Хочу нарисовать

Время близилось к полночи, а в окне небольшой художественной студии все ещё горел свет. Хёнджин слишком заработался. Снова. Совершенно потеряв счет времени и едва ли позволив себе прерваться на перекус, он старался закончить очередную картину. Рука, сжимавшая кисть плавно двигалась по холсту, и он совершенно не заметил, как успел перепачкать в голубой и синей краске не только руки, но даже часть лица. Телефон на краю стола едва слышно вибрировал, посылая сигналы о входящих звонках и смс, но в этот раз даже это не отвлекало, потому что Хвану оставалось совершенно чуть-чуть и картина, на которой было изображено бушующее море с чайками, будет окончена. Буквально несколько аккуратных мазков кисточкой по меньше, чтоб перекрыть некоторые огрехи и губы слегка дрожат от переизбытка чувств. –Как красиво. Секунда и рука дергается, оставляя белую полосу там, где её быть не должно и Хван прикрывает глаза, кусая губу, чтоб сдержать разочарованный стон, потому что понимает, что Феликс не специально. Это Хенджин не услышал, как открылась дверь, как по полу эхом раздавались шаги и как его тихо позвали по имени. Хван медленно поворачивает голову и смотрит на парня снизу-вверх, немного опустив кисточку и когда их взгляды встречаются, Феликс выглядит чересчур виноватым, сцепляя пальцы в замок и поджимая губы. –Прости… я звонил и звал, когда вошел, но… –Всё в порядке. Хенджин улыбается вполне открыто и кладет кисточку на палитру, только сейчас обратив внимание на окно и тот факт, что на улице потемнело. Он устало потянулся, раскинув руки и почувствовал укол вины. – Я снова заработался. –Да. Феликс лишь спокойно подтверждает и на цыпочках подходит к Хвану, обнимая его за шею со спины, прижавшись ладонью где-то на уровне сердца и кладя подбородок на плечо, чтоб ближе рассмотреть картину. Хенджин же жмурится и ластится щекой к мягким волосам, словно кот, вдыхая знакомый аромат шампуня и запахом карамели с ванилином, который уже привычно исходил от Феликса. Сердце забилось чуть быстрее в какой-то момент, и он накрыл обе руки своими ладонями, слегка сжимая. –Я так устал, Ликси. Но последняя работа наконец-то закончена и обещаю, что теперь буду уделять больше времени нам. Феликс негромко угукнул, чмокнув его в щеку, позволив себе слабую улыбку. На самом деле подобное происходило довольно часто и за год их отношений Ли словно бы привык, что у Хенджина бывают периоды творческого процесса, в который он уходит с головой и надолго, но потом вновь возвращается к нему. Они познакомились, когда Феликса пригласили поучаствовать в качестве натурщика для студентов художественной школы. Он сидел на высокой тумбе в круге множества студентов с мольбертами, которые пытались изобразить его на бумаге в мельчайших деталях. И именно тогда взгляд зацепился за темноволосого стройного парня с лукавой улыбкой и родинкой под глазом. Он смотрел пристально и куда более изучающе, большую часть времени грызя кончик карандаша и щурясь, чем посвящал время рисованию, а в самом конце подошел и решил познакомиться. Феликс согласился дать свой номер, в ответ на рисунок и его поразила точность и глубина с которой Хван изобразил его на холсте. Ли подумал, словно тот нарисовал его лучше, чем он был в жизни. Встречаться они начали не сразу, но это был очень красивый период с ухаживаниями, встречами, подарками и долгими разговорами. А уже многим позже нежными поцелуями, объятьями и откровениями. На тот момент влюбленный и талантливый художник Хван Хёнджин оказался бесповоротно потерян в начинающем кондитере Ли Феликсе, который давал пробовать свои потрясающие брауни и угощал бесплатным кофе. –Я принес тебе кофе и… кекс… банановый. Феликс вдруг смутился, плавно отходя от своего парня и подойдя к более-менее свободному столу, на котором оставил сумку с контейнером внутри, Хенджин же остался на месте, немного наклонив голову и пялясь на округлую задницу в темно-синих джинсах, которую ещё и прикрывала часть белой слишком свободной рубашки. Его. Хенджина. Рубашки. –Это новый рецепт… так что ты будешь первым, кто попробует