WIND ROSE

Август 2003 / Драко       Драко старался улыбаться, принимая поздравления и пожимая руки длинной вереницы незнакомцев — представлявшихся ему преподавателей. Имена пролетали мимо ушей, растворяясь в общем шуме комнаты. Сердце глухо стучало в ушах, разгоняя по венам переполнявшую его смесь стыда и страха.       Единственное, что занимало мысли Драко — она. Гермиона Грейнджер.       В эти минуты Гермиона Грейнджер стала всем. Глотками удушья. Подступающей паникой. Живым олицетворением того самого постыдного прошлого, от которого он бежал все эти годы. Каждая деталь её внешности стояла у него перед глазами, перекрывая лица окружавших их людей. Всё в ней, от по-прежнему непокорных каштановых кудрей до карих глаз с золотистыми искорками, напомнало ему о каждом брошенном с презрением в её адрес слове, каждой нанесённой ей обиде. Обо всех его ошибках. И том глупом, гадком мальчишке, которым он был.       Один взгляд... Прикосновение к ней... В памяти воскресали сцены, которые теперь ужасали его: насмешливые прозвища, язвительные комментарии, детская жестокость, приправленная врождённым высокомерием и подростковой глупостью. Встреча с ней заново обнажила глубинные травмы, вытолкнув их на поверхность, буквально вскрыв грудную клетку наживую, заставив вновь переживать то, что Малфой считал давно похороненным.       Когда она вернулась в учительскую, Драко стоял перед выбором: либо отказаться от должности и долгожданной стабильности, избегая столкновения со своим тёмным прошлым, квинтэссенцией которого была Гермиона Грейнджер, либо с достоинством столкнуться лицом к лицу с собственной историей и хотя бы попытаться добиться прощения. Хотя бы перед собой... Ведь она точно не сможет простить его. В этот переломный момент, способный определить его дальнейшее существование, он стоял у окна и не мог отвести от неё взгляд, борясь с неуверенностью и замешательством.       Драко боялся её реакции, боялся, что она посчитает его возвращение лицемерием. Этот страх и неизвестность вынуждали его сердце сжиматься до тянущей боли в грудной клетке. Ему казалось, одно её слово способно перечеркнуть все его попытки заново выстроить жизнь, вновь обрести самоуважение и душевный покой.       Он затаил дыхание и позволил себе выдохнуть лишь тогда, когда Грейнджер сдержанно извинилась за своё неожиданное исчезновение. Но, после её слов, тревога не покинула его: вместо этого в довесок ко всей феерии чувств и мыслей Драко ощутил еще и смутное чувство благодарности к Грейнджер. Она не отреагировала импульсивно ни тогда, ни сейчас. Не выхватила палочку, не применила оглушающее заклинание и не стала вываливать на него поток обвинений, как это сделал бы любой другой человек по ту сторону прошлого. Более того, Грейнджер приняла его помощь и позволила удержать её, хрупкую, пока она не восстанавила равновесие. Она даже не попыталась сломать ему руку или огрызнуться, ничего подобного.       Воспоминание о прикосновении к ней отозвалось покалыванием в ладонях, отчего по телу прошла странная дрожь, словно холод пробежал вдоль всего позвоночника от копчика до затылка. Драко пришлось постараться, чтобы скрыть неожиданное смущение, охватившее его. Незаметно сжав и расслабив кулаки, он пытался избавиться от непривычного ощущения, скручивающего все внутренности в тугой узел. Совсем недавно его руки бережно придерживали её, и это простое действие пробудило в нём нечто, тёплое, неуместное и ... опасное. То, от чего непременно стоит дистанцироваться.       Осознавая собственную реакцию, Драко одёрнул рукава своего лучшего, а точнее было бы сказать — единственного пиджака, выпрямил спину и постарался изгнать лишние мысли из головы. Ему, подобно Грейнджер, захотелось сбежать из учительской, хоть ненадолго. Выдохнуть. Сбросить с себя тепло её фигуры, кратковременное прикосновение и запах свежести и соли, шедший от её волос, который остался в памяти и, казалось, въелся в кожу.       Хотя он был уверен, что так просто она не покинет его голову, Малфой прислушался к всеобщему разговору, за которым опрометчиво перестал следить после того, как убедился в том, что Грейнджер не собирается с порога обвинять его во всех смертных грехах.       Павлов учтиво улыбался какой-то шутке, сказанной крохотной забавной старушкой, которая преподавала то ли прорицания, то ли знахарство — Драко не запомнил. Пока директор пребывал в приподнятом настроении, Малфой решил попытать свою удачу вновь и ретироваться, сославшись на усталость и желание разобрать вещи, а для этого ему было необходимо узнать, где расположена отведённая ему спальня.       Он уже собирался сделать шаг по направлению к директору, как до него донеслись слова одного из мужчин, стоявших рядом с Павловым:       — Мы даже рады появлению профессора Малфоя. У нас наконец-то появился шанс, что ты переключишь на него всё своё особое внимание, и остальным удастся пообщаться с очаровательной мисс Грейнджер.       Серые глаза неосознанно нашли карие. Оба замерли — каждый по своему смущённый словами профессора, вызвавшими всеобщий смех.       — Мне придётся вас всех немного расстроить, — голос директора перекрыл разносящее эхом по учительской веселье. — Наши новые профессора не только станут соседями по башне, но и будут довольно тесно работать вместе, потому что у меня для них есть особое личное поручение...       Сердце Драко, кажется, остановилось. В это мгновение были лишь её испуганные потемневшие глаза, лишившиеся золотых крупинок и голос директора пароходным гудком звучащий в голове:       — Мисс Грейнджер, будьте столь любезны и проводите мистера Малфоя до вашей общей башни. Его комнаты расположены прямо под вашими апартаментами...       Ещё один гудок в голове. Протяжный. Скорбный. Именно такой он слышал в итальянском порту, когда баржу отправляли в утиль. В этот миг Малфой и сам мысленно отправил своё будущее в этой школе на дно самого глубокого моря.       — Мистер Малфой, думаю, вы порядком устали сегодня. К тому же, вероятно, вам с мисс Грейнджер будет, что вспомнить: вы ведь учились вместе в Хогвартсе и не виделись несколько лет, — Павлов учтиво улыбнулся и продолжил вбивать гвозди в крышку гроба Драко. — Завтра я расскажу вам о моей блестящей идее, которая позволит вам проводить больше времени вместе и избежать повышенного внимания со стороны нашей всеми любимой госпожи Волчановой.       Всё. Теперь официально — он труп. Аплодисменты. Занавес.

