Рождённый молнией, застывший Льдом

Утро. Пещера. Ну, почти пещера – скорее глубокий скальный навес с видом на бухту Олуха, который Кирин облюбовал пару дней назад. Викинги сюда не совались – слишком высоко, слишком круто, да и лес внизу густой. Идеальный наблюдательный пункт для Ледяного Шпиона, маскирующегося под айсберг. Только сегодня утро было не идеальным. Кирин проснулся с ощущением, будто в его пазухах (которые были куда внушительнее человеческих) кто-то замесил ледяное тесто с песком. Голова гудела низкочастотным гудком, похожим на забастовку дизелей на «Север-37». Он неуклюже ткнул себя когтем в носовую перегородку. — Ля... — мысль вырвалась хриплым шипением, больше похожим на протечку пара. — Неужто драконы болеют? Серьезно? Это что, бонус к трансформации? «Поздравляем, вы стали драконом! В комплекте: крылья, чешуя, ледяное дыхание и сезонный насморк!» Или это все тот же «дедовский самогон» из ангара мстит через пространственно-временной континуум? Он попытался вдохнуть полной грудью. Воздух с хрипом прошел через заложенные ноздри-турбины, вызвав щекотание где-то в глубине черепа. Кирин зажмурил бирюзовые глаза, напрягся... и выдал не рев, а жалкое, сдавленное: «А-А-А-ПЧХУУУ!» Из его ноздрей вырвался не сноп пламени или льда, а облачко ледяной пыли, осевшее на ближайший камень инеем. За ним последовал мелкий, острый шип-иголка из капсулы на крыле. Он чиркнул по скале с жалким чик и упал к ногам. — Вау, — мысленно констатировал Кирин, глядя на шип. — «Игла» для бутербродов. Или для ковыряния в зубах. Мощь. Скорость. Точность... Насморк. Артём бы умер со смеху. «Грозовой Дракон чихает соплями? Да ты шутишь, Молния!» Нет, не шучу, друг. Я тут, дракон с заложенным носом и пониженной боевой эффективностью. Отличное начало дня. Желудок напомнил о себе урчанием, которое в новом теле звучало как перекатывание валунов. Охота. Рыба. Главное лекарство от всего, включая экзистенциальный кризис и драконий насморк. Только вот охота с простудой превращалась в цирк. Он спланировал к знакомой заводи. Рыбы – полно. Кирин замер у кромки воды, приняв свою лучшую «статую айсберга» позу. Концентрация. Тишина. Рыба подплыла ближе... Щекотание. — О нет... Не сейчас... — Мысленная мольба. — Держись, Кирин! Ты же майор! Летчик-испытатель! Победитель гиперзву... А-А-А-ПЧХУУУ! Облако ледяной пыли плюхнулось в воду, мгновенно схватив поверхность тонкой корочкой льда. Рыбы рванули врассыпную, как ошпаренные. Еще один шип вылетел наугад и вонзился в дно, создав мини-айсберг размером с табуретку. — Эффективно, — мысленно вздохнул Кирин, глядя на пустую заводину. — Просто блеск. Операция «Ледяной Ужин» провалена с треском. Вернее, с чихом. Ладно, план Б – активная охота. Загоняю стайку на мель. Он зашел в воду, пытаясь двигаться плавно и бесшумно, как охотник. Но тело с насморком слушалось плохо. Он чихнул на ходу, поскользнулся на собственном льду, упал мордой в воду, подняв фонтаны брызг, и случайно заморозил себе переднюю лапу. Рыбы смеялись (ему так точно показалось) и уплывали. — Просто великолепно, — откашливаясь ледяными ошметками, подумал он, высвобождая лапу. — Майор Кирин, гроза гиперзвуковых трасс, повержен... насморком и собственной неуклюжестью. «Грозовой Дракон»? Больше похож на «Ледяного Сопляка». Хотя бы не чихнул в сторону деревни. Представь: «Олух, сдавайтесь! А-А-А-ПЧХУУУ!» И пол-деревни под ледяным панцирем. Дипломатия уровня «я не хотел» или «я случайно». С горем пополам поймав пару нерасторопных рыб (одну пришлось откалывать от льда, в который она вмерзла после очередного его «апчхи»), Кирин вернулся в свою скальную «берлогу». Съел рыбу (на вкус – холодная резина, но что поделать). Лег, стараясь согреться внутренним холодом (парадокс, но работало). Мысли вертелись вокруг главного: «Канон. Они там, внизу. Иккинг. Беззубик. Скоро... скоро должна случиться Та Самая Сцена. Надо наблюдать. Рискованно? Да. Глупо? Возможно. Но я должен знать. Может, увижу... знак. Как вернуться. Или хотя бы пойму, как не сломать историю окончательно». Он уже начал мысленно составлять план наблюдения на завтра («высокая точка, маскировка туманом, полная тишина, и ради всех драконов – никакого чихания!»), как его острый