WIND ROSE

      Август 2003 год / Драко       Драко всегда нравилось записывать свои наблюдения за окружавшим его миром. Всё началось с коротких заметок на полях школьных учебников ещё в Хогвартсе. Однако на шестом курсе его мысли стали слишком опасны для того, чтобы доверить их бумаге, и он какое-то время был вынужден вести лишь мысленную летопись, скрывая окклюменцией целые тома своей личной библиотеки размышлений.       Спустя месяц после того, как Драко покинул магическую Британию старая привычка вернулась в его жизнь коротким росчерком на салфетке: «Когда-нибудь всё станет хорошо…». Через несколько месяцев Драко приобрёл свой первый маггловский блокнот, в котором чёткие каллиграфические буквы, выведенные помятым орлиным пером, постепенно сменились поначалу немного неуверенными, но по-прежнему ровными строчками шариковых ручек. Исписанные страницы хранили его воспоминания, открытия и изменения его взглядов на представший перед ним во всей своей красоте и грязи мир.       Переезд в чужую страну обернулся для Драко тяжёлым испытанием, самой настоящей проверкой на прочность в режиме повышенной сложности. Он учился подстраиваться под обстоятельства, адаптироваться к новой среде, людям, обычаям — и всё это без каких-либо предварительных подготовок или тренировок. Как нырнуть с двадцатиметровой вышки в Чёрное озеро — только такое сравнение и приходило ему в голову. Покидая Британию, он пытался подготовить себя к этому, но все его мысли «до» оказались на поверку пустыми. Ему пришлось строить себя заново с самого нуля, в корне изменив своё отношение к окружающему миру.       Кардинальная смена образа жизни, привычки, принципы, отношение к людям — всё в нём стало иным. Абсолютно новый человек, выглядевший внешне как Драко Люциус Малфой.       Почти…       От прошлого осталась лишь любовь к чёрной одежде, но теперь та плотно облегала широкие плечи и спину, больше не излучая прежнего аристократического лоска. За время скитаний он выбрал непритязательность в отношении быта, так было проще — всегда быть налегке. Рационализм и простота стали основой его бытия, позволяя легко передвигаться и менять место жительства.       Смена адресов стала естественной частью его жизни, и каждая запись в блокноте отражала смену декораций и состояний души, помогая Драко проследить собственный путь от избалованного мальчишки-задиры до мужчины, которым он стал.       Каждое его утро, в какой бы стране он не находился, начиналось с привычной рутины: чашка горячего кофе и открытый блокнот на обшарпанном кухонном столе крошечной съёмной квартиры под самой крышей или тесной комнатушки подвального общежития.       В самом начале изгнания он часто испытывал дискомфорт от необходимости ломать себя, ведь в каждой новой стране его ждали чужая культура, обычаи и люди.       Но Драко привык. Смирился. Подстроился под новый ритм.       Он не засиживался долго на одном месте, пытаясь найти себя, собрать заново — пробовал снова и снова, раз за разом, обрастая навыками и умениями, которыми прежде не обладал. Он жадно изучал чужие традиции и правила поведения, те, о которых не пишут ни в одном путеводителе. Он смотрел на жизнь с изнанки — и это ему определенно нравилось. А судьба подкидывала ему испытания одно за другим — и каждое было чуть сложнее предыдущего…       … В Германии он освоил профессию бармена в магическом заведении, которое подпольно контролировал один из местных вершителей судеб, по совместительству занимавший высокую должность в местном Министерстве Магии. Драко пришлось спешно сбежать с этого, как ему на краткий миг показалось, стабильного и спокойного места после слухов о массовых проверках персонала на связь с бежавшими из Британии Пожирателями смерти. После Германии Драко каким-то чудом удалось перебраться в Данию, а затем в солнечную Италию, которая познакомила его с физическим трудом: там он работал обычным грузчиком в маггловском порту. И именно там он познал и перенял навыки тяжёлой работы, научился выносливости, и понял, что не только магия может обеспечить ему вполне достойное существование. Эту страну ему пришлось покинуть после смены руководителя порта, в котором он трудился.       После были Франция и Швейцария, в каждой из которых он прожил почти по полгода, до тех пор, пока новые подножки судьбы не заставили его покинуть и их. Во Франции Малфой работал помощником на старинной магической винодельне, участвуя в процессе производства элитных сортов вина, а Швейцария открыла неизвестные ему до этого секреты приготовления лечебных зелий по старинным семейным рецептам древнего рода зельеваров, что держали на протяжении столетий крошечную аптеку, известную на всю страну.       Ещё в его жизни были Испания, Чехия, Греция и Дания, но своё пребывание там Драко предпочитал не вспоминать. В какие-то моменты он чувствовал себя оторванным от ветки дерева листом, который ветер периодически больно бьёт о землю, а затем подбрасывает за границу облаков, гоняя по миру, согласно одной ему известной розе ветров.       Каждый новый город, каждая новая страна преподносили ему уникальные впечатления и знания, дарили жизненный опыт и профессиональные навыки. Постоянные перемещения хоть и утомляли, но давали возможность наблюдать разнообразие культур и обычаев, развивать терпимость и принимать изменения в себе и своём отношении к миру.       Он работал крупье в одном магическом казино в Монако, когда, придя утром после тяжёлой ночной смены, обнаружил в своём почтовом ящике письмо от директора школы Дурмстранг, приглашавшего его на собеседование на должность учителя зельеварения. После первых минут или, скорее, часов осознания, принятия и недоверчивого перечитывания столь фантастических строк Драко понял, что это его шанс — тот самый поворотный момент, чтобы действительно начать новую жизнь.       После этих трёх лет скитаний перспектива преподавания дала ему столь необходимую надежду на стабильность. На то, чтобы пересмотреть своё отношение к прошлому и взять на себя ответственность за будущее и создание новой репутации собственной фамилии в волшебном мире вдали от Британии.