***

Август 2003 год / Гермиона и Драко       Покинув учительскую, Гермиона шла по длинному коридору, а Малфой безропотно следовал за ней. Они шли в полной, тяжёлой тишине. Молчание затягивалось, обволакивая их вязким коконом с ног до головы. Гермиона краем глаза следила за Малфоем, не решаясь пересечь барьер недоверия, незримой крепостной стеной стоявший между ними.       Драко выглядел аккуратно, но его одежда явно знала лучшие времена: идеально подогнанный костюм имел уже заметные следы износа, потертости на рукавах свидетельствовали о частом, но аккуратном использовании. Только теперь она заметила в его руке спортивную сумку, которую не видела при нём в учительской, которой виднелась уже едва заметная от истертости эмблема какой-то спортивной команды, а ботинки, тоже явно маггловского производства, блестели от усердной чистки, но местами покрылись мелкой сетью трещин и царапин.       Она подробно, но как можно незаметнее, изучала его облик сверху донизу, не рискуя поднимать взгляд на лицо. Но ещё в учительской она успела отметить, что от прежней холеной малфоевской физиономии не осталось и следа: на лице явно выделялись мимические морщины, кожа выглядела так, словно он работал на свежем воздухе долгое время, под суровыми ветрами и солнцем. Гермиона была немного удивлена тому, что теперь он носил короткую бороду, усиливавшую властный изгиб челюсти и придававшую его профилю особую выразительность. О его глазах, о том, как он смотрел на неё сейчас, она старалась не думать вовсе. Слишком острая разница между её школьными воспоминаниями и увиденным теперь пугала, требуя от неё глубокого анализа, который сейчас неминуемо ослабил бы её бдительность.       Малфой учтиво отставал на полшага, и это беспокоило Гермиону. Неестественная вежливость в её адрес заставляла нервничать, ибо не соответствовала образу надменного, заносчивого и наглого мальчишки, с которым она привыкла иметь дело. Стараясь выглядеть максимально естественно, она сунула руки в широкие рукава роскошной красной мантии, расшитой алхимическими розами, стремясь быть готовой мгновенно выхватить волшебную палочку, запрятанную в удобной кобуре из замысловатых переплетений тонких кожаных ремешков на левом предплечье.       Настороженность, висевшая между ними, была почти осязаемой. Гермиона кожей ощущала, как Малфой напряжён, словно опасается неправильного движения или нечаянного слова. Она испытывала аналогичное беспокойство, чувствуя, что стоит на краю невидимого раздела: сдвинься хоть немного — и ситуация выйдет из-под её контроля.       Как только они подошли к узкой винтовой лестнице с вычурными коваными перилами и высокими каменными ступенями, бывшей своеобразным сердечником западной башни, где размещались, как выяснилось, не только её, но и его апартаменты, Гермиона ускорила шаг, чтобы увеличить дистанцию между собой и Малфоем. Только сегодня она узнала от Мирьем, что в башню можно попасть лишь двумя способами: через эту лестницу или же через длинный коридор, соединяющий этаж Гермионы со зданием лаборатории зельеварения. На мгновение она задумалась о том, что со стороны директора было не вполне рационально размещать Малфоя в комнатах первого этажа, вынуждая ежедневно проходить мимо дверей в покои Гермионы. Но она довольно быстро отбросила эти мысли, чтобы не терять бдительность.       Башня была построена много столетий назад и производила впечатление монументальной древности, наполненной аурой средневековья. Оконные витражи отбрасывали замысловатые цветные блики на их движущиеся в безмолвии фигуры. Гермиона, плавно преодолевая ступеньки, старалась успокоить взбунтовавшееся сердцебиение от того, что Малфой, не спеша, шёл позади неё, словно намеренно стараясь соблюдать дистанцию и не нарушать границ ничьего личного пространства.       Будь на месте Малфоя любой другой человек, она бы восприняла такое поведение за проявление обычной деликатности и хороших манер.       Но не с ним. Только не с Малфоем. Ни при каких обстоятельствах.       Их прошлое было слишком болезненным. Ярким... Уродливым... А детские обиды впечатлительной девочки, какой была Гермиона в школьные годы, резали по живому и без того истерзанное сердце той женщины, которой она стала.       В этот момент сознание услужливо подкинуло ей воспоминания школьных лет. Того, как он, растягивая слова, демонстративно одергивал руку или смахивал несуществующую грязь с мантии, стоило ему случайно оказаться слишком близко от неё, и брезгливо и громко заявлял, что боится испачкаться о грязнокровку.       Очередной поворот лестницы привёл их к небольшой площадке с массивной дубовой дверью, украшенной металлическими накладками и выглядевшей внушительно и строго. Гермиона остановилась, обернулась и бросила быстрый взгляд на спутника. Серые глаза Малфоя были полуприкрыты, выражение лица было бесстрастным, почти равнодушным. Только его губы слегка подрагивали, выдавая внутреннее состояние, далёкое от спокойствия.       — Ваши комнаты здесь, профессор Малфой, — сказала Гермиона официальным тоном, маскируя беспокойство и тревогу и решая таким образом проверить, согласится ли он негласно придерживаться ограниченного исключительно профессиональными рамками общения. — Мои апартаменты этажом выше.       Сейчас от его ответа зависело слишком многое...       — Благодарю, мисс Грейнджер, — откликнулся он сдержанно, и уголки его губ дрогнули в подобии дружелюбной улыбки.       Гермиона тихо выдохнула, лихорадочно анализируя ситуацию и думая, действительно ли за прошедшие годы Малфой мог измениться не только внешне, но и внутренне — возможно, даже пересмотреть свои взгляды на чистоту крови и жизненные установки. Ведь многим с возрастом удаётся преодолеть юношеские предрассудки? Но затем он слегка склонил голову вбок, совсем как в школьные годы, и она застыла.       