Рука на спусковом крючке

Tell me what you want to hear

Something that will light those ears

I’m sick of all the insincere

So I’m gonna give all my secrets away

This time

Don’t need another perfect lie

Don’t care if critics ever jump in line

I’m gonna give all my secrets away

 

Secrets, OneRepublic

    На следующий день после установки кейлоггера Тернер позвал Алексию к себе. Ранее у нее не было возможности обсудить с ним убийство Хайнеманна, и она с нетерпением ждала, когда он поднимет эту тему. Ей хотелось узнать, как он воспринял случившееся. Рад ли устранению конкурента? А еще она надеялась услышать свежие сплетни о том, что происходило в группировке Хайнеманна после гибели их главаря.   Но Тернер не спешил заводить разговор – прежде всего его интересовало то, ради чего он ее приглашал. К счастью, это не заняло много времени, но что-то в его поведении показалось ей странным. Он наблюдал за каждым ее движением, каждым вздохом, будто проверял реакцию. Когда все закончилось, Тернер, как обычно, закурил. Уловив в его позе расслабленность, Алексия решила не упускать момент и спросила:   – Как тебе последние новости? Порадовали?   Тернер усмехнулся, выпуская в потолок клуб дыма.   – Разумеется, – ответил он. – А тебя? Ты ведь так мечтала его убрать.   – Даже не знаю, что чувствовать, – пожала плечами Алексия. Она не могла признаться, что не испытала удовлетворения, потому что смерть Хайнеманна утратила для нее всякий смысл после того, как она узнала, что не он был заказчиком убийства ее родителей. – Наверное, потому что сама не приложила к этому руку.   – Зато цель достигнута – и это главное, – произнес Тернер с самоуверенной ухмылкой. – К чему был весь этот цирк с работой, если в итоге ты получила все, что хотела? Я ведь предлагал заняться чем-то более интересным. Тебе повезло получить мое покровительство, так зачем напрягаться? Пусть другие марают руки. Если пока не решила, чем хочешь заниматься, возьми больше времени, поразмысли над будущим. Я никуда не тороплю.   – Мне нравится работать, – возразила Алексия.   Она не лукавила. Работа помогала ощутить контроль над собственной жизнью – то, чего не могло дать ничто другое. В такие моменты она знала, что была на своем месте – сильной и нужной, а каждое успешно выполненное задание давало такой выброс эндорфинов, что хотелось пережить это снова.   Однако, обладая столь внушительным капиталом на своем крипто-кошельке, Алексия все чаще задумывалась, не найти ли альтернативу работе на Тернера, ведь эта деятельность, как минимум, была сопряжена с риском. Теперь, когда она могла не беспокоиться о деньгах, можно было задуматься о том, чего она хотела от жизни на самом деле. Иногда ей в голову приходили мысли о колледже. Возможно, Алексия могла бы поступить на какую-нибудь компьютерную специальность. Мэтт рассказывал о своей учебе в MIT, и это разожгло в ней интерес. Она все чаще жалела о том, что не отнеслась к сдаче SAT серьезнее и получила невысокий балл, так как не планировала поступать в колледж и сдала экзамен абы как, потому что он был обязателен для всех выпускников в Иллинойсе.   «Когда я ломала сеть Билла, испытывала то же чувство контроля, что давала работа, – вспомнила Алексия. – Может, сделать это своей профессией? Или найти что-нибудь, связанное со взломом, но без риска для жизни и свободы».   Еще одной причиной, по которой она продолжала работать на Тернера, был Кай. Ей нравилось проводить с ним время, учиться у него, ощущать их особую связь, становившуюся лишь крепче благодаря совместному участию в чем-то не совсем легальном. Но в последнее время она замечала, что и Кай все чаще заговаривал о том, чем бы занялся, если бы не работал на Тернера.   «Возможно, рано или поздно к этой мысли приходят все, – думала она. – Джастин тоже говорил, что это не работа мечты, и, если появляется достойная альтернатива, люди начинают задумываться об уходе».   Тернер ничего не ответил, словно не хотел снова вступать в старый спор. Он молча курил, и Алексия решила вернуться к первоначальной теме:   – Как поживает группировка Хайнеманна? Есть шанс, что они догадались, кто все это спланировал?   – У Армина хватало врагов, так что список подозреваемых длинный, – усмехнулся Тернер. – Но не сомневаюсь, что мое имя в верхних строчках. Однако доказательств у них нет. Я лично курировал это дело, так что в этот раз Кай не облажался. К тому же им сейчас не до поисков убийц: после смерти Армина к власти пришел его преемник, но, насколько мне известно, поддерживают его далеко не все. В группировке намечается раскол, так что в ближайшее время преемнику придется потратить силы на укрепление позиций.   – Показательная порка пошла бы на пользу его имиджу, – заметила Алексия.   Тернер рассмеялся.   – Ты права, – согласился он. – Может, попробуешь себя в маркетинге? Я бы пристроил тебя к кому-нибудь из знакомых.   Алексия покачала головой, и Тернер, не став настаивать, продолжил:   – Порка уже состоялась: всех, кто в ту ночь должен был охранять Армина в клубе, расстреляли за то, что не уберегли суверена. Что, впрочем, нам на руку: меньше свидетелей – меньше проблем. Конечно, новый глава начнет искать организаторов убийства, но вряд ли станет слишком усердствовать, скорее всего, найдет козла отпущения для отвода глаз и все. Во-первых, смерть Армина расчистила ему дорогу к власти, так что он должен быть нам благодарен. Во-вторых, если мы смогли убрать такого защищенного человека, как Армин, то уберем и преемника, начни он копать глубже, чем следует. Сейчас у него нет той власти, что была у предшественника, и ему стоит быть осторожнее.   – Не таким уж и защищенным оказался в итоге Хайнеманн, – пробормотала Алексия.   – Все ошибаются, – спокойно ответил Тернер, гася сигарету о пепельницу. – Нам повезло, что годы спокойствия и безнаказанности усыпили его бдительность.   Обычно после сигареты он начинал одеваться – это был своего рода ритуал, но в этот раз Тернер задержался, словно хотел обсудить что-то еще. Его взгляд задержался на Алексии, и она невольно напряглась, уловив в его глазах нечто холодное и настороженное.   – Кай рассказывал, что попросил в обмен на жизнь Армина? – спросил Тернер, пристально глядя на нее своими льдисто-серыми глазами. В их глубине сверкнула сталь, и от этого взгляда по спине Алексии пробежал неприятный холодок.   – Нет, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри уже поднялась тревога. Когда Тернер становился таким серьезным, это редко сулило что-то хорошее. – И что же он попросил?   – Ничего особенного, – произнес Тернер. – В этом-то и странность. Я ведь уже поручал ему собирать информацию об Армине несколько лет назад – хотел убрать его уже тогда, но Кай отказался, сказал, задание невыполнимо. А я, между прочим, предлагал за это миллион долларов. Другие соглашались, но все потерпели крах. Хорошо, что Армин так и не выяснил, что это были мои люди. И вот полтора месяца назад Кай вдруг приходит и заявляет, что готов взяться за это дело, ссылаясь на какого-то анонимного информатора. Только вот за все годы работы я ни разу не слышал от него ни о каких информаторах, особенно из окружения Армина. И, уж поверь, я достаточно хорошо знаю Кая, чтобы понимать, что он пошел на это не из страха за собственную шкуру. Мне кажется, он сделал это из-за тебя – ты ведь так хотела отомстить.   