***

             Август 2003 года       Директор Артём Павлов стоял у окна своего кабинета, прислушиваясь к завыванию ветра за стенами замка и осматривая внутренний двор вверенной ему школы.       Старинная крепость школы магии Дурмстранг вырастала из камней, подобная могучему утёсу. Построенная сотни лет назад, она представляла собой величественное зрелище, всегда вызывающее в нём восхищение и почтение. Высокие башни из серого камня, казалось, достигали облаков, а мощные крепостные стены надежно защищали внутренние строения от любых внешних угроз и посторонних глаз. Вход обрамляли огромные железные ворота, инкрустированные серебряными рунами, открывавшиеся лишь избранным ученикам и сотрудникам.       Сейчас он стоял и наблюдал за ними, гадая — пропустят ли они нового преподавателя, которого он пригласил на должность профессора маггловедения. Никогда ранее этот предмет не входил в школьную программу Дурмстранга, но ничто не способно было изменить намерения Павлова. Его целью, одной из многих, было реабилитировать школу, обелить её репутацию, столь сильно пострадавшую за время беспорядков и волнений: до сих пор Дурмстранг ассоциировался с именем Тёмного Лорда, и с этим непременно надо было что-то делать. За прошедшие восемь лет на посту директора ему удалось изменить многое, но, несмотря на все его старания, магия древнего замка всегда вносила свои коррективы, в том числе и в его новаторский подход к управлению школой. Первое время после вступления в должность ему было особенно тяжело. И не только из-за того, что бывший директор школы оказался Пожирателем смерти и тем самым значительно подпортил и так весьма скверную репутацию школы, над которой так упорно трудился теперь Павлов, но и потому, что ему — ещё совсем молодому, по общепризнанным и зашоренным меркам закостенелого волшебного мира, пятидесятилетнему человеку приходилось ежедневно доказывать свою компетентность и завоёвывать авторитет среди учеников, родителей и попечительского совета старинной школы.       Павлов был немало удивлён и обрадован согласием Гермионы Грейнджер с предложенной должностью, ведь он понимал, что только ей можно доверить столь важную и непростую миссию по введению нового предмета в учебный план школы, которая многие столетия обучала только чистокровных волшебников. Уже в восемнадцать она стала в Британии героиней войны, известной на весь мир выдающейся магглорождённой волшебницей, чьи умственные способности помогли Гарри Поттеру победить самого тёмного мага прошлого столетия. А к двадцати трём годам Гермиона Грейнджер стала довольно значимой фигурой в области благотворительности и помощи в интеграции юных магглорождённых волшебников и их семей в волшебное сообщество, чем и привлекла внимание Артёма Павлова.       Он взглянул на часы, отмечая, что портал уже должен был перенести гостью на песчаное побережье вблизи крепости, и ему лишь оставалось дождаться, когда она, преодолев первый трепет от созерцания величия школы Дурмстранг, войдёт в ворота.       Директор хотел было вернуться к состоянию беспечного ожидания, но его взгляд невольно упал на его личное достижение и гордость — здание лаборатории зельеварения, оборудованное новейшими инструментами и материалами, используемыми для экспериментов и исследований. Все студенты имели возможность изучать и основы, и продвинутые техники приготовления зелий, проводить опыты и разрабатывать новые формулы и рецепты. Директор Павлов надеялся, что всё сложится именно так, как он рассчитывал, и уже завтра это здание обретёт своего нового хозяина, а он получит в штат своих профессоров Драко Малфоя — лучшего ученика и крестника самого Северуса Снейпа. Артём жалел лишь о том, что письмо Снейпа нашло своего адресата лишь спустя пять лет после трагической гибели гениального зельевара, с которым Павлов имел честь познакомиться на одной из магических конференций, посвящённой редким ядам и противоядиям.       Его мысли прервал скрип ворот крепости и вид входящей во двор крохотной женской фигурки. То, как она оглядела пустующий в этот августовский вечер внутренний двор, и как решительно направилась в нужном ей направлении, поразило его.       «Похоже, что всё рассказанное о ней Виктором Крамом, абсолютная правда. И нам предстоит весьма интересная встреча,» — пронеслось у него в голове.       Уже спустя несколько минут он услышал громкий и уверенный стук в дверь и ухмыльнулся, отмечая, насколько быстро мисс Грейнджер добралась до его кабинета, явно следуя его инструкциям из присланного ей вместе с портключом письма. Он сделал несколько шагов по кабинету и взмахом волшебной палочки отпер дверь, чтобы поприветствовать своего нового преподавателя:       — Добро пожаловать в нашу скромную обитель, профессор Грейнджер, — мягко улыбнулся мужчина, приглашая гостью в кабинет. — Признаться честно: я очень рад тому, что вы согласились принять моё предложение. Ваше имя известно многим нашим выпускникам, и ваш приезд говорит о признании высокого статуса нашей школы и подтверждает, что у нас работают самые лучшие специалисты.       Про себя он отметил, что его голос звучал слишком уж елейно, но вполне соответствующе тому, насколько он хотел, чтобы она окончательно подтвердила своё согласие на предложенную работу.       — Спасибо, господин директор, — ответила Гермиона, бросив мимолетный взгляд на массивные книжные шкафы, выстроившиеся вдоль стен кабинета. — Надеюсь, смогу соответствовать вашим ожиданиям.       Павлов кивнул, предлагая ей занять одно из двух кресел, обитых чёрной кожей и расположенных рядом с камином. Он хотел, чтобы встреча прошла в максимально неформальной обстановке и располагала к доверительному общению.       …После весьма продолжительной беседы и обсуждения общих вопросов, связанных с учебной программой, распорядком дня, преподавательскими нагрузками и проведением занятий, директор решил уточнить готовность нового профессора к длительному и постоянному проживанию на территории школы.       — Итак, мисс Грейнджер, думаю, нам также следует обсудить условия вашего проживания. Учтите, мы находимся на севере, и здешний климат весьма сильно отличается от того, к которому вы привыкли. К тому же, в отличии от Хогвартса, близ школы нет никаких населённых пунктов. Ни магических, ни маггловских, — Павлов понимающе улыбнулся, когда не привыкшая к суровому климату девушка поежилась от сквозняка, беспрестанно гулявшего по всему замку. — Поэтому нашим преподавателям предоставляется жильё непосредственно на территории замка, который представляет собой большой комплекс из соединённых между собой многочисленными переходами и даже скрытыми магическими проходами сооружений. Отведённые вам апартаменты расположены на втором этаже западной башни, откуда открывается поистине чудесный вид. Вам будут доступны собственная лаборатория и просторный лекционный класс для ведения занятий, а также свой собственный кабинет для индивидуальных консультаций. Кроме того, вы можете свободно заниматься научной деятельностью и участвовать в любых разработках, как личных, так и совместно с другими профессорами.       — Это замечательно, спасибо вам большое, — отозвалась Гермиона, чувствуя, как напряжение начинает отпускать её. — Ещё одна вещь, которую хотелось бы обсудить — питание и медицинская поддержка, — она было хотела продолжить, но Павлов поспешил ответить на ещё не до конца заданный вопрос.       — У нас принято совместное питание с учениками, чтобы установить близкие и доверительные взаимоотношения между педагогами и детьми, — он удовлетворённо кивнул, увидев лёгкую одобрительную улыбку на лице собеседницы, и продолжил: — Что же касается колдомедицины — в Дурмстранге есть собственный штат целителей, все медицинские кабинеты находятся на первом этаже восточного крыла.       Гермиона кивнула, вновь записывая важную информацию в блокнотик и удовлетворённо отмечая про себя продуманность подхода к распределению рабочей нагрузки, вспомнив, как мадам Помфри приходилось в буквальном смысле метаться по кабинету после особенно ожесточённых и матчей по квиддичу.       — Ваши ученики известны своей строгостью, сдержанностью и приверженностью старым традициям. Есть ли какие-то особые обычаи или церемонии, о которых мне лучше узнать заранее?       — Ну, конечно, мисс Грейнджер, — усмехнулся директор. — Как и в любой другой магической школе, у нас проводится ежегодный чемпионат школы по квиддичу, устраиваемый профессором Руссо — преподавателем полётов. Вас попросят присоединиться к этому событию, возможно, провести несколько уроков. Это. своего рода, боевое крещение.       Он рассмеялся, увидев искреннее недоумение и даже испуг на лице собеседницы.       — Ох, нет, господин директор, боюсь. я вынуждена буду отказаться… К сожалению, а, может, и к счастью, моё отношение к квиддичу и полетам на метле остаётся лишь на уровне зрителя.       Павлов понимающе улыбнулся:       — Простите меня за моё скверное чувство юмора, мисс Грейнджер. Конечно же, никто не заставит вас летать, если вы того не желаете. В таком случае, думаю, вас заинтересуют наши традиционные праздники северного сияния и начала лета, в рамках которых проходят соревнования в искусстве создания иллюзий и различные спортивные мероприятия, в том числе масштабный чемпионат дуэли на боевых жезлах. Обязательно примите участие, это создаст хорошую репутацию среди учеников и коллег.       Гермиона невольно дотронулась до своей бисерной сумки, и Павлов, поймав своим цепким взглядом этот жест, произнёс:       — О вашем владении заклинанием незримого расширения ходит не меньше легенд, чем о ваших выдающихся умственных способностях.       — Это была вынужденная мера, — попыталась было пояснить Гермиона, но директор поспешил прервать её.       — Я понимаю, но поймите и вы, мисс Грейнджер, что теперь вы не в чопорной Британии, где Министерство Магии строго контролирует применение такого рода чар. В Дурмстранге высоко ценится и новаторский подход в обучении, и свобода изучении всех аспектов магии, — Павлов улыбнулся и поспешил добавить. — Но лишь с благими намерениями. Вы можете поправить меня, если я окажусь не прав. Для победы над Тем-Кого-Нельзя-Называть вам необходимо было найти информацию о крестражах, которая была уничтожена Британским Министерством Магии. Были бы мы знакомы тогда, и обратись вы ко мне — я бы смог помочь ускорить вашу миссию. И сделал бы это без колебаний, поверьте мне.       Гермиона была удивлена столь неожиданным поворотом в их беседе, не понимая, стоит ли ей разозлиться или обрадоваться.       — Библиотека Дурмстранга содержит фолианты о подобной тёмной магии?       — Наша библиотека действительно исключительна, в ней содержится внушительная и разнообразная коллекция литературы, затрагивающая все разделы магии. В том числе и упомянутой вами, — Павлов расправил складку на своей кроваво-красной мантии. — Но! Во-первых, посещение библиотеки строго ограничено магией замка. Туда могут войти лишь достойные и чистые сердцем волшебники. А во вторых, все фолианты, хоть сколько-нибудь связанные с тёмной магией, своеобразные узники замка, — Павлов печально улыбнулся. — Мы — поколение, которое учится на ошибках прошлого, профессор Грейнджер. После исчезновения Каркарова и моего вступления в должность директора философия школы кардинально изменилась. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы доказать всему магическому миру, что Дурмстранг больше не школа тёмных искусств. А старинная магическая крепость помогает мне в этом по-своему.       — Хочу отметить, что у вас это получается, господин директор, — щёки Гермионы слегка порозовели, — Признаюсь: я навела справки, прежде чем ответить на ваше предложение. Репутация школы действительно изменилась за последние несколько лет.       — Весьма рад это слышать, профессор. На этой замечательной ноте предлагаю вам прогуляться по территории, чтобы вы своими глазами убедились в этих изменениях.       Замок Дурмстранг в последних лучах заходящего солнца пленил взор Гермионы своей уникальной архитектурой, гармонично вписывающейся в суровую природу севера. Башни, пронзающие облака, создавали неповторимый силуэт, подчеркивая величие и древность строения. Внешне замок производил впечатление монументального сооружения, выдержавшего испытания временем и стихиями. Несмотря на общую внушающую высоту основных корпусов, в школе было всего четыре этажа и целая вереница проходов и туннелей, соединяющих различные постройки и позволявших перемещаться между зданиями, не выходя во внутренний двор.       Гермиона старалась запомнить все повороты, коридоры и особенности магических проходов, которые они проходили и о которых рассказывал директор во время их прогулки. Непривычная обстановка немного напрягала её, но крепостные стены, окружавшие замок и обеспечивавшие дополнительную изоляцию от внешнего мира, позволяли Грейнджер почувствовать себя в безопасности, которой она не ощущала уже слишком давно.       Гермиона с интересом изучала архитектурные детали, вспоминая рассказы Виктора Крама о красоте и суровом очаровании замка. Виктор неоднократно писал ей о преимуществах жизни в Дурмстранге, подчеркивая уникальное сочетание традиций и подхода к образованию. Погрузившись в воспоминания, Гермиона поняла, что архитектура замка действительно отражает внутреннюю сущность школы, способствующую воспитанию мужества, стойкости духа и тяги к знаниям.       На протяжении всей импровизированной экскурсии директор неоднократно отмечал, что при его руководстве в Дурмстранге особое внимание уделялось вопросам безопасности и охраны здоровья учащихся, а также соблюдению правил поведения и выполнению обязанностей студентами. И действительно, повсюду были видны свидетельства стараний Павлова, направленные на поддержание высокого уровня комфорта студентов и преподавателей.       Архитектурные особенности замка гармонировали с окружающей средой, создавая целостный ансамбль, воспринимаемый как произведение искусства. Высокие потолки, просторные лекционные залы и декоративные элементы интерьера создавали атмосферу таинственности и волшебства. В комнатах господствовал уютный полумрак, подчеркиваемый свечами и негаснущими многочисленными каминами, придающими дополнительный шарм и романтику пространству, а главное — поддерживающими тепло, столь необходимое в суровом климате севера.       