Мерлин, это было абсолютно иррационально. Даже никак не связано с ним. Но это небольшое движение, исполненное едва заметной элегантности, сработало подобно Петрификусу, попавшему прямо в грудную клетку. Глубоко под рёбра. Ей стало нечем дышать, будто магическая петля закрепилась вокруг горла. Вся надежда, которую она так отчаянно накапливала с момента приезда сюда по крошечным солёным брызгам, принесённым морским бризом, в одно мгновение вытекала из неё, как из расколотой вдребезги кружки. Той самой, которая выпала из её рук, когда дверь за Гарри захлопнулась. Она вновь почувствовала себя в той бездонной пучине отчаяния, напоминающей о моменте, когда узнала об изменах Рона.       Сердечный спазм сковал грудь, и на миг ей показалось, что весь мир рухнул. Исчезла беззаботность, надежда, чувство предвкушения, улетучилось всё, оставив лишь вакуум болезненного ощущения полной утраты контроля над собственной жизнью. Снова.       Гермиона смогла лишь кивнуть в ответ, с трудом преодолевая спазмы в горле, и повернуться, скрываясь в темноте лестничного марша, даже не попрощавшись. Едва дойдя до своей комнаты, она закрыла дверь и оперлась о неё, чувствуя, как вновь возвращаются беспомощность и опустошающее одиночество, уже так знакомые ей, но в этот раз приправленные странной смесью непонимания и тревоги.       Нет, в ней уже не было ни паники, ни злости, которые возникли, когда она впервые увидела Малфоя в учительской. В эту минуту Малфой и вовсе её не волновал, потому что на Гермиону разом нахлынуло всё то, от чего она и сбежала в этот далёкий замок. Она сползла по двери на пол, обхватив руками колени и, сжавшись в крохотный клубочек, пыталась найти в себе силы хотя бы дышать...       Малфой остался стоять, слегка нахмурившись. Он видел, как Грейнджер замерла, её глаза расширились от удивления, затем на мгновение блеснули непролитыми слезами, прежде чем она повернулась и быстро ушла вверх по лестнице. Драко почувствовал смутное беспокойство, граничившее с сочувствием, но совершенно не понимал, является ли он причиной её состояния или же есть какие-то иные, не связанные с ним лично, основания для такого странного поведения. Малфой был в замешательстве от того, что именно в его словах могло вызвать такую странную реакцию? Ведь он просто поблагодарил её, осторожно, соблюдая дистанцию и уважая, хоть и совершенно не понимая, почему она обратилась к нему так официально, будто они и вовсе не знакомы.       Какой-то бред. Он абсолютно запутался.       Прошло уже целых пять лет с тех пор, как он видел её в последний раз — в день Битвы за Хогвартс, да и то лишь мельком. Настоящий последний раз, когда Драко действительно видел Грейнджер, был тогда, в апреле 1998-го. Он пытался всеми силами забыть и выбросить из памяти тот день, как самый страшный и постыдный момент своей жизни. Потому что тогда она лежала на полу гостиной его родного дома, содрогаясь от боли. Истязаемая его обезумевшей тёткой. Маленькая. Хрупкая. Но такая сильная и храбрая.       Эти воспоминания не отпускали его все эти годы, регулярно возвращаясь, словно призраки, преследуя его в жутких и реалистичных ночных кошмарах. Заставляя чувствовать тошноту и отвращение к самому себе за собственную трусость. В его мозгу всегда звучал её крик, который он слышал снова и снова, как будто это произошло только вчера. Воспоминания о том, как он стоял рядом, бездействовал и молчал, парализованный страхом, причиняли ему постоянную боль.       Теперь, едва Драко снова увидел боль в карих глазах — в ушах вновь зазвенело эхо её криков, а сердце предательски сжалось от чувства вины. Потребность извиниться стала нестерпимой, но он совершенно не знал, как это сделать. Любые слова казались неподходящими, а действия — неправильными. К тому же он даже не представлял, имеет ли он вообще право просить у неё прощения, ведь сам себя он так и не простил.       Да и что он, в конце концов, мог ей сказать?!       «Грейнджер, мне хотелось бы извиниться за прошлое. Я знаю, что совершил много ошибок, и хочу исправить их».       Даже в его собственных мыслях эти слова звучали жалко и глупо. И всё это было слишком… слишком поздно, слишком примитивно, слишком поверхностно. Нельзя просто взять и отменить годы пренебрежительных взглядов, едких комментариев, публичных унижений и ту его трусость, когда она была на волосок от смерти. Драко отлично понимал, что за каждым словом и действием прошлого скрываются реальные раны, настоящие страдания и глубокая обида. Искреннее раскаяние требует гораздо большего, чем формальное «прости».       В течение пяти лет он неоднократно пытался разобраться в себе, понять мотивы своих поступков и осознать, как сильно повлияли на него родители, воспитание и общественное окружение. Пришло понимание, что многие его действия были обусловлены страхом, комплексами и давлением той среды, в которой он вырос. Однако этого осознания было недостаточно, чтобы найти правильные слова, совершить правильные поступки и найти тот самый правильный выход из той задницы, в которой он оказался.       Глядя на то место, где ещё несколько минут назад стояла Гермиона, Драко всё отчётливее понимал, что она явно не была готова принять его извинения и искреннее раскаяние сейчас. Её официальность, дистанция и даже реакция на простую благодарность ясно показывали, что она сохраняет осторожность и недоверие. Он чувствовал, что придётся приложить огромные усилия, чтобы заслужить её расположение и уважение, и не был уверен, что справится с этой задачей.       Тем не менее, он решил, что не сдастся без боя.       Решение, пришедшее ему в голову, было простым, но важным: он должен был начать с малого — соблюдать профессиональную этику, уважать её личное пространство и воздерживаться от провокаций. Только после этого, постепенно выстраивая доверие и взаимопонимание, он мог бы рассчитывать на шанс заслужить прощение.       Постояв ещё несколько минут в задумчивости, он открыл дверь своей комнаты. Ему хотелось как можно скорее рухнуть на кровать и постараться уснуть, и желательно, без кошмаров и постоянных мыслей о Грейнджер, которыми был переполнен его мозг до самых краёв.

