Omni-Mark

Я лежу. Земля дрожит, но я чувствую это не спиной, а внутри. Весь воздух превратился в дым. Он обжигает горло, когда я пытаюсь сделать вдох. Где я? Где мама? Вокруг рушатся дома. Я вижу, как крыша дома напротив падает вниз, и летящие искры прыгают по улицам, как злая стая бешеных псов. Крики... они повсюду. Кто-то зовет на помощь, кто-то просто стонет.. Я хочу зажмуриться, но веки будто свинцом налиты. Я вижу, как бежит человек, и вдруг он просто исчезает в вспышке света. Я хочу закричать, но голос застревает в коме в горле. Я поднимаю голову, оторвать взгляд от пожаров невозможно, но я тянусь к чему-то, что выше. К небу. Но неба нет. Над ним расстилается багровое полотно, зловещее и горячее. Оно пульсирует, словно живое существо. И тогда я вижу это. Там, где каждую ночь должен был быть милый, светлый Лунный диск... висит Оно. Этот Объект. Он огромный, он заслоняет собой звезды. Он не светит, он впитывает свет, и от этого вокруг него красные облака кажутся еще чернее. Это дыра в мир, взгляд чего-то такого огромного, что мой мозг девятилетнего ребенка отказывается это воспринимать. Он висит, словно вторжение, которое мы не заслужили. Мне нужно встать. Я должен встать и бежать. Я двигаю ногами, но они не слушаются. Они что-то вроде колбас, или я перестал чувствовать их окончательно. Страх леденяной водой разливается по венам, смешиваясь с жаром огня. Слезы текут по щекам, высушивая кожу налетом соли. — К-кой-нибудь... Я почти не шевелю губами. Звук получается хриплым, тихим, меньше, чем шуршание пепла. — Спасите меня... Никто не слышит. Все умирают или бегут. Я один. Я падаю в темноту, закрыв глаза, и в этот момент — прикосновение. Чья-то рука хватает меня за запястье. Крепко. До боли. Я открываю глаза. Надо мной находится силуэт. Дым закрывает лицо, пламя рвется позади, делая очертания нечеткими и дрожащими. Я пытаюсь разглядеть спасителя. Кто это? Военный? Пожарный? Ангел? Он что-то говорит. Его губы двигаются быстро, отчаянно. Я не слышу слов, гул в ушах заглушает всё, как будто я под водой. Но... я вижу его глаза. Они блестят. По его щекам текут дорожки, попадая на руку, которой он держит меня. Слезы? Но это не слезы грусти. Это слезы безумного, невероятного облегчения. Словно он нашел сокровище, . Словно я — единственное, что у него осталось в этом горящем мире. Он держит меня, и этот поток теплой радости в его взгляду единственное, что не причиняет боли. Тьма перед глазами тут же взорвалась вспышками боли, но это была не та боль, что причинял Азриэль. Это была живая, тупая, ноющая боль каждого сустава, каждой мышцы. Я открыл рот, хватая ртом воздух, но вместо каменно-горячего газа и пепла легкие наполнил тяжелый, терпкий запах сушеных трав, старого дерева и... навоза? Я лежал не на обожженной земле и не на дне кратера. Подо мной что-то мягкое, пружинившее, шуршащее. Солома. — А-а-ах... Голос вышел срывисто, совсем не так, как во сне. Это был growl, рык раненого зверя, а не плач ребенка. Мозг лихорадочно перебирал обрывки памяти. Газовый гигант. Давление, раздавившее почти мое тела. Азриэль. Его холодные глаза, когда он отправил меня в небесную адскую машину. Я должен был быть мертв. Я читал, что мои ткани не выдержали такого давления. Я чувствовал, как мое сердце останавливалось, как кровь вскипала и замерзала одновременно. Я попытался поднять руку. На этот раз она послушалась. Я поднял её перед лицом, ожидая увидеть комок месива из красного мяса и обожженных костей, каким я был в последние минуты сознания. Но этого не было. Перед глазами была бледная кожа. Чистая, неповрежденная, покрытая легким слоем пота. Я сжал кулак. Кожа натянулась, побелевшие костяшки пальцев выступили вперед. Я провел ладонью по груди — ребра целые. Грудная клетка поднималась и опускалась, делая свой робкую, но уверенную работу. Я исцелен. Я сел. Это движение далось мне нелегко. Голова закружилась, в глазах поплыли цветные круги, слабость навалилась на плечи тяжелым одеялом. Но я был жив. Больше того, я был цел. Внутри меня что-то тревожно екнуло — память о сне была настолько яркой, что казалась реальнее этой hut. Страх ребенка, бешеный пульс, чужая рука, тянувшая меня из