Осматривая окрестности с высоты стеклянной галереи, расположенной в одной из башен замка, Гермиона отметила живописные пейзажи и мистическую атмосферу, окружавшую замок. Её взгляд невольно задержался на стайке чаек, танцевавших в закатных лучах, и Гермиона поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время чувствует себя действительно счастливой. Она была благодарна судьбе за неожиданное предложение волшебника, который дал ей шанс начать жизнь с чистого листа.       Замечательная экскурсия по территории завершилась посещением библиотеки, где хранились уникальные артефакты и древние манускрипты.       — Вы были правы, директор, библиотека поразительна — восхищённо произнесла Гермиона, осматривая казавшиеся бесконечными стеллажи с книгами. — Она намного больше, чем я себе представляла.       Павлов понимающе улыбнулся:       — Да, она уникальна. Но помните: библиотека открывает свои двери далеко не всем. Вполне возможно, что уже завтра вы не сможете сюда попасть, — он печально пожал плечами. — К сожалению, я до сих пор не разгадал эту загадку.       — Уверена, что смогу вам в этом помочь, — с неожиданным, даже для себя, азартом предложила Гермиона.       За эти годы она думала, что полностью утратила это ощущение, но атмосфера замка пробудила в ней не только желание начать новую жизнь, но толику детского озорства и жажду получения новых знаний и впечатлений.       — Думаю, весь секрет в вырезанных на дверях библиотеки рунах.       Разговаривая, они проследовали к выходу из библиотеки. Павлов галантно придержал для Гермионы дверь.       — Я думал, это просто витиеватая резьба.       — Это определённо — руны, — Гермиона провела рукой по сложному узору на старом дереве. — Но не скандинавские, скорее всего — старославянские. Я постараюсь расшифровать их в ближайшее время, если кто-нибудь поможет мне с переносом этой великолепной резьбы на пергамент.       — Буду весьма вам благодарен и постараюсь найти вам достойного помощника, — Павлов жестом пригласил её проследовать за ним дальше. — Очень надеюсь, что, благодаря вам мы сможем открыть ещё больше секретов этой чудесной магической библиотеки.       Спустя несколько минут они вошли в просторную учительскую, расположенную на верхнем этаже основной башни школы. Там собрались будущие коллеги Гермионы. Комната была оформлена в приглушённых тонах, массивные деревянные столы и обитые кожей стулья были аккуратно расставлены вдоль длинных столов, а из высоких стрельчатых окон открывался чудесный вид на сверкающее лунным серебром побережье. Мягкий свет лампы падал на центральную зону отдыха, где собрались профессора школы, чтобы поприветствовать Гермиону. Она была немало удивлена столь тёплому приёму. Гермиона заметила колдографии учеников и выпускников, висевшие на стенах, которые напомнили ей о временах её учёбы в Хогвартсе, добавив трогательности моменту.       Павлов прочистил горло, обращая на себя внимание всех присутствовавших.       — Дорогие коллеги, позвольте представить вам нашего нового преподавателя маггловедения, профессора Гермиону Грейнджер. Она согласилась присоединиться к нашему дружному коллективу. Уверен, что её знания и опыт помогут нам поднять преподавание в школе на качественно новый уровень.       Преподаватели поприветствовали Гермиону, представляясь по очереди. Одним из первых выступил пожилой профессор Алан Радикович, преподававший историю магии:       — Рад приветствовать вас в нашей дружной команде, профессор Грейнджер. Всегда мечтал встретиться с самой известной студенткой Хогвартса.       Следующей выступила молодая женщина с короткими каштановыми волосами, представившаяся как Мэри Олсен, преподаватель по Защите от тёмных искусств. Гермиона пожимала руку каждому из профессоров, стараясь запоминать их имена и преподаваемые предметы.       — Коллеги, прошу уделить мне ещё пару минут вашего драгоценного внимания. Новый кандидат на должность профессора зельеварения подтвердил, что прибудет завтра утром. Очень надеюсь, что он оправдает мои ожидания, а мы сможем успешно закрыть и эту вакансию.       Профессор Магической биологии Ян Боман — пожилой полный мужчина, чем-то напомнивший Гермионе профессора Слизнорта, усмехнулся:       — Это уже пятый кандидат за этот месяц, Артём. Я начинаю сомневаться, что хоть кто-то из этих бедных претендентов сможет тебе угодить. Может, пора снизить планку требований к желающим занять эту должность?       — Я считаю каждого из вас лучшим в своей области и уверен, что и вы… — начал было Павлов, но самая пожилая преподавательница, чьё имя Гермиона так не запомнила, перебила директора:       — Да-да, господин директор, все мы знаем, как много вы делаете для нас и для школы, но, умоляю вас, хватит уже о работе, — говорила она, словно заботливая мать, и, приобняв Гермиону за локоть, увлекла девушку к выходу. — Милая девочка устала с дороги, а ваши с Яном препирательства утомят её ещё больше. Они, Мерлин свидетель, способны усыпить даже пикси. Пойдёмте, душечка, пойдёмте. Я провожу вас до ваших комнат. А завтра зайду к вам перед завтраком, чтобы проводить вас до главного зала, чтобы вы не заблудились в нашем запутанном лабиринте.       Гермиона действительно чувствовала приятную усталость во всём теле, и позволила этой заботливой старушке без лишних прощаний увести себя. За милым щебетанием волшебницы, которую, как оказалось, звали Мирьем, девушка не заметила, как они добрались из учительской до второго этажа западной башни, где, по словам Павлова, была расположена спальня Гермионы. Как оказалось, весь второй этаж башни полностью принадлежал Гермионе.       Как и говорил Павлов, в её распоряжении оказались спальная, просторная гостиная, кабинет с видом на поле для квиддича, небольшая кухня и ванная комната с расположенной в центре медной ванной и огромными окнами, за которыми виднелась бескрайняя гладь воды.       Распрощавшись со своей спутницей, Гермиона скинула ботинки и прошлась по мягкому меховому ковру в гостиной. Сейчас, когда она осталась одна, Гермиона по привычке начала анализировать прошедший день. В отличие от стандартного набора процедур приёма на работу, её приняли сразу, минуя какой-либо конкурс и проверку знаний. Остальные преподаватели восприняли новость о её назначении без лишних вопросов, подтверждая её догадку, что процедура найма отличалась от обычной практики отбора.       Завтра же в школу должен был приехать очередной кандидат на должность профессора зельеварения. Судя по реакции коллег, подобное событие было обычным делом, и предыдущие кандидаты либо не соответствовали требованиям, либо отказались от предложенной должности. Внутри неё поселилась неуверенность, граничившая с азартом. Она понимала, что назначение на должность предполагает определенный уровень доверия и признания её компетенции, но у неё возник вопрос: почему позиция профессора зельеварения, судя по тому, что она услышала, оставалась открытой столь длительное время? Искреннее любопытство взяло верх, и Гермиона решила выяснить причины подобного положения дел позднее, осторожно обсудив это завтра с разговорчивой Мирьем по дороге на завтрак.       Сон пришёл легко, и, впервые за долгое время, Гермиона спала без кошмаров.