драконий слух уловил необычные звуки снизу, из леса. Не привычный грохот тренировок или зов рога, а сдержанное шарканье, прерывистое дыхание... и тихий стон? Кирин осторожно выглянул из-под навеса. Его бирюзовые глаза с вертикальными зрачками мгновенно сфокусировались. Внизу, в расчищенном месте между деревьями... Да это же он! Иккинг Кровожадный Карасик III. И он шел... прямо к тому месту, где, связанная и прижатая к земле веревками, лежала Ночная Фурия. Беззубик. Настоящий. Живой. И выглядел он... не лучшим образом. — Вот оно! — Мысленный шепот Кирина был полон волнения. — Прямо по расписанию! Канон в действии! Иккинг идет резать веревки! Сейчас начнется... Святая простота, он же такой юный! И Беззубик... черт, он же ранен! Видок – не айс. Ладно, главное – не мешать. Сиди тихо, Ледяной Шпион. Ни звука. Ни движения. Просто наблюдай. История вершится... Кирин затаил дыхание (настолько насколько это возможно с заложенным носом). Он видел, как Иккинг подходит к Беззубику, как дракон открывает глаза – и смотрит без агрессии, с пониманием. Видел, как Иккинг поднимает руку... и Беззубик закрывает глаза, смиряясь. Видел, как Иккинг замирает, потрясенный этим неожиданным жестом. Сердце Кирина (ледяное, но все же сердце) сжалось. Вот она, искра. Начало легенды. — Давай, парень, — мысленно подбадривал он Иккинга. — Режь веревки. Отпусти его. Ты на правильном пути... И тут щекотание вернулось. С удвоенной силой. Заложенность в носу превратилась в нестерпимый зуд, поднимающийся к переносице. Кирин зажмурился, сжался всем телом, пытаясь подавить рефлекс. Не сейчас! Ради всего святого, не сейчас! Это же ключевой момент! — А-А-А-... — Мысленный стон отчаяния. Сопротивление было бесполезно. — ...ПЧХУУУУ-БАБАХ! Чих получился мощным, отчаянным, с полной отдачей. Из ноздрей вырвалось облако ледяной пыли, а из капсулы на правом крыле – шип «Игла». Не мелкий, как утром, а полноразмерный, острый как бритва, летящий с приличной скоростью. Прямо туда, где стоял Иккинг, склонившийся над веревками! Шип пронесся в сантиметрах от Иккинга с леденящим душу свистом и вонзился... не в них. Слава всем богам Одина! Он вонзился в ствол старого, подгнившего дерева метрах в десяти позади них. Наступила доля секунды тишины. Иккинг и Беззубик замерли, уставившись в сторону странного звука и свиста. Кирин молитвенно зажмурился. Треск... Скрип... ГРООООХОТ! Старое дерево, подточенное временем, а теперь получившее точный удар гиперзвуковым (по меркам дерева) снарядом в слабое место, не выдержало. Оно рухнуло. Не просто упало, а понеслось прямо на то место, где секунду назад стоял Иккинг! Грохот падающего гиганта оглушил лес. Тучи пыли, щепок и листьев взметнулись в воздух. Кирин, все еще зажмурившись, мысленно прощался со всем: со своим прошлым, с надеждой вернуться, с невредимостью канона. Я сломал историю. Я убил Иккинга Кровожадного Карасика III ледяным шипом и падающим деревом. Прекрасно. Просто великолепно. "Ледяной Сопляк" еще и "Исторический Вандал". Но сквозь грохот и треск раздался резкий, испуганный вскрик. Человеческий. Кирин осторожно приоткрыл один бирюзовый глаз. Пыль оседала. На месте, где только что стоял Иккинг, теперь лежал огромный ствол, разломанные ветви. А чуть в стороне, по колено в кустах папоротника, отряхиваясь и широко раскрыв глаза от ужаса, стоял сам викинг-подросток. Он был жив! Слава Одину, Тору и всем скандинавским богам разом – он успел отпрыгнуть! — Уффф... — мысленно выдохнул Кирин, чувствуя, как ледяное сердце (которое, казалось, на миг остановилось) снова начинает биться. — Слава канону! Он выжил! Канон нерушим! Ну, почти... Дерево-то упало. Но он – цел. Главное – он цел. Иккинг ошарашенно смотрел то на дерево, то на небо, то на свои дрожащие руки. Его лицо выражало немой вопрос: "Во имя Одина, что здесь происходит?!" Подросток даже пнул ближайшую ветку в сердцах, но та, будучи прочно прикрепленной к упавшему стволу, лишь больно отозвалась ему в голень. Иккинг потирал ушибленное место, хмурясь, но этот жест боли резко сменился выражением внезапного прозрения. Он пристально посмотрел на излом ствола упавшего дерева, затем опустил взгляд на землю, где явно читался след от падения чего-то