Лестница на луну

      Утро наступило резко, словно через мгновение после того, как он закрыл глаза. Сквозь пелену сна Аль-Хайтам ощутил ускользающее из-под пальцев тепло. Зашелестела ткань простыней и скрипнула кровать, следом послышался едва различимый звук шагов, но те быстро стихли, исчезнув где-то в глубине квартиры.       Оставшись в постели один, Аль-Хайтам открыл глаза, смаргивая остатки сна, и увидел перед собой смятую подушку. От плотного сатина чувствовался смешанных запах тел, а на прикроватной тумбочке валялись вскрытые упаковки. Спальня полнилась доказательствами их близости.       Какое-то время он провёл, прокручивая в голове картинки прошедшей ночи. Они плыли мимо, бесформенные, мягкие, перетекая из одной в другую — изгиб плеча, крошечный выдох, две едва заметные родинки на шее, в той точке, где легко прощупывается пульс, затуманенный удовольствием взгляд — и вскоре превратились в орбиту, сойти с которой оказалось невероятно сложно.       Аль-Хайтам сел на край кровати, потянулся и провёл ладонью по шее, уставившись на порог спальни. Все мысли растворились, и он медленно побрёл по квартире, двигаясь машинально и не замечая ничего вокруг, но затем врезался взглядом в Кавеха, суетливо крутящегося возле плиты. Чудесным образом пространство вокруг начало медленно приобретать знакомые очертания. Сначала появилась перечница, когда Кавех её коснулся, затем тихо загудела вытяжка. Следом появились кофейные чашки и тостер. Под крышкой сковороды, оказывается, что-то жарилось.       Аль-Хайтам прислонился плечом к дверному проёму и сложил руки на груди, уперевшись виском в дверной косяк.       — Это что, снова ресторанная подача для омлета? — хриплым после сна голосом усмехнулся он, наблюдая за волосами Кавеха, сияющими в белом утреннем свете.       Кавех обернулся так резко, словно вовсе забыл, что в квартире он не один, и от взгляда в чужие растерянные глаза где-то глубоко внутри Аль-Хайтама что-то плотно сжалось в тугой, болезненный узел.       — Нет, — Кавех взмахнул деревянной лопаткой. — В холодильнике мышь повесилась, так что это просто яичница. — и добавил чуть тише, — А что, не ешь яичницу?       Аль-Хайтам непринуждённо оттолкнулся от дверного косяка, отодвинул стул с тихим скрипом и сел за стол.        — Не стану отказываться, — бросил он.       Кавех быстро приготовил завтрак. Поставив тарелки на стол, он сел напротив Аль-Хайтама и со скоростью опаздывающего школьника начал запихивать в себя яичницу и хрустеть тостом.       — Ты чего не ешь? — спросил Кавех через какое-то время.       Аль-Хайтам моргнул и поднял взгляд. Кавех вопросительно смотрел на него в ответ, приподняв брови.       — Слишком горячо, — ответил он, втыкая вилку в яичницу.       Послышался тихий выдох.       Остальное время они провели в молчании. Позавтракав, Кавех снова исчез где-то в квартире, оставив Аль-Хайтама в одиночестве.       Аль-Хайтам сжал в руке вилку и с усилием запихнул в себя треть яичницы и допил кофе, а затем поднялся со своего места и направился в спальню. Проходя мимо гостиной, он на мгновение повернул голову и увидел Кавеха, стоявшего возле дивана. Тот собрал свои волосы в низкий небрежный хвост и теперь наспех застёгивал пуговицы офисной рубашки. И судя по всему очень торопился смыться отсюда.       Когда Аль-Хайтам переоделся и вышел в коридор, Кавех уже ждал его возле входной двери. Он пялился в телефон и нервно прикусил большой палец. Даже взгляда не поднял.        — Готов? — спросил Аль-Хайтам, подойдя ближе.       Кавех молча кивнул, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       Аль-Хайтам не пытался заговорить с ним ни в лифте, ни когда они сели в машину. Пока ехали в сторону офиса, Кавех прижался виском к стеклу и смотрел куда-то в сторону.       А погода стояла прекрасная.       Фоновым шумом тихо плакало радио. Какая-то песня, чересчур сопливая, прежде Аль-Хайтам её даже не слышал, но судя по тому, как Кавех стучал пальцем ей в такт, ему она нравилась.       