***

      Август 2003 год / Гермиона       Утро следующего дня началось для Гермионы с обещанного визита пожилой волшебницы, которая очень понравилась девушке.       — Доброе утро, душечка, — проворковала Мирьем, тепло улыбаясь. — Вижу вы уже готовы? А я-то боялась, что разбужу вас своим столь ранним визитом!       — Здравствуйте, Мирьем — Гермиона улыбнулась в ответ. — Что вы, я давно уже встала. Очень хотелось посмотреть на восход солнца. Директор вчера упомянул, что вид на море особенно прекрасен на рассвете.       — О, да, соглашусь с ним, но вам следовало хорошенько выспаться после такого тяжёлого дня, а на рассветы и закаты вы ещё успеете насмотреться, — заботливо отозвалась старушка и с прищуром оглядела Гермиону с ног до головы, кивнув. — Что ж, раз вы уже готовы то пойдёмте, моя дорогая, пора завтракать, а то вы такая худенькая и бледненькая! Вам необходимо вовремя и правильно питаться, чтобы были силы для обучения всех этих мерзавчиков, которые прибудут в школу уже на следующей неделе.       Мирьем по-девичьи захихикала, увидев замешательство на лице Гермионы после такого определения для студентов и пояснила:       — Я очень, очень люблю всех наших учеников и искренне верю в способности каждого из них, — она взяла Гермиону под локоть, увлекая к лестнице, ведущей в длинный коридор. — Но мне всегда хочется, чтобы они вели себя и учились немного лучше.       Гермиона виновато улыбнулась в ответ и послушно последовала за женщиной. Выражение лица Мирьем в этот момент напомнило Гермионе то, как смотрела на неё Макгонагалл, отчитывая всю их неразлучную троицу после очередного школьного приключения.       Их путь пролегал через длинные галереи и широкие лестницы, и Гермиона воспользовалась удобным моментом, чтобы аккуратно расспросить преподавательницу:       — Знаете, Мирьем, я вчера заметила, что у директора особое отношение к вопросу замены профессора зельеварения…       Гермиона не договорила, потому что старушка на секунду приостановилась, внимательно посмотрев на неё:       — Ах, вы заметили, душечка? Да, конечно, выправы, директор действительно очень щепетильно относится к именно этой должности. Всё дело в том, что раньше этот предмет преподавал его отец… Замечательный специалист. Выдающийся профессор, — Мирьем продолжила вести Гермиону по запутанной веренице коридоров. — Он преподавал зельеварение в Дурмстранге десятки лет, создал знаменитую коллекцию рецептов и написал с десяток пособий по зельеварению. Но, к моему глубокому сожалению, в конце прошлого учебного года он скоропостижно скончался. Глупый, совершенно невообразимый несчастный случай с ядовитой тентакулой. Это был удар для всех нас. Но особенно для Артёма: он был очень близок с отцом и горюет о нём до сих пор. Специально для отца он оборудовал замечательную лабораторию со всеми этими котелками, колбочками и целой, не побоюсь сказать, библиотекой ингредиентов, многие из которых были выведены и выращены специально для него в моих теплицах.       — Понятно, — тихо откликнулась Гермиона, понимая, что смогла выяснить не только то, что её интересовало, но и преподаваемый старушкой предмет. — Видимо, отец сыграл большую роль в жизни директора? Поэтому он настолько ответственно подходит к выбору претендентов на эту должность?       — Безусловно, — мягко согласилась Мирьем. — Пётр был выдающимся человеком, известным и любимым многими. Вся школа его почитала. Потому неудивительно, что Артём хочет, чтобы и новый профессор зельеварения был особенным. Ему ведь придётся очень нелегко! Завоевать любовь, уважение и авторитет среди учеников после профессора Павлова будет весьма сложно.       — Подозреваю, что немало волшебников пробовались на эту должность? — спросила Гермиона, чувствуя растущий интерес.       — Их было так много, что мы уже перестали считать, — махнула рукой Мирьем. — Были среди них действительно хорошие кандидаты, по моему скромному мнению, но директор считает, что лучше дождаться подходящего человека, чем допустить ошибку.       Неожиданно для себя Гермиона решила высказать своё предположение, которое у неё появилось после вчерашнего разговора в учительской:       — Мне показалось, или директор возлагает особенные надежды на человека, который прибудет сегодня?       — Да. Насколько я знаю, он получил какую-то рекомендацию от очень уважаемого им зельевара. Но не думаю, что стоит рассчитывать на что-то, душечка, — Мирьем печально пожала плечами и улыбнулась. — В любом случае, после завтрака нам с вами следует какое-то время провести в учительской. Вне зависимости от итогов собеседования директор после придёт именно туда.       — Конечно, — Гермиона согласно кивнула.       — К тому же, у нас с вами будет прекрасная возможность вдоволь поболтать и посплетничать! Мне, признаюсь честно, очень интересно узнать о всяких маггловских штучках, — женщина заговорщически подмигнула Гермионе. — Скажу вам по секрету: последние пару лет во время летнего отпуска я балуюсь тем, что покупаю их журналы по садоводству и огородничеству. Надо признать, там написано очень много всего интересного про уход за растениями, но я так и не решаюсь попробовать хоть что-то в своих теплицах…       — Боюсь я мало чем смогу вам в этом помочь, — с сожалением отозвалась Гермиона. — Моя мама, когда я была маленькой, держала небольшой садик на заднем дворе нашего дома, но я помню лишь то, что очень любила наблюдать за тем, как она высаживает цветы…       Женщины шли дальше по коридору, ведя приятный непринуждённый разговор. Гермиона поняла, что её детские представления о Дурмстранге, сложившиеся во время Турнира Трёх Волшебников, мало соответствуют той действительности, с которой она столкнулась, оказавшись в школе. Несомненно, после победы над Волдемортом мир сильно изменился, но именно здесь эти изменения ощущались особенно остро.

