If our love ends, would that be a bad thing

      Доппио метался по номеру как бешеный зверь, периодически слепо натыкаясь на мебель и запинаясь о складки ковра. Дьяволо меланхолично курил, и только то, как он украдкой касался края собственных губ, словно стирал излишки помады, выдавало его волнение.       — Мы не можем бросить столько ресурсов на поиски одной банды, — наконец подал голос Дьяволо.       — Я знаю, — почти прорычал Доппио: самообладание ему изменяло, и даже шеф скорее раздражал, а не успокаивал. — Но Ликвидаторы опасны.       — Я знаю, — эхом откликнулся Дьяволо.       Доппио шумно выдохнул, ударив кулаком по столешнице. Пепельница мелко задребезжала, Дьяволо поморщился, но не сказал ничего, позволяя Доппио самому взять себя в руки. Но у того не получалось.       Он привык контролировать всё, что касалось стабильности Passione. Это была его работа, в конце концов, следить за тем, чтобы внутри семьи дела шли ровно и спокойно. А сейчас это самое "всё" шаталось, словно кто-то поставил в сложный карточный домик карту из другой колоды. И этим "кем-то" был сам Доппио.       Доппио ненавидел отклонения от курса. Ненавидел посягательства на авторитет шефа. И уж тем более он ненавидел, когда кормящиеся с рук Passione наёмники решали эту самую протянутую руку укусить.       Не стоило с ними церемониться, следовало сразу затравить их, как бешеных собак, громко и показательно, всё равно же знал, что придётся искать новую команду, потому что Ликвидаторы утратили и без того шаткое доверие, но нет же…       Холодные жёсткие руки легли на плечи, ощутимо тряхнув. Доппио хотел было огрызнуться, но подавился вдохом.       Прикосновения Дьяволо всякий раз выбивали его из колеи, насколько эфемерными и одновременно с тем давящими они казались.       — Тише, tesoro, тише. Мы ещё не проиграли, даже не близко.       Вдох, выдох, вдох, выдох — как маятник, как секундная стрелка, как колебание метронома. Доппио крепко зажмурился и стоял так до тех пор, пока глазам не стало больно, а к горлу не подкатила тошнота. Безымянный палец кольнуло — в порыве гнева он впился в столешницу и, похоже, сломал ноготь.       Дьяволо примостился рядом с его ладонью прямо на столе, мельком глянул на окровавленный ноготь и заметил:       — Дерьмо случается.       — Главное, чтобы в этот раз оно не обошлось слишком дорого.       Доппио устало потёр виски — мигрень уже билась о череп изнутри, и скрежет придвигаемой ближе пепельницы не сделал лучше. И всё-таки он быстро облизнул губы, прежде чем заговорить.       — Вряд ли им известно о Триш больше нашего, хотя я бы не надеялся, что они всё ещё копаются в смерти Донателлы.       Дьяволо как-то странно выдохнул и расфокусированным взглядом уставился в угол комнаты, как и всегда, когда речь заходила об этой женщине. Лезть к нему в душу Доппио не хотелось, но её смерть шефа явно печалила — настолько, что Доппио и сам чувствовал отголоски этой тоски.       Не совсем по человеку; скорее уж по чему-то, чего больше никогда не случится.       Удивительное, наверное, было лето. Доппио живо представил волны, разбивающиеся о каменистый берег, и тень от крошащегося фасада заброшенного дома, в которой прекрасно прятаться после полудня, и крики чаек, и совершенно влюблённые синие глаза, и…       — Полагаю, у нас ещё есть время, tesoro.       Хриплый голос Дьяволо разбил яркую фантазию с той же лёгкостью, что камень — витраж из тонких цветных стёклышек. Доппио растерянно моргнул, словно пытался стряхнуть с себя остатки сна, помотал головой для верности и слегка надавил на безымянный палец.       — Значит, — сказал он, и голос его почему-то дрогнул, — мы точно знаем, где Ликвидаторы будут.       Дьяволо скосил на него взгляд, и в зелёных глазах блеснула отчётливая искра интереса.       — Некоторую рыбу ловят только на живца, — благосклонно промурлыкал он. — Но это будет беспрецедентный риск.       — Мы и так рискуем.       На это Дьяволо мог только согласно кивнуть.       Доппио забарабанил пальцами по столешнице, и каждый удар откликался стреляющей болью теперь уже до самого запястья. Ситуация становилась намного деликатнее.       Особую Команду задействовать нельзя. В профессионализме своих людей Доппио не сомневался, но их присутствие было бы слишком демонстративным, не говоря уже о том, как паршиво ладили между собой отдельные элементы группы и насколько сложно было контролировать разрушительную мощь того же Notorious B.I.G. или Green Day.       Раньше он без колебаний поручил бы это дело Польпо — толстяк-вербовщик стоял у истоков Passione и в его верности сомневаться до сих пор не приходилось, как и в поразительном чутье на людей. В груди неприятно кольнуло: наверное, в определённой степени Польпо даже можно было считать другом. Во всяком случае, насколько Доппио знал, Дьяволо навещал могилу лично, а это что-то да значило.       Неожиданно Дьяволо щёлкнул языком, привлекая внимание.       — Помнишь мальчишку, про которого Польпо дифирамбы пел?       Пальцы прошлись по столешнице, словно Доппио перебирал папки в картотеке, выискивая нужную. Белые пиджаки, обезоруживающее обаяние, банда, целиком и полностью состоящая из тех, кого кладбище ждёт с распахнутыми объятиями, маленькая вендетта…       — Бруно "Буччеллати" Франческо, Sticky Fingers, — наконец кивнул он и скептично покосился на Дьяволо. — Неблагонадёжный.       — "Хороший человек", как я слышал, — Дьяволо отчётливо скривился, выражая всю степень своего отвращения. Доппио только пожал плечами: категории "хорошо-плохо" не имели для него никакой ценности. — Если это так, то сейчас даже на руку. Формальный траур уже закончился, значит Буччеллати вскоре прибудет на Капри с огромных хвостом из желающих тоже урвать место под солнцем.       — Хорошее место, чтобы передать ему Триш. Справятся — отлично, помрут — не велика потеря. В худшем случае, — Доппио сцепил руки в замок, — мы всё ещё точно знаем, что станут делать Ликвидаторы. Я сообщу сеньору Периколо, нужно составить маршрут и согласовать его со вспомогательными командами.       — Ликвидаторы вряд ли рискнут высунуться из своей дыры все разом, а поодиночке… — Дьяволо мягко улыбнулся, и на его лице это выражение отчего-то выглядело жутко. — Вот видишь, tesoro. Я никогда не сомневался в тебе.       Дьяволо всегда уходил внезапно и бесшумно, как тень. Даже ручка двери не щёлкнула, просто Доппио оторвался от заляпанной кровью бумажки, на которой набрасывал приблизительный план, и осознал, что в номере кроме него никого нет. Табачный дым причудливыми волнами застыл в неподвижном воздухе, несколько скуренных до фильтра сигарет лежали в пепельнице — и на одной Доппио мельком заметил красноватые пятна.       Мысль заворочалась на подкорке, но Доппио отмахнулся от неё и сплюнул вязкую слюну всё в ту же пепельницу.       Ему предстояло сделать слишком многое в слишком сжатые сроки, чтобы отвлекаться на подобную ерунду.