Вскоре среди высоток показалось знакомое стеклянное здание с уткнувшимся шпилем в небо. На парковке быстро становилось тесно, машины опасно жались друг к другу, пытаясь разъехаться, и Аль-Хайтам припарковался подальше, под тенью одиноко растущего дерева.       Стоило ему повернуть ключ зажигания и заглушить мотор, Кавех обернулся. Его ясные глаза впились в Аль-Хайтама тревожным взглядом.       — Я пойду первым, — серьёзно сказал он, слегка нахмурившись. — А ты выходи через несколько минут.       Аль-Хайтам непонимающе моргнул. Странная получалась сделка. Но не успел он сказать и слова в ответ, Кавех уже выбрался из машины и спешным шагом направился в сторону офиса, с опаской оглядываясь по сторонам.       Постучав по рулю пальцами, Аль-Хайтам подождал, пока Кавех скроется из виду, и вышел из машины.       Он нагнал Кавеха у лифтов. Не то, чтобы это получилось специально… но всё же, когда взгляд зацепился за светлый образ среди десятка офисных работников в угрюмых пиджаках, из груди вырвался смешок. Аль-Хайтам медленно сделал несколько шагов, остановившись прямо за спиной Кавеха и когда двери открылись, они вместе шагнули в металлическую коробку лифта.       Кавех обернулся и вздрогнул. Его глаза наполнились гневом.        — Я же сказал, чтобы ты пошёл позже! — прошептал он.       — Я и пошёл, — ответил Аль-Хайтам, лениво нажав на кнопку нужного этажа.       Кавех усмехнулся и покачал головой. Он сложил руки на груди, отгородился от чужого присутствия и от возможного продолжения разговора.       Когда они вышли из лифта, Кавех резво двинулся вперёд и стал ещё больше походить на дикую птицу. Изящную, тонкую и боязливую.       Аль-Хайтам остановился посреди коридора, освещённого белым светом тихо гудящих ламп, и смотрел ему вслед, но Кавех быстро толкнул офисные стеклянные двери и исчез, так что Аль-Хайтаму ничего не оставалось, кроме как шагнуть следом. Он плёлся за Кавехом, пока тот настойчиво делал вид, что не замечает его, а затем Кавех и вовсе свернул за угол и спрятался в своём закутке, как в спасательном шаттле.       На мгновение Аль-Хайтам замедлился, рука сжалась в кулак, и он бросил на Кавеха короткий взгляд, прежде чем его телефон зазвонил напоминанием о скором брифинге. Не без усилий он заставил себя двинуться дальше в сторону закрытой двери в конце этажа.       Кабинет поприветствовал тишиной. Здесь пахло бумагой, чернилами и немного лакированным деревом, а солнце подсветило пыль, успевшую осесть за ночь на тёмной поверхности стола.       Аль-Хайтам расстегнул пуговицу пиджака и, наконец, расправил плечи. Несколько лет он носил только те костюмы, что были сшиты по его меркам, но всё равно не мог избавиться от стягивающего ощущения в плечах. Сев за своё рабочее место, он небрежно придвинул к себе папку с жёлтым стикером: в ней хранились документы, которые нужно было сверить до брифинга.        Ощущение какой-то неправильности Аль-Хайтами не покидало, даже когда он проверил все документы, выискивая хотя бы малейшую ошибку в сметах. Всё вокруг казалось чужим, инородным, словно во сне, по которому Аль-Хайтам бесцельно бродил, ища способ проснуться, а в груди томилось странное, тяжёлое чувство. Беспокойство? Аль-Хайтам не привык к нему, для него не было ничего, что требовало бы переживаний.       Но так было до того, как несколько недель назад его не ослепило яркой вспышкой прямо посреди офиса. Светлые волосы, молочно-бежевая рубашка и глаза, цвет которых Аль-Хайтам не решился бы правильно описать наверняка, так выделялись на фоне серых стен вокруг, что хотелось зажмуриться.       