Рождённый молнией, застывший Льдом

Ледяная пыль висела в слабом свете, пробивающемся в скальный навес Кирина. Не пещера, конечно, но убежище – высоко над бухтой Олуха, куда не забирались даже самые отчаянные викинги-подростки. Вот только покоя не было. Совсем. Кирин (мысленно, сдавленно): "Хррр... Опять! Как будто в носу ледяной ёж устроил чесотку!" Он ткнул себя когтем в переносицу размером с кулак. Результат – жалкое, сдавленное: "Апч-ХХШШ!" Облачко искристого инея осело на ближайший камень. Из капсулы на крыле выпал мелкий шип-иголка с жалким чик. "Вот и весь мой гиперзвук... 'Игла' для бутербродов. Артём, ты б ржал. 'Грозовой Дракон' чихает соплями? Серьезно? Это не болезнь... это пытка! И где тут драконьи капли от насморка?" Желудок урчал гулко, словно недовольный Громмель. Рыба. Нужна рыба. Но охота с таким "чихом" превращалась в фарс. Вчера он случайно заморозил целую заводь, пытаясь поймать треску. Сегодня решил рискнуть пешком – авось ноги не подведут. Пробираясь сквозь лабиринт гигантских корней и валунов (его длина 8.5 метров – не лучший размер для лесных троп), он уловил странный запах. Сладковатый, приторный, как переспевшие ягоды в теплице Морозова на "Севере-37". И от него щекотало в носу пуще прежнего! Кирин (настороженно): "Что за... опять этот запах? Цветы? Откуда здесь парник..." Он замер за мшистым валуном, сливаясь с тенями. Впереди, на солнечной поляне, поросшей ярко-синими цветами-звездами, копошились двое викингов. Коренастый бородач (Борк) и юркий тощий (Ульф) осторожно срезали цветы бронзовыми серпами в плетеные корзины. Борк (кряхтя, вытирая лоб): "Чертова работа, Ульф! Эти проклятые Звёздные Слезы цветут раз в пять лет, всего две недели! И кому они сдались, кроме Готти?" Ульф (нервно оглядываясь): "Тише, оглохнешь! Говорят, сильны против лихорадки и гниющих ран. Сама Готти просила – значит, надо. Но запах... едкий! Чихать охота, как от перца драконьего!" Борк (громко чихает): "АПЧХИ! Вот видишь? И не только тебе! Но Готти говорит, для больных – бальзам. А для здоровых... ну, чихнуть пару раз не смертельно. Главное – не нюхать глубоко. Срезал – и беги! А то, не дай Тор, нанюхаешься – весь день чихать будешь, как пьяный тролль!" Кирин (мозг лихорадочно соображает): "Звёздные Слезы? Раз в пять лет... ДВЕ НЕДЕЛИ?! ТВОЮ ДИВИЗИЮ! Вот оно что! Не болезнь – АЛЛЕРГИЯ! ДА КАК ТАКОЕ ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?! Я, гиперзвуковой дракон с криокровью, сбитый с толку ПЫРЕЕМ?! 'Для здоровых – чихнуть пару раз'?! Да у меня от одного запаха крылья трясутся! Готти... лекарь, значит... Полезные цветы... Но для меня – оружие массового чихопадения! Улететь... СРОЧНО улететь! Хотя бы на две недели!" Щекотание нарастало, превращаясь в нестерпимый, зудящий вал. Кирин зажал пасть когтями, трясясь всем телом, бирюзовые глаза слезились. Не сейчас! Ради всех валькирий, не сейчас! Борк и Ульф, набив корзины, удалились в сторону деревни, даже не подозревая о гигантском "снежном драконе" за валуном. Как только они скрылись, Кирин вывалился на поляну, шатаясь. Он нашел один не срезанный цветок. Осторожно, словно мину, поднес к ноздре-турбине... и втянул воздух. Реакция была атомной: "ХРРРРАААА-КШШШ-БУУУМ!" Чих обрушился ураганом! Из ноздрей вырвалась целая снежная буря, мгновенно покрывая поляну толстым слоем искрящегося инея. Одновременно из капсулы на крыле вылетел полноценный шип "Игла" и взорвал ближайший полутораметровый пень в облако ослепительной, режущей ледяной крошки! Ударная волна отбросила Кирина назад. Он откашлялся, выплевывая осколки льда, оглушенный собственным чихом и мини-взрывом. Кирин (вытирая морду): "Фух... Всё... Приговор