Только не смотри на меня по телевизору

Когда координатор по съёмкам заглянул в аудиторию и бросил: — Хэй, нам нужен кто-то с быстрой реакцией и нормальной дикцией — кто свободен на два часа? Шиын поднимал глаза от тетради неохотно. Он не планировал никуда идти. Но преподавательница уже кивала ему: — Ён, ты хорошо читаешь — иди. Всё равно следующая пара отменена. Поможешь. «Ненавижу помогать», — мысленно выдохнул он, но поднялся. Оказался в потоке съёмочной команды раньше, чем успел отказаться. • За импровизированными кулисами пахло гримом, кофе и дорогим парфюмом. Люди суетились, двигали софиты, обсуждали сцены. Камера готовилась к репетиции — короткий диалог между главными героями до сигнала «мотор». Шиыну выдали распечатанный текст и подвели к креслу, временно заменив второго актёра, который опаздывал. Он читал сухо, без эмоций, просто помогая с репликами. И только когда напротив него сел он, Шиын почувствовал, как в лёгких стало тесно. Ан Сухо был в костюме, немного растрёпанный — персонаж после ссоры. Но смотрел не в камеру. На него. Как будто не прошло ни дня с того разговора в коридоре. Шиын не ответил взглядом. Только губы чуть сжались. Репетиция началась. — Почему ты здесь? — произнёс Сухо, тихо и твёрдо. — Это моя жизнь, — ответил Шиын по сценарию. — Нет, ты просто бежишь. От себя. — Я не бегаю. Я ухожу, когда надо. — Значит, уйди сейчас. И в этот момент Сухо, по сценарию, должен был подняться, нависнуть, сказать финальную реплику. Но он не сказал. Он смотрел. В воздухе что-то изменилось. Сухо наклонился ближе. И текст, который он произнёс, не был в сценарии. — Ты всё ещё пахнешь, как мой собственный выбор, — тихо сказал он. • Никто не заметил. Камеры не писали, сцена шла без дубля. Только ассистент сбоку мельком поднял брови. А Шиын замер. Глаза — яростные, но не уверенные. Пальцы — скручивают край рукава. Всё тело — в обороне. Но он не двинулся. — Ты думаешь, что знаешь меня? — хрипло выдавил он. — Нет. Но я знаю себя, — ответил Сухо, и просто поцеловал его. • Это был не мягкий, не ласковый поцелуй. Он не просил разрешения. Он взял тишину между ними и сломал её. Тепло — первое. Потом вкус — кофе, злость, что-то знакомое. Пальцы Сухо обхватили край стула, но не коснулись Шиына. Шиын дёрнулся. Хотел отстраниться. Но не смог сразу. Слишком живо. Пульс — под кожей. Горло — сжалось. И в глубине живота — вспышка. Не полное возбуждение, не инстинкт. Что-то пугающе честное. Он оттолкнул Сухо. Не резко. Но твёрдо. — Прекрати, — сказал он. — Ты… Он не знал, что добавить. «Ты нарушаешь дистанцию»? «Ты хочешь меня, потому что я омега»? Или: «Ты мне тоже нравишься — и это меня бесит»? Сухо отступил. Не оправдывался. Только прошептал: — Это был не текст. Это — я. • Шиын ушёл. Не оборачиваясь. Не бегом. Не злой. Но внутри всё кипело. Потому что его поцеловали, и он ответил. Даже если всего на секунду. Даже если потом оттолкнул. • Позже, уже в пустом холле, он прижался лбом к холодному стеклу и прошептал: — Не делай из меня сюжет для своего фильма, Сухо… Но сам знал — фильм уже начался.