Это не соответствовало ни одному знакомому состоянию Аль-Хайтама за всю его жизнь, и он предпочёл бы, чтобы всё вернулось на круги своя, и поэтому старательно игнорировал странное, растущее где-то глубоко чувство. И когда встречался с ясным, полным пытливого ума и страстности взглядом, и когда слышал смех за дальним столиком в кафетерии. Он правда старался и это чувство, он уверен, в конце концов, улетучилось бы, но стоило ему приблизиться к тому, чтобы перестать выискивать светлый образ среди толпы, и именно в тот вечер Кавех с раскрасневшимся от алкоголя щеками и силуэтом, освещённым приглушённым светом от фонаря, вдруг сказал, что хочет его поцеловать.       И почему-то… он согласился.       Аль-Хайтам поднял внимательный взгляд на дверь и стукнул ручкой по столу. Снаружи доносились чьи-то голоса, но отдельные слова разобрать было трудно. Когда шум за дверью нарастал, казалось, что вот-вот Кавех ворвётся в кабинет, начнёт что-то сбивчиво говорить, все его движения будут стремительными и нетерпеливыми, и он, с очаровательно взъерошенным видом, растрёпанными волосами и закатанными по локоть рукавами рубашки, будет что-то пылко объяснять.       Но ничего не происходило.       Он снова уставился в чёрные строчки, состоящие по большей части только из цифр с огромным количеством нулей и таким же огромным количеством инициалов внизу страницы рядом с размашистыми подписями.       Аль-Хайтам успел потерять счёт времени, когда в дверь постучали. Плечи невольно напряглись, и он метнул взгляд к двери. Щёлкнула дверная ручка, и в кабинет вошла Яэ Мико.       — Доброго утречка, руководитель, — уголки её губ тронула игривая улыбка. — Как там документы по Ли Юэ?       — Ещё не готовы, — отмахнулся Аль-Хайтам. — Но, может, ты тоже хочешь поработать?       — Странно, — она сделала два шага вперёд и сложила руки на груди, игнорируя вопрос Аль-Хайтама, — Ты ведь ради этого даже на работе задерживался допоздна несколько дней подряд.       — Да, но потом появились другие дела. Ты же сама назначила Кавеха в моё подчинение, а теперь удивляешься? Или просто радуешься моей головной боли?       Яэ улыбнулась ещё шире.       — Ты уже решил, кому предложишь новый проект?       — Кавеху, — ответил Аль-Хайтам не задумываясь.       — Неужели? — в голос Яэ просочились язвительные нотки. — Обычно ты говоришь, чтобы кто-то решил за тебя. Это точно тот Аль-Хайтам, которого я знаю?       — Если ты против кандидатуры Кавеха, так и скажи, — Аль-Хайтам потянулся за ручкой и, опустив взгляд, поставил подпись внизу страницы.       — Нет, нисколько, — весело ответила она, шагнув обратно к двери, цокнув тонкими каблуками. — Думаю, это будет очень интересно.       И, торопясь, покинула кабинет. Аль-Хайтам невольно нахмурился, смакуя её слова в нехорошем предчувствии. Протолкнув глубже это ощущение, он протянул руку к скреплённым документам и подтянул к себе, трогая острый край скрепки кончиком пальца, а затем взял в руки телефон и посмотрел в экран. Пролистнув короткий чат с Кавехом, он набрал короткое сообщение, которое вдруг показалось ему слишком бессмысленным, и он резко положил телефон экраном вниз.       Причина написать Кавеху так и не нашлась до самого обеда.       Аль-Хайтам шёл по длинному коридору, в спину бил яркий дневной свет, припекая лопатки под плотной тканью пиджака. Раздражённо поправив галстук пальцами, он зашёл в кафетерий. Несколько секунд он просто стоял, вглядываясь в пространство, не обращая внимания на десяток человек, изнурённых жарой, и рассматривал компанию за дальним столиком у стены. Кавех улыбался, сжимая в руках чашку, пока Сайно размахивал перед ним руками и рассказывал что-то настолько громко, что Тигнари пришлось пихнуть его локтем в ребро. Затем взгляд Кавеха метнулся в сторону, словно он уловил на себе чужое внимание, быстро скользнул по лицу Аль-Хайтама, ни на секунду на нём не задержавшись, и улыбка на его лице на мгновение дёрнулась.       Аль-Хайтам отвёл взгляд, хотя всё ещё видел высвеченный уличным солнцем облик краем глаза, и шагнул вперёд.       