окончательный. Аллерген идентифицирован. Цветок – враг народа... то есть, дракона. Две недели... ДВЕ НЕДЕЛИ карантина! Улетаю. Немедленно. Куда угодно! Главное – подальше от этого синего ада! На северный ледник! Там точно ничего не цветет. Операция 'Чистый Воздух' – стартует!" Он взмыл в небо, намеренно огибая знакомые берега Олуха широкой дугой. Нельзя навести беду, да и чихнуть на деревню в таком состоянии – верх дипломатического провала. Он летел на север, вдоль незнакомого скалистого побережья, ища царство вечных льдов. Воздух стал чище, щекотание в носу стихло – надежда теплилась в ледяном сердце. Вот только его гиперзвуковое невезение приготовило новый сюрприз. Внизу, в тени угрюмых базальтовых скал, притаившись как хищник, стоял корабль. Не олухский драккар с резным драконом на носу. Крепкое, приземистое судно, обшитое железными пластинами. По бортам торчали шипы. На палубе темнели решетчатые клетки. На носу зияла пастью тяжелая баллиста. А на кормовом флаге развевался зловещий символ: дракон, пронзенный мечом и стрелой. Охотники. И явно не на сборе ягод. Кирин (мысленно, с плохо скрываемым раздражением): "Охотники... Ну конечно, куда ж без них? Выглядят... серьезно. И неприятно. Сидят в засаде... Кого-то караулят? Мелкого дракона в скалах? Гнездо? Чихать я хотел на их планы! Но... если они тут шарятся, значит, драконы рядом в опасности. А я... я все же майор ВКС. И дракон теперь. Чихать я хотел и на это, но... пролететь мимо? Не по-офицерски. Ладно, план 'Ледяной Шок' – быстрый, жёсткий, без фаталити. Как на учениях. Только цель – живые, злые люди. Главное – эффектно!" В его памяти всплыл низкий, тонкий голос Иккинга Карасика III, который он слышал еще в первом фильме про драконов: «Но самый ценный трофей — дракон, которого никто не видел. Мы называем его Ночная Фурия! Эта зверюга не таскает еду, не показывается на глаза и никогда не мажет!» Кирин (с азартом): "А что если... Ледяной Призрак? Да! 'Он пронесётся как северный ветер! Ни предупреждения! Только вспышка бирюзового огня — и враги скованы вечным льдом!' Вот это стиль! Почти как у Беззубика, только холодный и с шипами! Пафосно! И облако есть – идеально для внезапности!" Он нырнул в пелену низких облаков, набирая высоту. Цель: Бесшумное пикирование из солнечной слепоты, как Ночная Фурия. Реальность: Его размер и могучие реактивные жабры-сопла сделали "бесшумность" несбыточной мечтой. Когда он вынырнул из облаков в крутом пике, раздался оглушительный, раздирающий воздух "ХЛОПОК" преодоления звукового барьера. Звуковая волна ударила по палубе корабля, как таран, вдавив людей в настил. Незакрепленные бочонки покатились, стеклянные фляги на поясах лопнули. Капитан Хагар, едва не сбитый с ног, увидел, как туго натянутые канаты мачт завибрировали, как струны, издавая жуткий низкий гул. В пике: Он рухнул вниз, как бирюзовый метеор, оставляя за собой длинный шлейф холодного пара. Перегрузка вдавила его в "кресло" собственного тела, но криокровь пульсировала ровно. "Точность, майор, точность! Как на полигоне!" Цель №1: Баллиста. Правое крыло чуть дрогнуло. С характерным резким ШИП-СВИСТ! Шип "Игла" вырвался из капсулы. Он прочертил в воздухе голубую линию и вонзился точно в основание баллисты, в самый узел тяг и шестерен! Не застрял – прошил насквозь! БА-БАХ! Взрыв был немым и ослепительно-белым – вспышка абсолютного холода. Дубовый лафет не упал – он мгновенно стал хрупким, как стекло, и разлетелся на миллионы искрящихся ледяных осколков. Металлические части скрючило и разорвало от мгновенного перепада. Охотник у станка был отброшен, покрываясь мгновенно нарастающим панцирем инея. Воздух наполнился визгом