***

      Август 2003 год / Драко       Драко всё ещё пребывал в странном оцепенении, следуя за директором по пустынным коридорам замка, не ощущая собственных ног. Голова гудела от всего: от весьма нетипичного собеседования, от последующего разговора с директором Павловым и, наконец, от факта, что он — Драко Малфой был принят на должность преподавателя зельеварения. Прошлое и настоящее переплелись в тугой узел, застрявший комом в горле, вызывая чувство растерянности и благодарности.       Драко до глубины души был потрясён тем, что его крёстный, Северус Снейп, словно понимая тогда, много лет назад, неизбежность собственной смерти, позаботился о будущем крестника. Это окончательно пошатнуло неблагополучный, но устоявшийся способ существования Драко в этом жестоком и несправедливом к нему послевоенном мире, с которым он успел уже смириться.       Пусть и спустя целых пять лет, но благодаря вмешательству Снейпа Драко получил действительно уникальную возможность начать новую жизнь, наконец-то свободную от нужды и унижений.       Он будет преподавать.       Станет, Мэрлин его побери, учителем!       Шаткая надежда уже осторожно цеплялась своими острыми шипами за рёбра, назойливо шепча, что впервые за эти годы он получил шанс на настоящую стабильность. И, если верить Павлову, то предложенная ему заработная плата позволит Драко регулярно помогать матери. Это ощущение будоражило и даже немного пугало: он боялся оступиться. Боялся поверить в собственную удачу и в то, что нацарапанное когда-то на салфетке обещание, данное самому себе, станет реальностью. Напряжение сковало всё тело, пока мозг судорожно искал подвох во всей сложившейся ситуации.       Ему казалось чем-то необъяснимым и нереальным, что директор школы возлагал на него большие надежды, основываясь лишь на одном письме и простеньком зелье от икоты, которое он попросил приготовить во время собеседования. Драко пытался проанализировать причины произошедшего, сопоставить факты и сделать выводы, но запутывался ещё больше. Спокойствие покидало его, уступая место тревожности и неуверенности. Малфою оставалось лишь гадать, что же такого написал в своём письме Снейп, что Павлов, не раз упомянувший о предстоящих сложностях с завоеванием уважения среди учеников и коллег, принял его на работу.       Малфой взглянул на шедшего впереди него волшебника и задался вопросом: «Неужели слова Снейпа имели для этого человека такой вес?». Ответ дрейфовал на поверхности сознания, но даже мысленно Драко не решался озвучить его. Слишком несправедливо судьба отнеслась к его крёстному, чтобы позволить себе надеяться, что после смерти Северуса колесо жизни сменило виток.       По мере их продвижения по замку длинные коридоры стали казаться и вовсе бесконечными, погружёнными в полумрак и тишину. Краем уха Малфой слушал монотонный голос Павлова, перечислявшего имена преподавателей и названия аудиторий, но роившиеся в голове мысли находились далеко и вызвали слишком много противоречивых чувств. Воспоминания о крёстном всколыхнули в нём давно похороненную бурю негодования на своё несправедливое изгнание, на заточение отца и домашний арест матери, от которой он уже несколько месяцев не получал никаких вестей…       Возвращение в реальный мир произошло столь внезапно, что Драко вздрогнул, когда Павлов открыл скрипнувшую металлическими петлями дверь учительской, приглашая его войти.       — Позвольте представить вам ваших будущих коллег.       Павлов ободряюще улыбнулся Драко, расценивая отстранённость молодого человека, как нерешительность и скромность. Тогда как на самом деле Малфою потребовалось несколько секунд, чтобы вырвать себя из омута мыслей и воспоминаний и понять, где он находится. Пёстрая вереница незнакомых лиц замелькала перед глазами, и Драко поспешил опустить взгляд в пол. Глубоко дыша, он изо всех сил старался сосредоточиться на происходящем, когда мягкий баритон директора перекрыл гул голосов:       — Дамы и господа, минуточку внимания! — Павлов сделал паузу, и Драко краем глаза отметил, как он многозначительно посмотрел на одного из присутствующих мужчин, — Многие из вас не верили в удачу моего предприятия, я знаю. Но! Я рад представить вам, наконец, нашего нового преподавателя зельеварения! Прошу любить и жаловать. Весьма талантливый молодой зельевар любезно согласился взять на себя эту непростую, не побоюсь сказать, ношу — руководить нашей прекрасной лабораторией…       В последовавшие далее очередные воспевания уникальной лаборатории Малфой уже не вслушивался, а лишь продолжал стоять, сверля взглядом пол и не находя в себе сил посмотреть в лица поднимавшихся со своих мест людей. Почувствовав одобрительный толчок в плечо от директора, он сделал шаг вперёд — и в ту же секунду прямо в него влетело лёгкое тело, окутанное облаком пушистых волос и обладавшее весьма острыми локтями.       Почти рефлекторно он вскинул руки, не позволяя девушке — а это, определенно, была именно молодая девушка — упасть, и оцепенел, не понимая, было ли это нападение, жаркая встреча или же совершенная случайность и недоразумение. Драко вскинул голову, пытаясь понять, что произошло, крепко удерживая опустившую вниз голову незнакомку за тонкую талию и чувствуя каждый её вдох и выдох на своей груди сквозь тонкую ткань рубашки. Он ошарашенно осмотрел помещение поверх её макушки и заметил, как добродушная волшебница почтенного возраста с улыбкой хитро подмигнула ему, кивая.       — Не может быть! Артём, неужели ты, наконец-то, перестал требовать невозможное и дал этому красавчику шанс доказать тебе, что в магическом мире всё же есть талантливые зельевары?       Волшебница перевела взгляд на девушку, стоявшую перед Малфоем, игнорируя не ускользнувший от напряжённого до предела Драко ворчливый комментарий Павлова о том, что на этот раз он принимал решение, основываясь на впечатлениях портрета своего отца на способности нового профессора.       — Милочка, вы в порядке или, как и я, тоже залюбовались этим прекрасным принцем?       Девушка сделала шаг в сторону, вырвавшись из хватки Малфоя, и откинула волосы с лица.       — Нет, нет… Я просто запнулась и… — было залепетала молодая преподавательница, всё ещё чувствуя тепло мужских ладоней на своей талии, но, встретившись своими карими глазами с серыми радужками, неожиданно воскликнула. — Малфой?!       Этот голос из прошлого. Непокорные кудри. Шоколадно-медовые глаза. Вздёрнутый острый подбородок. Она…       — Грейнджер?! — выдохнул Драко, готовый провалиться сквозь все этажи Дурмстранга прямо в преисподнюю.       — Вы знакомы, как я полагаю? — директор Павлов довольно сощурился…