У Алексии пересохло во рту, а сердце бешено заколотилось от страха. Она смотрела на Тернера широко раскрытыми глазами и лихорадочно пыталась придумать, что сказать, как опровергнуть эти подозрения. Подходящие слова не находились, но она все же постаралась взять себя в руки и спокойно, даже несколько оскорбленно спросила:   – Уж не думаешь ли ты, что у нас роман?   – Успел прикинуть и такой вариант, – ответил Тернер туманно. – Может, ты что-то пообещала ему за это убийство? Что-то, что не могу дать ему я, ведь на деньги он не польстился. Значит, это что-то нематериальное.   Лицо Алексии вспыхнуло. Он оказался слишком близок к правде, и она боялась выдать себя неосторожным жестом или выражением лица, но страх за Кая был сильнее, поэтому она собрала всю свою волю в кулак, чтобы постараться сбить Тернера со следа.   – Ничего я ему не обещала! – заявила она нарочито обиженно. – Я вообще обо всем узнала только на следующий день после убийства. Ты же знаешь, как он любит играть в свои шпионские игры.   – Тогда почему он все-таки пошел на это? – не сдавался Тернер. Он явно надеялся услышать от нее признание в том, что у Кая были к ней чувства, но Алексия не собиралась этого делать. – Армин вычислил вас двоих и полтора месяца ждал, когда Кай убьет его, вместо того чтобы сразу же от вас избавиться? И почему Кай не предложил тебя спрятать, словно был уверен, что тебе ничего не грозит? А существовал ли тот информатор в самом деле или Кай его выдумал, чтобы обосновать, почему передумал убивать Армина?   – Потому что информатором была я! – выпалила Алексия, понимая, что дальнейшая ложь лишь усугубит ситуацию. Было лучше рассказать часть правды, чтобы спасти положение.   Глаза Тернера расширились от удивления, и Алексия поспешила продолжить:   – Я не планировала тебе рассказывать, потому что не знала, как отреагируешь. Не хотела все усложнять. Полтора месяца назад, когда Кай уезжал из Чикаго, люди Хайнеманна поймали меня прямо у двери квартиры, вырубили и отвезли в клуб. Хайнеманн собирался избавиться от меня, а потом и от Кая. Если бы он тогда не уехал, они наверняка бы это сделали. В обмен на наши жизни я пообещала достать информацию о твоих поставщиках из Латинской Америки. Мне дали на это три месяца.   Тернер внимательно смотрел на нее, словно сканировал на наличие лжи, а Алексия глядела ему прямо в глаза, стараясь выглядеть максимально искренней. Говорить полуправду действительно было проще, чем лгать. Тернер, похоже, поверил.   – Я не собиралась за тобой шпионить, – добавила Алексия, предупреждая его вопросы. – Да и не смогла бы. Но в тот момент я пообещала бы что угодно, лишь бы он меня отпустил. Поэтому и съехала из твоей квартиры – боялась туда возвращаться, жила у Рэйчел какое-то время. Не стала тебе говорить, так как не хотела признаваться, что именно должна была принести Хайнеманну в обмен на свою жизнь. Когда Кай вернулся, я все ему рассказала, и он пообещал разобраться. Я думала, он просто достанет нужную информацию, а оказалось, его план был куда радикальнее.   Тернер нахмурился. Некоторое время он молчал, словно обдумывал ее слова, а затем протянул руку к тумбочке и взял новую сигарету. Сжав ее в пальцах, он задумчиво крутанул зажигалку. По лицу было видно, что он купился. В конце концов, это была не совсем ложь – Алексия лишь опустила часть фактов и слегка исказила другие.   – Надо было сразу все мне рассказать, – произнес он суровым тоном, словно отчитывал ее, как ребенка. – Мне не нравится, что вы с Каем замышляете что-то за моей спиной. Вы мои подчиненные, и я должен быть в курсе каждого вашего шага.   – Прости, – проговорила Алексия жалобно. Она склонила голову и посмотрела на него снизу вверх, стараясь выглядеть как можно более раскаявшейся. – Это я попросила Кая ничего тебе не рассказывать. Так перепугалась тогда, что не могла мыслить трезво…   Она сжала пальцы на коленях, чтобы не выдать дрожь в руках. Тернер затянулся и молча посмотрел на нее. В его глазах все еще тлело подозрение, но черты лица постепенно смягчались. Наконец он спросил:   – Армин упоминал твоих родителей?   «Почему тебя так это волнует? – пронеслось в голове Алексии. – Боишься, что Хайнеманн проговорился, что не убивал их? Ты знаешь, что я не успокоюсь, пока не докопаюсь до правды, и, если заказчиком и правда был ты, тебе это совсем не на руку. Найти нового подозреваемого, чтобы сбить меня со следа, теперь будет непросто, ведь прошло слишком много времени».   – Нет, видимо, не знал, чья я дочь, – соврала она. – А я не говорила, боялась, что если узнает, то точно убьет.   Тернер лишь коротко кивнул в ответ, похоже, удовлетворившись услышанным. Внезапно ее осенила догадка.   «Ты не хотел, чтобы я на тебя работала, – размышляла она, отводя взгляд в сторону, чтобы он не догадался, о чем она думала. – Отговаривал убивать Хайнеманна, но не потому, что было недостаточно доказательств его вины, а потому что боялся, что я начну распутывать этот клубок и докопаюсь до правды? Держал меня в тени, не показывал партнерам, в отличие от Рэйчел… Может, опасался, что кто-то из банды проболтается о своем задании убрать моих родителей, и я соотнесу факты? Скормил фальшивую цель и надеялся, что я смирюсь с тем, что она недосягаема, и успокоюсь. Но все пошло не по плану: я продолжила мечтать об убийстве Хайнеманна, и тогда ты начал вставлять мне палки в колеса, чтобы как можно дольше не подпускать к работе».   У нее все еще не было доказательств, что именно Тернер был виноват в смерти родителей, но внутреннее чутье подсказывало, что он неспроста задал этот вопрос. Что-то в его поведении, тоне голоса и взгляде не давало ей покоя. Интуиция нашептывала, что в этот раз Алексия была на верном пути, и оставалось лишь найти тому подтверждение.   Докурив сигарету, Тернер наконец встал с кровати и начал одеваться. Она медлила, скрывая, как сильно стремилась поскорее вернуться домой, чтобы смыть с себя его запах и воспоминания о его прикосновениях.   – Билл, ты ведь знаешь, что Кай тебе предан? – спросила она, желая убедиться, что опасность действительно миновала.   – Знаю, – отозвался он задумчиво. – Но не собираюсь повторять ошибку Армина и терять бдительность. Сегодня ты даешь человеку все, безоговорочно веришь ему, а завтра он тебя предает. Я сталкивался с этим слишком много раз.   Что-то в его словах заставило ее оторопеть. Он явно неспроста сказал это. Закончив одеваться, Тернер коротко кивнул на прощание и вышел из комнаты, оставив ее наедине с тревожными мыслями.   По дороге домой Алексия снова и снова прокручивала в голове его слова, пока не выдержала и не написала Каю: «Свободен? Нужно поговорить. Можешь приехать?». Ответ пришел почти сразу: «Ок». Он не стал спрашивать, что случилось. Кай знал, что если она просила о встрече, для этого всегда находилась веская причина.   Алексия успела принять душ, с облегчением смыв с себя липкие воспоминания о прошедшем дне, и немного перекусить. Стоило Каю переступить порог, как она тут же шагнула к нему и крепко обняла, прижавшись всем телом. Его ладони мягко скользнули по ее спине, и от этого прикосновения тревога начала постепенно отступать. На мгновение она позволила себе закрыть глаза и просто расслабиться, вдыхая аромат его одеколона, всегда даривший ощущение безопасности.   