Возвращался он, сжимая стаканчик с айс-американо в руке. На самом деле он не любил кофе со льдом, но его очередь подошла слишком быстро, и он заказал первое, что попалось на глаза в летнем меню. Он шёл по длинному пустому коридору, а вокруг него были только двери с табличками, яркий свет, разрезающий длинные коридоры. В стакане похрустывал тающий лёд.       Зайдя в кабинет, Аль-Хайтам невольно нахмурился, увидев, как рабочий телефон мигает красным сигналом голосовой почты, словно предупреждающим маячком.       «Аль-Хайтам, тебе стоит обсудить с Кавехом, согласен ли он на новый проект», — прозвучал голос Яэ в динамике. «Не тяни до последнего.» А за этим — длинный гудок.       Ладонь машинально потянулась к мобильнику. Сообщение Аль-Хайтам набирал практически в беспамятстве.       Время замедлилось и пока Аль-Хайтам ждал Кавеха, его взгляд то и дело тянуло в сторону двери. Он не мог перестать гадать, не откажется ли Кавех от проекта из-за того, что между ними произошло.       Чем дольше он смотрел на дверь, тем абсурднее мысли приходили в голову. Он то и дело хватал телефон, чтобы проверить входящие сообщения и вызовы, но от Кавеха не было никакого ответа.       Через время Аль-Хайтам снова открыл чат и начал набирать ещё одно сообщение, как в дверь постучали. В кабинет вошёл Кавех.       — Звал? — спросил он и медленно сложил руки на груди, будто не зная, куда их деть.       Немного прищурившись, Кавех посмотрел в окно, и его палец нервно постукивал по предплечью.       Аль-Хайтам тихо выдохнул. В этом выдохе чувствовалось собственное смирение. Он молча пододвинул в сторону Кавеха красную папку.       — Посмотри.       Несколько секунд Кавех глядел на матовую поверхность папки, а затем его пальцы потянулись к ней. Послышался шелест страниц, Аль-Хайтам подался вперёд, упёршись локтями в стол, с большим трудом сдерживаясь, чтобы не начать расспрашивать, почему на лице Кавеха застыло столь нечитаемое выражение.       — Что это?       Кавех поднял глаза на Аль-Хайтама, и блики интереса сверкнули в его зрачках.       — Там есть название на первой странице, — сказал Аль-Хайтам уклончиво.       — Спасибо большое, читать я умею, — сказал Кавех, — но… Не понимаю.       — Я предлагаю тебе быть архитектором для работы над этим проектом.       Тишина стояла звенящая. Они смотрели друг на друга некоторое время, и Аль-Хайтаму даже померещилось, будто расстояние между ними медленно сократилось, а в нос ударил слабый запах горчащего табака, который он иногда чувствует от одежды и волос Кавеха.       Кавех, кажется, тоже ощутил это и на мгновение — короткое, острое — будто потерял равновесие.       — Мне никогда не приходилось работать над таким большим проектом, — заметил он, снова устремляя взгляд в папку.       — И я даю тебе эту возможность. Я видел твоё портфолио, твоё ощущение пространства очень подходит для такого объекта, к тому же проект для Чжун Ли ты уже закончил, — пожал плечом Аль-Хайтам. — Ну так что, согласен?       — Ещё спрашиваешь? — с улыбкой произнёс Кавех, но, подняв голову, будто опомнился, и улыбка сменилась смятением.       — Ознакомься с документами, а завтра мы… обсудим детали. — Аль-Хайтам пожал плечом.       — Тогда я пойду.       Кавех двинулся в сторону двери, аккуратными, маленькими шагами. Возможно, в его голове крутились какие-то слова, но они так и не обрели свою форму, и поэтому он просто щёлкнул ручкой двери.       Аль-Хайтам заставил себя не смотреть на то, как он уходит.             Не считая этого разговора, в остальном день был обычный. Даже собрание, что обычно переносились крайне тяжело, прошло достаточно быстро.       Вскоре телефон завибрировал оповещением о конце рабочего дня, и Аль-Хайтам, не медля ни минуты, накинул на плечи пиджак и вышел из кабинета. Остальные сотрудники спешили покинуть этаж. Аль-Хайтам же направился прямо к рабочему столу Кавеха, но его там уже не оказалось. Челюсть непроизвольно сжалась, взгляд зацепился за оставленный на столе стилус. Аль-Хайтам обернулся, взглядывая в сторону рабочей зоны Тигнари, но и его уже не было в офисе.       