***

Апрель 2001 год / Драко       Закатные лучи итальянского солнца окрасили гавань оранжевым цветом, когда Драко стянул с себя синий рабочий комбинезон в последний раз, чтобы принять душ и смыть неприятную смесь запахов пота, рыбы, пряностей, кофе и чего-то ещё, что разгружал с прибывшего сегодня в порт торгового судна.       После изгнания из волшебной Британии жизнь была к нему жестока, даже беспощадна. Статус бывшего преступника лишил его возможности найти хоть какую-то работу в магической сфере в другой стране. Германия, из которой пришлось бежать в спешке, была отличным тому доказательством. Фамильные сокровищницы были переданы под контроль Британского Министерства, всё имущество, включая поместья в других странах, изъято. А та небольшая часть денег, которую удалось взять с собой, таяла на глазах.       Весь предыдущий мир, к которому он привык с детства, исчез, оставив после себя лишь руины.       Драко ничего больше не оставалось, как искать работу в маггловском мире, работу, благодаря которой он хоть как-то мог существовать на периферии жизни. Но со временем он даже смирился с тем, что его жизнь изменилась навсегда, и принял новый уклад, считая это частью наказания за собственное прошлое.       Он устало потёр ноющие плечи. День выдался очень тяжёлым. Ещё с утра ничего не предвещало, что сегодняшняя рабочая смена завершится настолько неожиданно, но довольно прозаично: порт, в котором он проработал грузчиком чуть больше четырёх месяцев, сменил хозяина, и новый руководитель привёл с собой собственного ушлого начальника отдела кадров, чтобы тот, так сказать, «навёл порядок». В результате чего полсотни рабочих, включая Малфоя, оказались уволены в одночасье.       Драко стоял, опершись руками о белую кафельную стену душевой кабины. Чувствуя, как вода медленно расслабляет напряжённые мышцы, он размышлял о том, что вновь оказался безработным чужаком в очередной стране, которая его не приняла и знатно потрепала. Четырёхмесячная изматывающая рутинная работа в порту оставила у него лишь неприятные воспоминания: шумные матросы, постоянные конфликты, невыносимое солнце и враждебность местных жителей. Но стоит отметить, она была ещё не так плоха, как те бои без правил в подвалах Копенгагена, в которых ему пришлось участвовать, чтобы банально не сдохнуть с голоду.       Поначалу итальянская экзотика даже привлекала его, но вскоре превратилась в тюрьму из повседневных трудностей и одиночества.       Закрутив вентиль, Драко ухмыльнулся. Надо отдать должное новому начальству: они, побоявшись недовольства простых работяг, с целью предотвратить возможный бунт, выплатили всем уволенным достойную компенсацию. Сумма была не сильно велика, но вполне достаточна, если сложить с его скромными накоплениями, чтобы оплатить билет на поезд и стартовые расходы на переезд в Испанию или Францию.       Да, без сомнений, ему хватит средств, чтобы обеспечить себя едой и жильём в другой стране на ближайшие пару-тройку недель, но первым делом ему вновь придётся искать хоть какую-то работу. Иначе попадание в затруднительное финансовое положение будет лишь вопросом времени. Малфой прекрасно помнил, каково было первое время жить впроголодь, пока он не переломил себя и не перестал брезговать любым, даже самым неожиданным заработком.       С этими мыслями Драко обмотал полотенце вокруг бёдер и зашагал в общую раздевалку, чтобы одеться и забрать из шкафчика ключи, старенький мобильный телефон, купленный по дешёвке «с рук», и другие завалявшиеся там мелочи. Он разложил их по карманам лёгкой куртки вместе с конвертом с деньгами, полученным в отделе кадров, и, попрощавшись с товарищами по смене, вышел на улицу, залитую последними лучами солнца.       Малфой хотел было направиться в свою крошечную съёмную квартиру, расположенную в паре кварталов от порта, но потом передумал и решил, что сборы можно отложить на завтра, а сегодняшний вечер провести немного иначе. К тому же, он уже пару недель не посещал свой любимый бар — пожалуй, единственное место в Италии, по которому он действительно будет скучать.       Определившись с планами на вечер, Драко углубился в переулки приморского городка, по пути завернув в небольшую лавку, чтобы купить сигарет.       Он не считал курение своей пагубной привычкой. Так, всего лишь ещё один способ расслабиться после особенно тяжёлого рабочего дня. Да и по правде говоря, у него не всегда водились свободные деньги, чтобы регулярно покупать себе вполне приличные Мальборо, а курить самокрутки из сомнительного табака, как остальные портовые рабочие, он не хотел.       Выйдя из лавки, Малфой убрал две купленные пачки в карман и направился дальше по центральной улице к зданию, где располагался бар. Последние солнечные лучи играли на фасадах домов, а тёплый морской ветерок ласково ерошил волосы.       Бар был небольшим, но уютным: его тёмные деревянные панели и приглушённый свет делали атмосферу тёплой и домашней. Драко любил приходить сюда после окончания смены, чтобы расслабиться с кружкой пива, послушать музыку и выпустить пар, как и другие местные жители. Здесь все одновременно знали и не знали друг друга, но для него было важно то, что его принимали таким, какой он есть, без лишних вопросов и приставаний.       Малфой провёл здесь немало вечеров, наслаждаясь простыми удовольствиями: пара-тройка напитков, тёплая компания знакомых парней из порта, немного музыки и хороший разговор. Иногда, хоть и не часто, он позволял себе расслабиться настолько, чтобы подцепить какую-нибудь итальянку и провести с ней ночь, полную похоти и страсти. И сегодня вечером именно так, напившись и трахаясь с какой-нибудь глупенькой девахой, Малфой намеревался попрощаться с Италией и отпраздновать предстоящий отъезд.       