Белый лис

«И как ты его поймал?» — продолжал я выпытывать у Снежного, пока мы шли. «Так я же живой, хозяин,» — гордо ответил замок. «Мимо меня даже мышь не проскочит! Я сразу заприметил чужака. Понаблюдал за ним немного, даже в дом пустил, а когда он пробрался, так я и замуровал его. От меня не спрячешься,» — рассказывал мне Снежный. Да, иметь такого верного защитника очень даже хорошо. Никакие сторожевые псы не нужны. «Пришли, хозяин,» — сообщил мне Снежный. Я же непонимающе уставился на голую стену. И тут, как по волшебству, передо мной появилась дверь. Калеб До города Келл я долетел за сутки. Потом ещё сутки осматривался, прислушивался, следил. На третий день решил забраться в дом. Дождался темноты и тенью скользнул внутрь. Как-то слишком легко всё получается… Не успел я об этом подумать, как вокруг меня начали появляться стены, быстро упаковывая в коробку. Я метался, пытаясь вырваться, но всё было бесполезно. Такое чувство, что они живые! Это что за магия такая? И как я попался? То, что меня переместили куда-то, я понял по волнению воздуха. Сейчас точно допрашивать придут. Ни через час, ни через три никто не пришёл. Я сидел в четырёх стенах, ждал и думал. В том злополучном письме говорилось, что объявился глава рода Элайди, а ведь мой хозяин (как же я ненавижу это слово!) уже примерял на себя роль главного среди всех оборотней на Зелёном мысе. Эх, не завидую я этому главе, мой хозяин та ещё сволочь! Никакими средствами не побрезгует, лишь бы добиться своего. Но с другой стороны у меня внутри забрезжил лучик надежды… А вдруг? Время тянулось слишком медленно. По моим ощущениям прошло около десяти часов, а за мной так никто и не пришёл. Хорошо хоть, что не в кромешной темноте сидел. Проголодавшись, достал из сумки кусок вяленого мяса и бурдюк с водой, сижу на полу, жую. На стены уже смотреть не могу — тошно, ни окон, ни дверей здесь не было, сплошная литая стена с четырёх сторон. Я пытался продолбить когтем и ножом хоть какое отверстие, но у меня даже камешек отковырнуть не получилось. А ещё абсолютная тишина угнетала: ни писка, ни шороха, ни шебуршания… Ни-че-го. Бррр. Естественно, что после еды я захотел в туалет. Терпел до последнего, а потом махнул рукой и отправился в ближайший угол. Не успел снять штаны, как стена пошла волнами, испугав меня, и на моих глазах из ниоткуда появилась чаша. Думал, на месте умру от неожиданности. Взял себя в руки, не переставая удивляться необычной магии. Значит, за мной наблюдают и специально выжидают чего-то. Интересно, долго мне ещё здесь сидеть? Когда закончил с нуждой, чаша так же неожиданно исчезла, как и появилась, просто втянувшись в стену, и потянулись часы за часами в полном одиночестве и пугающей тишине. Спал я урывками. Сколько я уже здесь? Сутки, двое, неделю? Тишина, одиночество и неизвестность давили на меня, я потерял счёт времени, не видя света, не чувствуя ветра, не слыша звуков. Иногда казалось, что по стенам плывут причудливые тени, а иногда прямо из стены образовывался силуэт, человеческая фигура, что тянула ко мне свои руки с крючковатыми пальцами, открывала рот в немом крике, пялилась на меня пустотой глазниц… Это пугало. Паника накатывала. Изощрённую пытку для меня выбрал глава Белых лисов. Наверное, он крайне жесток и опытен, но это к лучшему, только такой оборотень сможет потягаться с моим хозяином. А может, меня просто замуровали и ждут смерти? Хотя, смерть для меня это тоже избавление… Через неопределённое время, когда я уже опасливо шарахался от стен, до моего замутнённого сознания донёсся шум. У меня галюцинации? Я умер? Протер глаза и уставился на дверь. Дверь? Ещё секунду назад её здесь не было. Вот она неспешно отворилась, и я увидел ангела. Прекрасный юноша с белоснежными волосами, в красивом наряде и с голубыми глазами цвета любимого мной неба смотрел прямо на меня. Я умер? Косточка Вид у воришки был ещё тот. Такое чувство, что он тут не три дня, а три года провёл. Сверлил меня восхищённым взглядом, не