Глубоко вздохнув, он сжал в руке лежащие в кармане брюк ключи от машины.       Он не помнил, как доехал до дома. Все повороты и улицы были так хорошо знакомы, что не приходилось даже задумываться об указателях; машина продолжала мчаться сквозь вечереющий город до тех пор, пока вдалеке не стали виднеться несколько похожих друг на друга высоток.       Дорога от парковки до квартиры слилась в единый светящийся пустой коридор. Рука коснулась выключателя — с тихим щелчком зажёгся свет в прихожей. Куда-то в затылок медленно вгрызалась зудящая тревога. Ей не было объективных причин, и Аль-Хайтам едва заметно мотнул головой.       Он снял пиджак и прошёл в середину гостиной. За окнами в пол — соседние здания и шоссе с десятком огней. Аль-Хайтам рассматривал вполне обычный городской пейзаж и гадал, почему же Кавех застыл, когда в прошлый раз смотрел в эти же окна. О чём он думал? О десятках маленьких жизнях в этих квартирах? Или просто о том, как неудачно выбран цвет для фасада здания?       Простояв так ещё немного, вглядываясь в темноту и пятнышки света, Аль-Хайтам заметил мигалки полицейской машины, быстро едущей по шоссе, и, казалось, мог услышать работающую сирену.       Отступив, он направился в тускло освещённую спальню. Память взвыла от нахлынувших разом воспоминаний, кожу обдало горячим приливом, поднявшимся из лёгких.       Упрямо игнорируя собственный разум, Аль-Хайтам откинул одеяло и лёг на кровать, сложив руки на груди.       Но, может, дело было ещё в не до конца исчезнувшем запахе или в том, что взгляд успел зацепиться за вскрытые и забытые на комоде упаковки, но ясные движущиеся картинки явились, стоило закрыть глаза. Фрагменты прошлой ночи. Ладони будто могли вновь ощутить изгибы чужого тела, голос Кавеха звучал где-то глубоко в костях, и его блуждающий взгляд был высечен под веками.       Аль-Хайтам вздохнул и распахнул глаза, уставившись в потолок.       Глянцевый бок мотоцикла блестел в тусклом освещении моргающей лампы. Аль-Хайтам быстро шагал по парковке, и от тяжёлой подошвы его ботинок раздавалось гулкое эхо, почти оглушительное в ночной тишине.       Выкатив байк и надев шлем, он нажал на газ — мотоцикл резко сорвался с места.       Слепо он выехал на окружное шоссе, оставляя позади шум города. Над ним низко летел самолёт, скользя по небу мигающими навигационными огнями. Аль-Хайтам прижался ближе к байку, прибавив скорость, и вскоре самолёт исчез из поля зрения.       Мотор ревел, пробираясь успокаивающим звуком прямо в голову. Пальцы, держащие руль, приятно гудели.       Он уставился вперёд, мимо просвистывали фонари и другие машины, и сердце ускоряло свой пульс вместе со стрелкой на спидометре. Он пересёк ярко освещённый, гипнотизирующий своими огнями подземный тоннель и сбросил скорость и часто заморгал, пытаясь избавиться от призрачных пятен света под веками.       Ему казалось, что он просто кружил по округе, но в итоге оказался недалеко от пирса. Аль-Хайтам затормозил и снял шлем, встряхнув волосами, посмотрев на тёмную гладь, в которой дрожал свет огней города, что остался на другой стороне. Вода тихо и ритмично плескалась, билась о каменистый берег, и ночной ветер задувал за шиворот куртки, заставляя мурашки бежать по шее.       Аль-Хайтам поёжился, а затем надел шлем и щёлкнул визором. Шины взвизгнули, и байк сорвался с места, направляясь к знакомым огням шоссе.       Он вернулся домой уже давно за полночь, бросая шлем в прихожей и лениво стягивая мотоциклетные перчатки. Тело остаточно гудело после поездки, и тишина квартиры внезапно ощутилась приятной. Приняв душ, Аль-Хайтам прошёлся по квартире, медленно расхаживая от гостиной до кухни и обратно, а затем зашёл в спальню и замер, словно запнулся о пустоту. Рывком стащив с кровати одеяло, он развернулся и направился в гостиную.