Бар встретил его знакомым запахом табака и алкоголя, тёплым светом свечей и тихим гулом голосов посетителей. Клиентов было больше обычного, но атмосфера была привычно тёплой и расслабляющей. Он заказал пиво и мясную тарелку, затем устроился за своим любимым столиком в углу, откуда хорошо просматривался весь зал.       Покачивая кружку в руке, он думал о будущем, которое ждало его за пределами солнечной Италии. Новый город, новые лица, новая работа... Драко старался мысленно настроить себя на то, что всё это обязательно должно быть интересным и увлекательным. И что день увольнения оказался не концом, а началом новой главы его жизни. Он уже привык так жить. Пытался стремиться к своей цели, наскоро нацарапанной на салфетке, что когда-нибудь у него всё будет хорошо. Ведь ветер рано или поздно должен разогнать скопившиеся над его головой тучи, и жизнь перестанет походить замкнутый круг из бедности и одиночества.       Наблюдая за танцующим пламенем свечи на столе, Драко заметил, что на него смотрит девушка, которую он раньше здесь никогда не видел. Недоступная и слишком прекрасная для этого места.       И для него.       Она сидела на крайнем стуле за барной стойкой, где почти никто никогда не сидит. Красивые зеленые глаза, тёплая улыбка, чёрные, как смоль, кудри, лёгкое покачивание плечом в такт музыке, и хитрый взгляд сквозь ресницы. Она явно заигрывала с ним.       Салазар, на такую он даже не смел и рассчитывать сегодня.       Ещё с минуту они смотрели друг на друга почти через весь зал, и в нём что-то щёлкнуло. Смелость пришла к нему неожиданно, будто сдохнувшая крыса вдруг встала и побежала.       Малфой залпом опрокинул остатки пива и поставил на стол пустую кружку. Хоть девчонка и была слишком шикарной для него — раньше бы он никогда не рискнул даже подойти к такой, но Драко решил, что сегодняшний день должен стать для него особенным. К тому же, терять ему всё равно нечего, поэтому почему бы не испытать свою удачу и не попробовать заговорить с ней? Его пальцы дрогнули, руки вспотели, и сердце забилось быстрее обычного, пока он шагал от своего столика до барной стойки.       — Привет, — осторожно начал он, наклоняясь к девушке и фокусируя взгляд на её глазах. — Кажется, с небес упал ангел, и он сейчас передо мной. Может скажешь мне, как тебя зовут?       Девушка улыбнулась и ответила низким приятным голосом:       — Ты ко всем здешним девушкам так подкатываешь?       Драко сглотнул и почувствовал, как краска приливает к лицу. Мерлин его раздери, где его уверенность в себе? Видимо всю растерял, оказавшись на самой обочине жизни. Да и кажется, он совсем лишился последних мозгов и врождённого красноречия, находясь рядом с такой красоткой, что начал нести несусветную чушь и краснеть как школьник.       — Ты такая красивая, что я, кажется, совсем не соображаю, что говорю, — смущённо и честно признался он, уже думая, что пора валить, и ему ничего с ней не светит.       Она засмеялась и провела пальцами по барной стойке, останавливаясь на его руке.       — Ладно, почему бы и нет? — сказала она с мягкой улыбкой. — Давай познакомимся, ведь впереди ещё целая ночь. Меня зовут Джессика.       Драко кивнул. Он явно не ожидал подобной развязки.       — Я Драко, — ответил он, сделав вдох, чтобы справиться с нервной дрожью. — Довольно необычный вечер, правда?       — Он становится интересным, — уточнила Джессика, улыбаясь ещё шире. — Необычное имя.       Уже спустя полчаса Драко решил, что Джессика заметно отличалась от всех девушек, с которыми он встречался раньше. Она не задавала глупых вопросов, не пыталась очаровать его напускной кокетливостью и не демонстрировала заинтересованность деньгами или положением. В её зеленых глазах светился интеллект, а мягкий низкий голос, сопровождаемый лёгкой хрипотцой, моментально очаровал Малфоя.       Драко понял, что впервые за последние пару лет так долго разговаривает с красивой женщиной, не испытывая стыда или неловкости.       Они даже не заметили, как проговорили несколько часов подряд, наслаждаясь замысловатыми коктейлями, которые заказывала Джессика, услужливо готовил бармен и непривычно беззаботно оплачивал Драко. Джессика красиво говорила и умела слушать внимательно, периодически задавая уточняющие вопросы, на которые Драко отвечал коротко и уклончиво. Малфой старался говорить на более нейтральные темы: фильмы, литература, музыка; всячески избегая разговоров о собственном прошлом и предстоящем отъезде, но когда их глаза встречались — улыбки становились шире.       Неожиданно они поняли, что почти все посетители покинули бар, а официанты начали уборку. Но Драко не желал, чтобы их вечер заканчивался. Он хотел узнать о Джессике больше. Намного больше. Да и что греха таить, он хотел воспользоваться своей неожиданной удачей по полной и узнать, насколько хороша Джессика в постели. Но, к его сожалению, девушка допила свой коктейль, слизнув последнюю капельку с соломинки кончиком языка, и взглянула на часы.       — Уже поздно, — сказала она с улыбкой. — Наверное, мне пора идти.       Драко почувствовал лёгкий укол разочарования, но всё-таки спросил:       — Действительно? Нет никакой надежды продолжить наш вечер?       Он с замиранием сердца ждал её ответа, а Джессика неожиданно встала и взяла его за руку, мягко потянув за собой.       — Тогда покажи мне, где ты живёшь.       Он сглотнул, а она склонилась к его уху и прошептала:       — Я хочу узнать тебя поближе.       Горячая волна мурашек прошлась по спине. Все мышцы напряглись. В джинсах уже давно было тесно, но Драко заколебался на долю секунды, сомневаясь, не отпугнёт ли Джессику его крохотная квартирка, больше похожая на комнату? Нет, конечно, обычно девушки, побывавшие в его постели, не жаловались ни на облупившуюся краску на стенах, ни на обшарпанный пол. Но они и рядом не стояли с красоткой, которая так тепло улыбалась ему сейчас.       