рвущегося металла и шипением мгновенно замерзающей влаги. Цель №2: Ватерлиния. Левое крыло – мгновенный вдох, расчет. Еще один ШИП-СВИСТ! Второй шип "Игла" рванул вниз. Он вонзился в самую толщу борта, чуть ниже ватерлинии, с оглушительным КРУУУМ-ХРУСТ! Прочная древесина разлетелась щепками, открывая пробоину размером с бочку. Океанская вода с ревом ВРЫВАЛАСЬ внутрь... и встретила адский холод криокрови! Она не просто замерзла – ВЗОРВАЛАСЬ обратно в океан гигантской, причудливой бирюзовой сосулькой, а внутри пробоины ВЗДУЛСЯ и лопнул наружу бугристый нарост льда цвета мёртвенной бирюзы. Корабль резко, с жутким скрипом и стоном корпуса, накренился, но не пошел ко дну – сверхпрочный лед держал! Палуба покрылась скользкой коркой инея и обломками баллисты. Проход: Кирин пронесся над самой палубой на высоте мачт. Бирюзовое пламя из жабр-сопел ревело, как турбина МиГа, опаляя снасти. Его огромная тень на миг накрыла охотников, мечущихся в панике. "Ну хоть скорость приличная... 'Гранит' бы оценил!" Уходя вверх, он резко обернул могучую голову. Пасть с игольчатыми клыками дернулась в сторону охотников. Он пытался издать победный, презрительный рык... но вышло лишь хриплое, сдавленное: "КХРРРААА-ГХХ..." – больше похожее на срыв голоса или ледяной кашель. "Блин... не то!" Он врубил форсаж (еще один оглушительный ХЛОПОК и длинный бирюзовый шлейф) и растворился в небе на севере. На палубе "Морозного Копья" – за час до катастрофы: Капитан Хагар опёрся о резную рукоять баллисты, его закалённые ветром и боями глаза прищурились, изучая скалистый берег. Пять долгих лет он провел в этих проклятых водах. От новичка с дрожащими руками до капитана «Морозного Копья». Он видел Громмелей,Злобных Змеевиков, стаи Ужасных Чудовищ. Он знал их повадки, слабости, крики боли. Сегодняшний день был рутиной: стая Громмелей промчалась на рассвете к этим скалам. Гнездо? Убежище? Неважно. Баллиста заряжена тяжёлым гарпуном с разрывным наконечником. Сети готовы. Клетки ждут. Его команда, закалённые в драконьей крови бойцы, спокойно проверяли оружие. Воздух пах смолой, солёным ветром и... предвкушением лёгкой добычи. Хагар (про себя, с лёгкой усмешкой): "Ещё один день, ещё один дракон. Работа для настоящих мужчин." Внезапно: Небо над кораблём разорвал адский грохот. Не раскат грома, не рев дракона. Это был звук разбивающегося мира – оглушительный, всесокрушающий ХЛОПОК, ударивший по палубе, как молот Тора! Хагара отшвырнуло к борту, череп сдавило невидимой тиской. Звон в ушах заглушил крики команды. Он видел, как незакреплённые бочки покатились, как мачты задрожали, издавая низкий, стонущий гул, будто сам корабль вскрикнул от боли. Стеклянные фляги на поясах у охотников лопнули одномоментно, брызгая кислым кумысом. Хагар (оглушённый, цепляясь за обледеневший борт): "ЧТО ЗА АДСКАЯ...?!" Его взгляд рванулся вверх. Туда, где секунду назад было пустое небо. Оно вывалилось из облаков, как посланник Ледяного Хельхейма. Не дракон – живая катастрофа. Стремительный, как копьё, обтекаемый силуэт, ослепительно-белый, как смерть, прошитый по хребту пульсирующей голубой молнией под кожей. Размером с самого крупного Громмеля, но лишённый его неуклюжести. Каждая линия кричала о смертоносной скорости, о абсолютном холоде. Его глаза – два бездонных бирюзовых провала со светящимися щелями-зрачками – пронзили Хагара насквозь, парализуя ледяным ужасом. Это был не хищник. Это был судья. И приговор уже звучал в рёве его падающего тела. Правое крыло чуть дрогнуло. С характерным РЕЖУЩИМ СВИСТОМ, словно сама Смерть вздохнула, из ромбовидной капсулы у основания вырвался шип. Он прочертил в воздухе голубую линию смерти и вонзился не