Позже они устроились на диване, и Алексия решила не тянуть с интригой:   – Мне пришлось рассказать Биллу о похищении, – призналась она и, увидев недоумение на лице Кая, добавила: – Он начал докапываться, почему ты вдруг решил убрать Хайнеманна, хотя раньше отказывался делать это даже за миллион баксов. Решил, ты выдумал информатора, чтобы обосновать, почему передумал, а на самом деле пошел на это, потому что между нами что-то есть.   Кай молча смотрел перед собой, переваривая услышанное, а затем вдруг тихо рассмеялся. Он снова стал таким, каким был до убийства Хайнеманна – потерянным и обессиленным.   – Такое чувство, будто я решил собрать все грабли, – произнес он с горькой усмешкой. – Мне столько лет везло, но, видимо, удача наконец решила от меня отвернуться. Я стараюсь скрывать от тебя происходящее, чтобы, если вдруг что-то пойдет не так, тебя не зацепило по касательной, но в итоге все равно тяну за собой на дно.   Алексия накрыла его руку своей ладонью и слегка сжала, словно пытаясь сказать, что он не был причиной всех ее бед и не должен был винить себя за это, а затем мягко предложила:   – Так, может, пора сменить тактику? Если тайны лишь все усложняют, почему бы не поделиться со мной ими, чтобы мы наконец стали действовать как команда? Разве мы не напарники? Когда ты начнешь доверять мне по-настоящему? Позволишь не только прикрывать спину на заданиях, но и знать все свои секреты?   Кай ответил не сразу. Несколько секунд он молчал, словно взвешивал ее слова, а затем устало выдохнул и кивнул.   – Хорошо. Спрашивай. Я отвечу на любой твой вопрос.   Алексия на мгновение замолчала, обдумывая, с чего бы начать. Вопросов было слишком много, и пришлось постараться, чтобы выбрать самый важный.   – Билл спрашивал, знаю ли я, что ты попросил у него в обмен на жизнь Хайнеманна, – наконец произнесла она. – Судя по всему, это были не деньги?   Кай прикрыл глаза и медленно выдохнул, словно именно на этот вопрос ему хотелось отвечать меньше всего. Но, как и обещал, он не стал увиливать.   – Верно. Я не просил денег, хотя остальным за эту работу заплатили щедро. Единственное, что я потребовал взамен – чтобы Билл оставил тебя в покое.   Алексия удивленно посмотрела на него, не до конца понимая, что имелось в виду.   – Ты хотел, чтобы Билл со мной расстался? – уточнила она.   Он кивнул. Теперь уже Алексия тяжело выдохнула, осознав наконец, почему Тернер решил, будто у Кая могли быть к ней чувства. При этом сама она понятия не имела, что он к ней испытывал, даже несмотря на все, что между ними происходило.   – Я знал, что рискую, – продолжил Кай. – Но тогда мне казалось, что хуже уже не будет. Я не знал, как иначе добиться, чтобы он тебя отпустил. Наверное, это был жест отчаяния. Я пытался объяснить Биллу, что тебе тяжело в этих отношениях – ты ведь уже рассказывала, как хотела уйти, но не смогла, значит, он должен был понимать, что ты не в восторге от того, что спишь с ним, но продолжаешь делать это лишь потому, что боишься остаться без его помощи в убийстве Хайнеманна. Еще сказал, что ты стала для меня близкой подругой – как Рэйчел – и что вся эта ситуация влияет не только на тебя, но и на нашу работу. Я старался обосновать все так, чтобы у него и мысли не возникло, что ты можешь мне нравиться.   – Не думаю, что у тебя получилось, – ответила Алексия печально, а затем, почувствовав, как ускорилось сердцебиение, спросила: – Значит, я тебе нравлюсь? – Заметив удивление в его глазах, она добавила: – Мы ведь так ни разу это и не обсудили. Я не знаю, что ты ко мне испытываешь.   