двигаясь с места. Интересно, кто он и кто его послал? — И что ты забыл у меня дома? Оборотень встрепенулся от моих слов, проморгался. — Кто ты? — был мне ответ хриплым шёпотом. — Я? — ухмыльнулся. — Хозяин этого дома. А вот кто ты такой? — Вы глава рода? Константин Элайди? — Так и есть. — Но… — воришка запнулся. — Вы же совсем ребёнок! — Чегоооо? Это кто тут ребёнок?! Я вполне себе взрослый и самостоятельный чело… гм… оборотень! Нет, это надо было меня ребёнком назвать! Обидно, знаете ли. Вот же… гад! — Я не хотел вас обидеть, — поспешно проговорил воришка. — Просто… я думал, что вы, — он запнулся, — немного опытнее. — Какой есть. Так кто ты и зачем пробрался в мой дом? — спросил я, присаживаясь на появившийся стул, который по моей мысленной просьбе соорудил Снеж. Воришка колебался. Я видел смену эмоций на его лице, он решал, говорить мне правду или нет. А колечко, между прочим, обдало теплом, удивив меня. — Я Калеб Тень из рода Вольных соколов. Меня послали разузнать всё о вас, — сказал, наконец-то, воришка и поклонился мне. Я так и знал! Быстро же слухи расходятся. — И кто? — Нордон Жестокий глава рода Свирепых шакалов. Шакалы? О, я смотрел про них передачу по телеку! Мелкие, вёрткие, быстрые и ловкие падальщики, чем-то похожие на волков. Если не ошибаюсь, они в стаи редко собираются, а тут целый род. А ещё вспомнилось переносное значение этого слова, означающее подлого и жадного человека. Да и судя по фамилии (или это второе имя?) «Жестокий» ничего хорошего от этого оборотня ждать не придётся. Что же, разузнаю поподробнее. — И что же ему от меня надо? — Я не знаю, но догадываюсь, — ответил Калеб. — Он собирался править на Зелёном мысе, ведь после исчезновения Белых лисов за это место идёт война. А тут объявились вы. — И откуда он про меня узнал? Парниша покопался в сумке и извлёк оттуда письмо, передал его мне. Прочитал и хмыкнул. Никак папашка жениха Крита постарался. Что же, давно у него не был, надо проведать, а заодно и лекаря проверить. Мутный тип. — А ты, значит, ему служишь? О, какая гримаса отвращения появилась на лице оборотня, не передать словами. Интересненько. Но что тогда им движет? — Да, — ответил Калеб нехотя. — Почему? Оборотень стоял, переминался с ноги на ногу, отводил взгляд, а потом, собравшись с мыслями, оттянул ворот, обнажая шею. — Что это? «Это ошейник подчинения, хозяин. Плохая и редкая вещь. У вас в сокровищнице, кстати, есть несколько таких,» — ответил мне Снежный. — Это ошейник подчинения, — подтвердил слова замка оборотень. — Я не могу ослушаться того, кто его надел на меня. — А хочешь? — Что хочу? — Ослушаться? — Мечтаю об этом! Хозяин жестокий и подлый оборотень! Он не знает, что такое честь! — Как же ты умудрился к нему в руки попасть? Раз этот Калеб сокол, то мог же просто улететь. — Я повредил крыло на охоте, от боли потерял сознание. Очнулся уже с ошейником в доме главы. Это было почти тридцать лет назад, — глухо поведал мне Калеб. Ничего себе! Это же откровенное рабство! Надо с этим что-то делать. «Снеж, как можно его снять?» «Ошейник магический, поэтому есть только два варианта. Первый — его снимет тот, кто и надел, а второй — нужно развеять всю магию, что заключена в этом устрашающем украшении.» «Первый вариант нам не подходит. Значит, второй. Как развеять магию? И смогу ли я?» «Вы сможете, хозяин. Нечто подобное вы проделали с тигрицей.» «Откуда ты? А, в памяти у меня покопался?» Снежный глухо засмеялся. — Я могу его снять, — тыкнул пальцем в ошейник. Глаза сокола загорелись, в них забрезжила надежда. — Но ты будешь мне должен и никогда не причинишь вред кому-либо из моего рода. Согласен? — Да, господин, обещаю, — поклонился мне оборотень. — Стой смирно. Возможно… — я вспомнил, как выгибалась от боли Элизабет, когда я вытягивал из её тела черноту, — будет больно. Калеб кивнул, а я, подойдя к нему, уложил руки на его виски. Чистое, ясное, голубое, бескрайнее небо. Куда ни глянь, везде небо и равнина с короткой зелёной