Джессика облизнула губы, и все сомнения Драко растворились.       Блядь, а она ведь знала, чем закончится их вечер, ещё когда только начала заигрывать с ним!       Он поднялся и кинул помятые купюры на барную стойку, оплатив их последний заказ и оставив бармену немного на чай.       — Значит, домашний тур? — улыбнулся он. — Только предупреждаю: обстановка у меня довольно скромная, но зато уютно.       Они вышли из бара, миновали квартал тихих улочек и дошли до старого кирпичного здания, где располагалась квартира Драко. Войдя внутрь, Джессика осмотрелась и улыбнулась.       — У тебя мило, — сказала она, не спеша подходя ближе к Драко, который судорожно собирал разбросанные по комнате, совмещённой с крошечной кухонькой, вещи.       Малфой пожалел, что утром не потрудился убрать последствия своих сборов на работу, но он не рассчитывал вечером принимать гостей. Да и, собственно, особо негде было: вся его квартирка состояла из одной комнаты и миниатюрного, кажется, рассчитанного на человека размером с садового гнома, санузла, в котором душ состоял из слива в полу, приделанной к стене на одном честном слове лейки и натянутой на металлической струне не совсем чистой шторки. Но Драко его жильё устраивало. Особенно после того подвала, в котором он жил, а вернее прозябал, в Дании.       Малфой уже успел подойти к окну, чтобы прикрыть снятой со стула рубашкой стоящую на полу стопку справочников по зельям и редким ингредиентам, когда Джессика подошла к нему и провела пальчиком по его покрытой короткой щетиной щеке.       — Ты такой скромный и милый, что так и хочется укусить тебя и вскрыть какую-нибудь чертовщинку, — прошептала она ему в губы. — Ты даже ни разу за весь вечер не попытался поцеловать меня?       Джессика надула губки в притворной обиде, но при этом её проворные тонкие пальчики быстро переходили от одной пуговицы к другой, вынимая их из петель.       — Я... — Драко не нашёл, что ответить, потому что она уже стягивала с его плеч рубашку вместе с курткой, продолжая говорить:       — Но я, кажется, разгадала секрет твоей скромности, — её рука спустилась по покрытой шрамами груди и кубикам пресса к пряжке ремня. — Ты просто неопытен.       Рука уверенно легла на уже стоявший колом член. Она до одури возбуждала его. И, раз её возбуждали не вполне опытные мужчины, то Малфой решил подыграть ей. Хотя бы поначалу...       — Ты хочешь это исправить? — в нём пробуждалась та тёмная часть его души, которую он так отчаянно подавлял в себе после войны.       — О, да...       Драко было решил, что она его поцелует, но как же он ошибся! Как, блядский Мерлин, он ошибся! Потому что Джессика опустилась перед ним на колени и легко расстегнула ремень и ширинку, спуская его потёртые джинсы до самых колен и высвобождая напряжённый член...       В его голове на краткий миг промелькнула мысль о том, что сейчас он стоит, сверкая своим голым задом в окне, которое было расположено прямо напротив соседнего, стоящего почти вплотную, дома. А в это время живущая в том доме милейшая парочка старичков-одуванчиков, лет под девяносто, по традиции смотрела какую-то многосерийную мелодраму, сидя на диванчике, стоявшем аккурат у противоположной от окна стены...       Что ж, это их проблемы. Или удача. Потому что сегодня у них будет шоу явно поинтереснее любой, даже самой захватывающей, мелодрамы.       Но мысли о практически бывших соседях полетели нунду под хвост, потому что единственное, о чём он мог думать в этот момент, была Джессика и то, как болели яйца от перевозбуждения.       Драко запрокинул голову, зажмурившись, а из горла вырвался протяжный стон — Джессика без всякой подготовки погрузила член в свой прекрасный влажный и горячий рот до самого основания. При этом она застонала, и вибрация от этого звука заставила его напрячь все мышцы, чтобы не кончить в эту же самую секунду.       Он посмотрел на неё. От той утончённой девушки, окутанной загадочным флёром полумрака бара, не осталось и следа. Определённо, Джессика оказалась самой обычной шлюшкой, какую Драко и планировал сегодня встретить. Было наивно полагать, учитывая его нынешний статус и образ жизни, что он может встретить девушку, которую можно не только просто поиметь, но и полюбить.       Она сосала с таким упоением, что у него не осталось никаких сомнений — его ждёт прекрасная ночь, и он может больше не сдерживаться, строя из себя подобие хорошего парня.       В подтверждение его мыслей глаза Джессики сверкнули, и она поймала его руки, переплетая их пальцы. Почти выпустив член изо рта и посасывая головку, словно грёбанный самый вкусный леденец, она положила его руки себе на голову, одним взглядом призывая в желанном ему ритме трахать её рот. Влажный, открытый и такой развратный... Чистый грех. Чистый, ебать его, грех.       Малфой был на грани, почти потеряв контроль, когда пальцы запутались в её волосах, и он сделал первый толчок. Глубоко. До горла. Зелёные глаза девушки увлажнились. Он вновь толкнулся, накручивая чёрные кудри на кулак и насаживая её на член так, как никогда и никого прежде. Не сдерживаясь. Грубо. Грязно. Она почти давилась, с трудом дыша, а он не мог остановиться. Оттягивая волосы и наблюдая, как её слюна стекает по яичкам. Её подбородку. Шее... Капает в ложбинку между грудей. Чувствуя, как маленькие ноготки впиваются в кожу на его заднице.       — О, чёрт... Ты охуенная.       Желание кончить ей на лицо было нестерпимым, но Малфой сдерживал себя, желая, для начала, поиметь её во всех позах, в которых она сможет изогнуться. Но в этот момент её рука скользнула к его яйцам, умело лаская и поглаживая, и у него перед глазами поплыли разноцветные круги. Он кончил, чувствуя, как член, пульсируя, упирается в горячее, упругое горло при каждой фрикции.       Выпустив член изо рта и облизывая опухшие губы, Джессика поднялась и ухмыльнулась:       — А ты способный ученик.       