black letter.

Они говорили, что дом на окраине стоит заброшенным уже лет десять. Была версия, что его хозяин исчез, кто-то шептал о крови на стенах, кто-то о голосах по ночам. Джейк не верил слухам. Но он получил письмо. Письмо было чёрным, написано чернилами, будто выведенными дрожащей рукой или наоборот, слишком уверенной: «Ты приглашён на мою чёртову вечеринку по случаю дня рождения. Иногда, не идя по смертному пути, не убегая от самой, смерти, может породить самое дивное творение. Я надеюсь, что ты сможешь приехать.» Подписи не было. Но на обратной стороне стояло что-то похожее на детский рисунок: фигурка с криво нарисованной бензопилой и кривой ухмылкой. Подпись: «J.W.» — Чонвон?.. — прошептал Джейк, не зная, почему имя всплыло первым в голове. Он не видел того парня со школы, с момента, когда тот исчез...в буквальном смысле. И всё же он пришёл. Любопытство та ещё ловушка. Дом встретил его полумраком и влажной тишиной. Дверь скрипнула, словно вздохнула. — Ты пришёл, — раздалось из глубины коридора. Голос хриплый и тянущийся. Джейк замер. Сердце забилось быстрее. — Чонвон? Смех раздался из-за стены — сначала тихий, потом громче. Пульсирующий, безумный, захлёбывающийся весельем, как будто кто-то смеялся от слишком большого удовольствия или боли. — Неужели ты подумал, что я не приглашу своего любимого одноклассника? — Голос всё приближался, шаги стали слышны. — Это же мой день рождения. Я снова родился. Я больше не тот, кем был, хён. Стук. Что-то волочилось по полу. Тяжёлое. Зубчатое. — Ты слышал когда-нибудь, как поёт плоть, когда её режет бензопила, м? Джейк сделал шаг пазад, ударился плечом о стену. — Ты с ума сошёл... — Я прозрел, Джейк! — Чонвон вышел из тени. Светлые волосы слиплись от пота и крови. Он был в кожаном фартуке, рубашка порвана, а в руках — настоящая, рабочая бензопила. И снова — смех. Хриплый и ломающийся. Джейк посмотрел в сторону, где дверь кухни была открыта — и застыл. Его глаза распахнулись от ужаса. На столе, на полу, даже на перевёрнутом стуле — тела. Просто куча трупов. Он сделал шаг назад, ударился спиной о стену. — Что ты...что ты, блять, сделал с ними? — выдохнул он, почти шёпотом. Его голос дрожал. — Они были скучные, — он пожал плечами. — Не откликались. Знаешь, как неприятно, когда приходят на твою вечеринку и даже не пытаются понять тебя? — Но не бойся! Это всего лишь вечеринка, — он резко подошёл ближе. — Ты же принёс подарок? — Что ты от меня хочешь? — прошептал Джейк. Чонвон замер в шаге от него. Наклонил голову набок. — Я хочу вспомнить, каково это — жить. Чувствовать. Дрожать от предвкушения. Я хочу снова играть. А ты...ты всегда был идеальным игроком! Он включил бензопилу. Звук разорвал тишину, как крик в вакууме. Джейк закричал. И побежал. А за ним — смех. Бешеный. Безумный. Громкий. Такой живой, что от него стыла кровь. Джейк бежал, как в бреду, плечом врезаясь в стены, коленями цепляясь за выбоины в полу. Сзади гудела бензопила — неровно, рвано, как бешеное сердце, а вместе с ней доносился смех. Чонвон не торопился. Он шёл, зная, что Джейк не сбежит. Не из этого дома. — Ты всегда был упрямым, — выкрикнул он. — Даже когда я дарил тебе свои лучшие шутки и подарки, которые я сам делал в старших классах, ты и только хмурился, вечно хмурился! Знаешь, как это обидно, а?! Стук. Треск. Снова звук металла о дерево. Джейк влетел в какую-то комнату. Захлопнул дверь. Прижал спиной. Дышал часто и рвано. В темноте комнаты слышался только его пульс и что-то капало рядом. Он не заметил, как по полу протянулась тень.

Щёлк.

Свет лампы вспыхнул, как вспышка фотоаппарата. На стене — фотографии. Он. Только он. С разных ракурсов. В кафе. У дома. С друзьями. В спортзале. Даже одна, где он спит в общежитии. — Я всегда знал, что ты будешь моим особенным и красивым подарком, — произнёс голос уже совсем рядом. Чонвон стоял у двери, в правой руке — бензопила, в левой — маленькая коробка с алой лентой. — Я ведь приглашал тебя честно, Джейк. Ты пришёл сам. Ты знал, кто я. — Ты был моим другом, — хрипло выдавил Джейк. Чонвон усмехнулся. Пожал плечами. Глаза его сияли каким-то болезненным, нечеловеческим светом. — А теперь ты станешь частью чего-то красивого. Он шагнул вперёд. — Не надо, Чонвон, пожалуйста... — Джейк сделал шаг назад, руки дрожали. — Ш-ш-ш. — Чонвон поднял палец к губам. — Всё уже поздно, Джейки. Ты уже мой. Он включил бензопилу. В комнату ворвался визг. И когда Джейк закричал, дом будто снова ожил. Задышал. Улыбнулся. Как будто был доволен. Как будто кто-то наконец получил свой подарок. На следующее утро дом вновь стоял в тишине. Только одна фотография на стене сменилась. Теперь на ней были они вдвоём.