***

      Май 2003 / Гермиона и Гарри       Вечер опускался на Лондон мягким одеялом, заполняя город приглушёнными красками ночи. Просторная гостиная квартиры Гермионы, озарённая тёплым светом ламп, хранила привычную атмосферу уютного убежища, но сегодняшним вечером она ощущалась иной. Густой, тяжёлой, словно надвигающаяся грозовая туча.       Гарри сидел на диване, спиной к большому окну, из которого были видны лишь огни неспящего города. Несколько минут он молчал, прислушивался к собственному сердцу, борясь с эмоциями, скопившимися внутри. Гермиона стояла, отвернувшись от него, изучая уже привычно потухшим взглядом движение парящих в красноватом мареве заката птиц. Внешне она казалась спокойной, но неотпускающее её уже два месяца напряжение читалось для близкого друга даже в тихом шелесте дыхания.       Наконец, собравшись с силами, Гарри нарушил тишину. Глубоко вздохнув, он тихо прошептал:       — Герм, я так больше не могу… — в его голосе звучали нотки усталости, отчаяния и сожаления. Она слишком хорошо знала его, чтобы различить каждую отдельную эмоцию, словно ноту знакомой наизусть мелодии. — Глава МАКУСА лично приехал, чтобы предложить мне эту должность, и я… Я согласился.       После нескольких секунд тяжёлого молчания Гермиона медленно прошла по комнате, чтобы оказаться ближе и взглянуть другу в глаза. С минуту она переводила взгляд с лица Гарри на кружку чая в своих руках, словно будучи не в силах поверить услышанному. В комнате повисло напряжение, подобное застывшей на месте шаровой молнии, способной убить каждого за неосторожное движение.       Её мир окончательно рухнул в это мгновение. Гермиону окатило ледяным потоком понимания: уходит последний близкий человек — единственный, кто не предал и кого она не потеряла по собственной глупости.       — Ты… Ты… Когда? — едва слышно выдавила она из последних сил.       Её же голос показался ей глухим.       Бесцветным, потому что её мир уже давно стал чёрно-белым…       Механическим, словно она — заводная кукла, работающая на последних оборотах ключа, проворачиваемого у неё между рёбер.       Мёртвым, ведь здесь и сейчас она окончательно умирала изнутри.       В ней больше не осталось ничего. Она уже не отрицала крах своей жизни. Не гневилась на происходящие с ней несчастья. Не торговалась с судьбой за крупицы подобия своей прошлой жизни. Она опустилась на дно собственной душевной боли, ощутив, как разорвалась последняя нить, удерживающая остатки её воли и смысла существования.       Гарри сел прямее, словно стараясь придать словам дополнительную твёрдость:       — Я уже получил от них межконтинентальный портключ, мне осталось лишь собрать вещи и активировать его, — Гарри резко встал с дивана и пошёл к ней, когда Гермиона чуть было не оступилась, сделав шаг назад.       Он попытался было приблизиться — обнять подругу, но Гермиона отшатнулась, сжавшись в маленький комочек, как загнанный зверёк, выронив кружку и обняв себя руками, стараясь защититься от внешнего мира. Она всхлипнула и дёрнулась, словно зависшая между ними до этого шаровая молния выпустила в неё сильный разряд тока. Гермиона отступила от друга ещё на шаг назад, плотнее обхватывая себя руками до побелевших костяшек, чувствуя, как ногти впиваются в кожу через ткань домашнего лёгкого платья. Комната вдруг стала маленькой, душной, чужой. Сердце сжали железные клещи отчаяния и боли, внутри образовалась пустота, угрожавшая поглотить её целиком.       — Не надо, Гарри… — промолвила она, слабо протестуя, но понимая, что просьба бесполезна. Слёзы стояли в её глазах, но не текли, замороженные болью, невысказанной обидой и неверием.       Между ними возникло расстояние, которое не измерялось пока километрами реальности, но ощущалось физически, словно глубокая непреодолимая пропасть. Гарри беспомощно смотрел на подругу, сжав кулаки и кусая губы. Гермиона молчала, её сердце стыло от холода потери, отчаяния и глубокого одиночества, накатывающего тяжёлой волной. Они застыли. Оба одинокие и понимающие, что его отъезд именно в этот момент её жизни разрушит их дружбу безвозвратно.

***

      Август 2003 год / Гермиона       Поглощённая разговором с очаровательной Мирьем и галантным профессором Руссо, которые рассказывали захватывающие подробности о начале подготовки зимних мероприятий, посвящённых северному сиянию, Гермиона не заметила, как директор Павлов тихо вошёл в учительскую. Она и её собеседники опомнились лишь тогда, когда все присутствующие уже поднимались со своих мест, а директор представлял нового зельевара. И тут, поспешно вставая со стула, Гермиона, на ходу запнувшись о новую непривычную форменную мантию Дурмстранга, потеряла равновесие и полетела прямо в надёжные мужские объятия. Незнакомые объятия.       Толчок получился настолько сильным, что Гермиона плотно прижалась к широкому мужскому торсу, едва успев вдохнуть, когда сильные руки уверенно обхватили её талию, надежно удерживая от падения.       Казалось бы, ситуация банальная — обычная неловкость. Но, подняв глаза, Гермиона встретилась взглядом с этими знакомыми с детства серыми, сверкающими, словно кусочки льда на солнце, радужками, и её сердце замерло в груди.       — Малфой?! — как ей показалось, жалобно пискнула она, а в голове словно зазвенели колокола: «Мерлин его раздери, почему и откуда он здесь?»       Остальные события для неё происходили, как в тумане, потому что Гермиона даже не помнила, как ей удалось выбраться из его хватки и, торопливо извинившись, выскользнуть из учительской, краснея и смущаясь.       Сердце сильно билось, мысли путались, а тело ещё хранило тепло прикосновения его уверенных и сильных рук, когда она стремительно неслась по длинным коридорам старого замка, пытаясь убежать от приступа паники, охватившего её.       «Нужно немедленно бежать отсюда! — набатом звенело в голове. — Бежать! Быстро! Прямо сейчас! Как я могла так заблуждаться?! Какая же я дура?! Наивная девчонка поверившая, что школа Дурмстранг, некогда самый знаменитый оплот тёмной магии, очистилась от скверны, отказалась от своих сомнительных традиций и стала гостеприимной и безопасной. Нихрена подобного! Всё осталось по-прежнему! Смирись, Гермиона, твоя иллюзия лопнула, столкнувшись с действительностью: преподавателем приняли самого настоящего Пожирателя смерти — мерзкого Драко, мать его, Малфоя!»       С этими мыслями Гермиона с такой скоростью мчалась по извилистым коридорам замка, словно за ней гнались дементоры. Ноги несли её к отведённым ей комнатам — необходимо забрать свои вещи и бежать, куда глаза глядят.       Дыхание сбивалось. Она чувствовала себя обманутой и глупой. Голова трещала от неприятных мыслей. Испуганная и взбешённая, Гермиона прижала руку к груди, пытаясь остановить тяжёлые удары сердца.       Стараясь отдышаться, девушка замедлила бег, но затем и вовсе остановилась посреди коридора, чуть не упав на колени. Внутри зарождалось странное чувство. Взгляд её устремился вдаль, сконцентрировался и обострился. Несколько секунд Гермиона стояла неподвижно, переводя дыхание и пытаясь собраться с мыслями. Надо бежать, но…       Мирьем?.. Павлов?.. Руссо? Остальные преподаватели? Неужели всё увиденное и услышанное за последние сутки — хорошо сыгранный спектакль?!       