в цель – в самую суть "Морозного Копья". Прямо в основание баллисты, в узел шестерен и тяг. БА-БАХ! Взрыв был немым и ослепительно-белым – вспышка АБСОЛЮТНОГО НУЛЯ. Не пламя – всепожирающий холод. Дубовый лафет не упал. Он рассыпался на миллионы искрящихся ледяных осколков, как стеклянная статуя под молотом. Металл скрючило и разорвало с визгом рвущейся стали. Охотник у станка был отброшен, мгновенно покрывшись нарастающим панцирем инея, его крик замерз в горле. Воздух наполнился шипением мгновенно замерзающей влаги и звоном падающих ледяных осколков. Сердце корабля – его главное оружие – было вырвано одним уколом. Едва Хагар осознал масштаб первого удара, левое крыло Чудовища метнулось. Ещё один СМЕРТОНОСНЫЙ СВИСТ. Второй шип рванул вниз, не в палубу – ниже ватерлинии, в самую уязвимость корабля! КРУУУМ-ХРУСТ! Прочнейшая древесина борта разлетелась щепками, открыв пробоину размером с бочку. Океанская вода с рёвом ринулась внутрь... и взорвалась навстречу! Она не просто замерзла – ВЫБРОСИЛАСЬ обратно в океан чудовищной, искривлённой бирюзовой сосулькой, а из самой пробоины ВЗДУЛСЯ и лопнул наружу бугристый нарост льда цвета мёртвенной бирюзы. Корабль взвыл, как раненый зверь, жутко скрипя и стоня, и резко накренился. Он не тонул – уродливая ледяная опухоль держала его на плаву, как позорное клеймо. Палуба превратилась в каток, покрытый скользким инеем и ледяной крошкой от баллисты. Чудовище пронеслось над самой палубой, на высоте мачт. Бирюзовое пламя из жабр-сопел ревело, как ярость самого Фенрира, опаляя снасти. Его огромная, ледяная тень на миг накрыла мечущихся в панике охотников – тень Смерти и Презрения. Уходя вверх с ревом, оно резко обернуло могучую голову. Пасть с игольчатыми клыками дернулась в сторону "Морозного Копья". Хагар ждал победного рева, вызова... Но услышал лишь хриплый, скрежещущий выдох: "КХРРРААА-ГХХ..." Звук был коротким, отрывистым. Для Хагара, стоящего на коленях на обледеневшей палубе среди обломков своей гордости, это прозвучало яснее любого крика. Это был ПЛЕВОК. САМОДОВОЛЬНЫЙ, ЛЕДЯНОЙ, ПРЕЗРИТЕЛЬНЫЙ ПЛЕВОК победителя в лицо поверженному врагу. Потом – оглушительный ХЛОПОК и бирюзовый шлейф, растворяющийся в небе на севере. Тишина. Только стон раненых, шипение льда и далёкий крик чайки. На палубе "Морозного Копья" – После: Хагар поднялся. Дрожал. Не от холода – от бессильной ярости и всепроникающего, леденящего до костей страха. Его корабль – его крепость, его орудие мести драконам – был опозорен. Изуродован. Превращён в посмешище. Он вцепился в обледеневший борт, ногти впились в лед. Ярость боролась с ужасом, жгуче морозного ветра. "СМЕЕШЬСЯ?! – закипело в нём. – НАДО МНОЙ?! НАД МОИМ "МОРОЗНЫМ КОПЬЕМ"?! НАД ОХОТНИКАМИ?!" Он вспомнил эти глаза. Бирюзовые бездны. В них не было звериной ярости. Был расчёт. Хладнокровие. Интеллект ледяной пустоты. Это было не животное. Это был новый кошмар. Быстрее молнии. Сильнее льда. Умнее любого дракона, что он знал. Оно выбрало баллисту и ватерлинию... как адмирал перед боем. Страх снова сжал горло. Он плюнул на обледеневший настил. Слюна мгновенно замерзла алмазной каплей. "Оно... насмехалось. Над нами. Я запомню." Его взгляд стал жёстким, как скалы Олуха. Он обвёл взглядом свой израненный корабль, своих перепуганных, обмороженных людей. Идти за ним? С малыми силами? Самоубийство. Но Вигго... Вигго должен узнать. Его коллекция опасных тварей вскоре пополнится новым главным экспонатом. "Мы... не полезем в пекло с ножом против бури, – прохрипел он, обращаясь к старпому, который смотрел на него с немым вопросом и страхом. – Доплывем. Как есть. Расскажем Вигго всё. Пусть готовит клетку покрепче... Шлёт