травкой. Ветер треплет волосы, пригревает солнышко, пахнет свободой. И посередине этого простора и великолепия бъётся в путах птица. Я подошёл ближе. Изящные, заострённые крылья в форме полумесяца были распахнуты, острые когти рыли землю, клюв открывался в отчаянном крике, а на белой шее чернел ошейник. К нему была прикреплена цепь, издавая лязг при каждом движении птицы, конец которой уходил в землю. — Привет, — присел я рядом. Сокол глянул на меня ясными глазами, обведёнными жёлтым кругом, и такие тоска и отчаяние были в них, что я проникся. — Я Косточка, не бойся, я помогу это снять. — Свобода, — пропищал сокол. — Да, я освобожу тебя. Позволишь? Птица успокоилась, сложила крылья и придвинулась ко мне, давая доступ к шее. Я долго сидел и всматривался в оборотня. От ошейника шла чёрная нить, что оплетала всё. Сокол был буквально пронизан нитями вдоль и поперёк. Особенно много черноты было в голове. Я даже не знаю, с чего начать! Еле-еле ухватив одну нить, стал тянуть. Я видел, как корчится от боль сокол, но он стойко переносил моё вмешательство. Я тянул и тянул, что-то рассказывая, спрашивая, уверяя, а нить всё не кончалась. Вскоре у меня в руках был целый моток, размером со среднее яблоко. Я услышал «чпок», и нить закончилась. Сокол облегчённо выдохнул. Дав немного передышки, я поймал следующую нить и снова стал мотать шарик. Время текло медленно, монотонная работа убаюкивала. Лишь изредка птица издавала жалобные стоны. Крепкий, однако, этот Калеб, даже не представляю, какую боль он сейчас испытывает. Возле меня уже лежало шесть мотков чёрных нитей, а они всё не заканчивались. Это сколько же магии вбухали в этот ошейник? Когда рядом образовалась целая горка, я увидел просветы. — Наконец-то! Уже скоро, потерпи, — обрадовал я сокола и принялся за работу с удвоенной силой. — Фух. Я выдохся. Пот стекал со лба, руки тряслись. Сокол лежал на траве, тяжело дыша. Привычный уже «чпок» известил об успешно завершённой операции «спасение». Последняя нить далась нам обоим нелегко, но мы справились. Ошейник рассыпался в пыль, цепь валялась рядом, одиноко сверкая на солнце, я же откинулся на траву и выдохнул. Сколько я сил вбухал в этот ошейник, не передать, но я счастлив. — Лети, ты теперь свободен. И не забывай про обещание. Сокол поклонился, сверкнул благодарно глазами и взлетел. Я лежал и с улыбкой наблюдал, как оборотень парит в небе, выделывая всякие пируэты, маневрирует. — Показушник! Пришёл в себя и чуть не упал. Снежный подсобил, умничка, и я плюхнулся в мягкое кресло. Я устал и был сильно измотан. Сейчас бы поспать. — Спасибо. Еле слышный шёпот привлёк моё внимание. Калеб лежал на полу и потирал свою шею. Ошейника не было. — Пожалуйста, — ответил я, еле ворочая языком. «Снеж, отнеси меня в спальню, я сильно устал и хочу спать.» «Конечно, хозяин. А с ним что делать?» «Пусть уходит, он дал обещание никого из нас не трогать.» И прежде, чем полностью провалиться в сон, я подумал, что как только проснусь, обязательно проведаю Зандера Новака. Обязательно! Калеб «Этот малыш и есть глава?» Такой была моя первая мысль. «А в нём что-то есть.» Подумал я чуть позже. «Да он сильнее всех на Альтее!» Убедился я, когда ошейник просто рассыпался в прах. Да, было безумно больно, но я стойко всё стерпел. Эта была очищающая и нужная боль. От шакала мне доставалось намного, намного сильнее. Когда Константин сказал, что сможет меня освободить, я сомневался, но надежда уже поселилась внутри. Про Белых лисов всегда ходило много слухов, многие, конечно, были выдумкой, но то, что они самый сильный и мудрый род, знали все. Лисы были первыми, кто появился на Альтее. По легенде Создатель сперва сотворил их, своих любимых детей, а потом уже всех остальных. Недаром только у Белых лисов было две врождённые магии, в то время как у всех остальных оборотней лишь одна. Да и лес слушается только их. Не завидую я Нордону Жестокому, если он решится напасть на Элайди, ведь ему достанется очень сильный противник.