огня... Кто это был? Зачем этот сон мучил меня сейчас, когда у меня были проблемы посложнее? Я осмотрелся. Комната была маленькой, низкой, со сводчатыми потолками, обтесанными вручную из бревен, темных от времени и дыма. Стены были увешаны пучками каких-то засушенных цветов и странными кореньями. В углу тихо тикали деревянные часы, counting time не того мира, откуда я пришел. Окно было небольшим, забранным решеткой из ивовых прутьев, сквозь которую пробивался золотистый луч солнека, освещающий танцующие в лучах пылинки. Это место выглядело так, будто я попал в страницу книги о средневековой деревне, но без той грязи и нищеты, что я обычно представлял. Было здесь даже уютно. Если б не запах больничного снадобья, исходящий от меня самого. Дверь, грубо сколоченная из толстых досок, со скрипом отворилась. В притон ворвался поток более свежего воздуха и звук... петухов? Нет, это было похоже на крик каких-то странных птиц. На пороге стоял старик. Он был невысоким, согбенным, его спина напоминала вопросительный знак. На нем была надета простая, но чистая рубаха из грубого полотна,леггинсы, подвязанные веревкой, и длинный фартук, пятнами испачканный землей и зеленью. Но больше всего в нем привлекали лицо и глаза. Лицо его было карта, испещренная глубокими морщинами, словно засохшая земля после засухи. Борода была длинной, неопрятной, но женой выцветшего пепельного цвета, она почти доставала до пояса. Однако глаза... Несмотря на возраст, они блестели живым, пронзительным умом. Они были цвета старой меди — теплые, но настороженные. В одной руке он держал деревянную миску, из которой валил густой пар, а в другой — ложку. Он сделал шаг внутрь, опустив взгляд на стоящий на столе деревянный статуэтка, , сложил ладони в молитве, резким жестом. — Слава Богине, — голос его был скрипучим, как ветви в бурю, но полным искреннего благоговения. — Я думал, ты будешь спать до Страшного Суда. Он поднял глаза на меня, и, видимо, мое намерение застыло в позе готовности к бою, потому что старик присел на стул, не дойдя пару шагов до кровати, и поставил миску на стол. — Ты проснулся, — констатировал он, словно не веря своим глазам. — чудеса случаются. Я уже начал рыть могилу за сараем. Я смотрел на него, пытаясь сканировать его на предмет угрозы. Уровень угрозы? Нулевой. Обычный человек. Дряхлый, медленный. Но меня встревожили его слова. — Где я? — спросил я. Голос звучал глухо, как будто капсулу не использовали давно. — Кто ты? Старик вытер ладонь о фартук и склонил голову. — Я Элдрик. Я целитель, травник... ну, и просто старый дурак, который живет в лесу. А ты в моем доме, в лесу Шепчущих Деревьев. Слова старика текли, подобно меду — густые, вязкие, облеченные в странные, гортанные обороты, которых я никогда не слышал ни в одном из университетских курсов истории Земли. И, самое страшное, я понимал их. Не просто переводил, не пытался угадать смысл по интонации — я воспринимал их. Мой мозг обрабатывал эти чужеродные звуки так же легко, как если бы это был мой родной язык. Удар в затылок, похожий на мысленный удар током, заставил меня моргнуть. Я замер, сознание лихорадочно факты. Я никогда не учил этот язык. Это было невозможно. Но как только я попытался сосредоточиться на "неправильности" происходящего, ответ приходил сам собой, словно вкладыш, подталкиваемый подсознанием. Нужно было спокойствие. Если я начну паниковать из-за языка, сочтут безумным. Я подавил вспышку тревоги глубоко внутрь, за бетонные стены психической защиты. Мое лицо осталось пассивно-спокойственным, лишь слегка нахмуренным от забычившейся боли. — ...