флот побольше. Этому... Ледяному Дьяволу... нужна особенная встреча." Он посмотрел на север, туда, где исчез бирюзовый шлейф. В его глазах горели не только ярость и страх, но и тень нового, леденящего душу уважения к противнику. Этот дракон изменил правила игры. Кирин (мысленно, уже далеко): "Ну... баллисту разобрал на запчасти, пробоину заплатил льдом... Технически – успех. Но стиль... стиль, майор! Хотел 'Ночную Фурию', а получил 'Бирюзовый Ураган с Сюрпризом в Борту'! Артём ржал бы до слёз... Ладно, хоть шипы попали куда надо. И никто не сгорел. Повезло... Улепётываем на ледник!" Две недели спустя. Безмолвное Ледяное Царство. Кирин стоял на бескрайнем, мертвенно-белом плато древнего ледника. Горы льда вздымались вокруг, как застывшие гигантские волны. Никаких синих цветов. Никакого чихания. Воздух был кристально чист, холоден и тих, как в космосе. Он вдохнул полной грудью – легко, свободно. Криокровь в его голубых жилах пульсировала ровно и мощно. Шипы "Игла" и "Зима" восстановились, капсулы у основания крыльев и на кончике хвоста слабо мерцали готовностью. Бирюзовые глаза с вертикальными белыми зрачками окинули белоснежный горизонт с чувством глубокого удовлетворения. Кирин (с облегчением): "Фух... Две недели медитации, рыбы и полярного сияния. Аллергия – ноль. Чихи – минус. Температура – идеальная. Пора домой. На Олух. К Иккингу, Беззубику... и их 'подарку'." Он расправил огромные, мощные крылья (18.7 м!), почувствовав, как холодный ветер играет между его крыльями. "Поехали!" Он взмыл в небо, мощно оттолкнувшись от векового льда, и уверенно взял курс на юг. Первый час полета прошел в приподнятом настроении – он наслаждался силой, скоростью (осторожно держался на дозвуке), чистым воздухом. Второй час – он начал пристальнее вглядываться в очертания побережья, ища знакомый силуэт мыса с каменными викингами. Третий час... Кирин (мысленно, с нарастающей тревогой): "Так... Стоп. Где Олух? Там был мыс... как драконья голова... Или это был тот мыс? Чертова география! Все эти бухты – близнецы-братья!" Он снизился, почти касаясь верхушек сосен, вглядываясь в очередную бухту-обманку с высокими скалами. Никаких каменных стражей. Никакого шума кузницы, детских криков. Только крики чаек да рокот прибоя. Он летел зигзагами, менял направление – север, запад, восток, снова юг... Бескрайние просторы архипелага расстилались под ним: десятки, сотни островов, покрытых лесом, скалами, снежными шапками. Одни – как две капли воды похожие на Олух. Другие – совершенно незнакомые. Его острый драконий слух тщетно ловил знакомый гул деревни или характерный рев Ночной Фурии. Только ветер, волны и птицы. Кирин (остановившись в воздухе, в полном, леденящем недоумении): "Я... потерялся? *Серьезно?! Я, майор Кирин Иванов, летчик-испытатель 1-го класса, мастер высшего пилотажа и навигации, потерялся в небе над архипелагом?! 'Грозовой Дракон'... больше похож на 'Грозового Голубя' без карты и компаса! ААААА ТВОЮ Ж ДИВИЗИЮ..* Метался как бирюзовый шмель в стеклянной банке архипелага! Где тут спросить дорогу?!" Чувство юмора сменилось ледяной, сосредоточенной паникой. Он кружил над безымянными островами, его бирюзовые глаза лихорадочно сканировали местность, ища хоть что-то знакомое – особую скалу, форму озера, расположение торфяников. Бесполезно. Все сливалось в одно гигантское, безликое полотно. Кирин (с горькой решимостью): "Так. Система. Поиск по квадратам. Начинаем с того ледника... или с этого?.." Он взметнулся выше, выбирая отправную точку в бескрайней бело-зелено-синей путанице островов. "Надеюсь, Беззубик не сжег деревню, пока меня не было. И этот шип... интересно что Иккинг с ним сделал?"​​