тяжелого... и проследил его взглядом прямо к связанной Ночной Фурии. — Ага... — прошептал Кирин мысленно, наблюдая, как Иккинг, забыв про боль в ноге, решительно направился к Беззубику. — Вот он, момент истины. Дерево надломилось, когда Фурия падал сюда, а сейчас решило закончить падение... прямо на тебя. Логично, парень. Логично. Ну же, доставай нож, режь веревки, начинается великая дружба... Иккинг подошел к Беззубику. Раненый дракон снова открыл глаза. Взгляд был усталым, полным боли, но без прежней ярости, скорее... ожидающим? Иккинг замер. Он снова увидел это – отсутствие агрессии, понимание. Он поднял руку, не для удара, а как бы демонстрируя пустоту ладони, шаг назад... Кирин видел, как напряжение спадает с плеч подростка, как он кивает, будто что-то решив. — Да! — мысленно подбодрил его Кирин. — Вот так! Теперь нож... нож... Где нож? Иккинг потянулся к поясу. Его пальцы нащупали пустые ножны. Лицо викинга исказилось в комической гримасе чистого, беспомощного ужаса. Он похлопал себя по бедрам, оглянулся на тропинку, по которой пришел, заглянул под ближайший куст. Ничего. — ._. — Мысленно Кирин поставил этот смайлик прямо над головой Иккинга. — Ты... потерял нож? Серьезно? Целого дракона не потерял, а нож – запросто! Викинги... — Кирин мысленно потер переносицу (что только усилило щекотание). — Ну что теперь? Искать? А дракон тут связанный лежит! Канон, помоги! Иккинг явно думал то же самое. Он нервно озирался, начал шарить руками в груде листвы у подножия упавшего дерева, отбрасывая ветки. Никакого ножа. Отчаяние на его лице сменялось паникой. Он посмотрел на Беззубика, который следил за его метаниями с нарастающим беспокойством – веревки впивались в чешую, движения причиняли боль. — План Б, парень, план Б! — мысленно подсказывал Кирин. — Ищи что-то острое! Камень? Ракушка? Собственные зубы? Хотя нет, зубами перегрызть такие веревки... И тут взгляд Иккинга упал на кусты чуть поодаль, туда, куда отлетел шип после чиха. Что-то синее блеснуло в утреннем солнце. Подросток наклонился, раздвинул ветви. И вытащил... шип Кирина. Длинный, острый как бритва, слегка искривленный, покрытый тонким слоем инея. Иккинг повертел его в руках, удивленно поднял бровь. Шип выглядел внушительно и явно не принадлежал местной флоре или фауне. — Да! Мой шип! — Кирин чуть не подпрыгнул от радости, едва сдержав новый чих. — Безвредный! Не взорвался! Спасибо, насморк, или что там тебя сдержало? Возможно, забитые льдом каналы детонации... Эй, осторожнее с ним! Он хоть и не взорвался, но острый! Иккинг, похоже, понял главное – перед ним идеальный режущий инструмент. Он подбежал к Беззубику, который насторожился при виде незнакомого остроконечного предмета. — Тише, тише... — пробормотал Иккинг вслух, впервые за эту сцену. — Не бойся... Этим я... помогу... Он ловко поддел шипом самую тугую петлю на груди дракона. Прочная веревка лопнула как гнилая нитка под лезвием невероятно острого шипа. Иккинг ахнул от неожиданной легкости. Он принялся резать веревки одну за другой, работая шипом с удивительной для его комплекции сноровкой. Беззубик замер, ощущая, как сковывающая боль ослабевает. Последняя веревка лопнула. Свобода! Беззубик вскинул голову, резко встал на все четыре лапы, отряхнулся. Его зеленые, как морская глубина, глаза сверкнули дикой, необузданной силой. Он развернулся к Иккингу, который стоял в двух шагах, сжимая в руке шип и затаив дыхание, ожидая... чего? Благодарности? Признания? Начала дружбы? Вместо этого Беззубик внезапно рванул вперед! Не для атаки, а... как ураган. Он пронесся мимо Иккинга, задев его плечом с такой силой, что подросток вскрикнул и кубарем полетел на землю. Шип выпал из его руки и отлетел в сторону. Беззубик, оказавшись позади ошеломленного викинга, резко развернулся. Он издал оглушительный, леденящий душу рык – не предостерегающий, а полный первобытной ярости, боли и недоверия. Этот рык сотряс воздух, заставив Кирина инстинктивно прижаться к скале, а Иккинга – вжаться в землю от ужаса. Зеленые глаза дракона сверлили упавшего викинга, словно говоря: «Держись подальше!». Затем, не дав Иккингу опомниться, Беззубик рванул прочь, хромая, но набирая скорость. Он расправил огромные перепончатые