и… –Я хочу нарисовать тебя. Сбитый столку Ли пару раз моргает, оборачиваясь уже лицом, опираясь бедрами об стол, словно бы верил, что ослышался, заодно потеряв и свою мысль, совершенно забыв о кексе и кофе. –Снова? Смотри, я могу решить, что ты одержим мной… – В этот раз хочу по-другому. Феликс хмурится, явно не догоняя, к чему он клонит, а Хенджин пользуясь моментом встает со стула и медленно подходит к нему, после чего чуть наклоняется, наваливаясь ладонями на столешницу по обе стороны от бедер. Смотрит чересчур пристально сверху вниз, хитро улыбается, в то же мгновение закусывая нижнюю губу и позволив себе провести тыльной стороной ладони по щеке Феликса, а потом заправить прядь выбившихся волос за ушко. –Хочу нарисовать тебя обнаженным… –Хенджин! Голос в пустой комнате оказывается слишком громким, а удар кулаком куда сильнее, когда Феликс вкладывает всю силу, ударяя по ключице. – Да брось! Я не поверю, что за все время ты не думал об этом. – А ты, значит, думал? –  Не представляешь как много раз… Взгляд падает от лица к открытым ключицам, которые уже не скрывала свободная рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, и он сглатывает, позволяя себе ловко расстегнуть ещё одну, а потом припасть губами к ложбинке, прихватывая кожу зубами, чувствуя, как Феликс вздрогнул, прикрывая глаза. –Джинни… Губы парня двигаются дальше все ниже, а ладони ложатся на талию, сминая ткань, а затем подсаживая Феликса на край, от чего стакан с кофе чуть не падает на пол, но Феликс успевает его подхватить, а затем хватает подбородок Хвана пальцами, заставив посмотреть на себя. –Ты стесняешься… меня? Мы столько раз были близки… –Это другое. Феликс слишком пристально смотрит в глаза, чувствуя, как сердце отбивает чечетку внутри, когда нос забивается цитрусовым парфюмом, а чужое дыхание касается приоткрытых искусанных губ. Он слегка дрожит, хватаясь дрожащими пальцами за ворот черной рубашки, а бедра инстинктивно сжимают чужие, пока одна из ладоней Хенджина оглаживает спину, привлекая к себе ещё ближе, а пальцы второй отвлекающе расстегивают пуговички. –Всего один раз, Ликси… прошу… Его голос не громче шепота, взгляд сконцентрирован на губах, дыхание сбивается сильнее с тем, чем плотнее сжимают чужие бедра его собственные. А уж когда Феликс сам неспешно целует его первым, кажется, что в голове где-то коротит. Стоит только ответить на поцелуй, как губы раскрываются, а языки переплетаются, делая поцелуй жаднее и глубже. Феликсу отчаянно хочется сказать, как сильно он скучал по нему за этот месяц из коротких встреч и сообщений, но тело сейчас горит как будто впервые от каждого касания настойчивых ладоней под рубашкой, а дыхание перехватывает от напора и поцелуев. Так что он жмется лишь сильнее, сам тянет его рубашку, словно желая разорвать и поднимает ноги чуть выше, почти сцепляя их в замок на пояснице и оказавшись распластанным на низком столе. Хенджин полностью расстёгивает оставшиеся пуговицы, отодвигает края в сторону и покрывает ключицы, грудь и торс быстрыми влажными поцелуями, пока Ли путается пальцами в его волосах, растрепывая их и выбивая из своеобразного хвостика. Он тяжело дышит, а когда чужие руки оказываются на ремне джинсов, стонет словно в протесте, но вместо того чтоб оттолкнуть, лишь притягивает к себе за новыми поцелуями. Со всем этим он совершенно не замечает в какой момент Хван успел расправиться и с ремнем и с молнией, потянув джинсы вместе с бельем вниз по бедрам, но когда резинка белья передавливает возбужденный член, шипит негромко, с трудом принимая сидячее положение и немного отстраняя Хенджина, выглядя при этом потерянным в пространстве. –Я не готов… я ничего не взял, нам не стоит… Однако Хван перебивает все его протесты жадным поцелуем, надавливая на возбуждение через одежду, ловя тихий стон губами, буквально чувствуя, как собственное тело прошибло током, когда Феликс чуть выгнулся в спине, словно желая толкнуться бедрами. –Джинни, остановись… –Шш… я знаю, Ликси… я ничего не сделаю… просто помогу тебе… нам… расслабиться. Хотя не спорю, нагнуть тебя на этом