Он молча обнял ее за плечи и притянул к себе. Алексия ощутила легкий поцелуй на виске и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Этот жест ответил лучше любых слов, но Кай, похоже, решил раз и навсегда поставить точку в этом вопросе и заговорил:   – Представь ситуацию: ты каждый день видишься с симпатичной девушкой, и постепенно она начинает тебе нравиться. Сначала это кажется чем-то несерьезным, но чем больше ты ее узнаешь, тем яснее понимаешь, что это не просто физическое влечение. У вас много общего, тебе нравится с ней разговаривать и просто быть рядом. Нравится ее целеустремленность, трудолюбие и нежелание сдаваться. В какой-то момент ты замечаешь, что это чувство взаимно, и пока раздумываешь, стоит ли игра свеч, ведь ты на несколько лет старше и к тому же ее наставник, она вдруг приходит и сообщает, что теперь спит с твоим боссом.   Кай коротко усмехнулся, словно только теперь осознал, как смешно выглядели его переживания из-за разницы в возрасте на фоне ее отношений с Тернером, которого такие мелочи, похоже, нисколько не заботили. Он говорил, продолжая крепко сжимать ее в своих объятиях, и Алексия чувствовала, как тяжело ему давались эти слова. В тот момент он словно обнажал перед ней душу, и она боялась разрушить эту хрупкую атмосферу доверия, окутавшую их, неосторожным вздохом.    – И что было дальше? – тихо спросила она, когда он замолчал. Ей хотелось услышать продолжение этой исповеди, узнать больше о чувствах, в которых он наконец ей признался.   – Никогда в жизни я не чувствовал себя таким обессиленным и лишенным контроля. Привык, что всегда добиваюсь того, чего хочу. Если мне что-то нужно – я просто прикладываю усилия и получаю это. Но с тобой… – Кай провел рукой по лицу, словно хотел стереть воспоминания о тех эмоциях. – Впервые оказалось, что моих сил недостаточно. И это осознание было настолько неприятным, что я решил держаться от тебя подальше и стал убеждать себя, что ты лишь мимолетное увлечение, так что твоя связь с Биллом не должна меня волновать.   Горько усмехнувшись, он добавил:   – Может, это бы сработало, если бы мы виделись от случая к случаю, но ты была перед глазами каждый день, а чем запретней плод, тем он желаннее, и вскоре я совсем потерял голову.   – Продолжай, – произнесла Алексия с лукавой усмешкой, перекидывая ногу через его бедро, чтобы обнять еще крепче. – Мне нравится слушать, как ты признаешься в собственной беспомощности.   Кай тихонько рассмеялся.   – Издеваешься? – Он задержал на ней взгляд, скользнул пальцами по ее бедру и чуть тише добавил: – Не делай вид, будто не испытывала того же.   – Ты прав, – согласилась Алексия. – В тот день, когда ты ввалился в мою квартиру, истекая кровью, и я впервые испугалась, что могу тебя потерять, я поняла, что ты был для меня не просто ментором. И даже не просто другом. Ты стал для меня очень важен.   Кай смотрел на нее так, словно весь мир в тот момент перестал для него существовать. Его взгляд был наполнен нежностью и любовью, которые он больше не скрывал. Он слегка наклонился в ее сторону, и Алексия, задержав дыхание, потянулась навстречу, приникая к его губам. Это был неспешный, тягучий поцелуй, в котором было больше понимания и принятия, чем страсти. Ладонь Кая скользнула по ее спине, притягивая ближе к себе, словно он боялся, что если ее отпустит, то она исчезнет.   Когда поцелуй прервался, он легонько провел большим пальцем по ее щеке и произнес:   – Задавай следующий вопрос.   Алексия задумалась лишь на мгновение, прежде чем спросить: – Куда ты уезжал, когда покидал Чикаго? И зачем?   – Я не лгал – ездил по работе. В декабре – в Сиэтл, в марте – в Денвер. – Кай сделал короткую паузу, словно раздумывая, стоит ли продолжать, и в итоге добавил: – С делами в Сиэтле я разобрался быстро, так что оставалось время, и я заглянул в Такому.   – В Такому? – удивленно переспросила Алексия.   – Ты упоминала о ней, помнишь?   – Да, – протянула она растерянно, вспоминая их разговор на пляже. – Там жила тетка Эрнандо, и он собирался бежать туда после того, как убил Рики. Зачем ты туда поехал?   – Просто стало любопытно, почему ты хотела уехать именно туда. Ты ведь не уточняла, что это было связано с Эрнандо, – пояснил Кай.   – И как тебе Такома?   – После Чикаго и Сиэтла не впечатляет, – усмехнулся он. – Хотя городок симпатичный, рядом залив, а набережная чем-то напоминает нашу. Но в целом город небольшой, много частных домов, хотя, если нужно залечь на дно, это только плюс. Эдакий американский аналог Брюгге.   – Боже, ты тоже смотрел этот фильм! – рассмеялась Алексия.   – Я тоже дружу с Рэйчел, – напомнил Кай. – В общем, я потратил полдня на осмотр города и решил, что это неплохое место, чтобы начать жизнь с чистого листа.   – Хочешь уехать? – удивилась Алексия и тут же вспомнила его слова о том, что бы она сделала, если бы он появился у нее на пороге с поддельными документами и билетами на самолет в руках.   «Значит, эта мысль крутилась в твоей голове уже тогда», – догадалась она. Его шутки про поиск убежища внезапно перестали казаться шутками.   – Не то чтобы уехать, – задумчиво произнес Кай. – Скорее, готовлю пути к отступлению. Вернувшись в Чикаго, я связался кое с кем по рекомендации Мэтта. Этот человек занимается изготовлением поддельных документов, но, в отличие от поддельных водительских прав, которые ты достала в даркнете, данные в этих документах принадлежат реально существовавшим людям. Это не просто подделка, легко вычисляемая при первой же серьезной проверке.   – То есть он крадет чужие личности? – спросила Алексия, нахмурившись. – А если реальные владельцы узнают?   – Не узнают, – спокойно ответил Кай. – Это личности умерших людей. Точнее, детей. Поскольку те не успели засветиться в базах данных, никаких несоответствий с твоей легендой не возникнет. Некоторые дети получают SSN сразу после рождения. Получить номер социального страхования с нуля сложно, а вот восстановить утерянный – вполне реально, а если есть SSN, можно восстановить и другие документы, и они будут абсолютно легальными. Это не подделка – все номера без проблем бьются по правительственным базам данных. ФБР часто использует эту схему для сокрытия личности своих агентов и участников программы защиты свидетелей.   – И ты добыл себе новую личность?   – Да, документы были готовы как раз к моей следующей поездке в Денвер, – ответил Кай. – На обратном пути я вновь заглянул в Такому и заключил договор с агентством по аренде квартир. Предварительно открыл банковский счет на новое имя и внес туда деньги, чтобы подтвердить платежеспособность. В остальном они не так требовательны к документам, как в Чикаго, и таких очередей на просмотр квартир нет, так что все оформили быстро, и я получил ключи в тот же день.   – Получается, у тебя в Такоме квартира?   – Да, – подтвердил Кай. – Чтобы, если придется резко срываться с места, было куда въехать, не мелькая в отелях.   – Может, и мне стоит завести поддельную личность, – задумалась Алексия. – Это дорого?   – Дорого. Но не беспокойся: вам с Рэйчел документы уже делают, – сообщил Кай, осторожно убирая прядь волос ей за ухо. – Не стал делать сразу – хотел сначала проверить, стоит ли доверять тому человеку, но, как Мэтт и обещал, все прошло гладко. Надеюсь, документы будут готовы к концу месяца.   – А Рэй?   – Он слишком привязан к Чикаго, – ответил Кай, и в его голосе мелькнула едва заметная горечь. – Его жизни ничего не угрожает. К тому же здесь его родители, учеба и девушка.   – Девушка? – удивилась Алексия. – Рэйчел о ней не рассказывала.   – Потому что она не знает, – признался Кай, явно сожалея о том, что проболтался. – Только не говори ей, ладно? Рэй пока хочет сохранить все в тайне.   – Это кто-то из наших знакомых?   – Нет, из его университета. Просто Рэй понимает, какую бурную реакцию вызовет эта новость у Рэйчел.   