостиную, увидев Питера и команду, которая окружила его с разных сторон, пытаясь успокоить. Впервые за всё время, что он его знал, Питер не был спокойным. Не был сдержан. Он был разбитым. Тони подошёл осторожно. Он не сказал ни слова. Просто сел рядом. Дал место, чтобы Питер мог прийти к нему сам. Он посмотрел на Мстителей и те сразу поняли, что нужно уйти. Минуты пролетели, прежде чем Питер, всё ещё дрожа, повернулся к нему. — Ты не должен был видеть меня таким, — прошептал он. — Я не имею права видеть тебя другим, — ответил Тони. — Ты имеешь право быть слабым. Имеешь право быть собой. Питер закрыл глаза. Слёзы снова текли, но уже не безумно. Теперь они были тише. Как будто он позволял себе выключиться. Тони обнял его. Не сильно. Просто — тепло. Без слов. Без давления. Только присутствие. — Я не смог защитить тебя, — сказал он. — Но я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не чувствовал себя один. Питер не ответил. Он просто прижался к нему. И позволил себе быть спасённым. Через некоторое время Питер успокоился. Его дыхание стало ровным. Он всё ещё не улыбался. Но в его глазах не было больше пустоты. Тони не отпустил его. Он просто сидел рядом, пока Питер не заснул. Когда тот наконец закрыл глаза, Тони осторожно поднял его и уложил на диван. — Он будет в порядке, — прошептал он, обращаясь к Мстителям, которые вошли в гостиную. — Ты стал более мягким, — ответила Наташа. Тони кивнул, ведь он не мог с ней не согласиться. И впервые за долгое время, он почувствовал, что сделал что-то действительно важное. Не как муж. Не как бизнесмен. А как человек.