крылья, отчаянно взмахнул ими... но вместо мощного взлета последовал лишь неуклюжий прыжок и жалкий срыв вниз. Травмированный хвостовой плавник не мог поймать воздух. Он рухнул вниз, в тот самый глубокий каньон, поросший густым кустарником. Раздался тяжелый удар, треск ломаемых веток – и наступила тишина, еще более зловещая после грохота падения дерева и драконьего рыка. Кирин наблюдал за этим, затаив дыхание (и сдерживая новый приступ щекотания в носу). Его бирюзовые глаза были широко раскрыты. — Вот оно... — мысленно прошептал он, чувствуя знакомое по фильму напряжение. — Классика жанра. Рык. Падение. Канон выстоял, несмотря на мою... ледяную интервенцию. Фух. Внизу Иккинг медленно поднялся на локти. Он был бледен, перепачкан землей, его глаза были полны шока и адреналина после свирепого рыка и столкновения. Он сделал шаг в сторону каньона, как бы пытаясь понять, что случилось с драконом... и его ноги подкосились. Голова запрокинулась назад, глаза закатились. Он рухнул на спину без чувств, окончательно вырубленный пережитым кошмаром. — И... отбой, — констатировал Кирин, чувствуя, как напряжение спадает. — Канон закрыл смену. Наблюдательная миссия завершена. На сегодня. Спокойной ночи, викинг. Выспись. Кирин уже собрался отползти глубже под навес, как движение внизу заставило его замереть. Иккинг пошевелился. Слабый стон, потом он медленно, будто каждое движение давалось с огромным трудом, открыл глаза. Секунду он тупо смотрел в небо, моргая, затем резко сел, озираясь по сторонам с выражением чистого, животного ужаса. Его взгляд метнулся к месту, где лежал Беззубик – пусто. К каньону – тишина. К упавшему дереву – гигантский ствол. — Где... дракон? — его хриплый шепот долетел до Кирина. — Улетел? Свалился? Или... — Он встал, пошатываясь, и сделал несколько осторожных шагов к краю каньона, заглядывая вниз. Там царила тишина, лишь легкий шелест кустов на дне. Никаких следов Ночной Фурии. Иккинг тяжело вздохнул, разочарование и растерянность смешивались на его лице с остатками страха. И тут его взгляд упал на траву чуть поодаль. Что-то синее блеснуло в косых лучах утреннего солнца. Он наклонился, раздвинул стебли. Там лежал шип. Длинный, острый как бритва, с причудливым изгибом, покрытый тонким слоем инея, который не таял. Иккинг осторожно поднял его. Шип был холодным, необычно гладким и невероятно легким для своего размера. Он ткнул им в толстый стебель – стебель рассекся как масло. — Во имя Одина... — прошептал Иккинг, глаза его расширились от удивления. — Что это? Острее моего ножа вдесятеро! И ледяное... Откуда? — Он огляделся, словно ожидая увидеть хозяина странного шипа, но вокруг был только лес и руины сломанного дерева. Пожал плечами, повертел шип в руках еще раз, оценивая его баланс и остроту. — Ладно... Ножа нет. Зато есть это. — Он решительно сунул шип за пояс, точно на то место, где раньше висел его потерянный нож. Холодок шипа через ткань ощущался даже на коже. — Пригодится. Странно, но... пригодится. Кирин наблюдал за этим, затаив дыхание (и отчаянно сжимая переносицу когтем, чтобы подавить очередной подступающий чих). — Во имя Ледяных Глубин, что здесь происходит! — мысленно ахнул он. — Он нашел! Осознанно! Подобрал! И сунул себе за пояс! Как замену ножу! Дракон в каньоне. Викинг наверху – с моим гиперзвуковым шипом в качестве походного ножа! И все это – результат одного неудачного чиха и пары тонн невезучего дерева... Ладно, хватит на сегодня. Завтра... завтра надо выяснить, что происходит в том каньоне. И запастись драконьими каплями от заложенности носа. Наблюдать с таким чихом – себе дороже. И потенциально – всему Олуху дороже. Он отполз глубже под навес, свернулся клубком, стараясь согреться внутренним холодом, и прикрыл глаза. Тишину леса теперь нарушал не только далекий шум деревни и слабый стон из каньона, но и отчетливое шорканье – это Иккинг, все еще шатаясь, но уже с более твердым шагом (и с новым «ножом» за поясом), побрел обратно в сторону деревни Олух. Мысль о завтрашнем дне вызывала у Кирина уже не просто тревогу, а целую бурю: Что теперь сделает Иккинг с этим шипом? И что скажет Беззубик, когда они снова встретятся... уже без веревок, но с таким «сюрпризом» в истории?