Алексия усмехнулась, догадываясь, на что он намекал. Если бы Рэйчел узнала о девушке Рэя, то непременно захотела бы с ней встретиться, причем не просто познакомиться, но и подружиться. И если бы девушка ей не понравилась, это наверняка привело бы к бессмысленной драме. К тому же Рэй и сам мог быть пока не до конца уверен в своих чувствах.   – Но если Рэй не поедет, поедет ли Рэйчел? – размышляла Алексия. – У нее здесь тоже родители, учеба, друзья…   – И парень, – добавил Кай и, заметив удивление на ее лице, пояснил: – Да, про Джордана я тоже в курсе.   – Поверить не могу, что ты все про всех знаешь, а мы про тебя – почти ничего! – воскликнула Алексия, шутливо ударив его по плечу. – Как ты узнал?   – Рэй рассказал. Рэйчел сама ему призналась, – ответил Кай. – Он переживает за нее. Рэйчел сильно рискует из-за этих отношений. Хочет она уезжать из Чикаго или нет, но, если Билл обо всем узнает, выбора у нее не останется. Я не допущу, чтобы с ней произошло то же, что и с Эль.   – Хоть ставки делай, о чьей измене Билл узнает раньше, – вздохнула Алексия, обвивая руками шею Кая и прижимаясь к нему так, словно только он мог уберечь ее от опасности. – Перед уходом он сказал, что теперь будет бдителен и не повторит ошибку Хайнеманна. Что уже сталкивался с предательством и больше этого не допустит. Нам стоит быть осторожнее.   – В смысле? – Кай удивленно поднял голову, чтобы взглянуть ей в глаза. – О какой осторожности речь? Я выполнил свою часть сделки. Он что, не расстался с тобой?   Алексия покачала головой, глядя на него в полной растерянности. За всем этим разговором она упустила главное: Кай ведь и правда оплатил ее свободу жизнью Хайнеманна, а значит, ее с Тернером отношения уже должны были прекратиться.   – Он спросил, знаю ли я, что ты попросил у него за эту работу, – начала она, пытаясь рассуждать вслух. – Я ответила, что нет. Может, решил воспользоваться этим, чтобы продолжать водить меня за нос?   Кай нахмурился и задумчиво уставился в одну точку. Некоторое время он молчал, словно обдумывал услышанное, а затем произнес:   – Неужели думал, я не узнаю? Или что ты ни разу не упомянешь о том, что до сих пор к нему ездишь? Наивно с его стороны полагать, что я не проверю, выполнил ли он свою часть сделки. Алексия раздраженно вздохнула и спросила: – Почему ты не рассказал мне, что именно у него попросил? Я могла бы поднять вопрос о нашем расставании уже сегодня. – Кай лишь пожал плечами в ответ, словно уже и сам сожалел о своем решении. Его стремление к секретности в очередной раз сыграло с ним злую шутку. – Что будем делать?   – Я с ним поговорю. Но нужно сделать это с умом, – ответил Кай таким тоном, словно на его плечи вновь опустилась вся тяжесть мира. – Уверен, смерть Хайнеманна не только обрадовала его, но и напугала. Он не просто так заговорил о предательстве. Теперь он знает, что если я смог убрать его конкурента, ничто не помешает мне устранить и его самого. Думаю, он чувствует исходящую от меня опасность. Особенно сейчас, когда мы оба из-за тебя соперничаем.   – Но разве это плохо? – предположила Алексия. – Раз он тебя боится, значит, сделает все, что обещал, лишь бы тебя не злить. Разве нет?   Кай покачал головой:   – Это не в его характере. Он не из тех, кто уходит в защиту. Если кто-то пытается его подвинуть, он становится агрессивнее и делает все, чтобы одержать верх. Так было после смерти Роба.   – Хочешь сказать, он может попытаться избавиться от тебя? – спросила Алексия, чувствуя, как эти слова пробрали ее до мурашек. Мысль о том, что она могла потерять Кая сейчас, когда они наконец открылись друг другу, приводила ее в ужас.   Кай лишь мрачно кивнул в ответ.