столе хочется до безумия. Феликс одарил его тем самым осуждающим взглядом, пока Хенджин тихо посмеивался, убирая его растрёпанные волосы назад. – Я так сильно скучал, любимый. Шепчет тихо на ухо, оставляя поцелуй на уровне шеи, а потом ведя влажную дорожку вниз, прикусывая кожу на венке, чтоб оставить на месте небольшой, но очень красноречивый засос. Ли же снова расслабляется, обвивает рукой шею, глаза блаженно прикрывает и приподнимается, позволив спустить штаны с бельем вниз. Теплая ладонь касается влажной от смазки головки, и Хван на пробу проводит вверх-вниз, распределяя влагу и буквально зависнув на том, как Ликс жмурится, кусая губы, а затем тянется за поцелуем. Он продолжает двигать плавно, размеренно, сжимая именно так, как нужно, заставляя тело Феликса мелко подрагивать, хотя тот одновременно с этим пытался расстегнуть и его джинсы, с чем Хенджин совершенно не помогал и из-за неповоротливых пальцев с губ Ли начали срываться проклятья, вызывая смех. Он прервался от своего занятия, наконец давая свободу собственному возбужденному члену, когда стащил одежду вниз, а после грубовато дернул Феликса на себя, заставляя прижиматься не только бедрами, но и членом к его собственному. –Ты оставишь мне синяк. –Не делай вид, словно тебе не нравится, когда я так делаю, малыш. Феликс скользит взглядом от его лица вниз, проводя языком по губам и тянется рукой, касаясь чужой головки пальцами, буквально заставляя Хвана дрожать и до боли вцепиться пальцами в его задницу, пока вторая ладонь легла поверх его, чтоб вернуться к прерванному и такому приятному занятию. –Ты заставляешь меня хотеть большего, прямо сейчас. О, это желание было обоюдным, но Феликс и правда не планировал заниматься сексом на хлипком столе в студии своего парня. Сейчас он немного корил себя за это, но совсем чуть-чуть, потому что думать и анализировать с каждым движением рук становилось все сложнее, а уж когда любимые губы вновь стали касаться шеи и покусывать, Феликс был способен лишь стонать, чувствуя, как по телу волнами разносится жар, а капельки пота стекают по лицу и шее. Он тихо и обрывисто ворчит какой Хенджин садист, пока тот ведет бедрами стараясь дать как можно больше стимуляции и активно помогает себе рукой, успевая нафантазировать, как они могли бы продолжить все это дома и что на это у них целая ночь. Целая ночь чтоб заставлять голос Феликса срываться и охрипнуть, пока тот будет выстанывать его… –Ах, Джинни… Тело Феликса пробило крупной приятной дрожью, заставляя все мышцы сжиматься в оргазме, а от этого сладкого стона Хенджину хватило ещё пары движений, чтоб закончиться как личность самому. – Блять, Ликс… Кажется, на бедре Ли останутся следы от его пальцев, а шея расцветет яркими засосами, но Хвану совершенно не жаль, пока парень мелко подрагивает, прижимаясь к нему и тяжело дыша в плечо, его медленно отпускает, а тело расслабляется. Он чувствует себя ещё более уставшим и опускает руки, чуть отстранившись и пытаясь прикрыться рубашкой, пока Хенджин приводит сначала себя в порядок, а затем и его, только больше вгоняя этим в краску. Он помог Феликсу с его джинсами и чуть придержал, пока ноги того предательски дрожали, а голова чуть кружилась, от чего даже пришлось снова обнимать за шею, но кто вообще против? –Кофе остыл… и кекс… –У меня тут кекс по вкуснее. Хван расплылся в улыбке, чмокнув его в кончик носа, а затем оставляя нежный поцелуй и на губах, привлекая ближе к себе за талию. –Мне всегда будет тебя мало, знаешь? Феликс смущенно улыбается, пряча улыбку в рубашке Хенджина и немного встает на носочки и обратно. –И я все равно тебя нарисую. Шепотом уже на ухо, в очередной раз вгоняя Ли в краску и получая небольшой тычок в бок. Кажется, словно вся усталость покинула тело Хвана в один миг, пока Феликс смущенно улыбался ему, собираясь дождаться пока парень приберётся, чтоб вместе вернуться домой. –Тебе придется постараться, чтоб уговорить меня. Бросает через плечо Ли, прежде чем скрыться за дверью с широкой улыбкой, чувством бабочек в животе и предвкушении чего-то очень приятного в ближайшие часы.