так что, когда я увидел столб огня, упавший с небес, я решил, что это снова они, — бубнил Элдрик, мешая ложкой содержимое миски. — Демоны. Сейчас они шляются повсюду. Думал, конец света окончательно настал, и Богиня решила спалить лес дотла. Я слушал, впитывая информацию. — Я нашел тебя в воронке, — продолжил старик, протягивая мне миску. От нее исходил аппетитный запах овощного бульона. — Честно говоря, сын мой, когда я глянул на тебя... я тут же побежал готовить погребальное пятно. Твоя кожа черна как уголь, кости торчали наружу, в некоторых местах я видел даже... ну, не хочу тебя пугать. Он (обиженно) развел руками. — Я травник. Я знаю, как лечить огненные ожоги. Я знаю, как ставить ребра. Но то, что было с тобой... Даже великие волшебники столицы не смогли бы поднять тебя на ноги. По моим скромным расчётам, при такой степени разрушений, даже если бы тебе было по двадцать лет и здоров как бык, ты провалялся на этом сене полгода. И то, с физическими увечьями на всю жизнь. Элдрик пристально посмотрел на меня, его медные глаза сужались. — А ты лежал там три дня. Три дня! И ты сидишь и говоришь со мной. Раны закрылись, кожа новая, как у младенца. Это... это противоестественно. Я применил все свои мази, но они лишь ускоряют процесс, а не творят чудеса. Ты точно не один из тех божьих посланников, о которых трубят странники? Я взял миску, не сводя взгляда с жидкости. — Нет, — тихо ответил я. — Я не посланник. Я колебался. Имя. Мне нужно было имя. В голове всплыло "Марк Грейсон". Оно казалось знакомым, теплым, словно старый друг, позывной из жизни, которой я, возможно, никогда и не жил. Или это просто лишь фантомная память от другого "я"? Усмешка судьбы — называться именем супергероя комиксов, попав в мир, где магия реальна. Но выбора у меня не было. — Марк, — сказал я голосом тверже, чем чувствовал себя внутри. — Меня зовут Марк. Старик кивнул,не заметив моей неуверенности. Он присел на край стола, снова скрестив руки на груди. — Странное имя. Но на эти времена всякие имена встречаются. Слушай, Марк, я не хочу быть навязчивым, но... ты не выглядишь как человек из наших краев. Я поднял на него взгляд. — В чем именно? Элдрик почесал бороду, взгляд его метнулся к моим волосам, потом к ушам. Он что-то заметил, но, казалось, побаивался говорить прямо. — Твоя кожа... она слишком белая. И волосы... ну, не важно. Но самое главное — твои уши. Разум пронзил холодок. Уши? Я сунул пальцы в волосы и нащупал края ушных раковин, спустились вниз к мочкам. Всё было настолько привычным, настолько стандартным, что меня чуть не перекосило от противоречия. Никаких острых концов или заостренных форм. Обычные, человеческие уши, которые я видел в зеркале всю свою жизнь. Я выдохнул, и этот звук был похож на свист сбросившего давление пароварки. Напряжение, которое сковало мои мышцы стальными тисками пару секунд назад, испарилось, уступая место чувству, которое я мог бы назвать лишь «смущением вселенского масштаба». — Ты... — я начал, но голос предательски сдал, переходя на писк. — Ты издеваешься надо мной? Старик разразился смехом. Это было не доброе «хе-хе» дедушки у камина, а трескучее, подобное лаю. Он хлопнул себя по бедру, отряхивая невидимую пыль, а борода его затряслась, как куст терновника на ветру. — О, богиня! — хрипел он, вытирая выступившие от смеха слезы. — Твое лицо! Словно ты увидел, как я собираюсь отрубить тебе голову и сварить из нее суп! Никто еще так не реагировал на мою шутку. Обычно тут хмурятся или кричат. А ты... ты чуть не в обморок упал! — Это не смешно, — буркнул я, чувствуя, как уши горят. — Прости, старика. Скучно мне в лесу, кроме грибов и безумных фанатиков говорить не с кем. Решил развлечь гостя. Кстати, о гостях. Он кивнул на миску в моих руках. — Ешь. Пока не остыло. Или ты думаешь, моя магия исцеления работает на желудочном соке? Я посмотрел на содержимое миски. Кусочки вареных корнеплодов, нечто вроде картофеля, но фиолетового, и зелень плавали в густом, золотистом бульоне. Несмотря на шутку, желудок предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ел... когда? Я поднес миску к губам и сделал глоток. Вкус был взрывоопасным. Но в хорошем смысле. Терпкий, обжигающий, с нотками чего-то острого, что тут же ударило в нос и заставило мозг проснуться. — Ого, — выдохнул я. — Секретный ингредиент, — хитро подмигнул Элдрик. — Добавил щепотку перца «Дыхание Дракона». Растет у меня под задним крыльцом. Отгоняет хорьков и повышает аппетит. Я скорчил гримасу, но продолжил есть. Голод брал верх. — Значит, Марк, — продолжил Элдрик, наблюдая за тем, как я уписываю суп с скоростью вакуумного очистителя. — Раз уши круглые, а речь ты понимаешь... Оставим пока вопрос о том, кто ты такой. Главное — что ты тут. И что ты упал с неба. И с огнем. Он