Нет! Не может этого быть.       Она не верила, не хотела верить, что всё было тщательно отрепетированной инсценировкой. Для неё встреча с этими людьми, откровенные разговоры, призывы к сотрудничеству, зарождающаяся в грудной клетке слабая надежда на новую счастливую жизнь стали глотком свежего воздуха в той пучине отчаяния, в которой она оказалась.       Спустя несколько мгновений внутренних терзаний Гермиона пришла к выводу, что видит только часть головоломки, а ей определенно необходимо знать всю картину целиком, чтобы во всём разобраться. Она закрыла глаза, мысленно перебирая детали вчерашнего разговора с директором. И сравнила с тем, что успела заметить сегодня в учительской. Его поведение, походка, взгляд — абсолютно естественны. Никаких признаков каких-либо манипуляции с сознанием Павлова или притворной фальши и лжи.       Гермиона представила и другие моменты, свидетелем которых она стала за последние сутки, пытаясь разложить по полочкам свои впечатления и подозрения: Мирьем казалась ей самой приветливой, открытой и добродушной старушкой, какую Гермионе довелось встретить за всю свою жизнь; профессор Руссо, с которым она также успела познакомиться, покорил её своими манерами и привлёк внимание девушки не только тем, что, подобно ей самой, родился в семье магглов, но и рассказывал о крайне любопытных новшествах, вводимых им в судействе матчей по квиддичу в Дурмстранге, позаимствовав кое-какие приёмы из маггловских спортивных состязаний. Остальные профессора, с которыми она успела переброситься лишь парой-тройкой фраз, также были весьма приветливы, дружелюбны и не вызывали никаких подозрений.       А что она знала о том, где был и чем занимался Драко Малфой все эти годы? Ничего! Она даже смутно не помнила вынесенный ему приговор. Не знала, отбывал ли он срок в Азкабане или где и чем он жил все эти пять лет. Да, он — бывший Пожиратель смерти, но правда ли, что его убеждения остались прежними? Может, он, как и многие другие бывшие участники войны со стороны Воландеморта, действовал по принуждению, о чём искренне сожалеет, и сейчас просто хочет начать новую жизнь?       Гермиона быстро отбросила эти глупые мысли. Для неё Малфой был и остаётся двуличным предателем, трусом и мерзавцем, который отравлял ей жизнь, называл грязнокровкой, заставлял сомневаться в себе и своём месте в волшебном мире. Из-за кого чуть не казнили Клювокрыла. Тот, благодаря которому на шестом курсе Пожиратели смерти проникли в Хогвартс. Тот человек, по вине которого чуть не умер Билл Уизли. Снейпу пришлось применить непростительное и убить Дамблдора, который, в свою очередь, пожертвовал собой ради спасения души этого морального урода — Драко Малфоя, чей список прегрешений она никогда не сможет закончить.       А теперь, судя по всему, этот мерзавец ввёл директора Павлова в заблуждение и использует его.       Её мысли витали в тумане сомнений, мешая составить целостную картину происходящего. Одно было ясно: ответы, способные объяснить произошедшее, находились именно здесь — в Дурмстранге, и Гермиона обязана сделать всё возможное, чтобы узнать правду. Ей нельзя уезжать, пока она не докажет подлинность своих подозрений.       Внутри нарастала энергия и решимость. Ей необходимо понять, как Малфою удалось заполучить должность профессора зельеварения. И, самое главное, с какой целью он всё это затеял? Что ещё он задумал? Ей нужно узнать все ответы, ведь только так она сможет доказать двуличие этого пожирательского отродья и уберечь Дурмстранг от повторного падения в пучину тёмной магии. Она во что бы то ни стало должна вывести Малфоя на чистую воду и показать этим людям его истинную — предательскую сущность.       За эти годы Грейнджер вне всяких сомнений стала умнее. Она прекрасно понимала, что в данном контексте для этих малознакомых им с Малфоем людей они оба равны, и их слова имеют равный вес. Она не может просто так вернуться в учительскую и начать обвинять его. Любое её обвинение будет отбито его отрицанием и ни к чему не приведёт. Для начала ей необходимо понаблюдать за ним, изучить этого белобрысого хорька, чтобы понять, что именно он замышляет и замешан ли в этом кто-то ещё.       Сделав глубокий вдох и сжав челюсти, Гермиона развернулась и быстрыми шагами направилась обратно к учительской. Сперва ей предстояло объяснить своё внезапное и неуклюжее бегство, а уже после она сможет спокойно и тщательно проанализировать не только поведение Малфоя, но и произошедший инцидент. При этом она больше не позволит себе отвлекаться на посторонние переживания и собственную реакцию на его прикосновение.       Гермиона вошла в учительскую с достоинством, слегка покраснев, но сохранив выражение сосредоточенности на лице. Её цепкий взгляд быстро нашёл среди присутствующих Малфоя, стоящего возле оконного проёма, скрестив руки на груди. Высокий, широкоплечий и статный мужчина — он выглядел совершенно иначе, чем тот заносчивый мальчишка, каким она помнила его с юности. Пожалуй, единственное, что осталось неизменным в его облике — это исходящее от него за милю ощущение сковывающей льдом замкнутости от серых, как тлеющие угли глаз. И, конечно, неизменно прямая спина, словно он проглотил деревянный кол, не позволяющий его позвоночнику согнуться.       — Извиняюсь за этот эпизод, — начала Гермиона громко и официально, чтобы привлечь внимание профессоров. — Я была немного обескуражена из-за неловкости ситуации и неожиданности, поэтому мне пришлось ненадолго удалиться, чтобы привести мысли в порядок…       Она было хотела отдельно обратиться к директору, но Мирьем перекинула всё внимание на себя, подходя к Гермионе и уже привычно приобнимая девушку за локоть.       — Ох, душечка, не стоит извиняться. Окажись я на вашем месте, то и вовсе лишилась бы чувств, — защебетала старушка, поглаживая Гермиону по руке. — Кто бы мог подумать, что я доживу до того дня, когда в Дурмстранге станут преподавать не только старые перешники, вроде Яна и Германа. — она посмотрела на двух пожилых профессоров, разговаривающих с директором, и широко им улыбнулась. — Не обижайтесь, мальчики, я вас очень люблю, но в моём возрасте находиться в обществе таких красивых молодых людей, как мистер Малфой, по-особенному приятно.       — Мирьем, мы давно привыкли к твоей тяге ко всему прекрасному, — ответил один из мужчин, тот что был полнее и старше. — И даже не смеем высказывать своё недовольство из-за того, что ты полностью завладела вниманием нашей обворожительной преподавательницы маггловедения.       — Мы даже рады появлению профессора Малфоя, — от себя добавил второй мужчина. — У нас наконец-то появился шанс, что ты переключишь на него всё своё особое внимание, и остальным удастся пообщаться с очаровательной мисс Грейнджер.       Учительскую наполнил всеобщий смех, а Гермиона поймала на себе внимательный взгляд Малфоя, который, как ей показалось, был слегка смущён всем сказанным.