Она стянула с себя чёрный топ на тонких бретелях, выбившийся из-под пояса шёлковой юбки, и отбросила в сторону.       — Готов ещё к одному уроку, как доставить женщине удовольствие? — юбка полетела следом.       Она свела чашечки бюстгальтера вместе, и скрытый за бантиком замочек между ними с тихим щелчком расстегнулся. Лямки сползли по плечам, и она, подцепив одну из них кончиком пальца, бросила клочок ненужного кружева прямо в руки Малфоя. Несмотря на посторгазмическую расслабленность, он легко поймал его и прижал к лицу, вдыхая аромат её божественных сисек, которые открылись ему во всей своей красе, бесстыдно призывая острыми тёмными сосками попробовать их на вкус.       — А ты накажешь меня, если я окажусь плохим мальчиком? — он решил продолжить начатую ею игру: пусть девчонка ненадолго возомнит себя главной.       — Конечно, я не позволю тебе кончить ещё раз, пока ты не доставишь мне столько оргазмов, сколько я захочу, — Джессика подцепила пальцами трусики, больше похожие на две тонкие ниточки, соединённые крошечным, почти прозрачным, треугольником чёрной ткани. — А для начала я покажу тебе, как именно я люблю, чтобы мне доставляли удовольствие.       Она отвернулась и сделала пару шагов до его небольшой продавленной кровати. Встав на четвереньки, широко развела ноги, открывая ему прекрасный обзор на блестящую от возбуждения промежность.       — Сейчас только смотреть. Руками не трогать, — предупредила она, перебросив волосы через плечо и повернув к нему голову. — Я хочу, чтобы ты увидел, как я кончаю и какого результата тебе необходимо добиться.       Он лишь кивнул в ответ, опираясь на оконный проём и сбрасывая ботинки и всё ещё болтающиеся на лодыжках джинсы вместе с трусами.       « Что ж, если она хочет показать мне представление, то пусть поиграется ещё чуток, прежде, чем я хорошенько её трахну, » — решил Малфой, потянувшись и достав из куртки сигареты и зажигалку.       Он закурил, наполняя лёгкие расслабляющим горьким дымом и наблюдая, как Джессика погружает пальчики в разгорячённое лоно, теребит клитор и легонько поглаживает анус.       Сейчас, получив долгожданную разрядку, он внимательно оценивал женщину, что была перед ним. По всей видимости Джессика была дочкой какого-нибудь местного лавочника, единственным желанием которой было выскочить замуж за моряка и свалить из этого крошечного портового городка. Он не единожды спал с такими, хотя на этот раз ему попался охренитительно красивый экземпляр. А так — они все были примерно одинаковыми. Вполне умные, чтобы первоначально заинтересовать любого мужчину и не только внешностью затащить его в постель. Страстные. Позволяющие трахать их во всех позах и во все дырки. Чтобы, если повезёт, забеременеть и женить на себе забывшего о предохранении подвыпившего мужика.       Да, Джессика определённо была именно такой. С этой простой и наивной женской мечтой о семье и детях, где-нибудь подальше от запахов порта и его вечного гомона чаек.       Ему на мгновение даже стало жаль её. Ведь с ним она облажалась по полной. Он не мог дать ей ничего из того, о чём она мечтала. Вечный изгнанник, постоянно на мели, в поисках работы и самого дешёвого жилья, к тому же — с кучей душевных травм и тараканов в голове.       Малфой выдохнул сигаретный дым через ноздри и стряхнул пепел прямо на пол, когда пальчики Джессики ещё сильнее и интенсивнее поглаживали клитор. Она стонала и что-то неразборчиво бормотала, но даже с его почти идеальным итальянским он не мог разобрать, что именно. Затушив сигарету о подоконник, он огладил рукой уже вновь вставший член.       — О, да, Porca madonna.       Волосы прилипли ко лбу, одна рука сжимала и мяла грудь, а тело девушки била мелкая дрожь. Она кончала.       — Хочешь ещё прямо сейчас, милая? — тихо сказал Драко приближаясь к девушке и оглаживая упругую попку. Пришло время сбросить маску. — Хочешь, чтобы я хорошенько трахнул тебя во все твои дырочки? — он погрузил в неё два пальца и надавил на переднюю стенку, толкаясь в чувствительную точку. — Хочешь, чтобы единственным, что ты чувствовала сегодня ночью, был непрерывный оргазм?       Малфой наклонился и поцеловал загорелую ягодицу, продолжая двигать пальцами и вызывая в ней новую волну удовольствия. Незаметно для девушки, он наложил на неё беспалочковые противозачаточные чары, чтобы избежать дальнейших возможных проблем, пока она стонала и текла от его пальцев, умоляя:       — Да, пожалуйста, scopami . О, да...       Джессика вскрикнула, стоило ему войти в неё одним резким и грубым толчком, не заботясь о том, что он может причинить боль. Он толкнулся в неё ещё раз и ещё. Неумелый неопытный мальчик растворился в воздухе, словно морок. Мокрая и податливая, Джессика, скуля от удовольствия, охотно подавалась ему навстречу.       Драко получал особое удовольствие, трахаясь с итальянками. Они все, как одна, были страстными, громкими и влажными. Не такими чопорными и зажатыми, как немки или датчанки. К тому же, позволяли делать со своими телами куда больше. Да и оргазмы у них были ярче, громче и продолжительнее. Но это всё сугубо по его скромному опыту.       — Драко...       Она на мгновение напряглась, когда он плюнул прямо между её ягодиц, тут же распределяя слюну по тугому колечку мышц и продолжая наращивать темп своих толчков. Драко звонко шлёпнул девушку по заднице, когда она дёрнулась, в слабой попытке отстраниться и запоздало состроить из себя святую невинность.       — Хорошая девочка, ну же, расслабься, — большим пальцем он подразнил напряжённый анус. — Я хочу проверить насколько у тебя разработана попка.       Свободной рукой слегка надавив на крестец, он прошептал беспалочковое очищающее заклинание. Малфой знал, что она должна почувствовать лёгкий холодок, волной прокатившийся по кишечнику, но сейчас ему было плевать, как она это воспримет. А Джессика лишь застонала в ответ, всё активнее подаваясь ему навстречу и приближая свой оргазм.       — Ну, что, ученик превзошёл учительницу? — спросил он, чувствуя, как стенки лона плотнее обхватывают член.       — Да... — тихо застонала она, сильнее прогибаясь в спине.       Драко массировал и дразнил тугой анус, вставив в него палец лишь на одну фалангу, позволяя девушке с каждым покачиванием бёдер насаживаться на него всё сильнее.       Он выругался, чувствуя насколько стремительно приближается его собственный оргазм при созерцании того, как член с хлюпающими звуками погружается в узкое, идеально подходящее для него лоно. Драко провёл языком вдоль её позвоночника и начал двумя пальцами ласкать клитор. Это стало её последней каплей. Колени Джессики задрожали, и она закричала, провозглашая Малфоя Господом Богом и Дьяволом в одном лице на смеси итальянского и неразборчивого посторгазмического мычания и блеяния.       Ему пришлось вынуть палец из её задницы, чтобы придержать пребывающую в блаженном катарсисе девушку, которая буквально растекалась перед ним лужицей из пота, стекающей по внутренней стороне бёдер смазки и сквирта. Грубо впиваясь пальцами в нежную кожу и оставляя на ней ярко-малиновые отметины, Малфой с шипением вышел из неё и медленно вошёл твёрдым, как камень, членом в расслабленный анус, чтобы сохранить столь приятное давление и не упустить собственное удовольствие. Совершив всего несколько фрикций в тугой, но явно не девственной заднице, он вновь скользнул рукой по потной бархатной коже к набухшему клитору. Одного касания было достаточно, чтобы оргазм вновь накрыл блаженно обмякшую секунду назад девушку, она застонала, извиваясь всем телом, и он смог излиться в пульсирующий от смешанного оргазма узкий задний проход.       Не выходя из неё и всё ещё тяжело дыша, он потянулся за пачкой сигарет и закурил. Затем с удовольствием ударил по раскрасневшейся упругой попке и выскользнул из неё, чтобы в полном удовлетворении упасть на матрас рядом с глупо улыбающейся Джессикой, казалось, находившейся в полной прострации.       Его последний вечер в Италии явно удался. С этой мыслью он накинул тонкое одеяло на их потные и расслабленные тела и погрузился в крепкий умиротворённый сон.

***

      Утреннее солнце совершенно немилосердно слепило сквозь закрытые веки. Потянувшись, Драко потёр рукой глаза и перевернулся на бок, обшаривая кровать в поиске тёплого женского тела — но девушка исчезла. Он был один, Джессика нигде поблизости не обнаружилась.       Мягко улыбнувшись, он открыл глаза и повернул голову, надеясь увидеть её на кухне, готовящей кофе или завтрак, как поступали предыдущие девушки. Но и там её не оказалось. Не было слышно и шума воды из ванной. Утро наступило, но совершенно пустое и безмолвное.       Драко нахмурился и приподнялся на кровати, опираясь на локти. Его крошечная квартирка была наполнена солнечными лучами, проникающими сквозь грязные мутные окна, покрывающими обшарпанный пол и его одежду, разбросанную после бурной ночи. Но ни единого намёка на девушку, которая совершенно точно была здесь ещё несколько часов назад, сейчас не наблюдалось.       — Дерьмо! — выругался Драко, подскакивая с кровати и торопливо натягивая брюки. — Нет, нет, нет, нет!       Окинув взглядом комнату, он бросился к деревянному комоду. Открытые ящики не радовали своей пустотой. Все его жалкие пожитки валялись на полу возле него. Вытащив нижний ящик до упора, он осторожно нажал на дно, и оно привычно отошло в сторону. Сердце застучало быстрее, когда он заглянул внутрь.       — Ни одной сраной купюры, — пробормотал он, едва сдерживая панику.       Он бросился к окну и выпотрошил карманы куртки, в которой был вчера.       — Забрала всё, подчистую!       Пытаясь осознать произошедшее, Драко замер, понимая, что жизнь вновь пинком отправила его с обрыва на самое дно. Все полученные вчера деньги и накопления, собранные за месяцы тяжкого труда, исчезли в одно мгновение. Он ненавидел себя за то, что оказался таким наивным и доверчивым идиотом, позволив обычной портовой шлюхе обворовать его. Уязвлённый и обозлённый, он замер, пытаясь хоть как-то соображать.       Нужно проверить другой тайник!       Жизнь уже однажды научила его не хранить все сбережения в одном месте и прятать запасные суммы в самых непредсказуемых тайниках. Первым делом он открыл кухонный шкаф и достал пачку с макаронами. Затаив дыхание, высыпал мелкие завитки прямо на столешницу — ничего. Вновь выругался, а затем ринулся в санузел, где аккуратно снял крышку с бачка унитаза и погрузил руку в воду. Сердце ёкнуло, когда пальцы нащупали шероховатый пластик пакета с наличными.       Всего двести евро. Не так уж и много, но лучше, чем вообще ничего.       С пакетом в руке он вернулся в комнату, тут же тяжело оседая на кровать. Малфой попытался собрать мысли в кучу, но бессилие, несправедливость и собственная глупость толкали его к отчаянию. Минуты тянулись бесконечно долго, пока в голове крутились образы предыдущей ночи и теперь пустые ящики комода.       Подбежав к окну, он распахнул створки и издал полный боли и злости крик:       — Сука!!!       Соседи закопошились, выглядывая из оконных проёмов, кто-то обматерил его снизу, но Драко было плевать. Он потерял всё, что заработал тяжёлым трудом, и это нестерпимо больно жгло душу. Салазар, как же низко он пал.       Он посмотрел вниз — на узкий проулок между домами, где рутинно и беспечно сновали люди, прогуливающиеся просто так и спешащие на работу. Эта уличная суматоха и ярко-голубое небо вызвали у него ещё больший приступ ярости. Ладони тряслись, дыхание сбилось, но теперь он был просто обязан свалить отсюда, чтобы ещё один болезненный пинок судьбы не напоминал ему о том, как много он потерял за свою недолгую жизнь.