встал и прошелся по хижине, скрипя половицами. — Я видел падение. Больше огня, чем от кометы, но быстрее, чем гусеница. Огненный шар. Я подумал: «Ну всё, Элдрик, пора собирать чемоданы и уезжать на Юг. Или в Загробный мир». Но ты упал не в деревне. Ты угодил прямо в Мордегайскую Яму. Это, к слову, недалеко отсюда. Глубокая яма. В принципе, если бы ты был обычным человеком, от тебя осталось бы красивое красное пятно. — Мне повезло, — пробормотал я, опустошая миску до дна. — Везение — это когда монета выпадает орлом, а не решкой, — отмахнулся старик. — А ты выжил после того, что я в своей жизни видел только в дешевых брошюрках об апокалипсисе. Кстати, ты крутил головой как безумный. Искал кого-то? Я замер, поставив пустую миску на стол. — Мне казалось... — начал я, но тут же осекся. Объяснять этому старику про сны, про странный сон , было плохой идеей. — Мне казалось, я слышал крики. — Ну, это не я, — пожал плечами Элдрик. — Я ору только когда наступаю на грабли. Сломал вчера ноготь, кстати, беда. А в лесу сейчас тихо. Слишком тихо. Звери чуют беду. Он подошел к сундуку в углу и открыл его. Звук скрипящих петель заставила меня вздрогнуть. — Раз уж ты на ногах... или почти, — старик покосился на мои дрожащие колени. — то тебе понадобится это. Одежду нашел. Веременку, конечно,это лучше чем нечего не так ли. Он вытащил из сундука штанину из темно-синего плотного материала. Они были широкие в поясе, перехваченные веревочкой. Брюки из жесткой, но долговечной парусины. И одежда простого крестьянина. Следом на кровать полетела рубаха из домотканого полотна, слегка желтоватая, с запахом можжевельника. И последними — обувь. Ноги предателя, но они спасут. Я натянул штаны, затянул пояс так, что визуально уменьшился объем желудка. Затем рубаху, которая, к счастью, села по размеру, и шнурованные башмаки, мягкие, как старая древо. Встать. Почувствовать, как ткань шершавой и грубая касается кожи было неожиданно приятно. Теперь я был не просто предметом, а человеком. Субъектом в их языковой системе. Я сел обратно на кровать и посмотрел на своего спасителя. Вопрос разъедал меня изнутри. Почему этот старик потратил время, драгоценные снадобья и силы на то, чтобы вытащить из могилы незнакомца? — Элдрик, — тихо спросил я, подбирая правильные слова. — Скажи... Почему ты меня спас? Старик застыл, раскладывая меховую сумку. Он медленно поднял плечами, словно не понимая сути вопроса. — Как почему? — переспросил он в волне. — Так поступит любой достойный человек, который верит в Богиню. Он подошел ближе, и я увидел глубину его медных глаз. — Жизнь — это драгоценность, которую не нам подарена. Мы лишь её хранители. Если бы я оставил тебя там в кратере, чтобы тебя сглодала земля или огонь, я бы предал её великую милость. Я сделал то, что должен был сделать любой, кого очаг Богини прячет от холода. И будь благодарен, не мне, а Силе, которая привела меня к тебе в тот момент. — Спасибо, — тихо выдохнул я. — И тебе, и твоей Богине. Элдрик кивнул, не требуя больше объяснений. Он явно привык не принимать похвал, а просто делать своё дело. Мне нужно было понять, где я нахожусь. Этот лес мог быть где угодно. — Слушай, а нет тут поблизости города? Или деревни?" - спросил я, вставая и проверяя, как держат ноги на полу. Мускулы ныли, но ходить я мог. "Мне нужно кое-что узнать. И найти... ну, работу, или хотя бы пропитание, если твои запасы не бесконечны." Элдрик задумчиво покачал головой, оглядывая полки с банками. — Город... Город есть. Ойрен, называется. Не столица, разумеется, но и не деревня. Дня пути отсюда пешком, если дорогу знать," - он начал перебирать что-то в ящике стола. —Там есть всё: рынок, кузница, постоялые дворы. Есть там и Гильдия Авантюристов." "Авантюристов?" - переспросил я, подхватывая знакомое слово. "Да, бродяги, искатели приключений," - Элдрик ответил, не глядя. "Ищут пропавших в лесу, вычищают подземелья от крыс, иногда зверей опасных. Но самое главное — там, в Гильдии, всегда есть люди, которые были во многих местах. Они знают слухи, легенды, карты. Если тебе нужна информация, сын мой, лучшего места, чем таверна у Гильдии, в Ойрене не найти. Там-то ты точно найдешь то, что ищешь.