Только не смотри на меня по телевизору

Он избегал его три дня. Ни сообщений, ни случайных встреч, ни шума каблуков по коридору съёмочного павильона. Сухо исчез — или просто отступил, как приличный альфа, получивший отпор. Шиын не знал, почему это злило его больше, чем тот поцелуй. Он хотел бы забыть его. Положить в папку с раздражающими воспоминаниями и захлопнуть. Но тело… не забывало. Не позволяло. Запах. Запах всё ещё преследовал. Он не был сильным — слишком приглушённым, чтобы вызвать яркую реакцию, но достаточно устойчивым, чтобы цепляться за память. Тёплый, пряный, глубокий. Он не был навязчивым — он был неизбежным. • В университете всё возвращалось на круги своя. Семинар, скучные лекции, кофе из автомата, спина, прямая как струна. И вдруг — за спиной шаги. Он знал этот ритм. Узнал раньше, чем запах. Сухо. — Ты стал как привидение, — тихо сказал альфа, подходя сбоку. Шиын напряг плечи. — Я просто не бегаю по пятам. — А я не гоняюсь. — Тогда зачем ты здесь? — Хотел убедиться, что ты в порядке. Шиын обернулся. В глазах — холод. Но губы подрагивали. — Мне не нужна защита. Сухо приподнял бровь. — Кто сказал, что я тебя защищаю? Я… просто хочу понять. Что ты почувствовал в тот момент? Пауза. — Что ты имеешь в виду? — Там, на площадке. Когда я тебя поцеловал. — Это не повторится, — отрезал Шиын. — Это не ответ. • Он ушёл. Почти. Но Сухо потянул его за локоть — не сильно, едва касаясь. И в этот момент Шиын почувствовал — не пальцы, не прикосновение, а волну, что пошла под кожей. Как дрожь, как странный жар, как что-то, что не имело названия, но уже не отпускало. И вот оно — напряжение. Между их телами, между словами, между сердцебиениями, ставшими слышимыми. • На следующий день Шиын не пришёл на пары. Он лежал в комнате, вдыхая собственную одежду и улавливая там что-то, что не должен был чувствовать. Он ещё не был в хите — но было что-то близкое. Как будто организм запоминал. Как будто тело говорило: «этот альфа — твой». Он ненавидел это. Хотел отвергнуть. Но даже в снах — он видел Сухо. Не в откровенных позах, не в эротике. В его сне тот сидел на полу и ждал. Просто смотрел. Как будто знал: Шиын сам придёт. • А в коридоре через два дня они столкнулись снова. В тесном, пустом помещении, где хранились книги и где не было ни окон, ни камеры. Только лампа и затхлый воздух. Сухо прижал ладонь к косяку, перекрыв выход. — Уйду, если скажешь. Но сначала — скажи мне, Шиын: ты чувствуешь это тоже? Шиын смотрел. И не моргал. Глаза — будто в пожаре. Лицо — почти спокойное. Только Adam’s apple дрогнул при глотке. — Я чувствую, — выдохнул он. — Но это ничего не значит. — Значит, — мягко сказал Сухо. — Потому что ты бы не стоял вот так близко, если бы не хотел остаться. • Он не поцеловал его второй раз. Просто ушёл, оставив в помещении густую тишину и запах, от которого у Шиына дрожали пальцы. Он стоял с закрытыми глазами, чувствуя, как тело предаёт его. Как внутри что-то не поддаётся логике. Подсознание уже выбрало. Разум ещё сопротивлялся.